Часть 14

Вернувшись в покои Сирин, Бьян тут же начала работать с картами, сев на против Мадины. Она хотела было спросить, есть ли у Мадины фотография сестры, как в этот момент, за спиной Мадины появился призрак ее сестры. — Камила уже здесь, – сказала Бьян вглядываясь в лицо девушки. — И она стоит за тобой. Мадина вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса глядя на то, как лицо Бьян окрасилось синим сиянием. Она обернулась, но, конечно, ничего не увидела. Сирин, наблюдавшая за происходящим с беспокойством, тоже не заметила ничего необычного. Бьян сосредоточилась на призрачном облике Камилы. Она была бледна и полупрозрачна, но ее глаза, полные скорби, были отчетливо видны. Она стояла позади Мадины, словно оберегая ее, но в то же время от нее исходила какая-то тревожная аура. — Вы чем-то внешнее похоже, – описала ее Бьян. — И ты ее сейчас чувствуешь. Камила положила руку на плечо сестры. Мадина снова вздрогнула от слов Бьян, чувствуя ледяное прикосновение на плече. Она не могла видеть сестру, но ощущала ее присутствие всем своим существом. Страх сковал ее, не давая пошевелиться. — Что она хочет? — прошептала Мадина, не открывая глаз. — Что ей нужно от меня? Бьян почувствовала, как пространство вокруг наполнилось тяжелой энергией. Она сосредоточилась, пытаясь уловить мысли и эмоции Камилы. — Она хочет, чтобы ты знала правду, — ответила Бьян после небольшой паузы. — Она сама лишила себя жизни. Мадина открыла глаза, полные ужаса и недоверия. — Что? Нет… Это невозможно… Камила бы никогда… — она запнулась, не в силах произнести эти слова. Бьян покачала головой. — Души не лгут. Бьян снова обратилась к картам. Только она начала их перемешивать, как из колоды выпали две знакомых карт. Карты любви и смерти. — Твоя сестра погибла из-за любви… Она очень сильно хотела этого ребенка… Она хотела семью… А потом… Случилась какая-то ссора, повлекшая смерть. Мадина, вытирая слезы, закивала. — Незадолго до смерти, сестра рассказала о ссоре со своим мужем, но я не знаю причины. Слезы капали по щекам Мадины. Бьян пристально посмотрела на Мадину, пытаясь понять, что скрывается за ее словами. Что-то в ее рассказе не складывалось. Ссора с мужем – это, конечно, весомый повод для отчаяния, но достаточно ли этого, чтобы беременная женщина решилась на самоубийство? Бьян нахмурилась, собирая разбросанные карты и укладывая их обратно в колоду. История становилась все более запутанной. Самоубийство из-за ссоры с мужем, призрак, являющийся с укором и грустью, случайности, едва не ставшие фатальными… Необходимо было докопаться до истины. — Человек, с которым она жила, сказал, что она ему не нужна, – сказала Бьян, раскидывая карты. — И он от нее отвернулся… Смею предположить, что он мог сказать что-то и про ребенка. Бьян решила не говорить прямо, что слышала слова мужчины о том, что это не его ребенок и что он ему не нужен. Для Мадины и так был шок о того, что сестра погибла по своей инициативе, не стоит ещё сильнее ворошить рану. Вдруг, перед глазами появилась пелена.

***

Бьян видела кухню, на которой стояла посуда на плите, какие-то овощи на доске разрезаны, стол накрыт, все почти было готово к обеду. Вдруг, на кухню с криком залетает женщина, которая буквально отползает от разгневанного мужчины. Он бил ее и при этом кричал: — Перечить мне удумала! – крикнул он, давая женщине пощечину. — Ни ты, ни твой спиногрыз никому не нужны! Хоть сдохните! Кинув женщину на пол, мужчина покинул кухню, оставив женщину лежать в истерике. Слова любимого человека плотно засели в ее голове. Ни она, ни ее ребенок, никому не нужны. Зачем же тогда они существуют? Она поднялась на шатающихся ногах и побрела к выходу из дома. В голове звучали обидные слова любимого человека. Словно в бреду, Камила начала срывать с себя одежду и, перекинув ногу через бортик, бросилась в колодец. Холодная вода обжигала кожу, вырывая остатки разума из помутненного сознания. Камила захлебывалась, в легкие проникала ледяная жидкость. В какой-то момент, в голове появилась ясность. Камила поняла, что она натворила. Она хотела жить, хотела ребенка, хотела семью. Она отчаянно забилась в воде, пытаясь вынырнуть, но силы покидали ее. Руки скользили по мокрым камням, ноги не слушались. Ногти все стерлись до крови, но это никак не помогло, холодная вода отказывалась отпускать пленницу. Она кричала, звала на помощь, но ее уже никто не слышал.

***

Бьян резко открыла глаза, выныривая из видения. Её сердце колотилось, как барабан, а в горле стоял ком. Это была ужасная, мучительная смерть. Тайна того, как погибла Камила стала известно, но зачем же она приходит после смерти? — Зачем же она тогда приходит? – со слезами на глазах и дрожью в теле, спросила Мадина. Сирин уже пересела ближе и обняла ее, чтобы хоть немного успокоить, но это мало помогало. — Сейчас посмотрим, – пробормотала Бьян, поднимая взгляд на Камилу. Бьян снова сосредоточилась на призраке Камилы, чьи глаза теперь казались еще более полными отчаяния. Дух сестры не уходил, его полупрозрачная фигура дрожала, словно от невидимого ветра. Бьян почувствовала, как энергия комнаты сгущается, и карты в ее руках потеплели, будто оживая. — Ты… Скоро… Будешь стоять… Со мной… На том свете, – пересказала Бьян, передавая сообщение. Мадина замерла, ее лицо побелело, а руки судорожно сжались в кулаки. Слова Бьян повисли в воздухе, словно приговор, эхом отдаваясь в тишине покоев. Сирин крепче обняла подругу, но даже ее тепло не могло развеять леденящий ужас, который накрыл всех присутствующих. Призрак Камилы, казалось, приблизился, ее полупрозрачная рука протянулась к Мадине, но коснулась лишь пустоты. — Что… что это значит? — прошептала Мадина, ее голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Она… она хочет забрать меня? Зачем? Я же ничего не сделала! Бьян прекрасном понимала чувства Мадины. Она была примерно такого же возраста, что и Камила. И услышать такие слова в таком возрасте, это очень страшно. Вдруг, Камила указала на карты. Бьян перевела взгляд на разложенные арканы. "Смерть", "Башня", "Дьявол" — зловещая комбинация. — Тебе угрожает опасность, — медленно произнесла Бьян, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — И она, приходит чтобы предупредить тебя. Теперь все стало на свои места, Камила приходила, потому что хотела спасти сестру от смерти. Но энергетика призрака была настолько сильной, что постоянно провоцировала смертельные случаи с Мадиной. Камила этого не хотела, но ничего не могла сделать. Если Бьян поймет, откуда идет опасность, то спасет не только Мадину, но и успокоит дух Камилы. — Что за опасность? Откуда она исходит? — взволнованно спросила Сирин, ее руки сжали плечи Мадины, словно пытаясь защитить ее от невидимой угрозы. Бьян снова погрузилась в изучение карт, ее взгляд скользил по символам, словно пытаясь прочитать между строк судьбы — Это не потусторонний мир, это реальный человек, – ответила Бьян. Вдруг, перед глазами снова потемнело.

***

Бьян снова оказалась в комнате с плачущей девочкой. Подойдя к ней, Бьян заглянула ей в глаза, пытаясь рассмотреть лица тех, кого она видела. Там был мужчина, крупного телосложения и с татуировками на руках, который сильно избивал женщину с короткой стрижкой, с окровавленным лицом.

***

Из видения Бьян вырвал крик девушек, который от страха вцепились друг в друга. Оглянувшись на шум, Бьян увидела, как с, немногочисленных, полок, полетели книги, чуть не попав в девушек. Бьян вскочила, оттолкнув девушек в сторону. Инстинкт сработал быстрее, чем разум. Книги с грохотом рассыпались по полу, но, к счастью, никто не пострадал. Сирин, подхватив Мадину, оттащила ее подальше от полок. Бьян оглядела комнату, пытаясь понять, что произошло. Это не было похоже на случайность. Энергия вокруг пульсировала, ощущалось чье-то чужое присутствие. Вдруг, рядом с полками, появился дух женщины. Это была она, та самая женщина из видения, с окровавленным лицом и короткой стрижкой. Её глаза, полные боли и отчаяния, были устремлены на Мадину. — Здесь женщина, – сказала Бьян. — У нее короткие волосы, карие глаза и она немного полная. — Мама, – ответила Мадина, узнав в этой незнакомке родного человека. Мадина задрожала всем телом, глядя на место, где предположительно стояла мать. Она помнила ее именно такой: уставшей, измученной, но всегда готовой защитить своих дочерей. Но что ей нужно было сейчас? Почему она здесь? — Она хочет тебе что-то сказать, — продолжила Бьян, стараясь уловить обрывки мыслей и чувств, исходящих от призрака. — Она показывает мужчину… Большой, сильный, с татуировками. Он был жесток к ней… И к Камиле… И к тебе… Перед глазами Бьян снова всплыли кадры из видения. Мужчина, избивающий женщину, кричащий на Камилу. Но на смену им пришел самый настоящий ужас.

***

Две девочки, вместе с мальчиком, старше их года на три, тихо играли в игрушке на ковре. Женщина с короткой стрижкой сидела в кресле-качалке и что-то вязала, при этом с улыбкой что-то говорила детям. Внезапно, дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался отчим. Он был пьян и зол. Схватив женщину за волосы, он вытащил ее из кресла и начал избивать, приговаривая: — Я покажу тебе, как улыбаться, когда я недоволен! Дети в ужасе забились в угол, пытаясь спрятаться от его ярости. Мальчик, сжав кулаки, попытался заступиться за мать, но отчим оттолкнул его, и тот упал, ударившись головой о край стола. Мать, окровавленная и избитая, смотрела на своих детей с мольбой в глазах. Бьян чувствовала, как в этой женщине боролось два чувства. Страх за своих детей и ненормальная любовь к этому человеку. Женщина кричала, умоляла о пощаде, но мужчина был неумолим. Он бил ее, не жалея сил, пока она не перестала двигаться. Девочки, наблюдавшие за происходящим из-за двери, плакали и звали на помощь, но никто не слышал их. Когда мужчина ушел, они подбежали к матери, но было уже поздно. Она была мертва.

***

Бьян открыла глаза, тяжело дыша. Она почувствовала, как ее сердце сжимается от боли и сострадания к этим девочкам. Теперь она знала все. Во-первых, та девочка из видения, была сама Мадина. Она была свидетелем того, как отчим издевается над ней, над мамой и сестрой, и никто не смог им помочь. И во-вторых, отчим и стал причиной смерти из матери. — Отчим убил твою мать? – спросила Бьян, уточняя свои догадки. — Да, – всхлипывая, ответила Мадина. — Он ее до смерти забил. Мадина зарыдала, вспоминая тот страшный день, который навсегда изменил ее жизнь. Сирин крепко обняла подругу, пытаясь хоть немного унять ее боль. Бьян понимала, что сейчас Мадине нужно выплакаться, выплеснуть все эмоции, которые копились в ней годами. Мадина рассказала, что после смерти матери отчима посадили в тюрьму, где он сидит по сей день, а их, детей, отправили в детский дом. Потом их жизнь разбросала по разным городам и они уже не общались так часто. Раскинув карты, Бьян мысленно спросила духа матери, опасность исходит от отчима Мадины? Возможно он смог выйти на свободу, а Мадина была просто не в курсе. Но ответ был «нет». — Это не отчим тебе угрожает, – сказала Бьян, собирая карты. Бьян не до конца понимала, для чего женщина показала ей свое прошлое. Как это поможет? Может Бьян что-то упустила? И тут Бьян осенило. Камила и ее мать умерли от любимого человека, если в случае Камилы ее довели до самоубийства, то женщину убил любимы человек. Значит, Мадина тоже как-то связана с несчастной любовью. И то видение про маленькую Мадину говорило о том, что Мадина снова видит этот кошмар. Именно об этом хотели предупредить призраку матери и сестры. Карты вновь разложились веером на ковре, отражая бледный свет свечей. Бьян внимательно изучала каждую деталь, пытаясь выявить закономерность, связь с прошлым и настоящим Мадины. "Влюбленные", "Императрица", "Повешенный" - эта комбинация говорила о жертве в отношениях, о подчинении воле другого человека. — Тебя… – начала аккуратно говорить Бьян, стараясь как-то помягче озвучить свою мысль. — Бьет любимый человек? Мадина вздрогнула от неожиданности, ее глаза расширились от страха. Она опустила взгляд, закусив губу, словно пытаясь сдержать подступающие слезы. Сирин, словно что-то поняв, крепче сжала ее руку, словно предлагая свою поддержку и защиту. В комнате повисла тягостная тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием свечей. — Понимаешь, Бьян… – начала Сирин, видя, что для Мадины это была болезненной темой. — Ты прекрасно знаешь, что Мадина фаворитка Каана. Но знаешь ли ты, как становятся фаворитками? Бьян покачала головой. Откуда? В ее мире уже давно нет султанов и наложниц, так что, знать все тонкости от служанки до наложницы не представлялось реальным. Но от неприятных предположений в боку снова закололо. Сирин вздохнула и продолжила: — Фавориткой становятся не по любви. Девушек выбирают по красоте, покладистости, умению угождать. Мадина попала в особняк в качестве служанки, но стала пейкой моего брата. Только… Видимо, Каан решил, что это позволяет ему удовлетворять свои извращенные потребности… После ночи, проведенной с таким господином, девушку уже не отпустят, поскольку есть вероятность, что она сможет родить наследника. Но Мадина пока не может забеременеть, это и есть причина, по которой свадьба ещё не состоялась… Но и отпустить Мадину не могут, поскольку ее господин это Каан и только он может даровать свободу. Он держит ее подле себя, так как она соответствовала всем его стандартам. А когда ты принадлежишь Каану, даже физически, ты не можешь отказать ему. Если он захочет видеть тебя в своих покоях, ты обязана прийти. Если он захочет уединиться с тобой, ты не имеешь права отказаться. В этом и есть опасность. Мадина не может себя даже защитить. Бьян нахмурилась, осознавая весь ужас ситуации. Мадина застряла в золотой клетке, где ее телом и душой распоряжался Каан. И если он проявляет жестокость, она не может сопротивляться. Это и есть та самая опасность, о которой предупреждали призраки. — Он бьет тебя? — прямо спросила Бьян, глядя Мадине в глаза. Мадина молчала, лишь слезы беззвучно катились по ее щекам. Ответа не требовалось, все было и так ясно. Призраки не обманывали. Опасность исходит от Каана. Теперь, когда пазл сложился, нужно было что-то предпринять. Но что можно сделать, если Мадина - фаворитка самого Каана? Как защитить ее от человека, обладающего неограниченной властью? Бьян знала лишь одно: она не оставит Мадину в беде. В голове Бьян лихорадочно крутились варианты. Она видела страх в глазах Мадины, отчаяние в полупрозрачном облике ее матери, и настойчивое предупреждение Камилы. Бездействие было равносильно приговору. — Но почему вы никак не противостоите ему? – недоумевала Бьян. — Калим ведь наследник, почему он ничего не может сделать? Или ваш отец? Неужели ему приятно смотреть на страдания других людей? — У нас связаны руки, – ответила Сирин, пристыжено опустив взгляд. — Отец не вмешивается в дела Каана, пока тот не переходит определенные границы. Калим… у него недостаточно власти, чтобы открыто выступить против брата. Любое неосторожное слово, любой необдуманный шаг может быть использован против него. Каан очень влиятелен, у него много сторонников, готовых на все ради его благосклонности. Калим это понимает и действует осторожно, стараясь не подвергать опасности ни себя, ни нашу семью. Он пытается помочь Мадине, но делает это исподтишка, чтобы не вызвать гнев брата. Он не сможет пойти против брата открыто. Это будет расценено как бунт, как покушение на жизнь. Бьян почувствовала, как волна бессилия захлестывает её. Как противостоять человеку, который стоит у власти? Как защитить Мадину от ее мучителя, когда даже закон на его стороне? Но она не могла сдаться. Камила и ее мать пришли за помощью, и Бьян не могла их подвести. — Значит, нам нужно действовать в обход, — решительно заявила Бьян. — Мадина, если он даст тебе «вольную», тебе есть куда пойти? Мадина быстро закивала: — Да, к брату, – всхлипнула она. — Он живет в соседнем городе. Когда он узнал в каком я положении, он предлагал мне сбежать, даже подговорил одних торговцев, чтобы они довезли меня до дома. — Отлично, – кивнула Бьян, в голове которой начал зарождаться план. — Если Каан не дает «вольную», значит мы сами станем вольными. — Что ты задумала? – озадачилась Сирин. — Я помогу Мадине сбежать, — твердо ответила Бьян, глядя Сирин прямо в глаза. — Но нам нужна твоя помощь. Ты знаешь Каана, его привычки, его слабые места. Ты сможешь подсказать, когда и как лучше это сделать. Нужен момент, когда Каан будет занят, отвлечен, когда охрана будет ослаблена. Нам нужно создать ситуацию, в которой исчезновение Мадины останется незамеченным как можно дольше. Сирин какое-то время молчала, обдумывая услышанное. На её лице отражалась борьба между страхом за подругу и опасением последствий. Но в итоге, сочувствие и решимость победили. — Я помогу, — тихо произнесла она. — Я расскажу вам все, что знаю о Каане. Мы выберем подходящий момент, когда его внимание будет приковано к чему-то другому. Но вы должны быть осторожны. Каан, не смотря на пьянство, очень проницателен, он заметит любую неладность. И если он заподозрит неладное… Боюсь, последствия будут ужасными. Мадина с надеждой посмотрела на Бьян и Сирин. Впервые за долгое время в ее глазах появился луч надежды. Она уже почти отчаялась, считала, что навсегда обречена быть игрушкой в руках деспота. Но теперь, с помощью новых друзей, у нее появился шанс вырваться на свободу, начать новую жизнь. Бьян, чувствуя ответственность за жизнь и безопасность Мадины, принялась разрабатывать план побега до мельчайших деталей. Она понимала, что ставки высоки, и любая ошибка может стоить Мадине свободы, а может, и жизни. Бьян тщательно расспрашивала Сирин о распорядке дня Каана, о его приближенных, о графике охраны. Сирин, преодолевая страх, делилась каждой мелочью, которая могла бы помочь. Она рассказала о его страсти к азартным играм, о его визитах в подпольный игорный клуб, куда он отправлялся, окруженный лишь самыми верными телохранителями. Именно эти моменты, когда Каан был поглощен игрой и уверен в своей безопасности, могли стать окном для побега Мадины. И сегодня как раз был этот момент. Сегодня Мадина станет свободной. План начал вырисовываться. Когда Каан отправится в клуб, Бьян и Мадина, с помощью Сирин, попытаются незаметно покинуть поместье. Сирин возьмет на себя роль отвлекающего маневра, чтобы отвлечь охрану. Главное – выиграть время, чтобы Мадина и Бьян успели добраться до главного зала. Выйти через обычный выход они не могли, только через потайные коридоры для слуг. Один из таких коридоров ведет к запасному выходу, но он не связан с основной системой тоннелей. Поэтому, им придется пройти через главный зал и молиться, чтобы там никого из господ не было. Бьян чувствовала, как адреналин с каждой минутой закипает в крови. Они стояли в темном углу кухни, облаченные в неприметную одежду служанок. Мадина дрожала, но старалась держаться. Сирин сделала глубокий вдох и с невозмутимым видом направилась к выходу. Ее задача – под предлогом срочного дела отвлечь внимание стражников у главных ворот. Бьян и Мадина, стараясь не привлекать к себе внимания, проскользнули в потайную дверь, ведущую в лабиринт служебных коридоров. Здесь царил полумрак, пахло затхлостью и сыростью. Они двигались быстро, но тихо, стараясь не издавать ни звука. Сердце Бьян бешено колотилось, она чувствовала ответственность за каждую секунду, за каждый их шаг. Наконец, они добрались до главного зала. Это был самый опасный участок их пути. Огромный зал, украшенный дорогими коврами и огромным хрустальным куполом, который запускал свет с улицы, обычно был полон гостей. Но сегодня, к счастью, здесь было относительно пусто. Дверь к выходу находилась прямо за «троном» господина Ферхата. Осталось совсем немного. — Далеко собрались? Леденящий душу голос раздался за спиной, заставляя Бьян и Мадину замереть. Медленно обернувшись, Бьян увидела перед собой парня, который предположительно окопался Кааном. Если бы не вся эта ситуация, то Бьян могла бы сказать, что он довольно симпатичный. У него выразительные, слегка прищуренные глаза темного цвета. Черты лица у него правильные, с точеными скулами и сильной линией подбородка. Волосы длинные, темные, с естественными волнами и локонами. Часть волос собрана сзади, возможно, в низкий узел, что открывает шею и подчеркивает черты лица. Его лицо исказила гримаса злости, глаза метали молнии. Он стоял, расставив ноги, словно преграждая им путь к свободе. — Куда это ты намылилась, моя дорогая Мадина? – прошипел Каан, приближаясь к ним. — Думала, я не замечу твоего отсутствия? Мадина вжалась в спину Бьян, дрожа всем телом. Бьян чувствовала ее страх и злость внутри себя. Сейчас она должна была защитить ее во чтобы то ни стало, даже ценой своей жизни. — Назад! – Баш сразу пошла в наступление. В ее голосе звучала сталь. Она понимала, что сейчас каждая секунда на счету. Каан был зол и непредсказуем. Ей нужно было выиграть время, чтобы Мадина смогла сбежать. — Не подходи! Оставь ее в покое! Она не твоя собственность. Каан презрительно усмехнулся. — Ты кто такая, чтобы указывать мне? – процедил он сквозь зубы, приближаясь к Бьян. — Еще одна глупая девчонка, возомнившая себя героиней? Тебе лучше не вмешиваться, если не хочешь поплатиться. Бьян сглотнула, стараясь не выдавать страха, и шагнула вперед, заслоняя Мадину. — Я не боюсь тебя, и я не позволю тебе причинить ей вред. Она свободна, понимаешь? Свободна! Каан рассмеялся, и этот смех был страшнее любого крика. — Свободна? – переспросил он, покачивая головой. — Ты ничего не знаешь об этом мире, девчонка. Здесь нет свободы, есть только власть. И я здесь власть. — И по твоему это повод распускать руки? – Бьян продолжала заслонять собой Мадину. — Признаю, я был немного не прав, – издевательски произнес Каан. — Обещаю, больше не подниму на нее руку. Бьян совершенно не верила в слова Каана. Она видела с каким издевательством он это говорил. Каан был тем человеком, который наслаждался над чужим горем и издевательствами. Такой человек запросто мог убить. Вдруг, на Каана упал ровный лучи заходящего солнца, тем самы создавая эффект «звезды под прожекторами». И в этот момент, в голове Бьян пронеслись слова отца Дамира.

«Не верь словам мужчине, стоящему под солнцем»

Вот про кого он говорил. Теперь подозрения Бьян имели почву. Каан лгал, он не собирался прекращать пытки над Мадиной. А после сегодняшнего, он ее и вовсе убьет. Каан попытался схватить Мадину за руку, но Бьян резко оттолкнула его. Каан потерял равновесие и едва не упал. Ярость вспыхнула в его глазах. — Ах ты сука! – прорычал он, замахиваясь для удара. И тут у Бьян сработали рефлексы. Она увернулась от удара, и в ту же секунду ее кулак встретился с челюстью Каана. Он отшатнулся, коснувшись щеки рукой. Бьян воспользовалась моментом и попыталась вытолкнуть Мадину к выходу, крича: — Беги! Мадина, опомнившись, бросилась к двери, а Бьян осталась лицом к лицу с разъяренным Кааном. — Ты пожалеешь об этом, – прошипел Каан, бросаясь на Бьян. Она снова увернулась, уходя от атаки, и попыталась контратаковать. В ход пошли приемы, которым ее учили. Удары, блоки, уклонения – все слилось в стремительном танце. Бьян знала, что она не сможет долго продержаться против Каана, который был сильнее и крупнее ее. Ей нужно было выиграть время, пока Мадина не окажется в безопасности. Вдруг, Каан вытащил из-за пояса кинжал. Бьян похолодела. Кинжал в руках Каана превращал схватку в смертельно опасную игру. В голове тут же вспыли воспоминания о Киросе, о холодном лезвие, которое проникло под кожу и глубже, и об нестерпимой боли, распространившейся жаром по животу. Бьян понимала, что ее навыки рукопашного боя бесполезны против острого лезвия. Ей нужно было действовать хитро, использовать все свои ресурсы. Каан набросился на нее, размахивая кинжалом. Бьян уклонялась, лавировала, стараясь держаться на расстоянии. Она понимала, что один случайный удар может решить исход поединка. Ее глаза лихорадочно искали выход, возможность вырваться из этой смертельной ловушки. И когда Каан в очередной раз замахнулся ножом, чья-то крепкая рука схватила его, блокируя действия. А в следующий миг, Каан уже лежал на полу, выронив кинжал, и корчился от боли. Подняв глаза на своего спасителя, Бьян с удивлением обнаружила Жасмина. — Жасмин? – прошептала Бьян, не веря своим глазам. Что он здесь делает? Как он узнал? Жасмин не ответил. Его лицо было непроницаемым, глаза горели яростью. Он поднял Каана на ноги и, не говоря ни слова, нанес ему еще один удар, от которого тот снова упал, издав болезненный стон. Жасмин не давал Каану подняться. Он продолжал наносить удары, методично и безжалостно. Бьян испуганно наблюдала за этой сценой, не зная, что делать. Она боялась Жасмина, боялась той темной силы, которая теперь исходила от него. — Хватит! – закричала Бьян, пытаясь остановить его. — Ты убьешь его! На удивление, Жасмин остановился, что далось ему не легко. Жасмин тяжело дышал, его грудь вздымалась. Он медленно повернулся к Бьян, и она увидела в его глазах бурю эмоций: гнев, ярость, и… что-то ещё. Он молча смотрел на нее, словно пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле. — Брат! В зал влетела Сирин, придерживая свою юбку. — Жасмин, что с Кааном? Сирин разрывалась на два чувства: жалость и волнения к Каану, а с другой стороны неприязнь к его персоне. — Не волнуйся, с ним все в порядке, – заверил свою сестру Жасмин. — Просто нашему брату давно стоило преподать урок. — А где Мадина? — С ней все в порядке, – улыбнулась Бьян. — Она покинула особняк и уже на полпути к брату. Сирин облегченно вздохнула. Она была рада, что Мадина смогла сбежать. Но ее взгляд был прикован к Каану, лежащему на полу. Она подошла к нему и присела рядом, заботливо осматривая его лицо. Жасмин нахмурился, наблюдая за ней. — Не стоит его жалеть, Сирин, — сказал Жасмин. — Он заслужил это. Сирин не ответила. Она просто продолжала осматривать Каана, словно не слышала слов брата. Бьян почувствовала неловкость. Она понимала, что между братом и сестрой существует какая-то связь, какая-то тайна, которую она не понимает. Сирин облегченно вздохнула, заметя что раны брата не такие серьезные, но ее взгляд тут же стал подозрительным. — Что здесь произошло? И почему ты здесь, Жасмин? Ты должен был быть в другом месте. — Это долгая история, Сирин. Сейчас главное, что Мадина в безопасности. А Каан… Каану нужно время, чтобы осознать свои ошибки. Жасмин подошел к Бьян и внимательно посмотрел ей в глаза. — С тобой все хорошо? Он тебя не тронул? Бьян покачала головой, все еще находясь под впечатлением от произошедшего. Она не могла понять, что двигало Жасмином. Почему он пришел ей на помощь? Что он скрывает? И почему он оказался рядом в таком момент? — Спасибо, — прошептала она. — Ты спас мне жизнь. Жасмин лишь слегка кивнул в ответ, словно не желая принимать благодарность. Он снова повернулся к Каану, который с трудом поднялся на ноги и злобно смотрел на них. — Надеюсь, ты усвоил урок, Каан, — произнес Жасмин ледяным голосом. — Мы с тобой ещё не закончили. Думаю, нашему отцу будет интересно послушать, о твоих «подвигах». С этими словами Жасмин, схватив младшего брата за шкирку, развернулся и вышел из зала, оставив Бьян и Сирин в полном замешательстве. Сирин бросила на Каана сочувственный взгляд и поспешила вслед за ними, взглядом прося Бьян вернуться в свою комнату. Она не знала, как для нее это может обернуться. Бьян осталась стоять посреди зала, чувствуя себя совершенно потерянной. Она знала, что этот день изменил все. Слишком много вопросов терзали ее разум, и она не знала, где искать ответы. Ей нужно было покинуть это место как можно скорее.

***

К вечеру особняк сотрясался от криков господина Ферхата, который буквально молнии метал от того, что сегодня устроил его сын. И ругал он его не та то, что тот издевался рад своей наложницей, а из-за того, что посмел напасть на прислугу с ножом. Ферзат все ещё помнил, что он не имел права вмешиваться в «любовные утехи». А в это время, особняк наполнился новыми слухами. Но в отличие от предыдущих, эти слухи были приятными. Теперь Бьян называли не «ведьмой», а «воительницей». Каким-то образом, слугам стало известно о том, что Бьян помогла Мадине сбежать и даже вступила в схватку с Кааном. Возможно что-то мог сказать Дамир о его разговоре с Бьян. Не смотря на то, что Акиф официально передал слугам о том, что Мадине была дарована «вольная», никто ему не поверил. Все прекрасно понимали, кто даровал ей «вольную» и смотрели на этого человека с самой настоящей гордостью. А вот Бьян было не спокойно на душе. Бьян дрожала, прислушиваясь к разгневанному голосу Ферхата. Она понимала, что сейчас решается ее судьба. С одной стороны, Жасмин заступился за нее, но с другой – она стала невольной причиной раздора в семье Ферхата. Её положение в особняке и без того было шатким, а теперь, после всего произошедшего, и вовсе казалось невозможным. Ей было страшно, но в то же время она чувствовала какое-то странное облегчение. Мадина в безопасности, и она тоже жива. Но что будет дальше? Неожиданно дверь в ее комнату тихонько приоткрылась, и на пороге появилась Сирин. Ее лицо было бледным, уставшим, но счастливым. — Все в порядке, Бьян, – выдохнула Сирин, подходя и обнимая Бьян. — Все обошлось, я сказала что ты моя пейка, поэтому тебя не тронут. Отец также выражает тебе свои благодарности! Ты остаешься! Бьян почувствовала, как ее тело обмякло от облегчения. Она не ожидала такой поддержки от госпожи Сирин. Она думала, что после всего произошедшего ее выгонят из особняка, в лучшем случае, а в худшем… Бьян даже боялась представить. — Спасибо, Сирин. Я не знаю, как тебя благодарить, – прошептала Бьян, крепко обнимая ее в ответ. — Не стоит благодарности, Бьян. Это я тебя должна благодарить, – ответила Сирин, отстраняясь от нее. — Я всегда знала, что в тебе есть что-то особенное. И Мадина это заслужила. Сирин оглядела комнату и присела на край кровати. — Жасмин очень зол на Каана, – продолжила она. — Он всегда был защитником справедливости. А Каану давно нужно было преподать урок. Он слишком увлекся своей властью. — Что теперь будет? – спросила Бьян, присаживаясь рядом с Сирин. — Я не знаю, Бьян. Но одно я знаю точно: этот день изменил все. Каан никогда не простит тебе этого. И Жасмин теперь твой защитник, хочешь ты этого или нет. Тебе нужно быть осторожной. Сирин встала с кровати и подошла к двери. — Отдыхай, Бьян. Тебе нужно набраться сил. И помни, что я всегда рядом. С этими словами Сирин вышла из комнаты, оставив Бьян наедине со своими мыслями. Дожили, за пару дней она окончательно рассорилась с детьми от из жен Ферхата. Бьян понимала, что ее жизнь в этом особняке уже никогда не будет прежней. Она оказалась втянута в игру, правила которой ей были неизвестны. Но она знала одно: она должна быть сильной и готовой ко всему. Ведь теперь на ее стороне был сам Жасмин. — БЬЯН!! Правда сейчас надо было как-то успокоить Калима и Джамиля.