Глава 17: Дом – это ты.

Глава 17: Дом — это ты *** — Ты опять сожгла тосты. Мира, сидящая на кухонном столе в одной его рубашке, уткнулась лицом в ладони и сдавленно простонала: — Потому что ты стоял за моей спиной и гладил мне шею. Я вообще не понимала, где я, кто я, и зачем мне этот тостер. Эбби рассмеялся. Смеялся открыто, громко, заливисто, и она только закатила глаза, но не могла сдержать улыбку. Он подошёл, легко коснулся её колена и потянулся вверх, чтобы достать новый кусок хлеба. — Давай я. А ты просто сиди и выгляди красиво. — А можно я выгляжу сонно и чешу пятку? — Тоже сойдёт. Ты всё равно будешь выглядеть так, что у меня отваливаются мысли. Она смотрела, как он хлопочет у плиты: волосы растрёпаны, рукава закатаны, на щеке тонкая мука от чего-то, чего на завтрак быть вообще не должно. Мира вдруг поняла: это и есть настоящее. Тишина, тепло, человек рядом. Без репетиций, адреналина, перелётов. Просто утро. Просто он. Студия встретила их привычным эхом шагов и лёгкой суматохой. Мира заметила: взгляды стали другими. После поцелуя на крыше, после открытого признания Эбби, никто больше не строил догадок. Все знали. — Они теперь… — прошептала девушка у зеркала. — Ага, — ответил кто-то, — и ты видел, как он на неё смотрит? Мира сделала вид, что не слышала. Но внутри будто распустились цветы. Эбби подошёл, щёлкнул пальцами и скомандовал: — Сегодня ставим сцену «контакта». Ближе к завершению номера. Пара будет только одна. Он повернулся к Миру. — Ты и я. — Ты серьёзно? — Ты не доверяешь мне? — Я тебе доверяю. Просто… Она сделала шаг ближе, склонила голову. — Ты уверен, что хочешь поставить хореографию, в которой мы буквально на глазах у всех скажем, что принадлежим друг другу? Он усмехнулся. — Именно. Я не хочу больше скрывать ничего. Ни движений, ни чувств. Танец — не игра. Это исповедь. Музыка была особенной. Нежная, но напряжённая. Лёгкие струнные, замедленный бит, дыхание на фоне. Мира двигалась первой — резкие повороты, шаги назад, будто убегала. Эбби — за ней, не касаясь, но каждый его шаг будто прошивал воздух между ними. И потом — касание. Её запястье. Его грудь. Ладони. И наконец — сцена, где он поднимает её, вдыхает в шею, держит на весу, пока она будто растворяется в нём. Это была не просто сцена. Это было признание, прощение, боль, желание, всё одновременно. И в конце — она опускается вниз, а он встает на колени перед ней. Тишина. Никто не хлопал. Не дышал. Просто смотрели. А потом кто-то шепнул: — Это больше, чем просто танец. Мира обернулась к нему — растрёпанная, горячая, с сердцем, которое будто вышло наружу. Эбби смотрел на неё, как в первый раз. Но теперь — уверенно. Он не держал её за руку. Он не тянул. Он просто стоял. И ждал. Мира шагнула к нему сама. И в этой паре не было ведущего и ведомого. Они оба шли в одну сторону. ** Позже, когда студия опустела, и они возвращались домой, он обнял её сзади прямо на улице, на перекрёстке, где мигал красный. — Знаешь, — прошептал Эбби, — если бы ты сказала тогда в аэропорту "давай попробуем позже", я бы не стал держать тебя. Но ты выбрала меня. Ты выбрала нас. Мира прижалась к его руке. — Я просто наконец поняла, где мой дом. — Где? Она развернулась, посмотрела в его глаза. — Там, где ты.