Часть 11

Один торт был украшен золотыми полосками, второй — покрыт клубничным кремом и яркими ягодами. Взгляд гостей сразу же зацепился к их появлению, а в воздухе повисло напряжённое молчание, будто каждый ожидал, что будет дальше. Амина ухмыльнулась, их план начался. Едва торты оказались на столе, гости удивленно наблюдали что на одном торте были слова поздравления, значит он был адресован Хадидже. Но второй… На втором торте была написана странная фраза:

«С приближением вашей годовщины!»

Тишина в гостиной растянулась, пока все глаза скользили от первого торта к неизведанному надписи. Все ждали объяснения от именинницы. Но вместо этого, Амина встала из-за стола и направилась к Хадидже. Но неожиданно, она подхватила опешившего Джамиля под локоть и буквально подтянула его за собой. Что Бьян, что Джамиль были настолько шокированы, что даже ничего не могли сделать, лишь молча наблюдать. — Прежде чем мы продолжим праздник, хотелось поблагодарить вас за то, что смогли прийти на сегодняшнее торжество, – начала Амина свой тост, словно это у нее праздник. — Но сегодня мы отмечаем не только праздник уважаемой Хадиджи. Сама именинница в этот момент широко улыбалась, с умилением глядя на «молодую пару». Бьян, вся эта ситуация, начинала напрягать, и только мягкая рука Наджун заставляла молчать ждать продолжения. — Почти десять лет назад, когда мы были детьми, мы с Джамилем были близки, – радостно продолжала Амина. — Тогда он подарил мне колечко из фольги. В гостиной пронёсся тихий вздох, когда Амина заинтриговала гостей. Она выдержала паузу, наслаждаясь вниманием. — Тогда он сказал, что когда вырастем, обязательно на мне женится. К сожалению, наши пути разошлись, – вздохнула она, бросив косой взгляд в сторону Бьян. — Но я до сих пор помню тот день и сохранила это колечко! И в честь этого, предлагаю выпить за нас с Джамилем! За нашу «почти годовщину», друзья! Вилки и ложки зазвенели, когда гости потянулись за бокалами. Хадиджа довольно кивнула, а Амина победно посмотрела на Бьян. В этот момент, Бьян вдруг поняла, что это была спланированная акция заранее. И судя по выражению лица Наджун, она тоже это поняла. — Точно-точно, – засмеялась Хадиджа. — В этот раз, я готова уступить место молодым. До сих пор помню, как вы были дружны! Джамиль всегда был таким романтиком! Жаль, сейчас у него совсем нет времени на это. Гости, словно позабыв о Бьян, начали радостно поздравлять Джамиля и Амину. Вся эта ситуация была настолько абсурдной, что Джамиль и Бьян просто стояли разинув рты. Это был какой-то дурной сон, в который трудно было поверить. — Точно, – продолжала смеяться Амина. — Можно сказать, что Джамиль мне почти жених, а вы почти свекровь! Вот и выходит наша «почти годовщина»! Масло подливать в это пожар начали и гости. — Эх, молодежь! – посмеялся один старик. — Я всегда знал, что Джамиль у нас тот ещё сердцеед! – подхватила другая гостья, подмигивая Амине. — Не удивлюсь, если он и сейчас сгорает от любви к тебе! Что товар, что купец, оба хороши! — Авось, если жизнь покажет, мы и на вашей свадьбе потанцуем! Все гости начали рассуждать, как красиво смотрится пара Джамиля и Амины, и какая она прекрасна партия для него. Бьян почувствовала, как кровь приливает к лицу от возмущения и унижения. Она видела, как торжествует Амина, как ухмыляется Хадиджа. Джамиль стоял, словно громом пораженный, не в силах вымолвить ни слова. Вся эта сцена – хорошо спланированный спектакль, главная цель которого – выставить ее в неприглядном свете, заставить усомниться в искренности Джамиля и посеять раздор между ними. Но когда Амина попыталась накормить его тортом, он наконец пришел в себя и отстранился от матери и Амины. — Джамиль, сынок, ты чего? – захлопала ресницами Хадиджа. В это момент, Джамиль просто взорвался. — Хватит! Прекратите этот балаган! – голос Джамиля, обычно мягкий и спокойный, сейчас звучал как удар грома. Все вокруг замерли, удивленные его внезапной вспышкой. Даже Бьян, которая знает Джамиля как спокойного и редко повышавшего голос человека, поразил такой взрыв эмоций. Он окинул взглядом присутствующих, в глазах читалось гнев и разочарование. — Мама, ты чего добиваешься? Амина, разве тебе не стыдно? – он говорил, стараясь сохранять самообладание, но внутри все кипело. — Вы обе поверхностные, глупые и эгоистичные! Мне стыдно за то, что я связан с тобой, мама, кровными узами! Также я сожалею, что вообще знаю тебя, Амина! Вы самые отвратительные женщины, которых я когда-либо знал! Это как можно было довести Джамиля, чтобы он, не побоявшись присутствия гостей и родственников, что он не побоялся высказаться накопившее за все эти годы? Пожалуй этим же вопросом задавались Хадиджа и Амина, план которых заключался в том, чтобы посеять в Джамиле сомнения в отношениях с Бьян. Хадиджа знала, что он бы не «восстал» против родственников из-за уважения к ней, но что-то пошло не так. — Джамиль, как ты можешь?! Хадиджа опешила от такой дерзости сына, не веря своим ушам. Амина застыла с куском торта в руке, ее победная ухмылка сменилась гримасой злости и унижения. Гости, еще минуту назад оживленно обсуждавшие «почти годовщину», затихли, словно по команде, и теперь с интересом наблюдали за разворачивающейся драмой. — Мы же все для тебя стараемся! Посмотри на Арину, она из хорошей семьи, прекрасно образована и всегда держит себя как леди. А эта… откуда вообще взялась? Это я ещё не спросила, что такая как она, нашла в тебе? Глаза Бьян расширились от изумления и гнева. Она не ожидала, что Хадиджа опустится до таких оскорблений. Наджун крепче сжала ее руку, выражая свою поддержку и призывая к спокойствию. Но тут уже Бьян не смогла промолчать. — Что вы имеете ввиду? – посмотрев на женщину из под лобья, спросила Бьян. Хадидша скривилась, глядя на Бьян с нескрываемой ненавистью и призрением. — Мне всегда было интересно, что ты нашла в моем сыне? Он, конечно, хороший парень, но разве можно любить его просто так, бескорыстно? — Верно, – подключилась Амина, сложив руки на груди. — Явно не без корыстных целей вы встречаетесь. Джамиль один из самых приближенных к семье Асимов, наверняка кому-то захотелось хорошей жизни. От слов Амины настроение гостей тоже переменилось. Они начали смотреть на Бьян уже не с таким дружелюбием, как в начале. Бьян почувствовала, как в груди поднимается волна возмущения. Слова Хадиджи и Амины ранили ее, но она не собиралась давать им повод для радости. Гордо вскинув подбородок, она посмотрела прямо в глаза Хадидже. — Мне не нужны ни ваше состояние, ни ваша семья, — спокойно ответила Бьян, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я люблю Джамиля за его доброту, честность и порядочность. За то, какой он человек, а не за то, к какой семье он принадлежит. И мне искренне жаль, что вы, как его мать, не видите этих качеств. Хадиджа надменно фыркнула. — Тоже мне любовь. Ты всего лишь охотница за состоянием, прикрывающаяся красивыми словами. Неужели ты думаешь, что мы поверим в эту чушь? — Мне не нужно, чтобы вы мне верили, – твердо возразила Бьян. — Достаточно того, что в мои чувства верит Джамиль. И если вы действительно хотите ему счастья, вам следовало бы принять мой выбор, а не пытаться разрушить наши отношения из-за своих предубеждений. Ведь это же одна из причин, по которой Джамиль покинул вас на год! — И эта проблема ты! – вспылила Амина. — Ты его настраиваешь против традиций! Против семьи! А теперь сидишь тут как невинная овечка! — Амина, хватит! – заступился за Бьян Джамиль. — Я ушел, потому что кто-то в первые жизни воспринял меня как человека, а не как вещь! Вы всю жизнь указывали мне, как жить, что делать, но никто не спросил, чего мне хочется! А Бьян всегда считалась со мной, никогда не предавала, не вставляла нож спину! — Пока что! – продолжала давить на свое Амина. Бьян уже не могла сдерживать гнев. Ладно если ее обвинили в корысти, но обвинять ее в предательстве, это было уже слишком. — Хватит, – сказала она, вставая из-за стола. — Что? Правда глаза колит? — Правда в том, что вы обе – завистливые и злобные женщины, которые не могут смириться с тем, что Джамиль нашел счастье не с той, кого выбрали вы. Ваша «любовь» к нему – это всего лишь желание контролировать его жизнь, а не искреннее стремление видеть его счастливым. И если для этого мне нужно быть «овечкой», идущей против ваших традиций, то я ею буду. Такого хамства, Амина сдержать не смогла и, схватив свой бокал, выплеснула на Бьян вино. Бьян вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как холодная жидкость стекает по лицу и одежде. Платье, которое она так тщательно выбирала, теперь было испорчено большим красным пятном. Но физический дискомфорт был ничто по сравнению с унижением, которое она испытала в этот момент. Амина торжествующе ухмыльнулась, наблюдая за ее реакцией. Хадиджа злорадно смотрела на эту сцену, словно это был вершина ее триумфа. Джамиль, не раздумывая, подскочил к Бьян, с тревогой осматривая ее. Он достал платок из кармана и начал аккуратно вытирать вино с ее лица. В его глазах читалась безграничная злость и решимость. Он больше не намерен был терпеть выходки этих женщин. Яростным взглядом он посмотрел на мать и Амину. — С меня хватит! — прорычал Джамиль, оттолкнув руку Амины, которая хотела еще что-то сказать. — Вы перешли все границы. Я больше не буду терпеть ваше неуважение к Бьян, ко мне и к самим себе. Можете забыть, что я ваш сын и друг. С сегодняшнего дня я больше не хочу иметь с вами ничего общего. — Не посмеешь! – подключилась к спору Хадиджа. — Ты просто ослеплен и не понимаешь что рушишь свою жизнь! Я спасаю тебя от ошибки! — Перестаньте, – пока ещё тихо, попросила Бьян. — Ошибку? Моя единственная ошибка в том, что я слишком долго позволял вам решать за меня! Бьян — единственное светлое, что есть в моей жизни, и я не позволю вам это разрушить! — выпалил Джамиль, не обращая внимания на протесты матери. — Джамиль, клянусь, я костьми лягу, но сделаю все, чтобы вы расстались! – выпалила Хадиджа. — Перестаньте так говорить, – чуть громче попросила Бьян, начиная ощущать, как что-то из нее собирается вырваться. — Ты вообще молчи! – огрызнулась Хадиджа. — Ты даже видишь как твое присутствие приносит одни несчастья! Я думала ты будешь разумной, но нет! Бьян почувствовала, как внутри нее нарастает волна неконтролируемой ярости. С каждым словом Хадиджи и Амины ее сдерживающие барьеры рушились один за другим. Все обиды, все унижения, все моменты, когда ее ставили ни во что, слились в единый комок злости, готовый вырваться наружу. — Я сказала хватит! Бьян буквально прокричала эту фразу и в этот самый момент, все зеркала и окна дома разбились на мелкие осколки. Воцарилась гробовая тишина. Гости, только что бурно выражавшие свое мнение, застыли в немом шоке, наблюдая за невероятным зрелищем. Осколки хрусталя усыпали пол, сверкая в приглушенном свете люстр. Даже самые ярые противники Бьян, Хадиджа и Амина, потеряли дар речи, не в силах осознать произошедшее. Джамиль крепче сжал руку Бьян, с волнением глядя на неё. Он редко мог видеть, когда способности Бьян могли выйти из под контроля. Если это произошло, значит это была последняя нервная клетка. Глаза Бьян горели ярким голубым огнем, а лицо расцвело в светящихся синим руны. Вокруг нее чувствовалась мощная, невидимая энергия. Бьян тяжело дышала, пытаясь унять дрожь во всем теле. Она чувствовала, как ее силы покидают ее, оставляя после себя лишь опустошение. Она не понимала, что произошло, но ощущала странную связь между своим гневом и разрушением вокруг. Ей было стыдно за свою вспышку, но в то же время она не могла сдержать злость, которая накопилась в ней за все это время. Джамиль, осознав масштаб произошедшего, попытался успокоить Бьян. Он нежно обнял ее, стараясь укрыть от взглядов ошеломленных гостей. Он знал, что ей сейчас тяжело, и хотел оградить ее от дальнейших расспросов и осуждений. — Бьян, все хорошо, — прошептал он ей на ухо. — Не вини себя. Они сами спровоцировали это. Вдруг, Хадиджа, которая смогла прийти в себя, взревела: — Джамиль, кого ты привел в наш дом?! Она – ведьма! Посмотри, что она натворила! Она разрушила наш дом! Проклинаю тот день, когда ты привел ее сюда! Истеричный крик Хадиджи, казалось, вернул всех к реальности. Гости начали перешептываться, с ужасом глядя на Бьян. Страх и недоверие отчетливо читались в их глазах. Амина, воспользовавшись моментом, подлила масла в огонь: — Я всегда чувствовала, что в ней что-то нечисто! Теперь все встало на свои места! Джамиль, да она тебя же околдовала! Она опасна, очнись же! Джамиль обнял Бьян крепче, словно защищая ее от надвигающейся бури. Он посмотрел на Хадиджу с таким презрением, какого она никогда прежде не видела в его глазах. — Замолчите! – рявкнул он, его голос эхом прокатился по залу. — Бьян не сделала ничего плохого! Это вы довели ее до этого! И если ведьма – это человек, который не боится говорить правду в лицо, то да, она ведьма! И я горд тем, что она рядом со мной. А вам должно быть стыдно за свои слова и поступки! И если кто-то еще посмеет ее обидеть, я не посмотрю ни на какие родственные связи, понял? Джамиль обнял Бьян за плечи и повел к выходу, кивком головы дав знать Наджун идти за ними, направился к выходу. И уже стоя у выхода Бьян, остановившись, развернулась к гостям. — Я не ведьма, – просто, без всякого гнева, сказала она. — И привороты я не делаю. Я Видящая, я вижу судьбы и души, а так же помогаю тем, кто нуждается в моей помощи. Окинув взглядом застывших в изумлении людей, Бьян вздохнула. Ей не хотелось ничего объяснять, но чувство справедливости требовало хоть как-то прояснить ситуацию. В конце концов, она не желала, чтобы ее имя ассоциировалось лишь со страхом и предрассудками. — И вы ошибаетесь, думая, что Джамиль мне чем-то обязан. Он – светлый человек с чистым сердцем, и я люблю его не за его положение в семье Асим, а за то, какой он есть. А вам я советую задуматься о своих собственных поступках и словах. Они ранят гораздо сильнее, чем магия. Развернувшись, Бьян вместе с Джамилем и Наджун покинули дом, оставляя за собой ошеломленных гостей и обезумевшую от злости Хадиджу. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим перешептыванием и звоном разбитого стекла. И только один человек на протяжении всего этого хауса оставался спокойным. Господин Рахин задумчиво смотрел на дверь и курил трубку.

***

Джамиль крепко держал Бьян за руку, пока они к особняку. Он чувствовал, как она дрожит, и видел, как по ее глаза намокли, но упорно удерживали слезы, не давая им упасть. Наджун шла рядом, положив руку на плечо. На протяжении всего праздника Наджур чувствовала себя не в своей тарелке. И ей было не комфортно от близкого общения с матерью. Бьян не могла ее обвинять в том, что она ничего не сделала. Ни в коем случае. Наджун ещё совсем молода и она ещё не научилась противостоять матери. Вернувшись в особняк, Джамиль первым делом повел Бьян в их комнату. Он нежно усадил ее на кровать и, опустившись на колени, вытер остатки вина с ее лица. — Прости меня, — тихо произнес Джамиль, глядя Бьян в глаза. — Я не должен был позволить всему этому случиться. Бьян покачала головой, пытаясь улыбнуться. — Это не твоя вина, — прошептала в ответ Бьян. — Это я… я просто не смогла сдержаться. Я не хотела, чтобы все так получилось. — Все хорошо, милая. Главное, что ты в порядке. А со всем остальным мы разберемся. Джамиль нежно поцеловал ее в макушку, чувствуя, как она постепенно успокаивается. Он понимал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, и он был готов быть рядом, поддерживая ее во всем. — Все будет хорошо, — пообещал Джамиль. — Я не позволю им больше причинить тебе боль. Я люблю тебя, Бьян. Бьян прижалась к нему сильнее, чувствуя тепло его тела. В этот момент ей больше ничего не было нужно. Только он. Только его любовь и защита. Дверь тихонько постучали и из-за двери показалась макушка Калима. — Привет, – неловко начал он, осматривая внешний вид ребят. — Как… все прошло? Джамиль устало вздохнул, отстраняясь от Бьян. Он кивнул Калиму, дав знать, что сейчас выйдет. Он обернулся к Бьян, нежно коснулся ее щеки и прошептал: — Я скоро вернусь. Отдохни. Выйдя из комнаты, Джамиль прикрыл за собой дверь, оставляя Бьян одну. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и пыталась осмыслить произошедшее. В голове крутились обрывки фраз, осколки разбитых зеркал и горящие ненавистью глаза Хадиджи. Бьян чувствовала себя опустошенной и уязвимой. Ей казалось, что она подвела Джамиля, втянув его в этот бессмысленный конфликт. Она понимала, что ее способности – это не только дар, но и огромная ответственность, и что ей еще предстоит научиться контролировать их. Встав с кровати, Бьян направилась в ванную дабы поскорее смыть остатки вина с одежды и избавиться от мерзкого чувства. Одежду она закинула в стиралку, надеясь что вино сможет отстираться. Едва Бьян успела переодеться в ночнушку, как ее телефон зазвонил. Взял его, Бьян увидела входящий номер от отца. Бьян стало неловко от того, что за все это время ему не позвонила. Она хотела позвонить после знакомства с родителями Джамиля. Она была уверена что все пройдет прекрасно, но из-за всех нервов она совершенно забыла о нем. — Алло? – ответила Бьян. — Алло, Бьяночка! – тут же послышался взволнованный голос Кроули. — Наконец-то ты ответила! Ты представляешь как я волновался за тебя! А как бабушка с дедушкой волновались! Совсем не бережешь отца! Привычная манера возмущения от Кроули немного приободрили Бьян. Она молча выслушивала новости за последнее время и, также молча, вышла на балкон, глядя на звездное небо. — Не ворчи, – тихо посмеялась Бьян. — Просто тут многое что навалилось. Приезд, работа и многое другое… — Кстати, как прошло знакомство? Я уверен что все прошло превосходно, но все же. Бьян хотела по привычке солгать, сказать что все хорошо, что не надо волноваться. Но едва она открыла рот, как все слова застряли где-то внутри. В память врезались глаза полные презрения, ужаса и ненависти, отчего из глаз покатились горячие слезы, которых сдержать было уже не возможно. Из горло вырвался всхлип, заставив Кроули вздрогнуть. — Пап, – всхлипнула Бьян, медленно спускаясь по стене на прохладный пол. — Эй, солнышко, ты чего?! – тут же всполошился Кроули. — Что случилось?! — Это было ужасно, – почти проревела Бьян. — Словно целое ведро грязи вылили… За что она так со мной? — Так, давай, успокаивайся, – решительно начал мужчина. — И давай все с самого начала. Бьян не помнила как рассказала отцу все. Начинала с первого дня и до сегодняшнего «праздника». Также она поделилась о своем всплеске магии, который не мог ее насторожить. — Ну, почему же ты ничего мне не рассказала сразу? – тяжело вздохнул мужчина. — А сколько ты ещё будешь спасать меня? – грустно вздохнула Бьян, немного успокаиваясь. — У меня двадцать один год, мне надо уже самой справляться с проблемами. — Бьян, – девушка была готова поспорить, что мужчина сжал переносицу. — Забота это такая штука, которая не закачивается по приходу совершеннолетия. Она присутствует всю жизнь, независимо от возраста. — Я понимаю, пап, но правда, было немного стыдно звонить и жаловаться. Казалось, что я опять беспомощный ребенок. — Глупости! Ты никогда не была обузой, Бьяночка. И твой дар — это часть тебя, не повод для стыда. Наоборот, ты должна гордиться тем, кто ты есть, — твердо сказал Кроули. — А насчет этой… Хадиджи, я скажу тебе вот что: не позволяй ей тебя сломить. Я с ней любезно поговорю. — Не надо! – тут же всполошилась Бьян. — Пап, ты меня извини, но порой твоя забота может выйти боком. — Когда это было? – Кроули удивленно заморгал, пытаясь вспомнить, когда это он мог напортачить. — Второй курс, ноябрь месяц, – ответила Бьян. — Тогда все готовились к соревнованиям по Магифту и все были на взводе. И мне не повезло напороться в коридоре на первокурсника из Саванклоу. И во время нашей перепалки, откуда ни возьми, выскочил ты. Бедный парень, Леона рассказывал, что ещё целый месяц шарахался от меня, едва увидя в коридоре. — И правильно делал! – гордо воскликнул Кроули. — У тебя тогда только зажили швы, а если бы он тебя ударил? И сейчас я тебя в обиду не дам! Бьян тихо рассмеялась, немного успокаиваясь. Всегда ее удивляло, как отец, несмотря на свою занятость и любовь к работе, всегда находил время для нее. И даже сейчас, находясь за тысячи километров, он смог найти нужные слова, чтобы поддержать ее. — Ладно, пап, я поняла, — сказала Бьян. — Спасибо тебе за все. — Так, а теперь я хочу поговорить о твоем этом… всплеске. Помнишь, я говорил, что тебе нужно учиться контролировать свои силы? — Да, помню. Но я не понимаю, что произошло. Я просто… разозлилась. И все вокруг словно взорвалось. Такого никогда не было. И когда я работала с ними в других странах, все было хорошо. Почему сейчас? — Это значит, что твои сильные эмоции могут влияют на твой дар. Тебе нужно научиться их контролировать, иначе это может повторяться. Бьян эту истину знала прекрасно. Но ее удивило тот факт, что она могла сохранять хладнокровие перед призраками и другими тварями, но сдержать эмоции перед обычными людьми она не смогла. «Верно говорят, – подумала Бьян. — Люди самые ужасные существа». — А как мне это сделать? — Есть несколько способов, — задумчиво сказал Кроули. — Медитация, тренировки с опытным магом… Но полагаю, ты это и без меня знаешь. — Я просто не понимаю, почему это случилось именно сейчас, — повторила Бьян, чувствуя, как новая волна усталости накатывает на нее. — Может, дело в Хадидже? Она словно специально выводила меня из себя. И я даже не понимаю, зачем. — Если верить твоему рассказу, Хадиджа даже не собиралась тебя принимать, – пояснил мужчина. — Она хочет очернить тебя, чтобы ты сама бросила Джамиля. Но после сегодняшнего… Боюсь, город будет полон слухов и довольно нелестных. Она однозначно приукрасит произошедшее. Боюсь, она уже поставила цель выжить тебя из города. — Не думаю, что у нее получится, — упрямо сказала Бьян, хотя в глубине души понимала, что Кроули прав. Хадиджа явно не из тех, кто сдается. А Шелковый город похож на сарафанное радио, скажешь одному – известно всему городу. Также, не стоит забывать о том, что слухи порой приукрашиваются. — Не позволяй ей одержать победу, Бьяночка, — мягко сказал Кроули. — Ты сильная, умная и талантливая девушка. Не позволяй чужой зависти и злобе сломить тебя. И помни, я всегда рядом, чтобы поддержать тебя. А со слухами мы разберемся. Бьян почувствовала прилив сил, услышав слова отца. Злость и обида постепенно отступали, уступая место решимости. — Я постараюсь, пап, — ответила Бьян. — Обещаю, что в следующий раз буду держать себя в руках. — Вот и отлично, — обрадовался Кроули. — А теперь забудь обо всем этом и ложись спать. Тебе нужен отдых. Завтра будет новый день, и ты обязательно со всем справишься. — Спокойной ночи, пап, — сказала Бьян. — Я люблю тебя. — И я тебя, солнышко, — ответил Кроули. — Сладких снов. Бьян отключила телефон и глубоко вздохнула, глядя на звездное небо. Слова отца придали ей уверенности и сил. Она больше не чувствовала себя такой одинокой и беспомощной. Она знала, что у нее есть поддержка, и это было самое главное. И за всеми этими мыслями, Бьян не заметила, как за всем этим разговором наблюдал Жасмин, который расположился на балконе своих апартаментов. Он задумчиво отпил вино из своего бокала, а рядом с ним, принимая чужую ласку, мурлыкал Раджа.