Часть 6

Два дня спустя

Ночь давно вступила в свою силу и особняк начал погружаться в тишину. Бьян сидела на кровати и быстро строчила в ноутбуке. Сегодняшнее прекрасное настроение было испорчено из-за одной прекрасной особы. Вернувшись домой, Джамиль сразу направился в душ, дабы успокоиться. А Бьян решила переговорить с друзьями. Сейчас ей хотелось просто выговориться. — О, кто к нам присоединился? – весело протянул Эйс, увидя лицо подруги. — Привет, – кивнула Бьян. — Работы столько, что сил хватает чтобы доползти до кровати. — Нашла работу лишь бы со «свекровью» дома не сидеть? – зевнул Леона. — Если бы… – Бьян нахмурилась, голова разболелась от неприятных воспоминаний. — Мы буквально сбежали из дома Джамиля, вместе с Наджумой. — Да что случилось? – Джесси буквально навалилась на Эйса, заглядывая в ноутбук. — Я себе уже от нервов все ногти сгрызла. Бьян не хотелось рассказывать, что в первый же день в доме своего парня, она умудрилась напороться на пощечину от его матери. Но Калим сделал это за неё. — Хадиджа ударила Бьян, а Джамиль забрал девчонок до меня, – вкратце сказал он. В комнате повисла тишина. Эйс перестал улыбаться, Джесси отпрянула от экрана, Леона перестал зевать и приподнял бровь, Риддл поперхнулся чаем, а у остальных просто пропал дар речи. Бьян чувствовала, как краснеют её щеки. Ей было стыдно и неловко. Не хотелось выставлять себя жертвой в этой ситуации, но и скрывать правду не было смысла. — Что?! – взревела Джесси. — Она подняла руку на Бьян? Да я… Джесси не закончила, зарычав от бессилия. Она была далеко и не могла отомстить обидчице. Эйс похлопал девушку по плечу, пытаюсь ту успокоить и самому осмыслить ситуацию. — Эта змея решила, что ей все дозволено? – продолжала ворчать Джесси. — А Джамиль что? Ничего не сказал? — спросил Вил. — Неужели дал ей сойти с рук? Бьян вздохнула. — Он, конечно, был в ярости. Отведя нас к Калиму, он пошел разбираться к родителям. Но они вообще не испытывали стыда, наоборот, начали говорить что я ему не пара и что ему стоит обратить свое внимание на Амину. Что там дословно случилось я не знаю, но Джамиль пришел злой как черт. Он явно дал знать, что мнение свое не поменяет, иначе он прервет всякое общение с ними. Бьян закончила свой рассказ и откинулась на спинку стула, чувствуя себя немного лучше. Выговорившись друзьям, груз на душе стал меньше. Она видела их возмущение, их поддержку, их готовность встать за нее горой. И это согревало сердце. — Я не понимаю, почему они так себя ведут, — пробормотала Бьян, потирая виски. — Я ведь ничего плохого им не сделала. Да мне даже и шанса не дали, а сразу приписали в «недостойные». — Не бери в голову, — попытался подбодрить ее Дьюс. — Просто твоя потенциальная свекровь – чокнутая собственница. — Похоже на то, — согласилась Бьян. — Знали бы до какого абсурда она дошла. — Удиви, – Джек, в предвкушении дернул ухом. — Два дня назад, после первого рабочего дня у Калима, мы с Джамилем собирались спать, но тут, неожиданно, позвонила Хадиджа…

***

Двумя днями ранее

На часах была глубокая ночь, но Бьян никак не могла заснуть. Джамиль все не возвращался, но и не позвонил, это лишний раз накручивало девушку. Бьян снова потянулась к своему телефону, в надежде увидеть хотя бы сообщение. Но экран по прежнему пустовал. Только она собиралась перевернуться на другой бок, как дверь комнаты тихо открылась, что не на шутку напугало Бьян. Подскочив на кровати, Бьян тут же потянулась к лампе, дабы зажечь ее. В проеме стоял Джамиль, его глаза блестели в полумраке. Он выглядел уставшим и раздраженным, но при этом в его взгляде читалась какая-то решимость. Бьян облегченно выдохнула, увидев его. — Прости, что так поздно, — тихо произнес Джамиль, закрывая за собой дверь. — Разговор затянулся. Он подошел к кровати и сел рядом с Бьян, взяв ее руку в свою. Его прикосновение было таким теплым и родным, что все ее волнения немного утихли. — Все в порядке? — спросила Бьян, глядя ему в глаза. Джамиль лишь тяжело вздохнул и лег на кровать. Было видно, вся ситуация порядком потрепала все его нервы. — Все завтра обсудим, – пробормотал он, прикрывая глаза. — Я просто устал. Бьян чувствовала, что что-то не так, но решила не давить на него. Она понимала, что ему нужно время, чтобы переварить все произошедшее. Придвинувшись ближе, она обняла его и уткнулась лицом в его плечо. Она чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит. Ей хотелось как-то помочь ему, но она не знала, что сказать или сделать. Просто быть рядом. Ночь прошла в тревожном полусне. Бьян то и дело просыпалась, ощущая беспокойство Джамиля. Под утро он заснул крепким сном, но на его лице все еще читалась усталость. Утро было для обоих выдалось тяжелым. Приведя себя в порядок, пара села за стол, дабы закинуться кофем. Джамиль хмуро смотрел в кружку, словно там он искал ответы на все свои вопросы. Бьян молча сидела рядом, не решаясь нарушить тишину. Она чувствовала, что ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. — Так, что же случилось? – осторожно начала Бьян. — Что-то случилось с Хадиджей? — Если бы… – недовольно хмыкнул Джамиль. — Просто, как оказалось, у моей мамы настоящий актерский талант. — Удиви.

***

Джамиль и сам не помнил, как летел до дома. Как бы сильно он не злился на мать, он не мог проигнорировать ее состояние. Когда мать сказала, что ей стало плохо, а отец уехал по делам в соседний город, его сердце болезненно сжалось. Он переживал, вдруг и правда что-то серьезное. Залетев в дом, Джамиль приметил свою мать в «полуобморочном» состоянии в кресле, рядом с котором хлопотала Амина, со стаканом воды. — Мама! Что случилось? — подлетел к ней Джамиль, взволнованно осматривая ее. Хадиджа слабо улыбнулась, увидев сына. Ее лицо было бледным, а в глазах стояли слезы. Она протянула к нему руку, и Джамиль тут же сжал ее ладонь в своей. — Ох, сынок, сердце прихватило! – тяжело вздохнула Хадиджа. — Мне стало так плохо, я думала, что умру. Отцу твоему срочно потребовалось уехать, но спасибо Аминочке, она рядом оказалась. Джамиль нахмурился, бросив быстрый взгляд на Амину. — Амина, спасибо тебе за помощь. Надеюсь, мы тебя не отвлекли от чего-то важного? Амина лишь скромно улыбнулась, слегка покраснев. — Что ты, Джамиль, я всегда рада помочь. Тем более, Хадиджа для меня как вторая мама. Джамиль почувствовал, как внутри него закипает раздражение. Всё это казалось ему слишком наигранным и фальшивым. Он не мог поверить, что его мать могла опуститься до таких манипуляций. — Может вызвать врача? – предложил Джамиль. — Нет-нет, – отмахнулась Хадиджа. — Мне уже намного лучше. Я уже приняла лекарства. Я сейчас чай нам приготовлю, а вы пока располагайтесь. Джамиль скрежетнул зубами. Он прекрасно знал, что мать просто манипулирует им, но ничего не мог с собой поделать. Видя ее болезненное состояние, он не мог просто развернуться и уйти. — Мам, тебе нужно отдохнуть. Давай я сам приготовлю чай, – предложил Джамиль, пытаясь скрыть свое раздражение. Хадиджа покачала головой и шустро шмыгнула на кухню, оставляя их наедине, чем тут же воспользовалась Амина. — Джамиль, я так рада, что ты дома, — промурлыкала Амина, приближаясь к нему. — Я так переживала за Хадиджу, она совсем себя не бережет. Джамиль молча наблюдал за ней, чувствуя, как его терпение лопается. Ему хотелось просто высказать ей все, что он о ней думает, но он понимал, что это только усугубит ситуацию. — Амина, я ценю твою заботу о моей матери, но не думаю, что тебе стоит так часто здесь бывать, — жестко произнес Джамиль. — У тебя же наверняка есть свои дела и интересы. Амина надулась, словно обиженный ребенок. — Что ты такое говоришь, Джамиль? Я же хочу, как лучше! Разве плохо помогать близким? Джамиль устало вздохнул. Он знал, что Амина не отстанет так просто. Она слишком давно добивалась его внимания, чтобы сейчас сдаться. — Все хорошо, Амина. Просто не стоит так переживать из-за чужих проблем. У тебя своя жизнь, свои заботы. — А как же ты, Джамиль? — кокетливо прошептала Амина, касаясь его руки. — Разве твои проблемы — не мои проблемы? Джамиль резко отдернул руку. Он готов был поклясться, что еще секунда, и он просто сорвется. — Амина, прекрати, — процедил Джамиль сквозь зубы. — Между нами ничего не может быть. Я люблю другую. Лицо Амины перекосило от злости, но она упорно продолжала улыбаться. — Ты просто ослеплен своей влюбленностью, Джамиль, – ответила Амина своим сладким голосом. — Эта девица тебе не пара. Она из «другого мира». Чужая. Твоя мама права, вам не суждено быть вместе. Тебе нужна та, кто будет рядом всегда, кто понимает тебя с полуслова, кто разделяет твои ценности и традиции. Как я. Джамиль сжал кулаки. Он понимал, что Амина не успокоится, пока не добьется своего. — Амина, прошу, давай оставим этот бессмысленный разговор. Ты слышишь только себя. Я не хочу с тобой ругаться, в знак нашей давней дружбы, но если ты не прекратишь, мне придётся быть грубым. В этот момент в комнату вошла Хадиджа с подносом, полным чашек и сладостей. Она, конечно же, услышала часть их разговора и лукаво посмотрела на сына. — Ох, о чем это вы тут шепчетесь? – невинно поинтересовалась Хадиджа, расставляя чашки на столе. Джамиль скривился, понимая, что попал в ловушку. Он знал, что мать специально подстроила эту сцену, чтобы надавить на него и заставить усомниться в своем выборе. Он был зол на себя за то, что позволил ей манипулировать собой. Но какая-та его часть продолжала искать в ее действиях хоть какое-то оправдание. — Мы просто обсуждали здоровье мамы, – сухо ответил Джамиль, стараясь не смотреть на Амину. — Я сказал Амине, что тебе нужно больше отдыхать. Хадиджа хитро улыбнулась и подмигнула Амине. — Ох, сынок, ты такой заботливый! Но не переживай, у меня есть Амина, она мне во всем помогает. Без неё я бы совсем пропала. Джамиль промолчал, чувствуя, как внутри него нарастает гнев. — Что ж, – сказала Амина. — Спасибо за гостеприимство, но мне уже пора идти. Амина встала с кресла и, окинув Джамиля многозначительным взглядом, направилась к выходу. Хадиджа проводила ее до двери, щебеча что-то на прощание. Джамиль остался один, чувствуя себя абсолютно опустошенным. Он понимал, что мать не оставит его в покое и будет продолжать плести свои интриги. Он готов был поклясться, что "сердечный приступ" был лишь спектаклем, разыгранным ради того, чтобы заманить его в ловушку. Вернувшись в комнату, Хадиджа посмотрела на сына с нескрываемым укором. — И почему ты так холоден с Аминой? – спросила она, присаживаясь рядом с ним. — Она же такая хорошая девушка, всегда готова прийти на помощь. — Мам, – устало вздохнул Джамиль. — Я не пойму, ты на что надеешься? Зачем это делаешь? — Хочу чтобы ты свою Бьян бросил, – упрямо протараторила Хадиджа. — Не пара она тебе. Вон, Амина, в сто раз лучше. Сразу прибежала на помощь, ни на шаг не отступала, к тому же, я ее знаю с самого детства. Джамиль побагровел от злости. Он не мог поверить, что его мать настолько одержима этой идеей. — Мама, сколько можно об этом говорить? Я люблю Бьян. И ничего не изменится. Амина мне никогда не была интересна, и не будет. — Ох, Джамиль, ты так упрям! – воскликнула Хадиджа, всплеснув руками. — Ты не понимаешь, что делаешь! Эта девушка тебя ослепила, не иначе как околдовала! Раньше ты был таким послушным, а теперь я просто не узнаю тебя. Она из «другого мира», у нее другие ценности. Она никогда не станет частью нашей семьи. А Амина — она своя, родная. Она всегда будет рядом, поддержит в трудную минуту. Джамиль подскочил с места, не в силах больше выносить этот разговор. Он чувствовал, что еще немного, и он просто взорвется от ярости. — Просто я раньше позволял собой управлять, как безмолвной марионеткой. Но сейчас, я этого больше не позволю. Бьян просто открыла мне глаза. За это я ее и люблю. Она верная, сильная, искренняя, всегда идет с поднятой головой, смотря в лицо трудностям. Амина же просто плетет интриги за спиной. Джамиль резко развернулся и направился к выходу, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла. Он понимал, что этот разговор ни к чему не приведет. Мать была слишком упряма и зациклена на своей идее, чтобы услышать его. Ему нужно было время, чтобы успокоиться и подумать, как действовать дальше. Он не позволит матери разрушить его отношения с Бьян, но и ссориться с ней он тоже не хотел.

***

— Мда, хитро, – хохотнула Бьян, отпивая кофе. Джамиль криво усмехнулся. — Сама в шоке. Я думал, она уже оставила эти попытки. Видимо, я недооценил ее упрямство. Бьян поставила кружку на стол и взяла его руку в свою. — И что ты собираешься делать? — Я не знаю, — признался Джамиль. — Ругаться с ней я не хочу, но и позволить ей разрушить наши отношения я тоже не могу. Мне нужно найти какой-то компромисс. — Что-то мне подсказывает, что компромисс и твоя мама, несовместимые вещи, – Бьян задумчиво нахмурилась. — Может быть, тебе стоит поговорить с отцом? Если он, конечно, не в сговоре с твоей мамой. Джамиль покачал головой. — Отец придерживается того же мнения, но каких-то радикальных действий не предпринимает. Так что, он здесь не помощник. — Тогда нам придется разбираться с этим самим, — уверенно заявила Бьян, сжимая его руку. — Мы что-нибудь придумаем. Главное, чтобы ты не сомневался во мне и в наших чувствах. Джамиль благодарно посмотрел на нее. Ее поддержка была ему сейчас просто необходима. Он понимал, что впереди их ждет непростая борьба, но вместе они смогут преодолеть любые препятствия. — Спасибо тебе, — искренне произнес Джамиль. — Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужна твоя поддержка. Я люблю тебя. Бьян нежно улыбнулась и придвинулась ближе, чтобы обнять его. Их губы слились в долгом, нежном поцелуе, словно пытаясь залечить все раны и тревоги.

***

Настоящее время

— Мда, вот это женщина, – впечатлился Вил. — Впечатляет. — Я не понимаю, как можно быть настолько беспринципной, — покачал головой Джек. — Притворяться больной, чтобы удержать сына рядом с собой? Это же просто верх эгоизма. — Да уж, — протянул Риддл. — Любовь — это, конечно, прекрасно, но не ценой манипуляций и обмана. Амина явно перешла все границы. Бьян усмехнулась, вспоминая злость, с которой Джамиль ей все это рассказывал. Он был в ярости из-за манипуляций матери, из-за ее попыток контролировать его жизнь. Но одновременно с этим, в нем было и чувство вины, за то, что он поднял голос на родного человека. — Да уж, — протянула Бьян. — Но неужели вы думаете, что на этом все закончилось? — Давай, добей, – кивнула Джесси. — На следующее утро мы разошлись по своим рабочим местам, но к обеду снова встретились. И тут началось…

***

День назад

Бьян и Джамиль сидели у фонтана и обедали. Бьян наслаждалась солнцем и тишиной, пока Джамиль нервно ковырялся в салате вилкой. Он явно был не в себе, и Бьян это видела. — Что-то случилось? Ты какой-то дерганый, — обеспокоено спросила Бьян. — Мать позвонила, — пробурчал Джамиль. — Начала плакать в трубку, мол, как я мог так с ней поступить, она же моя мать, а я ее не ценю. Бьян вздохнула. Она знала, что это еще не конец. Хадиджа не оставит их в покое. — И что ты ей ответил? — Сказал, что люблю ее, но не позволю ей решать, с кем мне быть. Она начала кричать, что я ее позорю, что она заболеет из-за меня, и вообще, я самый ужасный сын на свете. Потом я начал говорить, что я занят на работе, а сейчас я уже и трубки не беру. Джамиль отложил вилку и закрыл лицо руками. Бьян нежно коснулась его плеча. — Она манипулирует тобой, — тихо сказала Бьян. — Ты же знаешь. Джамиль убрал руки от лица и посмотрел на нее измученным взглядом. — Знаю, но это не делает ее слова менее болезненными. Я ведь правда люблю ее, Бьян. И мне больно, что она не может принять тебя. — Я понимаю, — ответила Бьян, сжимая его руку. — Но скажу честно, мне все равно на ее одобрение. Она не обязана меня любить, как и я ее. Джамиль грустно улыбнулся, словно слова Бьян были каплей бальзама на его раны. Он знал, что Бьян права, но отделить свою мать от собственных чувств было невыносимо сложно. — Я бы хотел, чтобы она просто увидела тебя такой, какая ты есть, — сказал Джамиль, глядя Бьян в глаза. — Умной, доброй, любящей. Чтобы поняла, что ты делаешь меня счастливым. — Может быть, когда-нибудь она и поймет, — ответила Бьян, хотя в ее голосе не было особой надежды. — Но мы не можем жить ради ее одобрения. Мы должны жить ради себя. Джамиль кивнул. В глубине души он понимал, что Бьян права. Но отказ матери, особенно в такой болезненной форме, ранил его сильнее, чем он хотел признать. Он вырос с уверенностью, что всегда должен оправдывать ее ожидания, быть тем сыном, которым она сможет гордиться. А теперь, когда он впервые в жизни решил сам, как ему жить, она обрушила на него всю свою боль и разочарование. — Надеюсь, она успокоится, – пробормотал Джамиль, снова принимаясь за салат. Это было опрометчиво. Не успел он даже поднести вилку ко рту, как его телефон снова разразился трелью, заставляя вздрогнуть. Джамиль с ненавистью посмотрел на экран. «Мама» высвечивалось крупными буквами, словно это было несмываемым клеймом. Он колебался, не зная, как поступить. С одной стороны, он не хотел снова выслушивать упреки и манипуляции. С другой – не мог совсем игнорировать мать, переживая, что с ней действительно что-то случится. Бьян мягко кивнула, словно давая ему разрешение самому принять решение. Джамиль глубоко вздохнул и ответил на звонок. — Да, мам? — произнес он как можно более ровным голосом. В трубке раздались всхлипы. — Джамиль, сынок, мне так плохо, – причитала Хадиджа. — Я всю ночь не спала, думала о тебе. Ты совсем обо мне не думаешь! Джамиль закатил глаза, но постарался оставаться спокойным. — Мам, пожалуйста, давай не будем начинать снова. Что случилось? — Как что случилось? Ты меня совсем забыл! Я одна, мне плохо, а ты даже позвонить не можешь! Сынок, пойми, я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — продолжала Хадиджа, голос ее дрожал от рыданий. — Но как я могу быть счастлива, когда ты разрушаешь свою жизнь? Эта женщина… она тебе не пара. Ты заслуживаешь лучшего. — Мам, я и так счастлив. Впервые в жизни, – устало выдохнул Джамиль. — Ты ослеплен! — воскликнула Хадиджа. — Она тебя околдовала! Ты не видишь, что она на самом деле из себя представляет! — Мам, прошу тебя, остановись, — устало произнес Джамиль. — Я не хочу ссориться. Я люблю тебя, но я не позволю тебе диктовать мне, как жить. Он уже собирался отключиться, когда Хадиджа вдруг сменила тон. — Пожалуйста, Джамиль, — прошептала она. — Приезжай ко мне сегодня вечером. Просто посидим, поговорим. Я приготовлю твой любимый плов. Джамиль замялся. Ночная ситуация не давала ему покоя. Он боялся, что это могла быть очередная ловушка, но с другой стороны… Он искренне хотел верить, что он сможет поговорить с мамой по душам. Переведя взгляд на Бьян, которая явно все слышала, он безмолвно спросил у нее совета. Бьян и сама сомневалась в искренности слов Хадиджи, но наверно стоит дать ей ещё один шанс. Она пожала плечами, давая понять, что решение за ним. — Хорошо, мам, — произнес Джамиль, чувствуя, как в животе поднимается неприятное предчувствие. — Я подумаю, но не обещаю что приеду, так как у меня много работы. Только, пожалуйста, без истерик и упреков. Я просто хочу провести с тобой время. Хадиджа радостно всхлипнула в трубку. — Конечно, сынок, конечно. Я буду ждать тебя. После звонка Джамиль сидел молча, уставившись в одну точку. Бьян видела, как в нем борются сомнения и надежда. Он хотел верить в лучшее, но опыт подсказывал, что чудес не бывает. — Ты уверен, что хочешь поехать? — тихо спросила Бьян. — Не знаю, — честно ответил Джамиль. — Часть меня хочет сбежать как можно дальше. Но другая часть… она все еще надеется, что мы сможем поговорить по-нормальному. Бьян взяла его руку и крепко сжала. — Просто будь осторожен, — сказала она.

***

— На оставшийся день мы наслаждались тишиной, – закончила Бьян. — Спойлер, Джамиль не поехал, отмазался тем, что его забросили работой и ему никак не выбраться. Вроде поверила, хоть и ворчала. — Мда, эта женщина и мертвого замучает, – вздохнул Эйс. — Как мне повезло, – сказал Кейтер, нервно теребя прядь волос. — Вот скажи, неужели они тебе мозг даже не выносили? – спросила Бьян, желая найти такого де несчастного. — Неа, – покачал тот головой. — Во время знакомства они просто смотрели на меня, как на интерьер мебели. А потом они словно забыли про меня. — Везет, – недовольно фыркнула Бьян. — Но хорошо что вас выручил Калим, – сказал Риддл. — Я, как никто другой, знаю как трудно жить с таким человеком. За прошедшие года, Риддл научился отстаивать свои права у своей матери. У них тоже были скандалы, от которых Риддл сбегал к Трею. Было даже время, когда они не разговаривали. Но сейчас у них довольно теплые отношения, мать, скрипя сердцем, дала сыну свободы в действиях. — Мгм, – мрачно кивнула Бьян. — Ушли от одной, пришли к другим истеричкам. — Ты про кого? – удивился Калим. — Про твоих младших сестер, – ответила Бьян, чувствуя, как глаз начал дергаться. — Ты извини, но твои сестры таки наглые! Клянусь, я была на грани, чтобы не врезать им сегодня!