8.

      В ту ночь ему пришлось повзрослеть окончательно.       Оказалось, что перспектива получить метку была сущим пустяком, просто страшной картинкой на теле, по сравнению с потерей обоих родителей меньше чем за пару недель. Осознание, что вот теперь он точно остался один, отрезвляло. И все те разы, когда Драко ловил хандру и сам себе внушал, что он одинокий, никому ненужный, брошенный на произвол судьбы несчастный мальчишка, - злобным эхом всплывали в памяти.       Познавать самостоятельную, взрослую жизнь, в условиях одиноких скитаний стало интересным опытом. Он не разрешал себе останавливаться, будто это означало, что смерть мамы была напрасной. Впрочем, думать об этом он себе тоже не позволял.       Линни очень хотел отправиться с хозяином, но это было слишком опасно для них обоих, так что эльф остался охранять Малфой-мэнор, надеясь ещё когда-то встретить Лорда Драко Люциуса Малфоя.       Первая ночь, рядом каким-то полем, в давно заброшенном разваливающем доме, прошла лучше, чем он мог себе представить. Признаваться в том, что за все восемь часов причала он ни разу не сомкнул глаза дольше чем на три секунды, не было никакого желания, да и не было кому.       Он держал свой путь на юго-восток, просто потому что он так решил. Никто его там не ждал, там даже не было никакого знакомого ему места для элементарного пристанища. Но направляться именно туда ему отчего-то казалось правильным.       Впервые, когда он всё же уснул, утомленный и истощенный долгой дорогой, ему приснилась Нарцисса. Был ли это плод его больной фантазии или же она действительно оставила ему последнее послание, но в этом сне, она прижимала Драко к материнской груди, перебирала нежными тонкими пальцами пряди его волос, таких же платиновых, как и её собственные и шептала слова извинений, убаюкивая своим голосом. – Ты ни в чем не виноват, малыш, не грусти. Я так горжусь тобой, ты такой молодец, мой храбрый дракон. Ты совсем справишься, вот увидишь! - Мама продолжала тихо проговаривать ласковые слова, укутывая ими его целиком, будто голосом было возможно обнять. Даже если и нет, у неё всё равно получалось. Её голос звучал мелодичнее любой колыбельной, а покачивающиеся движения переносили ощущениями в глубь спокойных морских вод. – Ты сможешь малыш, но тебе придется отпустить меня для этого. – Последняя фраза ощущалась внезапной сиреной, пробуждающей тревогу среди ночи. Драко хватался руками за хрупкое материнское тело, окутывая его в кольцо, крепко сжимал струящееся до самого пола платье, будто оно было последним и единственным проводником, способным удержать связь с ней. – Нет, нет, нет. Не уходи, не бросай меня! Только не снова, пожалуйста. Мам, мама! Мама не уходи, не оставляй меня. Прошу! – молил он, но её уже не было. Проснувшись в три часа утра, обнаружив себя сгребающим найденную простынь до побеление костяшек, он больше не смог спать и пошел дальше. Так, спустя неделю он уже пересекал границу Британии и Германии.       В нынешних обстоятельствах у него не было возможности насладиться туризмом в полной мере, смеялся он глубоко внутри себя, но некоторые особенности странны, отличить удалось. Например, еда была слишком жирной, практически вся покрытая толстым кляром, с которого безостановочно капало масло. Смешная проблема по сравнению со всеми остальными в его жизни, но это открытие было всё равно неприятным. В гостинице, где ему пришлось остановиться, чтобы не ночевать где-то среди дворов, была куча невоспитанных маглов, воняющих и не скрывающихся никаких своих физиологических особенностей. Смрад стоял на весь этаж, ложиться на кровати в заброшенных домах было приятнее, чем в специально созданном месте для странствующих людей. Германия ему не понравилась, он бы никогда не выбрал эту страну для семейного отпуска, но хоть с этим проблем у него не было. У него никогда не будет возможности отправиться хоть на какой-то курорт с семьей, потому что у него её не будет.       С мрачными мыслями, других у него с той последней ночи дома, не бывало, он опустил голову на подушку, очень боясь последствий в виде мерзких насекомых живущих в волосах.       Это была просто блядская шутка самого Салазара Слизерина, не иначе! Он абсолютно точно и бесповоротно ненавидел эту страну. Вшей он обнаружил уже покидая Германию, переступая границу с Чехией. Мама явно не подумала о таком развитии событий, поэтому никаких средств от кровожадных насекомых, в сумке он конечно же не обнаружил. Единственным подручным средством была палочка и заклинание «эванеско», обычно его использовали для исчезновения/уничтожение предметов, но в нынешних обстоятельствах другого варианта всё равно не было, заявиться в магловскую аптеку с подобным запросом - не позволяло его хрупкое эго. Так что направив палочку на отросшие пряди волос, Драко максимально сконцентрировано выводил руну, чтобы случайно не оторвать собственную голову.       Проведя ладонью по голове, он с удовольствием подтвердил успех своего эксперимента с имиджем.       – Надеюсь мне не попадутся никакие отражающие поверхности в ближайшее время. – С выдохом резюмировал он самому себе, продолжая держать курс, Малфой даже нашел своеобразные плюсы - теперь его вряд ли кто-то узнает, если он случайно наткнется на волшебников в чужих странах или на егерей. С этой мыслью он пересек магистраль, разделяющую две страны.

*

      На удивление, пока слизеринцу везло. Никаких происшествий, ненужных встреч, неловких разговоров. Он держался, самостоятельно, заданного темпа и преодолевал страну за страной без передышек, сделав некоторые выводы, Малфой быстро отказался от поселений в магловском мире, отдавая предпочтение палатке в лесу и согревающим чарам, посещая города только для пополнения запасов. Откуда у Нарциссы были евро - валюта используемая в большинстве стран Европы, Драко не знал и разбираться с этим вопросом не хотел, решая для себя, что мама предусмотрительно отправила Линни в банк, когда собирала его походный рюкзак. В любом случае, он был ей благодарен, светиться сейчас с крупной суммой денег в магических обменниках не хотелось, так могли и на след упасть, этого ему ещё не хватало.       В боевой магии он был не силен, сумасшедшая тетка неоднократно порывалась его обучить, но мама всегда вовремя появлялась и перетягивала внимание сестры на себя. Он всегда благодарил её за это, но только мысленно, никогда не осмеливался произнести это вслух.

Глупец.

      Школьную программу он знал досконально, но так же знал, что её никогда не будет достаточно в реальном бою. Парочке заклинаний его обучил отец, ещё насколько он вычитал в фамильной библиотеке - на этом пожалуй всё. Даже для самообороны этого было бы недостаточно, не то что для чего-то большего.       Интересно, как быстро бы он сдох на полигоне, если бы получил таки метку? На что он рассчитывал или это и был его изощренный план с самого начала? Могла ли мама понять это раньше? Тупой вопрос, разумеется она могла.       В скитаниях, среди собственных мыслей, Драко Малфой уже странствовал по Румынии. Это была увлекательная страна, наверное единственная, которая хоть немного ему понравилась - тут была живописная природа, мягкий климат, красивая архитектура (среди той, что он успел увидеть), это небольшое государство сильно отличалось от его родины, но находиться тут было достаточно приятно. Он даже подумал, что смог бы здесь обосноваться, где-то на окраине, среди гор, в какой-то пещере - как настоящий дракон. Малфой улыбнулся последней мысли, с теплом воспроизводя в памяти ласковое обращение маминым голосом, лет в тринадцать от этого прозвища его воротило, ему казалось оно детским и оскорбительным, как будто над ним насмехаются, но сейчас он отдал бы всё (пусть у него ничего больше и не было), лишь бы услышать эту кличку снова.       Пару дней спустя юноша добрался до горного хребта, манящего своим величием, природа этих краев поражала - тут были и хвойные леса и могучие дубы, плодовые кусты и лечащие травы, а ещё была фантастическая фауна, он никогда не видел такого разнообразия животного мира в их привычной среде. Зоопарки и заповедники они с семьей, конечно же, посещали, но Драко не испытывал удовольствия от наблюдения за заточенными зверьками, которые были вынуждены адоптироваться к жизни в стеклянных коробках и на магической привязи. Это была не жизнь, а выживание, медленное ожидание смерти. Непроизвольно он снова провел параллель со своей жизнью, ведь именно такая судьба ожидала его, получи он тогда метку и Нарцисса это понимала куда лучше него самого. Смирится со смертью матери всегда сложно, любому: человеку, маглу, низлу - это нормальное чувство скорби и потери, но учитывая, что произошло с леди Малфой, из-за чего она приняла такое решение и во имя кого - ему не представлялось возможным пережить эту утрату с гордо поднятой головой и прямой спиной, как учили его с самого детства.        Парень помнил, когда умерла его бабушка - Друэлла Блэк, в девичестве Розье, мама держалась на кладбище, позже за ужином и даже когда пришла укладывать маленького сына спать. Но "Дракон" уже тогда любил нарушать правила и пару минут спустя тихо сполз с кровати и пошел по следу матушки. Стальная маска слетела с изящного профиля, спина сгорбилась, а грудная клетка затряслась в немом рыдании, там подле камина Драко впервые увидел свою маму такой. Разбитой, искренней в своём горе, беспомощной и одинокой. Стирая влагу с щеки маленькой ладошкой он вернулся в свою комнату и уснул, никогда не обсуждая с ней ту ночь.

*

      Подобрав наиболее подходящее место для ночной остановки он разжег огонь, не в качестве источника тепла, а чтобы отпугнуть лесных хищников, волкам было бы всё равно на чистоту его крови, они бы не побрезговали даже домовиком, заплутавшем на их территорию. Всё таки магловедение в учебной программе ему сгодилось, отец был бы в бешенстве, ведь именно от него Министерству образования, впервые, поступило предложение об отмене этих бессмысленных, по его мнению, занятий. Драко же по большому счеты было на них всё равно, он посещал все занятия и имел высшие баллы по каждому из предметов, так что изменять себе ради прихоти отца он не стал, продолжая ходить на пары и получая свои заслуженные "превосходно". Оттуда он узнал много полезных сведений, которые использовал в своём путешествии, к примеру, как добыть и очистить воду в тех местах, где стоит барьер магии и агуамэнти тебя не спасет, как обработать царапину, чтобы не допустить заражения, если бадьян закончился, и прочие, казалось бы элементарные при наличии магии вещи, с которыми он никогда бы не смог справиться без полученных в Хогвартсе знаний.        Вспоминая о школе, Малфой задался вопросом, как же сложилась судьба остальных учеников? Думали о нём друзья, пытались отыскать или обрадовались, что на одного придурка стало меньше? Как проходят дни, наблюдая за пытками или уже оттачивая их на практике? Вернулись ли на обучение и если да, то как смотрят в глаза тем, кто неминуемо скоро погибнет от рук их родителей, а может и от их собственных? А что же стало с теми, кто был по другую сторону, в рядах сопротивления, жив ли хоть кто-то из них, быть может Ордена уже и не существовало...? Драко пока не рисковал появляться в магическом мире, поэтому и за новостями следить возможности не имел, знаете ли "Пророк" в книжных лавках Румынских поселений не продавался, хотя было бы забавно посмотреть на реакцию какой-то магловской бабули на движущееся фото в газете.       Но у него были совершенно другие планы, в которые не входило попадание в плен раньше времени, а ещё в них абсолютно точно, просто совершенно, блять, определенно не входила встреча с избранным и его стаей! Только вот у Мерлина они были явно другие на его скромную персону.       Безостановочный поток заклинаний доносился до его слуха откуда-то из глуби леса, звуки смешавшихся в кучу криков, низкого смеха, гогота и рева. Он насчитал окола восьми разных голосов из которых абсолютно безошибочно распознал два слишком знакомых.       Первый принадлежал тому, кто был образом его кошмаров практически весь первый учебный год, в этом сне он каждый раз протягивал ему руку, а тот смеялся ему в лицо каждую, гребенную, ночь. Тому, чье имя звучало в стенах родительского дома чаще его собственного. Чертов мальчик-который-выжил, пронесся вдоль его, укрытого от лишних глаз, убежища, бросая через плече одно за другим отражающее, следом за ним, с отрывом в каких-то пятнадцать метров, бежало двое батраков в протертой, местами разорванной одежке, то ли от времени, то ли от достигшего своей цели заклинания Поттера.       Здравый смысл кричал Малфою не высовываться, переждать погоню и уходить, быстро и неоглядываясь, но второй, тот самый распознанный голос кричал громче:       - Ступефай! Редукто! Бомбарда! Диффиндо! Экспелиармус! Сектумсемпра!              Грейнджер - грязнокровая подруга избранного, сечение золотого трио, единственная надежда факультета на участие в ежегодном межфакультетском соревновании и, ещё один, образ его кошмаров, только более поздних, примерно, с третьего-четвертого курса. Она держалась в бою даже лучше шрамоголового, хотя её физическая форма никогда не отличалась спортивностью, но бежала она быстрее, а её заклинания были прицельнее, попадись ей на пути соперники чуть слабее выжлятников - она бы уже уложила каждого, но охотники за головами были натренированы, опытны и слишком азартны, чтобы упустить такую девчонку из своих мерзких лап. Он наблюдал за ловкостью её движений и с восторгом выпустил из легких воздух, когда она попала в одного из преследующих. "Ну, чего ты остановилась? Беги, дура! Скорее вали! Ты что суицидница, чего ты там застыла!?" - мысли бежали в его голове, быстрее строчки с объявлениями, но она не слышала его, потому что он даже не произносил их вслух. Так и стоявший в своём укрытии, он смотрел на её оцепеневшую фигуру и приближающегося к ней дозорного.