Глава 3. Пухлый монстр вылупляется

Наконец-то Тяньцюань добралась до своего Дворца Баньюэ в мире смертных, неся в руках круглое, увесистое "сокровище". Мяньмянь, встретившая её у ворот, ахнула: — Почтенная, вы что... снесли яйцо?! — Заткнись! — огрызнулась Тяньцюань. С этого дня Тяньцюань, как настоящая наседка, целыми днями не вылезала из постели, обнимая большое яйцо с таким пылом, словно именно в нём хранилось всё её счастье. Прошёл день, потом другой, затем третий... Терпение её лопнуло! Она отправила Мяньмянь на гору Лутай к Главному смотрителю Управления духовных зверей узнать, сколько ещё ждать. Ответ был таков: — Поскольку неизвестно, кто там внутри, точно сказать нельзя. Если судить по обычным духовным птицам — от одного года до нескольких сотен лет. Услышав ответ, Тяньцюань с воплем вылетела из-под одеяла: — Да это же развод какой-то! Всё, хватит! Мяньмянь, неси на кухню, сегодня жарим на ужин... Не успела она договорить, как из-под одеяла донёсся тихий треск. Тяньцюань застыла, Мяньмянь тоже. Они переглянулись. Из-под одеяла снова послышался лёгкий треск. Теперь сомнений не было точно — не показалось. Тяньцюань осторожно подползла к свёртку, приподняла одеяло — и действительно, на скорлупе появилась тонкая трещинка. В сердце вспыхнула радость, тут же омрачённая ужасом: как она могла так бездумно сказать, что поджарит его! А если малыш внутри всё слышал?.. Она припала к яйцу, тихонько извинялась и шептала слова поддержки, сжав кулачки в ободряющем жесте. Яйцо слегка подрагивало, трещина понемногу ширилась. — Давай же, малыш... Ещё немного... — шептала Тяньцюань, глядя на яйцо в ожидании чуда. Кто же вылупится? Она мечтала о фениксе — ярком, эффектном, способном возрождаться в пламени... А ещё его можно поджигать ради забавы! Вдруг — звонкий треск! Маленький обитатель внутри изо всех сил пнул скорлупу, и наружу показалась красная птичья лапка. Тяньцюань вскрикнула от радости, чуть не подпрыгнув: — Птичья лапка! Мяньмянь, ты видела?! Это же птичья лапка! Лапка втянулась обратно, затем последовал ещё один мощный удар — трещина разошлась шире. Существо внутри распрямилось и раскололо яйцо пополам. Его голова, всё ещё прикрытая осколком скорлупы, не позволяла разглядеть облик. Тяньцюань с благоговением протянула руку и бережно сняла осколок. Яйцо было огромным — и птенец получился соответствующий, ростом с добрую такую гусыню. Но выглядел он так же наивно, как любой новорождённый. Всё тельце покрыто мокрыми, чёрными пушинками, лишь на макушке торчал алый хохолок. Клюв — мягко изогнутый, желтоватый, с хищным изгибом. Маленькие крылышки мелко дрожали. Птенец поднял голову, его тёмные, будто кристаллы, глаза уставились прямо на Тяньцюань, и вдруг она почувствовала, как сердце у неё тревожно ёкнуло. Она видала всякое за свою долгую жизнь — разве её чем удивишь? Но этот взгляд сбил её с толку. — А что это за птах такой?.. — растерянно пробормотала она. И тут птенец открыл свой клювик и, нежно, с младенческой интонацией пропищал: — Цюань-цюань! Тяньцюань остолбенела, а потом сиганула с кровати на целый чжан, тыча дрожащим пальцем в птенца: — Мяньмянь! Ты это слышала?! Он... он назвал меня этим ужасным прозвищем! Все небесные девы, каждая без исключения — грациозна, с шелковистыми прямыми волосами, точно воплощение утончённой красоты. Лишь у неё — густая грива, спускающаяся до самой талии, да ещё и кучерявая. В смертном мире, живя на горе в облике лисицы, её шерсть вилась колечками. Братья и сёстры насмехались над ней и дразнили Цюаньцюань, Кудряшка. И это стало одной из причин, почему она с таким рвением взялась за духовные практики. Уже пятьсот лет как вознеслась. Когда она впервые предстала пред Нефритовым императором, и тот собирался даровать ей бессмертное имя, его божественный взор сразу же проник сквозь облик и узрел её истинную сущность — шевелюру, пышную и огненную, точно пламя. Императору показалось это забавным и он с усмешкой произнёс: — Вы, новообращённые земные бессмертные, числитесь под иероглифом "Тянь". Пусть твоё имя будет Тяньцюань. Кто бы мог подумать, что спустя пятьсот лет усердной практики, она так и не сможет избавиться от проклятых кудряшек? Одна из них даже упрямо вплелась в её бессмертное имя — иероглиф "Цюань", пусть и в изменённой форме, как его составная часть. Но что поделать — тогда она только-только прибыла в Небесный мир Хунмэн и не посмела перечить Нефритовому Императору. Так что эту маленькую обиду... она запомнила. Путь Тяньцюань от духа лисицы до бессмертной начался с великой битвы богов и демонов. Едва её имя было занесено в книгу бессмертных, как она оказалась на поле боя. Сражалась отчаянно, не щадя себя, и снискала славу, совершив подвиг за подвигом. Её ранг среди бессмертных рос стремительно — теперь и в Хунмэн она слыла фигурой весьма уважаемой. Но только с одной бедой она так и не справилась — с проклятой кудрявой шевелюрой. Что она только ни делала: пыталась вытянуть их горячими щипцами, прибегала даже к бессмертной магии, но стоило чуть отвлечься — и пряди упрямо возвращались к привычным завиткам. В конце концов, она сдалась и решила просто оставить всё как есть. Вот только, по прежнему, больше всего на свете её бесило, когда кто-то упоминал про её кудри. И вот эта пернатая личинка, только вылупилась — и сразу ударила в самое больное! Что за проклятая тварь?! Рядом Мяньмянь давилась от смеха, но старалась держаться: — Почтенная Небожительница, ну не волнуйтесь! Думаю, он и не говорит по-человечески, а просто издаёт звуки. Наверное, его крик звучит как "цюань-цюань" — и всё. Как будто в подтверждение её слов, птенец вылез из скорлупы, весь в яичной слизи, заковылял в сторону Тяньцюань и, спотыкаясь, пищал своим клювиком: — Цюаньцюань! Цюань-цюань-цюань! Тяньцюань вспыхнула: — Почему именно этот звук?! Нет-нет, это же моя многовековая травма! Такую птицу мне не нужно! И повернулась, чтобы уйти. Будто поняв, что она сказала, птенец скатился с кровати. Его слабые лапки ещё не держали, крошечные крылышки беспомощно трепыхались. Он кувыркался, барахтался, едва передвигался, и всё же добрался до её ног. Глаза — блестящие, словно чёрные кристаллы — затуманились влагой. И всё пищал: — Цюаньцюань... Цюаньцюань... — Сейчас же иду возвращать эту напасть! — фыркнула Тяньцюань. Но всё же велела Мяньмянь принести мягкую ткань. Аккуратно вытерла птенца, завернула и прижала к себе. Тот облегчённо вздохнул, уткнулся клювиком ей в плечо. Потом легонько клюнул её кудрявый локон и прошептал: — Цюань... Закутав птенца, Тяньцюань с досадой понесла его на Небесную гору Лутай, в Управление духовных зверей. По пути встречные бессмертные, не разобрав, что у неё в руках, осыпали её поздравлениями: — О-о-о! Поздравляем Почтенную Небожительницу с новорождённым! — Радость-то какая! Поздравляем! Благословляем! — Да не рожала я его! — отрезала Тяньцюань с раздражением. Не успела она войти в Управление духовных зверей, как её гневный рёв уже сотрясал крышу: — Смотритель! Выходи! Я возвращаю эту штуку! Тот выскочил вприпрыжку, ошарашенный: — Что вы возвращаете?... О, какой прелестный птенец! Но разве не вы хотели божественную птицу? Чем он вас не устраивает? Всё ведь по заказу! Кудри у Тяньцюань чуть ли не задымились: — Да, птица. Но орёт он так, что у меня глаз дёргается. Не хочу! Тот замер: — Звук... такой неприятный? — и наклонился поближе, чтобы разглядеть птенца. Тот, уютно устроившийся у неё на руках и пощипывающий кудри, вдруг увидел перед собой старика и испуганно взвизгнул: — Цюаньцюань! Тяньцюань взорвалась: — Ты это слышал?! Он меня оскорбил! И швырнула свёрток на пол. Птенец покатился, как шарик. По дороге в Управление слизь на нём почти высохла, чёрный пух распушился — теперь он выглядел как мохнатый комок с торчащим на макушке красным хохолком. Увидев, как он с мольбой смотрит на неё своими блестящими глазками, Тяньцюань вдруг не выдержала — наклонилась и снова прижала его к себе. В глубине души она думала: — Ну ладно... можно ещё немного подержать, прежде чем вернуть. Смотритель уставился на чёрный пушистый комок, долго смотрел, всё более хмурясь: — Странно... Эта птица... Почтенная Небожительница, подождите минутку, я сейчас. Он метнулся в кабинет, вернувшись с бамбуковым свитком — одним из сотни томов "Хроник Мироздания". Пробежал глазами и воскликнул с восторгом: — Нашёл! Тяньцюань насторожилась: — Что нашёл? — Теперь я знаю, кто это. Он называется Лисяо. — Что за лисяо? Служитель ткнул в иероглифы и принялся вещать: — В трёх мирах — несметное множество созданий, рождённых Небом и Землёй. И даже мои обширные познания не всегда охватывают редкие виды. Так вот, в "Хрониках Мироздания" есть упоминание о чёрнопёрых птицах, с алым хохолком и изогнутым клювом, вылупляющихся из гигантских яиц. Называются они Лисяо — одно из редчайших существ, способных изменить свою судьбу вопреки Небу. Говорят, что это душа, отягощённая жгучей ненавистью, прошедшая сквозь Девять Огненных Пропастей Преисподней. Сбросив прежнюю плоть, она перерождается в яйце, чтобы однажды вновь явиться миру — и мстить. У неё сила, сродни демонической, и цель — найти своих обидчиков. Тяньцюань слушала, широко раскрыв глаза. Демоническая сила? Жажда мести? Она взглянула на дрожащий в её руках пушистый комочек — тот вжал голову в плечи, весь съёжился под этот поток слов. Неожиданно в ней вспыхнуло желание защитить его. — Ха! — холодной усмехнулась она. — "Хроники Мироздания" всегда славились любовью к пафосу и туману мистики — лишь бы повысить продажи. По мне, это всё — полная чушь. Где эти ваши Девять Огненных Пропастей Преисподней? Кто их видел? В Царстве мёртвых, что ли? Да даже если и существуют, ты представляешь, что значит — гореть в огне? Это такая невыносимая боль, что любая душа предпочла бы рассыпаться в прах, лишь бы прекратить мучения. И ради чего всё это выдерживать? Какая вражда того стоит? Разве нельзя просто... умереть, переродиться и начать всё с чистого листа? Смотритель, оглушённый её напором, не посмел спорить, сам не особо верил записям. Только состроил кислейшую мину: — Вы абсолютно правы, Небожительница... А птенец у неё на руках уже свернулся калачиком и заснул, уткнувшись в её грудь. В глазах Тяньцюань блеснуло озорное коварство. Она аккуратно переложила спящего птенца на стол... и на цыпочках выскользнула за дверь. — Бессмертная! — завопил смотритель. — Так нельзя! Подождите!.. Но Тяньцюань уже и след простыл.