Часть 1

      Тьма была повсюду, сжимая в крепком кулаке, не давая двигаться. Даже тот мизер, необходимый для движения рёбер на вдохе оказался недоступным. Чёрные перья забили рот и нос, и, будто наделённые собственной волей, двигались глубже, заполняя собой лёгкие и вытесняя оставшийся в них воздух. Северус отбивался, как мог, раздирая горло ногтями, пытаясь выцарапать ещё один вдох, но безуспешно. Тяжесть в груди нарастала, сознание начало плыть, и только едва различимый за шорохом перьев сухой стук отдавался пульсом под грудиной, отвлекая, позволяя сосредоточиться на себе. Тук-тук-тук-тук-тук, только не терять сознание, тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук, продержаться ещё немного, он обещал Гермионе вернуться, тук-тук, тук-тук-тук, тук, тук-тук, скоро день рождения Джо, а он так задержался в этой экспедиции, не терять сознание! Тук-тук. Тук… Тук. Он так и не сказал Гермионе, что любит её. Как же много он ей не сказал, и как много времени упустил. Он мог прожить с ней целую жизнь, посвящая каждый свой день ей одной. Ей, и их дочери. Как же бездарно он снова просрал свою жизнь и теперь умирает, задохнувшись воображаемыми перьями где-то в снегах Гималаев. Пустая жизнь и нелепая смерть. Как же хочется ещё раз увидеть её!        Где-то на границе слышимости раздалось ехидное карканье, а стук наоборот, стал отчётливее и ритмичнее. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…       — А если я предложу тебе вернуться к началу, когда ты выберешь? — раздался тихий голосок в темноте.        Северус не мог видеть обладательницу этого голоса, но явно представил себе девочку с клубком в руках. Тонкая чёрная нить глянцево блестела в её пальчиках, как обсидиановая струна, пока девочка перематывала клубок. Девочка смотрела на мужчину, склонив к плечу голову, и явно ждала ответа. Действительно, когда? Было время, когда он не раз задумывался о том, на сколько бы отмотал маховик времени, будь у него такая возможность? Не говорить тех страшных слов у озера, не принимать темную метку, не рассказывать о пророчестве? Или не дать Меропе подсыпать приворотное Реддлу в бокал? Наверное, правильнее было бы не допустить войны. Многие остались бы живы, и сам он остался бы без половины шрамов. И без Гермионы, отважно защитившей его в Мунго. Зачем ему новая жизнь, в которой не будет её? И Джоан. Но всё же война принесла немало страданий Гермионе, несколько лет после она просыпалась с криком из-за кошмаров. Пусть лучше она будет спокойно расти и учиться, без тяжелых воспоминаний и потерь. Разве может он оказаться важнее родителей и друзей?       —Не повторяй старых ошибок! — шепнул ему на ухо детский голосок, прерывая размышления.        «Не буду» — мелькнула мысль перед тем, как на него лавиной обрушились ощущения: мешающие дышать тяжесть в груди и лезущие в лицо мягкие перья, жар, обжигающий бок, смутно знакомые скрипы и тихое постукивание… Северус в который раз попытался освободить лицо, напрягаясь изо всех сил, пытаясь преодолеть сковывающую его силу. Но его больше ничто не держало, и мужчина резко дёрнулся, ударив себя по лицу и запутавшись пальцами в чем-то длинном и пушистом. Раздался возмущённый вскрик и вспыхнул ослепительный после всеобъемлющей тьмы свет.       — Родной, что случилось? Да перестань уже, мне больно!        Северус от неожиданности застыл, как кролик в свете фар. Проморгавшись и привыкнув к освещению, он понял, что все это время боролся с лезущими в лицо волосами. Длинными, непокорными кудрями Гермионы Грейнджер. Она сидела рядом, сонно щурясь от света люмоса и выпутывала его руки из своей гривы.        — Северус, ты в порядке? Тебе кошмар приснился?       Снейп не веря своим глазам смотрел на сидящую рядом с ним женщину. Нет, ещё девушку. Молодую, стройную, ещё без первых морщинок, седины и горечи во взгляде. Такая, какой он запомнил её ещё до его предательства. Не отрывая глаз от дорогого лица, Северус забрал у неё палочку. Секунду поколебавшись, но не почувствовав внутри привычного отклика тьмы, он прошептал заклинание.       — Темпус Максима.       На фоне тёмной спальни повисшие в воздухе цифры слепили золотым сиянием.       4 мая 2005. 04.46.18       Мужчина потер ладонью лицо, сбрасывая странное оцепенение. Ему не нужно было долго вспоминать, какой это день. Ему нужно было немного времени на осознание. Несколько часов назад он привёл в свой дом мариду, которая всё разрушила.       Нет, — оборвал он свою мысль. — Она тут не при чём, я сам во всем виноват. Но больше такого не повторится.       На краю сознания послышался звенящий колокольчик детского смеха, а из тёмного угла, казалось, помахала рукой девочка в длинной белой рубахе.        — Ты не поверишь, любимая!