Часть 37

Бьян всё ещё не могла поверить, что они с Джамилем теперь помолвлены. Каждый раз, когда она смотрела на кольцо на своём пальце, её сердце трепетало от восторга. Этот бриллиант, сияющий в свете звёзд и свечей, был не просто украшением, а символом новой жизни, которую они начали строить вместе. Воспоминания о предложении на крыше, о закате, об их первом танце, о словах Джамиля — всё это было так ярко и живо, словно произошло только что. Джамиль, казалось, тоже был опьянён счастьем. Он не мог оторвать от неё глаз, а его улыбка не сходила с лица. Он часто брал её за руку, будто проверяя, не сон ли это, и нежно сжимал её, напоминая о их будущем. Он рассказывал ей о своих мечтах, о том, как он видит их семью, как хочет, чтобы она была счастлива. Он был полон нежности и заботы, и Бьян чувствовала себя самой любимой и желанной женщиной на свете. В Кризисном центре царила атмосфера всеобщей радости. Новости о помолвке разлетелись мгновенно, и каждая женщина поздравляла Бьян, делясь её счастьем. Многие вспоминали, как непросто ей пришлось и как она выстояла, обретя любовь и веру в себя. Тётя Фатима, растроганная до слёз, готовила им вкуснейшие угощения, а музыка и смех снова наполнили стены. Даже те, кто раньше сторонился, теперь искренне улыбались и желали им всего наилучшего. Бьян чувствовала, как страхи, которые когда‑то жили внутри неё, постепенно уходят. Она больше не боялась будущего, не боялась доверять. Рядом с Джамилем она обрела силу и уверенность, которые, ей казалось, она никогда не найдёт. Она поняла, что настоящие драконы живут внутри нас, и только любовь и принятие могут их победить. И их любовь, прошедшая через множество испытаний, была именно такой — глубокой, искренней и исцеляющей. Они знали, что впереди их ждут новые вызовы, но теперь они были готовы встретить их вместе. Их отношения, словно нежный цветок, расцвели в самых неожиданных условиях, доказав, что чудеса случаются, если в них верить. Этот бриллиант на пальце Бьян был не просто обещанием, а свидетельством того, что даже разбитое сердце может найти свою вторую половинку и снова начать биться в унисон с другим. И первый вызов, который они взяли на себя, — сообщить новость друзьям.

***

Первая, кто узнала о помолвке, как ни странно, стала Диата, которая сразу заметила кольцо на пальце. — Ты выглядишь так, словно только что выиграла в лотерею, — с улыбкой заметила Диата, заметив блеск колечка на пальце Бьян. — Я всё ещё не могу поверить, — шептала Бьян, оглядываясь на Диату, словно ожидая, что та скажет, что всё это сон. — А зря, — усмехнулась Диата. — Кольцо на пальце — это весьма материальное подтверждение. Ты выглядишь совсем иначе, чем тогда, когда ты ко мне сегодня пришла. — Я… Я счастлива, — выдохнула Бьян, и в её глазах заблестели слёзы. Диата обняла её. — Я так рада за тебя, Бьян. Ты заслуживаешь этого счастья, как никто другой. Я помню, как ты пришла ко мне, такая потерянная и сломленная. А теперь смотри, какая ты сияющая. Джамиль — замечательный мужчина. — Он мой первый настоящий любимый мужчина, — призналась Бьян, чувствуя, как слёзы потоком текут по её щекам. — Я никогда не думала, что смогу снова полюбить. — Ты никогда не переставала любить, Бьян. Ты просто прятала своё сердце, чтобы защитить его. Но оно всегда было готово расцвести снова, как только появится тот, кто достоин его. После Диаты настала очередь других друзей. Следующими стали Наджун и Кейтер.

***

Началось всё с того, что Кейтера позвали в Кризисный центр, чтобы он помог обустроить дизайн детского мини‑садика. В последнее время в центр начали попадать женщины, чьи дети ещё не достигли школьного возраста. Чтобы как‑то отвлечь детей от тех ужасов, которые они пережили в прошлом, а также чтобы они не отставали в развитии от своих сверстников, Бьян объединила две большие комнаты, чтобы построить что‑то вроде сада. Если со спальнями проблем не возникло, то с игровой комнатой пришлось попотеть. Бьян хотела, чтобы дети почувствовали себя комфортно и в безопасности. Вот здесь и пригодилась помощь Кейтера как дизайнера, а Наджун вызвалась помочь. Кейтер, засучив рукава, взялся за работу с присущим ему энтузиазмом. Он с воодушевлением обсуждал с Бьян идеи, предлагая различные варианты освещения, цветовых решений и декоративных элементов. Наджун, в свою очередь, помогала ему, принося необходимые инструменты и материалы. В тесном сотрудничестве они превращали обычные комнаты в волшебное место, где детские голоса могли бы смеяться без тени страха. Когда пришло время обеда, Бьян пригласила ребят в свой кабинет, где их уже ждал Джамиль с кружками чая. — Мы прекрасно поработали, — улыбнулся Кейтер, отпивая свой напиток. — Но работы предстоит ещё много. У меня даже появилось ещё пара предложений. — Благодаря твоему таланту, я уверена, детский сад получится прекрасным, — уверенно произнесла Наджун, кладя подбородок на плечо парня. В этот момент Бьян и Джамиль переглянулись. Получив кивок от Джамиля, Бьян загадочно улыбнулась: — У нас с Джамилем есть одна новость. Наджун и Кейтер удивлённо посмотрели на ребят, ожидая те самые новости. Но вместо слов Джамиль поднял их сцепленные руки, и на свету ярко засиял бриллиант на безымянном пальце девушки. — Вот как! — воскликнул Кейтер, его глаза округлились от удивления. — Поздравляю, Бьян, Джамиль! Это чудесно! Наджун, сначала ошарашенная, тут же бросилась обнимать Бьян. — Боже мой, Бьян! Я так рада за вас! Это самое лучшее, что могло с вами случиться! У меня будет самая лучшая невестка! Отцепившись от Бьян, Наджун тут же налетела с объятиями на брата, который, хоть и не ожидал, но против не был. — Ну наконец‑то! Я думала, что ты уже никогда не решишься! Все были в восторге. Радость от их помолвки, казалось, заполнила всё пространство, как тепло от горящего камина. Кейтер не мог скрыть своего счастья, искренне желая молодожёнам всего самого наилучшего. Наджун, всегда эмоциональная и открытая, обнимала Бьян с такой силой, будто хотела передать ей всю свою радость и поддержку. Джамиль, глядя на смеющихся друзей, чувствовал, как его сердце наполняется гордостью и нежностью. Он знал, что эти люди — его семья, его поддержка, и что они будут рядом в самые важные моменты жизни.

***

Дальше наступила очередь Калима, которому Джамиль захотел рассказать лично. В тот день Калим позвал Джамиля к себе, дабы тот помог разобраться в кое‑каких бумагах. Нет, у Калима, конечно, был человек, который ему в этом помогал, но в данных вопросах он мог доверять только Джамилю. Наверное, впервые в жизни Джамиль не чувствовал неприязни, стоило ему войти в знакомые коридоры поместья. В детстве, когда ему приходилось служить семье Асим, он всеми своими фибрами желал вырваться отсюда. Ему казалось, что стены давят, а роскошь поместья не давала забыть, кем он являлся. Но… Но сейчас он уже не чувствовал этого желания. Да, он не родился с «золотой ложкой во рту», но он смог изменить свою жизнь. Изменить настолько, что он и сам не ожидал такого. Интересно, а как сложилась бы жизнь, если бы он не встретил Бьян? Работал бы всю жизнь на семью Асим, и родители бы наверняка заставили жениться на Амине. От данного сценария жизни у Джамиля заболел желудок. Калим, со свойственной ему радостью, поприветствовал Джамиля, проведя его к своему кабинету. — Ты знаешь, я не привык просить о помощи, особенно когда дело касается бумаг, но с тобой, мой друг, я всегда спокоен, — сказал он, усаживаясь в кресло. Он взглянул на Джамиля, чьё лицо было просветлённым и счастливым. — Ты выглядишь как человек, который только что получил самое лучшее известие. Что‑то произошло? Джамиль никогда не мог подумать, что он когда‑то будет воспринимать Калима как друга, а не как хозяина. Как бы он этого ни отрицал, но Калим очень сильно помог ему. Он принял их в свой дом, дал работу и оказывал поддержку во всех их начинаниях, Джамиль никак не мог это проигнорировать. Лёгкая улыбка коснулась лица Джамиля. — Да, — кивнул он, смущённо почесав затылок. — Я сделал Бьян предложение. Калим налетел на Джамиля с криками и объятиями. — И что она ответила?! — Калим, не отпуская Джамиля, буквально задыхался от нетерпения. Его глаза горели неподдельным восторгом, словно он сам был виновником этого счастливого события. — Она сказала «да», — прошептал Джамиль, чувствуя, как его собственное сердце вот‑вот выпрыгнет из груди. — Калим, она сказала «да»! Комната наполнилась радостными возгласами Калима. Он говорил о том, как они с Бьян всегда казались ему идеальной парой, как он предчувствовал это, но никогда не смел надеяться на такое счастье. Он вспоминал их первую встречу, их первые совместные шаги, и теперь, видя их на пороге создания собственной семьи, он испытывал истинную радость. — Это самая лучшая новость! — воскликнул Калим, наконец разжимая объятия. — Мы должны отпраздновать это! Свадьба будет грандиозной, я тебе обещаю! Мы устроим такой пир, какого этот город ещё не видел! Джамиль, всё ещё пребывая в лёгком шоковом состоянии от внезапно нахлынувшего счастья, лишь улыбался, слушая восторженные речи друга. Он не мог поверить, что его жизнь так кардинально изменилась. Всего несколько лет назад он мечтал лишь о том, чтобы выбраться из этого поместья, а теперь он собирался жениться на любимой женщине, и друг, которого он когда‑то боялся, стал ему самым близким человеком.

***

С ребятами из колледжа было намного легче. Бьян просто написала сообщение в чат, сказав, что надо поговорить. И больше ничего. И, кажется, Бьян совсем не подумала, что таким сообщением она навела самый настоящий переполох. Едва они с Джамилем подключились к звонку, как на них тут же налетели с расспросами. — Что у вас случилось? — С центром беда? — Опять Амина отчебучила? Бьян невольно поморщилась от шума: — Почему, если я звоню, вы сразу представляете что‑то плохое? — Потому что ты ходячая катастрофа, — ответил Эйс. — Ты не умеешь жить тихо и спокойно. М‑да, не поспоришь. — Не в этот раз, — сказал Джамиль, ничуть не удивляясь словам друга. — С центром всё в порядке. — Не томи, — устало зевнул Леона. — Действительно, — согласился Вил, сидя у зеркала и поправляя причёску. — Заставляете нервничать ещё больше. — Я сделал Бьян предложение, — произнёс Джамиль, глядя прямо в глаза друзьям. Наступившую тишину он воспринял как начало новой истории. Все присутствующие на экране на мгновение замерли, переваривая услышанное. Затем, словно по команде, раздались возгласы удивления и радости. — Да ладно! — воскликнул Эйс, широко распахнув глаза. — Серьёзно? — Дьюс в шоке расширил глаза, отказываясь верить в эту новость. Бьян лишь молча подняла руку, где находилось кольцо. — Ох, чёрт, — выдохнул Рагги, прикрывая рот рукой. — Я знал, что это произойдёт. Бьян, поздравляю! — Когда успел? — удивлённо спросил Леона, дёргая ушами. — На моём дне рождения, — ответила Бьян. — Зато точно не забудешь, когда сделал предложение, — весело посмеялся Орто. — Comme c’est beau! — восторженно произнёс Рук, прижимая руку к сердцу. — Как это прекрасно! Примите мои искренние поздравления! — Спасибо, — улыбнулись в один голос Бьян и Джамиль. После первоначального шока и радостных криков в чате началось обсуждение будничных дел. Бьян открыто наслаждалась такими посиделками: в такие моменты она могла полностью расслабиться. — Кстати, — неожиданно встрепенулся Эпель. — А как на такое признание отреагировали ваши родители? В комнате повисла тишина. Бьян и Джамиль смущённо отвели взгляды, явно чувствуя себя неловко. — Вы им не сказали? — удивился Джек. — Ну, отцу я сама расскажу, — ответила Бьян. — А что касается родителей Джамиля… Здесь Джек был прав: семейству сообщать данную новость никто не спешил. Общались они мало, и повода встретиться пока не было. Дело было не только в поводе и в Хадидже, которая явно будет не в восторге от данной новости, но и в Рахиме. Да, отношения с ним были налажены, но нельзя было предугадать его реакцию. Он может как поздравить, так и поддержать точку зрения жены, а это целая нервотрёпка. Была бы воля, Бьян бы сообщила об этом только после свадьбы. — И что планируете делать? — спросил Азул, что‑то печатая на компьютере. — Подождём какой‑то подходящий момент, — ответил Джамиль. — Надеемся, они примут это нормально, — нервно улыбнулась Бьян, скользнув взглядом по Джамилю. Хотя надеяться было не на что. — Главное, чтобы вы были счастливы. Родители — это дело второе, — философски заметил Лилия. — Вы уже взрослые люди, решайте сами. Мы поддержим в любом случае. Джамиль взял Бьян за руку, сжав её в утешительном жесте. — Спасибо, ребят. Ваша поддержка очень важна. Чат снова наполнился одобрительными возгласами и шутками. Рагги, шевеля ушами, предложил: — Может, им просто отправить фото кольца в общий семейный чат? Сюрприз будет! — Нет‑нет, лучше уж мы сами всё расскажем, а то одну дамочку точно хватит удар, — поспешила возразить Бьян, но улыбка не сходила с её губ. Постепенно разговор плавно перетёк в непринуждённый разговор, и все погрузились в тёплое, дружеское общение, отогнав мысли о предстоящем трудном разговоре с родителями.

***

Бьян планировала просто позвонить отцу и сообщить радостную новость, но у судьбы были другие планы. Всё началось с звонка Кроули… — Документы? — озадаченно переспросила Бьян. — Да, — послышался взволнованный голос по ту сторону провода. — Понимаешь, этот документ мне очень нужен, а я его, как на зло, оставил дома. Бьяночка, ты бы не могла их привести в колледж? Бьян едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Это была не первая ситуация, когда отец эксплуатировал её в данном смысле. — Ладно, где они?

***

План был прост: зайти в дом бабушки и дедушки, забрать документы и отдать их отцу. Но Бьян забыла, что от стариков не так просто уйти. Едва она пересекла порог, как старики тут же усадили её за стол. Мария, как всегда, накрыла стол, полный угощений, приговаривая, что Бьян «худая, как щепка», и ей нужно поесть. Энтони же, похлопав её по плечу, начал расспрашивать о Джамиле, о их отношениях, о планах на будущее. Бьян, чувствуя, как время идёт, пыталась ненавязчиво увести разговор к цели своего визита. — Бабуль, дедуль, я тут ненадолго, — попыталась она сказать, но бабушка уже несла свежеиспечённый пирог. Энтони, заметив её беспокойство, улыбнулся: — Что‑то важное, внучка? Бьян кивнула, наконец‑то увидев шанс. — Да, дедуль. Хотела сказать вам кое‑что… Я с Джамилем… мы… Слова просто отказывались покидать её, и девушка с улыбкой показала своё кольцо. Дедушка Энтони, увидев кольцо, сначала удивлённо моргнул, а затем расплылся в широкой улыбке. — Ну, наконец‑то! — радостно воскликнул он, обнимая внучку. — Я так и знал, что вы с Джамилем созрели для этого. Мария, неси шампанское! Бабушка Мария, хоть и была слегка шокирована, но радость не скрывала. Она тут же бросилась на кухню, чтобы достать праздничный напиток. — Бьяночка, моя дорогая, какая прекрасная новость! — причитала она, вытирая слёзы счастья. — Я так рада за вас с Джамилем. Бьян, чувствуя облегчение, обняла обоих. В этот момент она поняла, что, несмотря на все сложности, близкие люди обязательно поддержат. Распрощавшись со стариками, Бьян, прихватив документы, отправилась в Колледж Ночного Ворона. И, признаться честно, Бьян было приятно вновь пройтись по знакомой местности. Внутренний голос Бьян ликовал, но внешне она старалась сохранять спокойствие, хотя её сердце колотилось от предвкушения. Обход территории колледжа, который она так хорошо знала, вызывал приятные воспоминания. Вот здание общежития, где она провела столько времени, вот главная улица с Великой Семёркой. Каждый уголок дышал прошлым, но и дарил надежду на будущее. Наконец, оказавшись напротив кабинета отца, Бьян, дождавшись разрешения войти, открыла дверь. В кабинете директора, помимо отца, находился остальной учительский состав. — Бьяночка, наконец‑то! — воскликнул её отец и с распростёртыми объятиями направился ей навстречу. — Мы тебя ждали. Ты принесла документы? Бьян кивнула, протягивая отцу папку. — К чему такая срочность? Не уж то начальство пожаловало? — Не дай бог, — хмыкнул Круэл, дёргая плечом. — Просто наш колледж решился на новое развитие. — Это какое? — удивилась девушка, глядя на учителей. — А ты что, не читала документ? — искренне удивился Кроули. — Не имею привычки читать чужие документы, — ответила Бьян. — Тогда позволь я поясню, — сказал профессор Трейн, поглаживая Люциуса. — В связи с тем, что в своё время тебе пришлось пройти обучение в Колледже Ночного Ворона, мы подумали, что можно попробовать смешанное обучение. Иными словами, мы решили позволить учиться в нашем колледже девушкам. Эта новость была как гром среди ясного неба. Бьян замерла, переваривая услышанное. Девушки в Колледже Ночного Ворона? Эта мысль казалась настолько дикой, что она на секунду усомнилась в реальности происходящего. Её отец, директор колледжа, улыбался, глядя на неё с явным ожиданием. «Смешанное обучение…» — повторила она про себя, чувствуя, как по телу разливается волна восторга. Это был шанс! Шанс для стольких девушек, которые, как и она когда‑то, мечтали о знаниях, но были ограничены разделением полов. — Что? Правда? — неверяще переспросила девушка. — Вполне, — довольно кивнул Круэл, довольный реакцией девушки. — Вообще, эта идея давно была, но всё никак не получалось её реализовать. А потом появилась ты. И твоё обучение здесь доказало, что девушки смогут пройти обучение в Ночном Вороне. Осталось получить соглашение от руководства, и со следующего года можно набирать студенток. Бьян почувствовала, как внутри неё разливается тепло. Её собственное прошлое, её путь сюда оказал такое влияние. Она, сама того не осознавая, стала катализатором перемен. — Это… это потрясающе! — выдохнула она, и её голос дрожал от эмоций. — Я даже не знаю, что сказать. Это такая важная новость не только для меня, но и для всех девушек, которые мечтают учиться здесь. Варгас, казалось, был тронут её искренностью. — Ты доказала, что это возможно, Бьян. Твои успехи, твоя решимость… Всё это сыграло роль. Мы видели, как ты справлялась, как ты училась, и поняли, что нет никаких причин для разделения. Это новый рассвет для Колледжа Ночного Ворона. Профессор Трейн, погладив Люциуса, добавил: — И твоя собственная история, Бьян, станет вдохновением для будущих студенток. Ты — живое доказательство того, что мечты сбываются, и границы существуют лишь для того, чтобы их преодолевать. Бьян была переполнена. Она пришла сюда с простой целью — отдать документы отцу. Но вместо этого она стала свидетелем и, в некотором смысле, участницей исторического события. Чувство гордости смешивалось с предвкушением — предвкушением того, как изменится этот колледж, как он станет более открытым и инклюзивным. — Вы не представляете, насколько Вы правы, — сказала Бьян, глядя на своего отца и его коллег. — А я‑то как рад! — Кроули мгновенно оказался рядом с Бьян, крепко обнимая её до треска костей. — Теперь мы точно утрём носы Академии Меча! Кажется, лучшей новости больше не сыскать! — Вообще‑то есть, — сказала Бьян, и её глаза засияли озорным блеском. Все в кабинете замерли, уставившись на неё с любопытством. Кроули отпустил дочь из объятий, вопросительно приподняв бровь. — Что? Какая новость лучше этой? — воскликнул он. Бьян глубоко вдохнула, поднимая руку с кольцом. — Мы решили с Джамилем пожениться. В кабинете повисла тишина, а потом взорвалась буря эмоций. Кроули ахнул, хватаясь за сердце, Круэл поперхнулся дымом от сигареты, Варгас расхохотался и хлопнул по столу, а Трейн улыбнулся, почёсывая Люциуса за ухом. — Бьяночка! Это же… это идеально! — заорал отец, снова заключая её в медвежьи объятия. — Моя дочка выходит замуж!!! Учителя наперебой поздравляли девушку. Варгас предлагал устроить грандиозный приём с атлетическими конкурсами, Трейн намекал на «особые травы для свадебного букета». Бьян смеялась, чувствуя, как все заботы уходят. А у Круэла, кажется, ещё долго будет болеть голова.

***

Как бы ни хотелось оттянуть этот момент, но и скрывать это долго тоже невозможно. Пришло время сообщить об помолвке семейству Вайпер. С сердцем, полным тревоги, но и с надеждой, Бьян и Джамиль решили, что больше откладывать нельзя. Они выбрали вечер, когда Хадиджа и Рахим, как им казалось, были в наилучшем расположении духа. А именно в тот день, когда Вайперы пригласят их в гости. В тот день Джамиль получил звонок от господина Рахима, попросившего сына помочь по дому. Бьян вызвалась пойти вместе с ним. Это был шанс сообщить им новость. Смешанные чувства владели Бьян, когда она вошла в дом, наполненный запахом специй и тёплого гостеприимства. С одной стороны, она переживала, как отреагирует семья Джамиля на их решение, но с другой — испытывала трепет в предвкушении того, что скоро она станет полноправной частью этой семьи. Едва они перешли порог, как Хадиджа тут же налетела на своего сына, осыпая поцелуями и расспрашивая о его дне, кинув на Бьян презрительный взгляд. Рахим, заметив Бьян, кивнул ей с добродушной улыбкой. На протяжении всего времени Бьян старалась не оставаться с Хадиджей наедине. Если раньше женщина просто её «не переваривала», то сейчас она открыто «плевалась ядом» в её сторону. Видимо, женщина собиралась отыграться над Бьян за свою любимую Аминочку. Когда с делами было покончено, Рахим, как истинный хозяин, пригласил молодую пару на чай. — Ну что, готов к нашей маленькой презентации? — шепнула Бьян Джамилю, стоило его родителям отлучиться. Джамиль кивнул, его рука привычно нашла её, переплетаясь пальцами. — Насколько готов, настолько готов. Наконец, когда вся семья собралась в гостиной, Джамиль, сделав глубокий вдох, выдохнул: — Мама, отец, — начал Джамиль, стараясь говорить уверенно. — Мы хотели сообщить вам кое‑что важное. Бьян крепче сжала его руку, в то время как Рахим, отец Джамиля, с интересом взглянул на сына. Хадиджа, напротив, почтительно склонила голову, видимо, ожидая чего‑то неприятного. — Мы с Бьян женимся, — произнёс Джамиль, и в следующие несколько секунд в комнате повисла звенящая тишина. Первой опомнилась Хадиджа. Её лицо исказилось от негодования, но стоило ей увидеть кольцо на пальце Бьян, как лицо стало ещё мрачнее. — Что? Ты не можешь жениться на ней, Джамиль! Она не та, кто тебе нужен! Она вообще не сможет быть тебе прекрасной женой и хозяйкой! Она со своей, прости господи, работой вообще забудет про тебя! Да и как ты вообще можешь жениться на той, кто засудила бедную Аминочку! Ты хоть представляешь, как она, бедная, страдает из‑за ваших действий! — Мама, я всё понимаю, но это мой выбор. Наш выбор, — твёрдо сказал Джамиль, не отпуская руку Бьян. — И Амина страдает не из‑за нас, а из‑за своих поступков. Всё уже решено. — Повторюсь ещё раз: вы не поженитесь! — заверещала Хадиджа, вставая с дивана. — Я костьми лягу, но свадьбы не будет! Ты посмотри на неё: безродная девка, которая не умеет вести хозяйство и не выглядит достаточно женственно, чтобы рожать детей! — Мы всё прекрасно понимаем, кто здесь «безродная», — раздался спокойный, но твёрдый голос Рахима. Он до сих пор молчал, внимательно наблюдая. Теперь его взгляд был прикован к жене, и в нём читалось глубокое разочарование. — Хадиджа, ты переходишь все границы. Твой тон и твои слова недостойны тебя самой. Хадиджа замерла, словно её окатили ледяной водой. — Ты на их стороне?! Да ты с ума сошёл! Да ты посмотри на неё! Она принесла одно горе и страданье! Она вертит нашим сыном как хочет, а ты просто молчишь! Она уже повела себя неуважительно по отношению к нам! Ей должно быть стыдно принимать большее кольцо от Джамиля по сравнению с тем, что я получила от тебя, Рахим! Наш сын уже нас ни во что не ставит, а для этой «бедной девочки» делает всё! М‑да, сообщили новость, называется. Бьян ожидала такой реакции, но явно не была готова к такому абсурду. То есть она не женственна только потому, что она работает? Алё, на дворе уже новые времена, но эта дама явно застряла где‑то в прошлом. Рахим поднялся, подошёл к сыну и положил руку ему на плечо. В его глазах больше не было и тени добродушия, только решимость. — Хадиджа, — начал он, и его голос звучал твёрдо, но без злости. — Ты перешла черту. Слова, что ты говоришь, — это не слова любящей матери. Это слова, произнесённые завистью и предрассудками. Хадиджа, казалось, готовилась взорваться, но слова мужа остановили её. Она смотрела на него с недоумением, не в силах понять, как он мог встать против неё. — Она работает, — продолжил Рахим, обращаясь к жене. — И я горжусь этим. Она добивается чего‑то сама, а не сидит, ожидая, что ей всё преподнесут на блюдечке. Ты говоришь, что она «вертит нашим сыном», но я вижу, что наш сын счастлив. А это для меня самое главное. Амина… — он сделал паузу. — Амина страдает из‑за своих ошибок, и винить в этом Бьян — это просто попытка уйти от ответственности. Рахим повернулся к Бьян, и в его взгляде появилось тепло. — Женитесь, дети, и ничего не бойтесь. Хадиджа, не в силах смириться с происходящим, в порыве ярости бросилась к Бьян, намереваясь сорвать с её пальца обручальное кольцо. — Ты, разлучница! — крикнула она. Джамиль, мгновенно среагировал, встал между ними, принимая на себя удар. — Мама, не смей! — его голос дрожал от гнева и отвращения. Рахим, не колеблясь, отстранил жену от сына и Бьян, вставая между ними. — Хадиджа, это последнее китайское предупреждение. Слёзы текли по щекам Хадиджи, но в них уже не было раскаяния, только ярость. — Ты предатель! — выкрикнула она, обращаясь к мужу. — Ты выбрал эту… эту чужую женщину, а не свою семью! Свадьбе не быть, я не позволю! Сказав это, Хадиджа демонстративно скрылась в спальне, предварительно громко хлопнув дверью. М‑да, «повезло» с будущей свекровью.

***

Амина была в ярости, узнав об помолвке Джамиля и Бьян. Самые худшие опасения подтвердились. Она чувствовала, как в ней вновь разгорается огонь одержимости, подогреваемый жаждой мести. Судебное разбирательство, казалось, было лишь временной отсрочкой, а не окончательным поражением. Финансовое наказание, каким бы существенным оно ни было, не могло утолить её жажду справедливости, которая в её искажённом понимании означала лишь одно — заставить страдать тех, кто, по её мнению, её предал. В комнату зашла служанка, неся еду на подносе. Это стало последней каплей для Амины. Стоило служанке наклониться и поставить блюдо на стол, как крепкие пальцы Амины схватили её за волосы. Голова служанки с глухим стуком ударилась о стол, вызвав грохот посуды. Налипшие на лицо волосы, смешанные с потом и слезами, только подлили масла в огонь. Амина, искажённая гневом, начала бить её. Служанка, пытаясь защититься, отшатнулась, споткнулась и упала. Амина, несмотря на это, не успокоилась: её кулаки продолжали сыпаться на поверженную жертву, каждый удар сопровождался яростным шипением. — Ты! Ты думаешь, я позволю им быть счастливыми, пока я страдаю?! — кричала она, её голос срывался. Пальцы Амины вцепились в шею служанки, сжимая её. Её хватка была ужасающей, и служанка, задыхаясь, пыталась освободиться. Эта сцена насилия, где жертва была совершенно беззащитна, отражала всю гниль, поселившуюся в душе Амины. Её гнев, некогда направленный на предполагаемых врагов, теперь вылился на самого слабого, став истинным проявлением её падения. Вскоре служанка затихла и больше не сопротивлялась, но Амина не спешила отпускать её шею. Перед глазами стояла Бьян, улыбающаяся и обнимающая Джамиля. От этого зрелища пальцы ещё сильнее вцепились в шею, отчего под ними послышался хруст. Она не позволит им обрести покой, пока она сама не погрузится в бездну отчаяния. В глазах Амины, горящих безумным огнём, отражалась лишь жажда разрушения. Служанка, застывшая в её руках, стала лишь марионеткой в игре её искажённого разума. Амина же, с горящими глазами, смотрела в никуда, уже выстраивая в голове новый, ещё более ужасный план. Она подошла к окну, глядя на залитый солнцем город. Мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая о буре, закипающей в её душе. Но скоро всё изменится. Скоро они узнают, что такое настоящая боль, настоящая потеря. Мысль о Бьян, той, что отняла у неё Джамиля, вызывала в ней новую волну ярости. Она видела её лицо, её смех, её счастье, и это было невыносимо. Амина знала, что должна сделать, чтобы это счастье прекратилось навсегда. В её глазах мелькнул блеск безумия.