Часть 18

Бьян шла по пустым коридорам, чувствуя, как напряжение постепенно покидает ее тело. Разговор с Жасмином оказался сложным и выматывающим, но она чувствовала облегчение, что смогла расставить все точки над «i». Теперь ей оставалось только надеяться, что он прислушается к ее словам и оставит их с Джамилем в покое. Неожиданно, из-за поворота выскочил Акиф, который был почему-то взвинчен. Но увидя Бьян он словно вздохнул с облегчением, но стремительные шаги к девушке выдавали его беспокойство. — Наконец-то я нашел тебя, – сказал он и почти поволок девушку за собой. — Что-то случилось?! Бьян напряглась от такого напора ее «начальника». Неужели что-то случилось с Сирин? — Это я у тебя должен спросить! – недовольно фыркнул мужчина. — Что ты уже сделала такое, что с тобой захотел встречи господин Ферхат? Бьян остановилась, как вкопанная. Ферхат Асим? Зачем она могла понадобиться отцу Жасмина? Обычно встречи с главой семьи предвещали проблемы, и Бьян похолодела от предчувствия. — Я… я не понимаю, о чем вы, Акиф. Я не делала ничего, что могло бы вызвать его недовольство, – неуверенно произнесла она, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. — Ну-ну, не прикидывайся невинной овечкой, – проворчал Акиф, но, заметив ее действительно испуганный взгляд, смягчился. — Ладно, неважно. Господин ждет тебя в своем кабинете. И советую тебе быть предельно осторожной в словах и действиях. Поверь мне, лучше не злить Ферхата Асима. Акиф подвел ее к массивной двери кабинета Ферхата и, бросив на прощание предостерегающий взгляд, исчез в коридоре. Бьян глубоко вздохнула, собираясь с духом, и постучала. После короткого «Войдите» она открыла дверь и вошла в просторный кабинет, обставленный сдержанно и элегантно. За огромным письменным столом сидел Ферхат Асим. Его пронзительный взгляд изучал Бьян с головы до ног, словно оценивая ее как дорогой предмет на аукционе. Бьян постаралась сохранить самообладание, хотя под пристальным взглядом Ферхата Асима ей становилось все неуютнее. В его кабинете царила атмосфера власти и контроля, которая чувствовалась в каждой детали: от тяжелого дубового стола до тщательно расставленных предметов искусства. — Вы желали видеть меня? – спросила Бьян, склонив голову. Ферхат медленно обвел ее взглядом, не торопясь отвечать. В его глазах читалась смесь любопытства и легкого презрения. Казалось, он наслаждается ее замешательством, играя в кошки-мышки. — Бьян, верно? – произнес он, растягивая ее имя. — Да, мне хотелось лично с тобой познакомиться, учитывая последние события. Бьян сглотнула комок, подступивший к горлу. Она едва начала верить, что уже все улеглось. Но было глупо предполагать, что мужчина так запросто забудет об этом. Ферхат поднялся со своего места. — Не стоит так бояться, – улыбнулся он. — Просто мне хотелось лично поблагодарить тебя за то, что стала подругой для моей дочери, давно я не видел Сирин такой живой. Но мне также хотелось извиниться перед тобой за ситуацию с Кааном. Да, я давно знал о диком нраве своего сына, но я никак не мог предположить, что это может выйти из под контроля и он сможет напасть на человека. И не просто на человека, а на саму Видящую. Бьян удивленно вскинула брови. Каан, дикий нрав, Видящая… Слишком много информации обрушилось на нее сразу. Она и представить себе не могла, что Ферхат будет настолько в курсе. И уж тем более, что он знает о ее способностях. — Вы уже в курсе? – вымолвила Бьян, не в силах скрыть изумление. Ферхат усмехнулся, словно ее растерянность доставляла ему удовольствие. — В этом поместье мало что происходит без моего ведома, Бьян. Информация – мой главный инструмент. И уверяю тебя, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. И о дружбе с Сирин, о перепалках с Назгюль и Эфет, об отношениях с Джамилем… и о твоем недавнем разговоре с моим сыном. Бьян почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Все ее попытки сохранить хоть какую-то приватность в этом огромном поместье оказались тщетными. Она была словно под микроскопом, и каждый ее шаг, каждое слово анализировались. — Я не хотела причинять никому вреда, господин Ферхат. Мои отношения с Сирин искренние, и я ценю ее дружбу. Что касается остального… Я лишь пыталась защитить себя и Джамиля от необоснованных обвинений и нападок, – тихо произнесла она, стараясь говорить ровно и уверенно. Ферхат кивнул, оценивающе глядя на девушку. Она держалась с достоинством, несмотря на очевидное волнение. В ней чувствовалась внутренняя сила и уверенность, которые не могли не впечатлять. — Я рад это слышать, Бьян. Но я не просто так вызвал тебя сюда. Я хотел поговорить с тобой откровенно. Ты произвела впечатление на моего сына – Жасмина. И, если честно, я не удивлен. В тебе есть что-то особенное, что притягивает людей. Ферхат сделал паузу, словно подбирая слова. Он обошел стол и приблизился к Бьян, внимательно рассматривая ее лицо. — Ты ведь понимаешь, что Жасмин вырос в определенной среде и привык к определенному отношению к женщинам. И логично, что такому уважаемому человеку, нужна соответственная партия. Бьян молчала, ожидая продолжения. Она чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой. Слова Ферхата звучали как предвестие бури, и она не знала, чего ожидать дальше. — Я не буду врать, Бьян. Я хочу чтобы ты была с Жасмином. Семья Асим сама по себе является одной из самых благороднейших ветвей и не каждый сможет войти в нее. И присутствие Видящей в нашей семье, как и в любой другой, это настоящее сокровище. Бьян почувствовала, как ее щеки заливает краска. Она, Видящая, в семье Асим? Это звучало как нелепая шутка, но в тоне Ферхата не было ни намека на юмор. Он говорил серьезно, и это пугало больше всего. — Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Ферхат, – пролепетала она, пытаясь хоть как-то скрыть растерянность. — Я люблю Джамиля, и не собираюсь ни с кем другим… Ферхат прервал ее взмахом руки. — Любовь – это прекрасное чувство, Бьян. Но в вашем положении она непозволительная роскошь. Вы принадлежите к древнему роду Видящих, Бьян. Ваша судьба – служить людям, а не следовать зову сердца. Он подошел ближе, его взгляд прожигал ее насквозь. Бьян почувствовала, как по спине пробежал холодок. В его глазах читалась не только власть, но и какая-то древняя, невыразимая печаль. — Джамиль – хороший человек, – продолжил Ферхат, смягчив тон. — Но он не пара вам. Он не сможет понять бремя, которое вам предстоит нести. Он не сможет защитить вас от тех, кто захочет использовать вашу силу в своих целях. Только член семьи Асим сможет быть вам надежной опорой и защитой. Я конечно слышал ваш разговор, и слышал ваш отказ, но позвольте дополнить своего сына. Я понимаю ваши чувства, Бьян. Любовь – это великая сила, но порой ее бывает недостаточно. Жизнь правителя – это не сказка о принцессе и бедном юноше. Это ответственность, бремя, которое давит на плечи изо дня в день. Джамиль, каким бы хорошим он ни был, не сможет разделить с вами эту ношу. Он не сможет дать вам то, что может дать Жасмин: власть, защиту, положение в обществе. И подумай, тебе от этого же польза, ты получишь дом, статус, роскошь, а с Джамилем только скромный угол и «корку хлеба». Бьян молчала, не зная, что ответить. Слова Ферхата давили, словно гранитная плита. Она чувствовала себя загнанной в угол, лишенной права выбора. Ее жизнь, ее чувства, ее судьба – все это, казалось, решалось за нее могущественным главой семьи Асим. «Не успела от одного избавиться, как тут же нарисовался другой!» – недовольно подумала Бьян, пытаясь сохранить стойкое выражение лица. — Я все понимаю, господин Ферхат, — тихо произнесла Бьян, стараясь говорить спокойно. — Но Вы просите слишком многого. Я не могу предать свои чувства, свою любовь. Я не могу просто выйти замуж за Жасмина ради власти и статуса. Это противно самой моей природе. К тому же, никакой дар не сможет скрыть тот факт, что я не являюсь по рождению «простолюдинкой», а это не очень хорошо может отразится на семье Асим. Бьян попыталась привести последний аргумент, надеясь что хоть это сможет как-то образумить Ферхата. Эти надежды были напрасны. Ферхат нахмурился. Он был готов к этим словам, но услышать их было не очень приятно. — Моя жена Асия тоже не была благородного происхождения, но это не помешало мне взять ее в жены, – сказал он со смешком. — Но ты, видимо, не до конца понимаешь суть моих слов. Мои слова — это не просьба, Бьян. Это констатация факта. Ты нужна моей семье, нужна как Видящая, как символ удачи и процветания. У Асимов есть власть, влияние, чтобы ни одна «простолюдинка» не посмела и слова против сказать. И твои чувства здесь не имеют значения. Вот теперь Бьян начина видеть истинное лицо Ферхата. Бьян с трудом сдерживала гнев, клокотавший внутри. Она понимала, что спорить сейчас с Ферхатом было опасно. Но молчать она тоже не собиралась. — Вы ошибаетесь, господин Ферхат, — твердо произнесла Бьян, глядя ему прямо в глаза. — Это Вы не до конца понимаете суть моих слов. Я уже отказала Вашему сыну и отвечаю отказом и Вам. На этом я считаю наш разговор исчерпывающим. Сказав это, Бьян развернулась и направилась к двери. Но далеко уйти ей не удалось. Едва она открыла дверь, как на пороге ее остановила охрана. — Знаешь, Бьян, я очень люблю свою семью, – неожиданно продолжил Ферхат за спиной Бьян. — И для меня является долгом позаботиться об их благополучии. В первую очередь я желаю своим детям только счастья. Даже если это потребует небольшого насилия. В противном случае, кто сможет поручиться за будущее Джамиля? Он может внезапно заболеть, не выдержать тягот жизни. А можно просто обвинить его в воровстве и посадить в тюрьму. Таких вариантов достаточно много. Так что, у тебя выбор не велик. Бьян вздрогнула. Она поняла, что все обернулось гораздо хуже, чем она могла себе представить. — Вы угрожаете мне, господин Ферхат? – тихо спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ферхат покачал головой. — Ни в коем случае, Бьян. Я просто констатирую факт. По щелчку пальцев, охрана схватила Бьян под локти. Девушка тут же начала вырываться, но хватка мужчин была крепкой. — Нет! Не трогайте меня! Бьян отчаянно пыталась вырваться, но силы были неравны. Ее тащили обратно в комнату, где властный Ферхат наблюдал за ее агонией с ледяным спокойствием. Внутри нее кипела ярость, но она понимала, что сопротивлением только ухудшит ситуацию. — Вы не имеете права! — выкрикнула она, когда ее силой усадили обратно в кресло. — Это похищение! Ферхат лишь усмехнулся. — Наивная девочка. Ты думаешь, кого-то волнует твое мнение? Ты в моем доме, под моей защитой. И я решу, как тебе жить. Твой дар принадлежит не тебе, а твоему народу. А значит, и мне, как его представителю. Он подошел ближе и наклонился к ней, его голос звучал как змеиное шипение. — Не испытывай мое терпение, Бьян. Я не хочу причинять вред Джамилю. Он, конечно, не ровня моей семье, но все же… жаль будет, если с ним что-нибудь случится. Так что, выбор за тобой. Соглашаешься на брак с Жасмином и получаешь все блага, или упорствуешь и наблюдаешь, как рушится жизнь твоего возлюбленного. В глазах Бьян стояли слезы. Она понимала, что Ферхат не шутит. Он готов пойти на все ради своей семьи. И она оказалась в центре этой жестокой игры. Бьян начала судорожно водить глазами, пытаясь быстро что-нибудь придумать, но на ум, как на зло, ничего не приходило. Но помощь пришла от туда, откуда не ждали. — Дорогу! Адиль Аль-Асим! Голос Акифа был глотком свежего воздуха. Но почти сразу, Бьян снова напряглась, поняв, кто к ним нагрянул. Кажется, судьба решила окончательно ее добить и прислала главу семейства. Стража, все ещё не выпуская руки девушки, склонили головы и Бьян, невольно повторила за ними жест. И вот, в кабинет вошел человек. Приподняв голову, Бьян из под лобья начала разглядывать главу поместья, медленно продвигаясь к лицу. Обычный старик, немного с полноватым животом, штаны шаровары, желтая рубаха, поверх которой покоилась коричневая жилетка, а на животе красовался ремень. Ничего не обычного, но едва глаза девушки добрались до лица мужчины, как все слова и мысли тут же рассеялись. Длинные седые волосы, переходящие в плечи, которые выглядят несколько неряшливо. Лицо, отмеченное временем, обрамлено густой белой бородой и усами, которые привносят ощущение мудрости и возраста. Она сразу узнала этого человека, но никак не могла в это поверить. — Адиль? – смогла выдавить из себя девушка. — Как ты смеешь поднимать глаза на господина Адиля? – огрызнулся на Бьян один из охранников, больно дернув девушку за волосы, чтобы она опустила голову. Бьян даже сопротивляться не стала. Разум отказывался верить в тот факт, что тот милый старичок из города, который когда-то помогал в выборе подарков, является главой одной из крупной семьи. Тут в дело подключился Ферхат: — Отец, что ты здесь делаешь? Ты же должен сейчас отдыхать. Ферхат хотел ещё сказать, но Адиль заставил его замолчать, молча подняв руку. Адиль окинул взглядом комнату, задержав его на перепуганной Бьян и зло сверкнув в сторону Ферхата. В его глазах читалась не только мудрость, но и сталь, закаленная годами правления. — Отдыхать? Да отдохнешь тут с вами, когда в моем доме творится такое беззаконие? - прогремел его голос, эхом отразившись от стен кабинета. Он подошел к Бьян, одним жестом приказав охранникам отпустить ее. Но почти сразу девушка оказалась заключенной в объятиях Адиля, который по отцовски начал мягко поглаживать ее по волосам. — Поднять руку на мою гостью, да еще и Видящую? Ферхат, ты совсем потерял рассудок? Ферхат побледнел, но попытался сохранить самообладание. — Отец, ты не понимаешь. Бьян нужна нашей семье. Она может принести нам удачу и процветание. Я действовал в интересах Асимов. — В интересах Асимов? – переспросил Адиль, в его голосе сквозила ирония. — А в интересах Асимов ты позволял своему сыну издеваться над своей пейкой и топить себя в алкоголе, и азартных играх? А в интересах ли семьи твои дочери украли деньги из сейфа? Это ты все называешь в интересах семьи?! И что ты сейчас творишь? Ты готов сломать жизнь невинной девушке, лишь бы удовлетворить свои амбиции? Запомни, Ферхат, власть без милосердия – ничто. И если ты не научишься уважать чужие чувства, ты никогда не станешь достойным главой дома. Я беру Бьян под свою защиту. И если ты посмеешь хоть пальцем ее тронуть или причинить вред Джамилю, я лично покараю тебя. Не забывай, кто в этом доме ещё хозяин. Сказав это, Адиль мягко подтолкнул Бьян в сторону двери, выводя ее из кабинета. И выйдя в коридор, девушка наконец-то смогла выдохнуть, а из глаз покатились слезы.

***

Бьян не верила своим глазам. Тот самый Адиль, с которым она так душевно беседовала на рынке, оказался главой всего этого огромного клана. Слезы облегчения и потрясения текли по ее щекам. Она не знала, что говорить, как благодарить этого человека, который внезапно стал ее спасителем. Адиль привел ее, судя по всему, в свои покои. Там ее усадили на мягкую софу и предложили успокаивающий травяной чай. Она сделала несколько глотков, и тепло начало растекаться по телу, немного снимая напряжение. Но дрожь в теле все ещё не исчезала. И эмоции девушки снова начали проявляться в отголосках магии, отчего лампы в комнате, то приглушались, то заново загорались. — У тебя обратный рефлекс, – задумчиво кивнул Адиль, даже бровью не поведя на электричество. — Послушай, успокойся сейчас. Я не допущу, чтобы Ферхат или кто-либо другой причинил тебе вред. Ни тебе, ни Джамилю. Отпивая чай, Бьян успокаивалась, а вместе с ней успокаивались и скачки электричества. — Я… я не знаю, что сказать, господин Адиль, — пролепетала Бьян, все еще всхлипывая. — Я думала, все потеряно. Спасибо… просто спасибо. Адиль мягко улыбнулся, потрепав ее по плечу. — Не стоит благодарности, дитя. Ферхат зашел слишком далеко, и ему нужен был урок. Он хороший человек в душе, но власть часто ослепляет. И он, к сожалению, поддался ее чарам. Адиль замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. — А ты изменилась в нашу последнюю встречу, – улыбнулся он, отпивая чай из своей чашки. — В хорошем смысле, конечно. Бьян подняла глаза на Адиля и снова увидела в нем заботливого дедушку. — Вы помните меня? Адиль посмеялся, отчего его живот задрожал. — Трудно забыть дикого лисенка, который преобразился в настоящую лисицу. Бьян слабо улыбнулась в ответ. Ей было приятно слышать эти слова от человека, которого она уже успела заочно полюбить. — Я… я не знаю, что и сказать, господин Адиль. Я так благодарна Вам за помощь. Если бы не Вы, я не знаю, что бы со мной было. Адиль махнул рукой, словно отмахиваясь от благодарности. — Бросьте формальности, зовите меня просто Адиль. И не стоит благодарности. Я всегда стараюсь помочь тем, кто в этом нуждается. Особенно таким талантливым и сильным девушкам, как ты. И надо было сразу идти ко мне, когда к тебя начали обижать. — Уж, простите, – ухмыльнулась Бьян. — Вы не говорили, что являетесь главой семьи Асим. — Моя вина, – согласился Адиль, кивая. — Ну, рассказывай, какими судьбами к нам? — Да, так, – неловко откашлялась Бьян. — Знакомство с родителями парня. — Вайперы, если не ошибаюсь? – уточнил Адиль, получив согласный кивок. — И как? — Ужасно, – хмыкнула Бьян. — Оно и понятно, зачем им принимать девушку своего сына, если уже есть претендентка на роль его невесты. Бьян заглянула в кружку, встречаясь со своим отражением. — Она темнокожая, черноволосая, страстная, – Бьян вздохнула, пытаясь найти в своем отражении хоть что-то схожее с внешностью Амины. — И у нее семейный бизнес, который очень поможет вытянуть их семью на одну ступень… По сравнению с ней, я и вправду являюсь «безродной девкой». Адиль внимательно слушал ее, не перебивая. В его глазах читалось сочувствие и понимание. Он знал, как важны браки в их обществе, особенно когда дело касалось бизнеса и влияния. Но он также видел, что Бьян – не просто пешка в чужой игре. Она – личность, со своими чувствами и мечтами. — А ты себя с ней не сравнивай, Бьян, — мягко сказал Адиль, отставляя свою чашку. — Внешность – это всего лишь обертка. Гораздо важнее то, что у тебя внутри. Твой дар – это то, что делает тебя особенной. И если Вайперы не видят этого, то это их проблема. — Но их тоже можно понять, – сказала Бьян. — Для этой страны я слишком «чужая» и их это пугает, они бояться обсуждения соседей. Так ещё и моя магия дала сбой. Из-за сильных эмоций отголоски магии вырываются из меня. И это может понести некое разрушение. Об этом я узнала, когда из-за нападок Амины и Хадиджи, моя магия разбила все зеркала и окна в доме. Бьян поморщилась, вспоминая тот неприятный день. — Мне конечно пояснили, что мои эмоции и магия плотно переплетены. Но… – Бьян устала потерла лицо ладонями. — Я искренне не понимаю, почему это происходит именно сейчас? Так не во время! Я же всегда держала свои эмоции в узде, что сейчас пошло не так? — Ты только что ответила на свой вопрос, – сказал Адиль, внимательно выслушивая девушку. — Ты всю жизнь сдерживала эмоции и со временем они накапливались. Это как бомба замедленного действия, которая рано или поздно может взорваться. Что мы, кстати, можем наблюдать. А про то, почему это происходит сейчас, тоже объяснимо. Ты взрослеешь. Взрослеешь и начинаешь осознавать, что не все в этом мире подвластно контролю. Любовь, обида, горе – все это усиливается с возрастом. И твоя магия реагирует на эти изменения. Ей нужно найти выход, привыкнуть к новой силе эмоций. Бьян в замешательстве посмотрела на Адиля. Его слова звучали разумно, но ей все еще было сложно принять эту мысль. Она всегда считала, что контроль эмоций – это ее сила, а оказалось, что это ее слабость. — Но что мне делать? – спросила она, чувствуя себя потерянной. — Как мне научиться управлять своими эмоциями и магией? Адиль тепло улыбнулся, видя ее замешательство. — Тебе нужно научиться управлять ими, а не подавлять. Это долгий и трудный путь, но он того стоит. Позволь себе чувствовать, Бьян, позволь себе быть настоящей. И не бойся своей магии. Она – часть тебя, и ты должна научиться использовать ее во благо. Бьян кивнула, но мысленно язвила. Да как тут во все этой ситуации можно остаться спокойной? — Да, – хмуро сказала Бьян. — Останешься здесь спокойным. С одной стороны Жасмин, с его ухаживаниям, с другой господин Ферхат, с третьей Хадиджа с Аминой, так ещё и мы с Джамилем поссорились, что уже неделю не общаемся. И я даже не знаю о чем говорить, когда он приедет. Адиль задумчиво почесал подбородок, в его глазах мелькнул озорной огонек. — Какая бурная жизнь, – усмехнулся он. – Прямо как в старых добрых сказках. Ну, ничего, с этим мы разберемся. Жасмину, как я понял, ты уже высказала свои границы, он уже не подойдет. Ферхату я еще раз объясню, что границы переходить не стоит. А вот с женщинами и Джамилем придется разбираться тебе самой. Бьян вздохнула, понимая, что Адиль прав. Нельзя вечно прятаться за чужие спины. Ей нужно самой научиться решать свои проблемы, как настоящая лисица. — И что я тебе скажу Бьян, – продолжил Адиль, забивая свою трубку табаком и поджигая. — Это не тот случай для огорчения. Да, не приятно, да сложно, но вот что я тебе скажу. Маленькая ссора большому чувству не помеха. А если чувств нет, то и грустить нечего. Ну, подумаешь, с парнем разругалась, это ещё не конец света. Хоть Адиль и пытался прибодрить Бьян, но сама девушка не особо разделяла его оптимизм. — А если он и вправду выберет Амину? Какие есть гарантии, что этого не произойдет через год, два? – задалась она вопросом. — А если я боюсь, что мне кирпич на голову упадет? Я что, должен всю жизнь в каске ходить, да? Если что-то случается, то и надо думать — что да как, а если этого нет, то и самокопанием заниматься не надо, — ответил Акиф, выдыхая дым. — Сравнили, – хмуро хмыкнула Бьян. — Ваше и наше время. В ваше время вообще все было по-другому… Солнце светило иначе, радовались разным мелочам, часов не замечали… Так и с семьями. Если находили вторую половинку, то сразу на всю жизнь, как вы со своей супругой. Адиль усмехнулся, выпуская густое облако дыма. На секунду его вид стал задумчивым, видимо, вспоминал покойную супругу. — Ох, Бьян, Бьян, – протянул он. — Ты думаешь, в наше время любовь была проще? Да, может, не было таких соблазнов и возможностей, как сейчас, но люди, Бьян, они не меняются, что тогда, что сейчас. Люди все равно расставались, семьи распадались. Просто раньше об этом не так часто говорили вслух. Ты думаешь у меня с супругой не было ссор? Поверь мне, и у нас были свои бури и грозы. Но мы всегда находили способ вернуться друг к другу. Потому что любовь – это не только бабочки в животе. Это еще и работа, и компромиссы, и умение прощать. Бьян немного успокоилась, вслушиваясь в слова Адиля. В них чувствовалась мудрость, приобретенная годами. — Но как понять, стоит ли бороться? – спросила она, тихо. — Это самое сложное, – признал Адиль. — Нужно прислушаться к своему сердцу, Бьян. Задать себе честный вопрос: что ты чувствуешь к Джамилю? Готова ли ты ради этих чувств идти на уступки, решать проблемы, прощать ошибки? И если ответ "да", то тогда стоит бороться. А если "нет", то лучше отпустить и не мучить ни себя, ни его. Адиль затянулся трубкой, глядя на Бьян с теплотой. — В любом случае, помни: ты достойна любви, Бьян. Настоящей, искренней, безусловной. И если Джамиль не сможет тебе ее дать, то обязательно найдется тот, кто сможет. А пока не забивай себе голову глупостями. Живи настоящим, радуйся каждому дню, цени то, что у тебя есть. И верь в себя, Бьян. Ты сильная, талантливая и очень красивая девушка. И я уверен, что у тебя все будет хорошо. Бьян слабо улыбнулась, чувствуя, как надежда снова пробивается сквозь мрак сомнений. Может быть, Адиль и прав. Может быть, не стоит загадывать наперед и бояться возможных проблем. Нужно просто жить, любить и верить в лучшее. — Спасибо, Адиль, - сказала она искренне. — Вы очень мне помогли. Они ещё немного поболтали. Бьян поднялась с кресла, чувствуя себя немного увереннее. Слова Адиля словно бальзам пролились на ее израненную душу. Она поняла, что зацикливаться на страхах и сомнениях – это путь в никуда. Нужно жить здесь и сейчас, любить от всей души и верить в лучшее. — Ладно, пойду я, наверное, — сказала Бьян, направляясь к двери. — А то я тут засиделась, скоро ночь наступит. — Иди-иди, — ответил Адиль, улыбаясь. — Отдохни хорошенько и не думай о глупостях. Завтра новый день, и кто знает, что он тебе принесет. Едва за девушкой закрылась дверь, как Адиль, подумав пару секунд, крикрул: — Акиф! Почти сразу дверь отворилась и в комнату вошел слуга. — Да, господин. — Иди сюда, будем составлять "bas gelin", – Адиль задумчиво выпустил дым и проводил его взглядом. — Пора расставить в этом доме всё по местам. Слишком долго он позволял этому безпорядку процветать.

***

Выйдя из комнаты Адиля, Бьян вдохнула свежий вечерний воздух. Легкий ветерок, который проникал в коридор через окна, играл в ее волосах, словно шепча слова ободрения. Она посмотрела на звездное небо и почувствовала, как страх постепенно отступает, уступая место надежде. Бьян шла по коридору, размышляя над словами Адиля. Его мудрость и искренность словно рассеяли туман сомнений, окутывавший ее сердце. Она осознала, что зацикливаться на страхах и возможных сценариях – это бессмысленно. Нужно жить настоящим, ценить то, что у нее есть, и верить в лучшее. И, самое главное, прислушиваться к своему сердцу. Выйдя в сад, Бьян позволила себе расслабиться и устремила взгляд на ночной пейзаж. Звезды мерцали в вышине, напоминая о бесконечности возможностей, которые таит в себе жизнь. Она почувствовала прилив сил и решимости. Да, возможно, ей предстоит нелегкий путь. Возможно, Джамиль столкнется с трудностями и соблазнами. Но она верит в их любовь, в их связь, в то, что они смогут преодолеть все преграды вместе. Вдруг, рядом послышалось тяжелое дыхание, словно его обладатель бежал марафон. Повернув голову, Бьян тут же встретилась с глазами запыхавшегося Джамиля. Джамиль, увидев Бьян, замер на месте, пытаясь отдышаться. Его лицо было мокрым от пота, волосы растрепаны, а в глазах читалось такое отчаяние, что сердце Бьян болезненно сжалось. Не говоря ни слова, он протянул к ней руку, будто боялся, что она исчезнет, если он этого не сделает, и начал к ней идти. Бьян тоже начала идти к нему навстречу, но уже под конец перешла на бег. Уже через секунду они были в объятиях друг друга. Джамиль крепко обнял Бьян, прижимая ее к себе так сильно, словно боялся отпустить. Она почувствовала, как его сердце бешено колотится, и поняла, что он пережил нечто важное, что-то, что заставило его бежать к ней, к единственному человеку, которому он доверяет. Бьян тоже обняла его в ответ, чувствуя, как тревога и сомнения отступают перед его близостью. В этот момент все страхи и предчувствия показались ей глупыми и незначительными. Главное – он здесь, рядом с ней, и они вместе. Она провела рукой по его мокрым волосам, пытаясь успокоить его, передать свою любовь и поддержку. Наконец, Джамиль немного отстранился, его взгляд был полон раскаяния и нежности. Он взял ее лицо в ладони и тихо сказал: — Бьян, я люблю тебя. Больше всего на свете. Никакие деньги, слава и искушения не смогут заменить тебя. Прости меня за то, что заставил тебя волноваться. Я был идиотом, но теперь я знаю, что ты – мое все. Бьян улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, как ее сердце наполняется теплом и счастьем. Она прижалась к нему, растворяясь в его объятиях. В этот момент они были единым целым, связанным невидимой нитью любви и верности. Все остальное казалось неважным. — Я тоже тебя люблю, Джамиль, — прошептала она в ответ. — И я всегда буду рядом с тобой. Что бы ни случилось. Они стояли так, обнявшись, под звездным небом, и чувствовали, как их любовь становится еще крепче и сильнее. Впереди их ждет будущее, полное возможностей и испытаний. Но они знали, что справятся со всем вместе, рука об руку, сердце к сердцу. Приподняв голову Бьян, Джамиль нежно коснулся ее губ своими. Это был легкий, трепетный поцелуй, полный любви и раскаяния, но такой желанный. В этом поцелуе Бьян почувствовала обещание верности и преданности, заверение в том, что Джамиль готов бороться за их отношения, за их будущее.