7.

      Гермиона Джин Грейнджер – маглорожденная волшебница, обычной супружеской пары стоматологов, была поистине выдающейся ведьмой современности. Её знание выходили далеко за пределы школьной программы, навыки были отточены до идеала, скорость реакции была, словно, позаимствована у самого гипогрифа. Преимуществом гриффиндорки всегда было обесценивание её противниками, порой даже союзниками, забавная всезнайка, вечно взмахивающая рукой к потолку, еще до завершения предложения преподавателя, посилившаяся в библиотеке зубрилка, упускающая все прелести своего возраста.       Непознанное веселье, развлечения с мальчишками, недопитые бокалы сливочного пива – всё это больше не казалось ей упущением, ровно наоборот. Изучив от корки до корки необходимые фолианты, натренировав до автоматизма важные заклинания, попрактиковавшись даже в колдомедицине, взяв у мадам Помфри пару уроков – теперь Гермиона Грейнджер представляла собой не простую школьницу выпускного курса, а настоящего, подготовленного, в десятки раз лучше других учеников, бойца.       Ей всё еще не хватало реальной практики, на охоту за ПС-ами её не брали, какие бы весомые аргументы, что ей это необходимо, она не приводила.       Единственной действительно серьезной стычкой стала встреча с Пожирателями во главе с Люциусом Малфоем, тогда в Министерстве. Та ночь была очень странной. Да, не страшной, а именно странной. Она была готова поклясться, что видела в глазах Малфоя-старшего явное нежелание находиться здесь, поднимать палочку против группки школьников, однокурсником своего сына, на секунду ей показалось, что там, глубоко в глазницах, было даже сожаление. Они ведь просто дети, попавшие в вязкие, словно болото утягивающее в самый эпицентр, обстоятельства. Он был умным человеком, сотрудником Министерства, пусть и с чуждой ей идеологией, но он всё же умел оценивать ситуацию и это был тот самый случай, за который он поплатился ценой собственной жизни, утащив с собой целый род.       Конечно, всему Ордену были известны новости о гибели Нарциссы и Драко Молфоев. Каким-то, бесчеловечным, образом в газеты даже утекли фото бездыханного тела, в прошлом величественной аристократки, ничего подобного с изображением её сына нигде не возникало, журналисты писали, что тело его было настолько изуродовано пытками за ошибки отца, что эти изображения привели бы в ужас даже самых ярых циников. Гермиона была рада, что в репортёрах оставалось хоть что-то человечное, она бы не смогла развидеть эту колдографию.       Драко Малфой был собирательным образом всех представителей змеиносного факультета – чистокровный, богатый, влиятельный (руками отца, конечно же), умный, расчетливый, хитрый и, что уж юлить, эффектный. Последний пункт, действительно, был присущ если и не всем, то большинству слизеринцев. У каждого из них это выражалось по-своему, к примеру:       Блейз Забини - очаровывал своим обаянием и галантностью, он никогда не присоединялся к язвительным комментариям своих друзей в адрес девушек, даже маглорожденных. Гермиона могла бы назвать его истинным джентльменом, если бы не знала в кого он превратился сейчас.       Теодор Нотт - имел неплохое чувство юмора, даже она, бывало, посмеивалась над его шутками, которые слышала за соседней партой на общих занятиях. И еще он был умен, хорошо разбирался в зельях и не чурался работать в паре с Невиллом, на некоторых лабораторных.       Пэнси Паркинсон - отличалась тонким вкусом, в одежде, парфюмах и косметике, а еще в книгах. Грейнджер не раз замечала её в библиотеке замка и удивлялась той литературе, что читала слизеринка. Удивлялась в принципе, интересом к чтению у неё, но и конкретным произведениям. «Сон в летнюю ночь», серьезно? Интересно, знала ли она, что автор этой книги – маглл? Но почему-то внутренний голос подсказывал, что она знала, потому как на Святочном Балу, на который гриффиндорку пригласил сам Виктор Крам, Пэнси оценивающе осмотрела её внешний вид от макушки до носочков каблуков и одобрительно хмыкнула, проходя мимо них. Ей даже послышалось, что, уходя она сказала: «Неплохо, Грейнджер».       Драко Малфой - ох, уж он выделялся куда сильнее остальных. Своим презрением, мерзкими словами и подлыми поступками исподтишка. Да, в нём было несомненно баснословное количество качеств, отдаляющих его от желанного звания Лорда Малфоя, но его ум, цепкость, феноменальная память и ловкость наряду с грациозностью движений , совершенно точно доставшиеся от матери, – создавали образ отличного волшебника и наследника своей священной чистокровной фамилии.       Она никогда не могла допустить даже в мыслях, желание его смерти, а теперь было нужно мириться с уже настоявшимся фактом. Он мертв. Гермиона была счастлива, что не увидела его белой космы волос, перепачканной собственной чистой кровью, что не взглянула с закатившиеся орбиты глаз, в которых навсегда застыл ужас последних мгновений жизни, не проследила взглядом за вывернутыми болью суставами.       Ей было жаль Драко Малфоя. Жаль, что его потенциал так быстро угас, он мог стать отличным работником Министерства, как его отец, быть может даже стал бы аврорам после войны или ушел бы в медицину. На самом деле, ей было просто жаль, что такой же подросток, как и все они, умер, во имя чудовища, уничтожившего всю его семью ради «публичной порки».       Сегодня ей было позволительно немного покопаться в собственных мыслях, в последний раз, - утром они выдвигаются в Румынию, на поиски крестража. Позволяя себе окунуться в воспоминания, она собирает свою сумку с наложенными чарами незримого расширения.              

*

             Их собрался проводить весь Орден Феникса, что было очень глупо и рискованно, но слишком трогательно и животрепещуще. Они по очереди обнимали каждого, возникающего перед собой, это ощущалось прощанием с каплей надежды. Исход этой войны зависел от трёх юных волшебников, формально лишь от одного из них, но у каждого была своя задача в этой сложной борьбе избранного. И они готовы сражаться.       Было тяжело наблюдать за прощаниями Рона. Сначала со всеми братьями, с младшей сестрой, а затем и с мамой. Ей с Гарри, по большому счету, больше не было с кем прощаться. Одного из них, тот-кого-нельзя-называть оставил сиротой с самого младенчества, другую вынудил обречь себя этим собственноручно. Боясь гонений ПС-ов за семьями маглорожденных, она наложила обливэйт на своих родных и отправила их пережидать войну в Австралии. Рональд же, только недавно потерял отца, а теперь вынужден добровольно покинуть оставшуюся семью. Сердце предательски заныло, напоминая о предстоящих кошмарах сражений и их последствиях, вымощенных на заднем дворе новой штаб-квартиры. Там, возле Блэка и Уизли будут неминуемо появляться новые фамилии. Это война и надеяться на то, что их враги будут бросаться в них бабочками вместо смертельных проклятий – глупо и безрассудно.       А Гермиона Грейнджер никогда не была глупой.              После тяжелого расставания, под мокрые взгляды и сбившееся дыхание – они трансгрессировали. Перемещение прошло ожидаемо, не сильное головокружение и тошнота сопроводили их, как тому было положено, но ничего больше не происходило. Бегло осмотревшись, трио пришло к общему выводу, что оказались они в нужном месте, среди горного хребта величественных холмов, меж высоких столбов разновидных деревьев, вдоль горной, стремительно бегущей, речки. Дело за малым, добраться до пещеры (предварительно отыскав её) и проверить их теорию об уничтожении крестражей, в худшем случае забирая его с собой и отправляться на поиски следующего. Об этом она уже задумывалась, подобрав, как никогда подходящее время, решила всё же озвучить мысли:              - Гарри, нужно кое-что обсудить! – призвала она ко вниманию друга, продолжая нога в ногу рыскать вдоль скал. – Я думала о том, что он должен чувствовать эти частицы, скорее всего он не способен распознать, какой именно крестраж уничтожен, но явно имеет с ними связь и если мы вот так бездумно попробуем разрушить один из них, даже не понимая толком как это сделать, то он придет в бешенство и решит перепрятать остальные. Я уверенна, что во второй раз он не допустит этой ошибки и тогда мы не сможем отследить их. Прошу, послушай, я тоже мечтаю как можно скорее покончить с этим, но мы должны быть умнее, раз в силе нам их не превзойти, так может хотя бы ум нас спасет? – Без пауз, на лишний вдох, выдала подруга, взывая к трезвому разуму гриффиндорца. Кому как ни ей было известно, к какой ярости его приводят все сомнения и распинательства на эту тему, но в данном случае она была уверенна в своей правоте.              - Гермиона, наша задача ослабить его и, как бонус, напугать! Когда он почувствует свою уязвленность – ни за что не рискнет вылазить из своей пещеры. – С раздувающимися ноздрями начал доказывать он ей.              - Кстати, о пещерах. Это разве не та, что мы ищем? – Подал голос Рон, указывая пальцем в сторону за их, напряженными от спора, спинами. Одновременно повернув шеи по направлению руки Уизли, они чуть-было не столкнулись лбами, но обоим было не до шутливых комментариев, так что все втроем, не произнося и слова, направились к щели в горе, что, выступая служит проходом и приглашает пройти дальше, глубже и остаться там навсегда. Рональд оказался прав – это была именно та пещера, ради которой они отправились в другую страну, только все их старания оказались бестолковыми, амулета там уже не было, они получили подсказку – где найти его концы, но этого всё ещё было недостаточно. Операция провалилась.       Поглощенный новой волной ярости, Гарри, практически выбегая из пещеры назад в глубину лета, хватается за виски и срывается окончательно:              - Чёртов Волондеморт!              - Гарри, нет! Запрет на имя, - не успевает договорить Гермиона, когда вокруг возникают фигуры разной комплекции, высокие и низкие, тощие и огромные, лысые и с длинной густой бородой, срощенной с волосами на голове. Она натыкается на виноватый, напуганный взгляд и три разбегается в разные стороны.              - Ступефай! Редукто! Бомбарда! – Она бросает вслепую, за собственную спину, надеясь, что хотя бы одно заклинание достигнет своей цени. - Диффиндо! Экспелиармус! Сектумсемпра! – Последнее проклятие врезается четко в грудь одного из егерей, он тут же падает на траву и закашливается, Грейнджер видит кровь. Слишком много крови, как для одного человека. Она однажды случайно нашла это заклинание в одной из книг, там не было написано, как оно действует и не было контрзаклинания, исходя из этого и отсутствия таких чар в списке запрещенных – она сделала вывод, что это что-то безобидное, наряду с оглушающим. К подобному эффекту девушка оказалась не готова, она убила человека, невозможно оправиться после такого количества потерянной крови. Казалось, что численность порезов только увеличивалась, кровь начинала утекать еще быстрее, впитываясь в грунт, а она заворожённая этим видом, не могла пошевелиться. Ему было ужасно больно, и почему-то в лице этого человека она теперь абсолютно ясно увидела Драко Малфоя. Возможно, именно таким проклятием его и убили, обескровили до последней капли священной чистой биологической жидкости. Она стояла рядом с этим неизвестным волшебником, а может оборотнем или вообще сквибом и в голове её рисовалась картина, как она убила своего сокурсника, бывшего врага и первую неразделенную влюбленность.       Это могла быть красивая, но грустная история о том, как впервые она заметила в нём не только заносчивого избалованного слизняка, а красивого юношу с чистыми, как родниковая капля, глазами. Как стала перехватывать все его взгляды и ждать, когда он подойдет, пусть ради оскорбления, но приблизиться. Когда впервые почувствовала холод его мраморной белой кожи, и ничего, что произошло это вовремя её удара по его лицу. В момент осознания чем же пахнет её амортенция: новой свежевыглаженной тканью, как все его рубашки, свежескошенной травой – как обычно бывало перед матчем по квиддичу и яблоком, зелёным, - которое, непременно, оказывалось между его зубами во время ланча.       Да, пожалуй, Гермиона Грейнджер могла рассказать вам эту историю, вот только ей было не до того, и вряд ли теперь когда-то будет – стоя посреди леса где-то на окраине Румынии, возвышаясь над телом, переставшим дышать отныне навсегда, её сковывают элементарным связывающим, которое она научилась отбивать еще на первом курсе и Гермиона падает, погружаясь в темноту, в надежде на то, что никогда уже из неё не вернется.