17.

      Тишина коридоров Малфой-Мэнора давила, как слишком тесный корсет. Она только что собственными руками отвела Гарри Поттера на смерть. И теперь эта тишина звучала, как эхо его последних слов. Каменный коридор был холодным, сырым, и каждый шаг отдавался гулом в пустоте, как удары сердца. Только вот сердце Пэнси, казалось, больше не било. Её ладони всё ещё дрожали. На них — следы крови Гарри Поттера. Не настоящей, воображаемой, но это мало что меняло. "Ты сделала это." Она сказала это себе, как приговор. Да, она подвела его. Да, она закрыла глаза на всё, о чём шептало её сердце, когда вела его к темнице. Да, она обменяла любовь на свою жизнь. "Ты знала, как всё закончится, Пэнси." Да. Она знала. Но всё равно сделала это. Не для войны. Не для идеалов. Ради себя. Чтобы выжить. "Я убила его." Эта мысль была как осколок стекла в горле. Каждая попытка проглотить — новый надрез. Она вспомнила его глаза, полные странного спокойствия, когда она с холодным лицом стояла рядом, в то время как Добби унёс Рона прочь. Он не упрекал её. Не просил. Только сказал тихо, едва слышно: — Спасибо… за то, что дала им шанс. И всё. Он знал. Знал, что она выбрала себя. "А он выбрал их." "Я сдала его." Теперь Гарри мёртв. И всё закончилось. Для него. И для неё тоже.

"Это было глупо. Это было всего лишь однажды.

Однажды в старом классе Трансфигурации, куда мы сбежали от всех.

— Ты вечно дерёшься с моими друзьями, Поттер, — тогда сказала она, лёжа на столе, волосы растрёпаны, губы припухли от поцелуев. — А теперь целуешься со мной. Лицемер.

— Ты вечно называешь меня грязнокровным дружком и трусом, Паркинсон, — он ухмыльнулся, перебирая пальцами её пряди. — А теперь ты почти мурлычешь.

Они оба смеялись. По-настоящему. Без злобы. Без войны.

Они смеялись, как двое детей, которым мир позволил украсть минуту счастья.

Тогда я думала, это ничего не значит. Тогда я сказала себе, что это ошибка.

А потом… потом я скучала по нему каждую ночь."

— Мисс Паркинсон.— Холодный голос одного из пожирателей вонзился в её мысли. Она вздрогнула, едва не вскрикнув. — Лорд ждёт вас.— Слова были пропитаны холодной насмешкой. Он знал. Все знали. Пэнси кивнула, опустив взгляд. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу до боли. "Если я скажу нет… они меня убьют. Если пойду… убьют ту часть меня, которая ещё жива."       Волдеморт ждал её. Он сидел в высоком кресле у камина, его бледные пальцы играли с чашей вина, как когти у паука с пойманной жертвой. — Пэнси Паркинсон, — произнёс он, и её имя в его устах звучало, как насмешка. — Ты проявила себя… как истинная слизеринка. Верная. Хитрая. Полезная. — Её подташнивало. Она опустила взгляд, чтобы не смотреть в его змеиные глаза. — Я… благодарна за милость, милорд. — Благодарна? — он хмыкнул. — Это слишком слабое слово. Ведь я решил… вознаградить тебя. — Она подняла глаза — и всё тело похолодело. — Наградить? — Да. — Его улыбка была тонкой, мерзкой, как порез. — Ты станешь моей. Моей невестой. После скорой победы — моей женой. — В груди Пэнси что-то оборвалось. Она стояла неподвижно, будто окаменела. Слова никак не складывались в голове. "Невеста… Его невеста? Это шутка. Должна быть." — Милорд… я… — голос предательски дрожал. — Это… это большая честь… — Да, — он кивнул с удовлетворением. — Ты будешь носить моё имя. Рождать моих наследников. Разве это не то, о чём мечтает каждая молодая ведьма?— Просто. Холодно. Будто говорил о покупке нового артефакта.       Она чувствовала, как её желудок выворачивается наизнанку. Гарри только что умер. Умер за то, чтобы этот кошмар закончился. И теперь её судьба — стать призом для убийцы. "Я не хочу жить."

*

      В ту ночь Пэнси заперлась в комнате и долго стояла перед зеркалом. С неё всё ещё капала вода — она пыталась смыть запах Мэнора, запах смерти, запах него. Но даже горячая вода не помогла. Руки дрожали. Пальцы всё ещё сжимали подол, как будто он мог дать опору. Но опоры не было.

"Невеста Темного Лорда… Это не я. Это кто-то другой. Это должно быть сном.

Проснись, Пэнси. Проснись."

      Она медленно подошла к зеркалу. Там, в серебристом стекле, смотрела на неё женщина с потухшими глазами. Лицо было бледным, губы — побелевшими от того, как сильно она их кусала. Сбитый макияж делал её похожей на фарфоровую куклу, которую забыли вытереть от пыли. — Чудовище… — прошептала Пэнси и коснулась кончиками пальцев своего отражения. — Ты продала его. Сдала Гарри. За что? Чтобы жить? Это жизнь?       Губы дрогнули, в горле запеклось. Первая слеза скатилась по щеке. Она пыталась стереть её тыльной стороной ладони, но следом пришли другие — горячие, злые, выжигающие кожу. Она ударила кулаком по зеркалу. Стекло зазвенело и пошло трещинами, разбивая её отражение на осколки. Теперь Пэнси видела не себя, а десятки кривых, искажённых лиц.

"Это ты. Та самая слизеринская крыса, которая выбрала собственную шкуру."

Она прижалась лбом к треснувшему стеклу. Образы хлынули в голову, вырывая из реальности: Его руки на её талии в старом классе Зельеварения. Его тихий смех, когда она в гневе швырнула в него перо, а он поймал его. Его губы, тёплые и настойчивые, когда они украдкой целовались между уроками. Его улыбка, когда он подсовывал ей шоколадную лягушку после ссоры. Его руки, дрожащие тогда, когда они впервые коснулись друг друга без ярлыков «враг» и «предатель».

"Он говорил, что я могла бы стать его спасением. А я стала его приговором."

      Девушка упала на колени, не в силах больше стоять. Костяшки пальцев болели от удара, но она не чувствовала боли. Только пустоту. Её дыхание сбилось, слёзы текли без остановки. Но сейчас от той Пэнси Паркинсон не осталось ничего. Лишь пустая оболочка, закутанная в белое кружево. Она поползла к кровати и забралась на неё, стягивая с себя платье с диким отчаянием. Корсет сдавливал грудь так, что казалось — она задыхается. Когда ткань упала на пол, остаток от неё сжался в клубок на простынях.

"А если бы я пошла с ним? Если бы я выбрала смерть вместе с ним… Было бы легче?"

      В груди щемило. Она провела ладонью по животу, словно ища хоть какую-то точку опоры, и услышала в голове его голос. — Ты сильнее, чем думаешь. — Нет, Гарри… — всхлипнула она. — Я самая слабая. Я предательница.       Сколько времени прошло — она не знала. Луна переместилась на другую сторону окна, а она всё лежала, без сил, с покрасневшими от слёз глазами.

"Завтра меня отведут к алтарю."

Мысль была вязкой и липкой, как кровь.

"Я буду стоять там. В белом платье. Улыбаться. Позволю ему коснуться меня… После этого уже не будет пути назад."

Её начало трясти. Пэнси сжалась ещё сильнее, ногтями царапая простыню. — Я не могу… я не смогу… — её шёпот едва был слышен.       В голове всплыли зелёные глаза, полные жизни, и тонкий шрам в виде молнии. Она уткнулась лицом в подушку и закричала. Глухо, вглубь ткани, чтобы никто не услышал. Кричала долго, пока голос не сорвался.

"Если я должна быть призом, пусть лучше кто-то убьёт меня прямо на этой церемонии."

Когда силы кончились, Пэнси замерла. Взгляд застывший, дыхание медленное.

"Это конец."

*

      Ясное утро казалось издевкой. Солнечные лучи падали на белое платье, развешанное слугами на ширме. Пэнси смотрела на него, не двигаясь. — Белое… — хрипло сказала она. — Чистота… для самой грязной из всех. Линни — домашний эльф — робко подошёл: — Мисс, пора собираться… милорд ждёт. — Пусть подождёт.       Она хотела сжечь это платье, вырезать из себя всё, что чувствовала. Но не могла. Её тело больше не слушалось. Слуги помогли ей надеть платье. Оно было тяжёлым, как цепи. Каждое украшение на корсете — как гвоздь в гроб. В зеркале она видела не невесту. А жертву. Она провела пальцами по своему лицу, вытирая слёзы. — Это я выбрала. Мою жизнь за его. Но разве это жизнь?       Дверь открылась. — Пора.