Часть 21

Утро встретило их солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Бьян проснулась в объятиях Джамиля, чувствуя тепло и защищенность. Она прижалась к нему крепче, не желая отпускать это ощущение. Лениво потянувшись, она открыла глаза и осмотрела незнакомую комнату. Скромная обстановка, светлые обои, минимум мебели – все это было ей в новинку. Но в этом была и своя прелесть, возможность создать пространство, отражающее их совместный вкус и мечты. Джамиль сонно пробормотал что-то, прижимая Бьян к себе еще сильнее. Ей нравилось его тепло, его близость. Она чувствовала, как постепенно отступают ночные страхи, уступая место утренней неге и надежде. — Джамиль, пора вставать, – сонно пробормотала Бьян, осыпая лицо Джамиля поцелуями. Джамиль недовольно замычал, но все же разлепил глаза, встречаясь с нежным взглядом Бьян. Улыбнувшись, он притянул ее к себе для еще одного поцелуя, прежде чем окончательно проснуться. — Доброе утро, — прошептал Джамиль, проводя рукой по ее волосам. — Как спалось на новом месте? — Замечательно, — ответила Бьян, — Особенно в твоих объятиях. — Жалко что новоселье не является поводом для выходного дня, – недовольно буркнул Джамиль, уткнувшись носом куда-то в плечо девушки. — Зато через пару дней, у тебя будет сразу несколько выходных, – пребодрила она, зарываясь в черные волосы. Бьян откинула одеяло и, подхватив с тумбочки свою футболку, накинула её на себя. Комната наполнилась светом, когда она распахнула шторы, впуская солнечные лучи. Вид из окна открывался на соседние дома и старую заброшку, которая ничуть не портила вид. Где-то вдалеке слышался шум города, но здесь, в этом маленьком уголке, царила умиротворяющая тишина. Джамиль, потягиваясь, сел на кровати, наблюдая за Бьян. Её силуэт, очерченный утренним светом, казался ему воплощением нежности и красоты. Он любил наблюдать за ней, за её движениями, за тем, как она наполняет пространство вокруг себя теплом и светом. Они вместе отправились на кухню, где Бьян принялась готовить завтрак. Аромат свежесваренного кофе наполнил квартиру, смешиваясь с запахом жареного бекона. Джамиль наблюдал, как ловко она орудует на кухне, и в его сердце разливалось тепло. Он знал, что с Бьян он сможет построить настоящий дом, наполненный любовью, заботой и уютом. — Ты справишься с разборкой вещей? – спросил Джамиль, отпивая свой кофе. — Конечно, – кивнула девушка. — У нас то и вещей не много. Сегодня разберу те, что у нас есть, а остальные отец пришлет попозже. За день управлюсь. Закончив с завтраком, Джамиль начал собираться на работу в поместье. На выходе из дома, Джамиль позволил себе завлечь Бьян в глубокий поцелуй, не желая отрываться от нее. — Знала бы ты, как я хочу остаться, – прошептал он, едва успевая глотнуть воздуха и снова поцеловав Бьян. Бьян, улыбаясь, провела пальцами по его щеке. — Я тоже не хочу тебя отпускать, но долг зовет, – ответила она, подталкивая его к двери. — Вечером все наверстаем. Джамиль ушел, оставив ее одну в новой квартире, наполненной солнечным светом и предвкушением будущей жизни. Бьян принялась за дело, разбирая коробки и расставляя вещи по местам. Она с удовольствием развешивала фотографии на стенах, создавая уют и наполняя пространство воспоминаниями. Каждый предмет, каждая мелочь напоминали ей о их совместном пути, о любви, которая с каждым днем становилась только сильнее. Едва Бьян успела разобрать разобрать одну коробку, как в дверь постучали. Не настойчиво, а робко, словно сомневаясь в своих действиях. Бьян посмотрела на циферблат часов, убедившись, что это не мог быть Джамиль. Но тот мог что-то забыть, поэтому Бьян направилась к двери. Кого-кого, а такого гостя Бьян никак не ожидала увидеть. — Господин Рахим? Рахим окинул её изучающим взглядом, от которого Бьян почувствовала себя неловко. В нём читалась смесь удивления и плохо скрываемого неодобрения. — Бьян, добрый день, — произнес он сухо. — Могу ли я войти? Бьян на мгновение растерялась. Визит отца Джамиля был крайне неожиданным, учитывая их непростые отношения в прошлом, а если точнее, то у них вообще не было никаких отношений. Они даже толком не разговаривали, да и господин Рахим всем своим видом показывал, что он поддерживал точку зрения своей жены. Бьян, толком не зная, как реагировать, постаралась взять себя в руки и пригласила его войти. — Проходите, господин Рахим. Впустив гостя в дом, Бьян направилась на кухню, дабы приготовить кофе. Рахим прошел в гостиную, осматривая скромную обстановку. Взгляд его скользнул по фотографиям на стенах, задерживаясь на тех, где он видел Бьян и Джамиля вместе. — Прошу прощения за беспорядок, мы только переехали и толком не успели разобрать вещи, – сказала Бьян, протягивая гостью напиток. — Я не ожидала вас увидеть. Джамиль на работе, если вы к нему. — Нет, я пришел именно к вам, Бьян. Нам нужно поговорить. Рахим взял протянутый напиток, сохраняя прямую спину. В его осанке чувствовалась властность, привычка командовать и добиваться своего. Бьян села напротив, стараясь не выдать своего волнения. Она знала, что этот разговор не предвещает ничего хорошего. Мужчина явно не знал, как начать разговор и Бьян это видела. Он постоянно опускал глаза в чашку и кажется нервничал. Рахим откашлялся, словно собираясь с духом. — Значит, ты и вправду Видящая? Мда, Бьян была готова ко всему, но явно не к этому вопросу. Ей все ещё было неловко вспоминать, как своими эмоциями, она нанесла их дому урон. — Да, – тихо кивнула она. Рахим кивнул в ответ и снова замолчал, погружаясь в свои мысли. Бьян не давила на мужчину, но не до конца понимала, зачем ему эта информация. — Ты… Ты можешь мне помочь? Бьян удивленно вскинула брови. Она ожидала чего угодно, упреков, недовольства, даже требований покинуть Джамиля, но никак не просьбы о помощи. Интересно, что могло случиться, что отец Джамиля, суровый и нейтральный человек, вдруг пришел к ней, к той, кого его семья презирала? — Помочь? В чем? — осторожно спросила Бьян. Рахим вздохнул, словно сбрасывая с плеч многолетний груз. Он поставил чашку на стол и посмотрел Бьян прямо в глаза. — Я хотел бы поговорить с матерью… В последний раз… Сердце Бьян забилось чаще. Она и представить себе не могла, что Рахим, такой сдержанный и кажущийся бесчувственным, тоскует по своей ушедшей жене. И уж тем более, что он готов обратиться за помощью к Видящей, которую раньше презирал. — Хорошо, – кивнула Бьян. Она аккуратно коснулась морщинистой руки мужчины. Рахим вздрогнул от прикосновения, но не отдернул руку. В его глазах мелькнула благодарность, смешанная с тревогой. Он явно не представлял, как пройдет этот сеанс, и какие чувства он испытает, вновь соприкоснувшись с призраком прошлого. Бьян чувствовала его волнение, как свое собственное. По лицу Бьян поползли руны, а в доме стало на несколько градусов ниже. Бьян пыталась понять, что такого мог сделать мужчина, что чувство вины мучало его даже после смерти матери? Открыв глаза, Бьян сразу увидела Дану, молча стоящую за спиной сына. — Дана здесь, – сказала Бьян. — Вы можете говорить. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием остывающего кофе. Рахим смотрел в пустоту, не смея повернуться назад, откуда он чувствовал холод. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и заговорил, обращаясь к невидимой Дане: — Мама… Это я, Рахим. Я знаю, я не был хорошим сыном… Мне очень жаль. Я жалею о каждом слове, о каждом поступке, которым причинил тебе боль. Прости меня, прошу. В голосе Рахима звучала неприкрытая боль и раскаяние. Бьян видела, как по его щекам катятся слезы, как дрожат его руки. Она чувствовала присутствие Даны, ее тихую печаль и всепрощающую любовь. Дана смотрела на сына с нежностью и состраданием. Она знала, что он страдает, и хотела облегчить его боль. — Прости за нашу последнюю ссору, – продолжал свою исповедь мужчину. — Я тогда тебе столько всего наговорил… Прости что только лет с тобой не общался… Что потерял столько времени… Я так и не смог извиниться… Знаю, я плохой сын, я даже на похороны не пришел… В этот момент из глаз Бьян потекли слезы. Она чувствовала всю глубину сожаления Рахима, его боль и тоску по матери. Одновременно с этим она ощущала прощение Даны, ее безусловную любовь, которая не угасла даже после смерти. Дана подошла к сыну и коснулась его щеки. Рахим почувствовал легкое прикосновение, словно дуновение ветерка. Он замер, не смея поверить в то, что это действительно может быть его мать. — Я всегда любила тебя, Рахим, — тихо произнесла Дана. — И всегда буду любить. Ты меня тоже прости, что пыталась лесть в твою жизнь. Мне было так трудно понять, что ты уже давно не ребенок. Живи так, чтобы я могла гордиться тобой. И помни, я всегда рядом. — Ваша мама Вас давно простила, – передала Бьян. — Говорит что всегда будет вас любить и просит жить так, чтобы она могла гордиться Вами… И говорит, что она всегда рядом. Это был поистине интимным моментом между матерью и сыном. Рахим зарыдал в голос, не стесняясь слез. Слова матери словно сняли с его души тяжелый камень, терзавший его долгие годы. Он чувствовал ее прощение, ее любовь, и понимал, что теперь сможет жить дальше, не оглядываясь назад с постоянным чувством вины. Бьян тихо сидела, наблюдая за этой трогательной сценой. Она молча наблюдала за ним, давая волю его горю. Бьян знала, что сейчас ему нужно выплакаться, выпустить всю боль и сожаление, которые он так долго носил в себе. Она чувствовала себя проводником, посредником между двумя любящими сердцами, разделенными смертью. Это был тяжелый опыт, но в то же время благодарный. Она видела, как исцеляется душа Рахима, как его лицо светлеет, а в глазах появляется надежда. Даны уже не было, но Бьян это не заметила. Когда рыдания стихли, Рахим поднял заплаканное лицо и посмотрел на Бьян с благодарностью. В его глазах читалось облегчение и какое-то новое, светлое чувство. Он словно заново родился, освободившись от груза прошлого. — Спасибо тебе, Бьян, — прошептал он. Бьян улыбнулась в ответ. Она чувствовала удовлетворение от того, что смогла помочь Рахиму и Дане обрести покой. Рахим встал с дивана, собираясь уходить. Он еще раз посмотрел на Бьян, и в его взгляде уже не было ни удивления, ни неодобрения. Лишь искренняя благодарность и тепло. Он направился к двери, но вдруг остановился и повернулся к Бьян. — Я… Я не буду препятствовать вашим отношениям с Джамилем, – неожиданно сказал он. — Возможно, наши консервативные решения, касаемо женитьбы на Амине, были поспешными. Мы правда желали Джамилю счастья, но… Я видел Джамиля… последние месяцы. Он светится, как никогда прежде… Я поговорю с Хадиджей, но я не могу сказать, что она бросит свои попытки свети Амину и Джамиля, но явно больше не будет пускать гнилые слухи… Счастья вам. Бьян сидела в полном недоумении. Она никак не ожидала такого поворота событий. Но в глубине души она почувствовала облегчение. Когда Рахим уже собирался покинуть дом, как неожиданный импульс заставил Бьян заговорить: — А приходите с Вашей супругой к нам на «новоселье», – сказала она. — Моя семья тоже будет, заодно и познакомитесь. Рахим удивленно обернулся, словно не расслышал. В его глазах промелькнула тень сомнения, но затем он кивнул. — Хорошо. Мы придем. Спасибо за приглашение. И он ушел, оставив Бьян в состоянии легкого шока. Она не могла поверить, что все так обернулось. Еще несколько дней назад она была изгоем в этой семье, а теперь они будут праздновать новоселье, да еще и обещают не препятствовать отношениям с Джамилем. Казалось, что после разговора с Даной в душе Рахима произошла настоящая революция. Он пересмотрел свои взгляды на жизнь, на семью, и даже на нее, Бьян. По коже пробежал холодок. — Неужели, он меня принял? – не веря в происходящее, прошептала Бьян. Дана пожала плечами. — Видимо. Но с такой поддержкой, есть шанс, что Хадиджа бросит свои козни. Да, теплых отношений вам не видать, зато она не будет лезть в ваши дела. Это уже плюс. — Хотелось бы, – кивнула Бьян. Бьян еще долго стояла посреди гостиной, переваривая произошедшее. Сердце ее то замирало от страха перед будущим, то наполнялось робкой надеждой. Она понимала, что впереди еще много трудностей, но теперь у нее появилась поддержка в лице Рахима, а это уже немало. Возможно, со временем и Хадиджа смягчится, но пока об этом оставалось только мечтать. — Спасибо тебе, – сказала Дана. — Я так давно мечта с ним поговорить… В последний раз.. — А за что он так прощение просил? – осторожно поинтересовалась Бьян. — Да так, – вздохнула женщина. — Я так сильно опекала сына, что совсем не заметила, как мой мальчик вырос… Но, это нормально. Сколько бы лет не прошло, для нас, для родителей, наши дети всегда будут маленькими… Но мне было трудно понять это и я… Можно сказать, я была жалкой копией Хадиджа… От таких слов Бьян буквально рухнула на диван. Она не могла даже представить, неужели Дана, эта добрая и любящая женщина, каким-то образом была похожа на ту, что отравляла жизнь Бьян? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. — Не удивляйся, – хмыкнула Дана. — Я постоянно лезла в их жизнь… То советом помочь, то по хозяйству помогу… Возможно я переборщила, из-за чего Хадиджа попросила Рахима «поговорить» со мной… А дальше ты можешь уже догадаться. Бьян сидела в оцепенении, пытаясь осмыслить слова Даны. Картина мира, казавшаяся такой устойчивой, в одночасье перевернулась с ног на голову. Неужели Рахим был вынужден поставить мать на место по просьбе Хадиджи? — И что же он тебе сказал? – с трудом выговорила Бьян. — Ох, дорогая, да всего и не упомнишь, – печально улыбнулась Дана. – Сказал, что я слишком контролирую его жизнь, что он уже взрослый и сам вправе решать, как ему жить. Что я «душу» его жену, что мои советы никому не нужны. В пылу ссоры наговорил много обидных слов… А я, глупая, только больше обиделась и перестала с ним общаться. Кто бы мог подумать, что это будет наша последняя встреча… Но Рахим, как настоящий мужчина, он любил и любит Халиджу, и защищал ее. И этим Джамиль пошел в него. Бьян почувствовала, как к горлу подступает ком. История Даны была трагичной и поучительной одновременно. Она напомнила Бьян о том, как важно вовремя отпускать своих детей, давать им свободу выбора и не пытаться навязывать свою волю. И как важно ценить каждый момент, проведенный с близкими, ведь никто не знает, когда он станет последним. — Я эту историю давно отпустила, – продолжила Дана. — Но сегодня, поговорив с сыном, мне так легко. Так хорошо мне давно не было. Едва Дана это сказала, как с потолка на женщину упал яркий свет и тело женщины начало медленно парить. — Ой, что это? – испугалась Дана. Свет становился все ярче, окутывая Дану мягким сиянием. Бьян завороженно наблюдала за происходящим, не смея пошевелиться. — Поздравляю, ты закрыла свой гештальт, – сказала Бьян. — Чувство вины перед сыном удерживало тебя на этом свете. Вы с Рахимом простили друг друга и теперь ты свободна. На глазах Даны выступили слезы. И было не ясно от чего они. От счастья, что она может уйти на покой? Или от грусти расставания? Это было не важно. Сейчас ей было хорошо. — Спасибо тебе, Бьян, за все. Ты помогла мне завершить одно из самых важных дел в моей загробной жизни. Я теперь могу уйти спокойно, зная, что мой сын простил меня, а я — его. И что он найдет свое счастье. Позаботься о Наджун и Джамиле. Они оба нуждаются в любви и поддержке. Бьян едва успела кивнуть в ответ, как Дана окончательно растворилась в ярком свете, оставив после себя лишь ощущение невероятной легкости и покоя. Бьян осталась стоять одна посреди комнаты, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в коленях. В голове роились мысли о произошедшем, о словах Даны, о Рахиме, о Джамиле и о будущем, которое теперь казалось не таким уж и мрачным. От раздумий ее отвлекло чье-то мяуканье. Обернувшись, Бьян увидела восседавшую на столе «наглую морду», которая удобно развалилась и начала себя умывать. Видимо она проникла в дом, когда она пускала в дом Рахима. Кажется она за ними и вправду следит. — Э, моя дорогая, – сказала Бьян, подходя к кошке. — Давай на выход. Бьян подхватила кошку, несмотря на ее протестующее мяуканье, и выдворила за дверь. Но не прошло и получаса, как кошка снова проникла в дом. Главное, додумалась залезть на крышу соседнего дома, перепрыгнуть к ним на карниз и залезть в открытое окно спальни. Глядя на довольную кошку, которая прошла мимо девушки с поднятой мордой, Бьян начала задумываться, а это точно кошка? Подхватив «нарушительницу» на руки, Бьян начала ее осматривать. Обычная трехцветная кошка, таких миллион на земле, зеленые глаза. В общем, придраться не к чему. Если не считать чересчур наглое поведение данной особы. И да, это все-таки кошка. — Выкину, — пригрозила Бьян, но кошка лишь лениво прикрыла глаза, словно говоря: «И что ты мне сделаешь?» Не, ну это самая настоящая наглость. Теперь ей точно пора на улицу.

***

Джамиль удивленно уставился на довольную кошку, которая с особым аппетитом лакала молока из миски и даже не подняла голову на второго хозяина гостя. Бьян сидела неподалеку и недовольно поглядывала на кошку. Едва Джамиль открыл рот, как Бьян его тут же прервала: — Не спрашивай. Джамиль кивнул, прекрасно понимая, что лучше не задавать лишних вопросов, когда у Бьян такой вид. Он присел рядом с ней на диван, обняв за плечи. Бьян прижалась к нему, чувствуя тепло и поддержку. Ей было хорошо рядом с ним, безопасно и спокойно. — Рахим приходил сегодня, — тихо произнесла Бьян, — Мы поговорили о многом. О Дане… О тебе… О нас. Джамиль напрягся, но не перебил. Он ждал, когда Бьян продолжит. Она рассказала ему все, что произошло: о словах Даны, о прощении Рахима, о приглашении на новоселье и, конечно же, о наглой кошке, которая, казалось, поселилась у них навсегда. Джамиль слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Когда Бьян закончила, он крепко обнял ее и прошептал: — Я рад, что отец наконец это понял. Надеюсь, он сможет усмирить маму, его она уважает и немного побаивается. Он поцеловал ее в висок и посмотрел в глаза. В его взгляде читалась искренняя любовь и благодарность. Бьян ответила ему улыбкой и прижалась к нему еще сильнее. — Я пригласила твоих родителей отметить наше новоселье, когда приедут последние вещи из дома, а вместе с ними и Грим, – продолжила Бьян. — Я также хочу позвать отца. Думаю, лучше родителям познакомиться сейчас, чтобы потом не было сюрпризов. Об этом Бьян раздумывала давно, но она переживала за чрезмерную эмоциональность Кроули. Но в глубине души, она надеялась, что это встреча хоть как-то поднимет ее в глазах Хадиджи. Но чтобы не прогадать, Бьян решила позвать ещё и бабушку с дедушкой, чтобы они хоть как-то смогли сдержать своего сына. Джамиль на мгновение задумался. Познакомить родителей – это серьезный шаг. Он понимал опасения Бьян насчет отца, но и откладывать встречу не стоило. Лучше сразу расставить все точки над «i», чем жить в постоянном напряжении. Да и бабушка с дедушкой, как мудрые и опытные люди, смогут сгладить любые острые углы. — Хорошая идея, — согласился Джамиль. — Стоит рискнуть. Бьян улыбнулась, почувствовав уверенность в словах Джамиля. Она знала, что эта встреча будет непростой, но вместе они смогут справиться с любыми трудностями. Главное, что у них есть любовь и поддержка друг друга. — Только надо придумать оправдание перед Гримом, – чуть погодя, продолжила Бьян. — Она как-то ему объяснить, почему и откуда в нашем доме кошка, а, также, почему мы не можем ее выгнать?