Глава 46. Ну и за что ты так на меня взъелся, старший брат?

Услышав, как шаги удаляются всё дальше, Шу Цюаньцюань молча развернулась и побрела в другую сторону, без сил, без охоты, опустив голову. И вдруг — топот, быстрый, решительный, прямо за спиной. Она обернулась: Шао Вэйли нёсся обратно — и по его виду можно было подумать, что он одумался, пожалел, что отпустил её, и теперь бежит прихлопнуть, чтобы сдать добычу и получить за неё награду. Шу Цюаньцюань настороженно отскочила назад. Шао Вэйли остановился в паре шагов от неё. Некоторое время они молча стояли друг против друга. Потом она заметила, что он, кажется, дрожит. Цюаньцюань настороженно спросила: — Ты чего? — Ты... — голос у него был низкий, хриплый. — Ты вот так опять уйдёшь? Как ты можешь быть такой жестокой? У лис-духов что, сердца вообще нет? Она озадаченно запустила пальцы в кудри: — Но ведь ты сам велел мне уходить. Он вдруг взорвался, в два шага подлетел к ней и толкнул так, что Цюаньцюань едва удержалась на ногах. Голос у него дрожал: — Велел — и ты вот так просто послушалась?! Теперь, когда он стоял так близко, она наконец разглядела: лицо у него было мокрое от слёз. Когда он вообще успел расплакаться? Цюаньцюань окончательно перестала понимать, что происходит, и не знала, что сказать. А его её растерянный вид только ещё сильнее разозлил: эта лиса тогда, в Академии, разве пришла не для того, чтобы соблазнять его? Соблазнила — и что теперь, никакой ответственности? Он толкнул её снова: — Ну иди! Давай! Как в прошлый раз — ни слова не скажи и просто исчезни! Она наконец выдавила: — Так мне сейчас... уйти или не уходить? Он, казалось, готов был задохнуться от возмущения. Лицо побелело, губы потеряли цвет, слёзы всё катились по щекам, а он даже не думал их вытирать. И вдруг шагнул вперёд и сжал её в объятиях — так крепко, будто вот-вот переломит ей талию, — уткнулся лицом в её кудрявые волосы. — Глупая лиса, — прошептал он у самого её уха, срываясь на всхлип. — Даже человеческих слов не понимаешь. Ну вообще-то, подумала Цюаньцюань с досадой, это твоё "то иди, то не смей уходить" — сам чёрт ногу сломит, — какие же это человеческие слова? Но после всех этих выкрутасов она наконец поняла одно: он вовсе не хотел, чтобы она уходила. — Как же вы, люди, всё сложно говорите, — пробормотала она тихонько, но уголки губ уже сами собой поползли вверх. Вскоре на речной отмели загорелся костёр. Кремень, который они носили с собой, промок, но Шао Вэйли щёлкнул пальцами — и крошечный огненный шарик сам собой перелетел на сложенные ветки. Огонь занялся ровно и спокойно. Ничего особенного — маленькое огненное заклинание, из тех простых приёмов, что не требуют большого мастерства. Этим штукам Цюаньцюань тоже училась у своего наставника, но с заклинаниями у неё всё было так же мучительно, как когда-то с книгами, — не давалось ей это дело. Попроси её сейчас сотворить огненное заклинание — она, пожалуй, быстрее бы развела костёр по-старинке, трением. Она захлопала в ладоши: — Старший брат Вэйли всё такой же потрясающий! Шао Вэйли покосился на неё — взгляд всё ещё был прохладным: похоже, злиться он не перестал. Но красные, припухшие от слёз веки делали этот холодный взгляд до невозможности обиженным. Она виновато втянула голову в плечи: — Шао Вэйли, где же ты был все эти годы? Чем занимался? Он бросил в огонь сухую ветку и ответил бесстрастно: — После того как я ушёл из Академии, я стал учеником клана Сяо из Небесного дворца Юя. Она едва не подскочила от изумления: — Небесный дворец Юя? Я знаю это место. Знаменитый Небесный дворец Юя — говорят, искусство врачевания у них несравненное, да и демонов с чудовищами ловят будь здоров, слава о них гремит повсюду! А главе дворца сам Небесный Владыка пожаловал титул князя Южных земель! Почему ты пошёл туда? — Чтобы набраться сил и однажды поймать одну лису-духа, — ответил он равнодушно. — Чего? — Она нахмурилась. — Чем тебе вся наша лисья братия насолила? Он пристально посмотрел на неё, в глазах его отражался огонь костра, и казалось, будто огонь горит прямо в их глубине. — Сегодня наконец-то я её поймал. Она ахнула: — Ты пять лет учился — и всё ради того, чтобы поймать меня?! По его лицу скользнула тень болезненной, почти злой обиды. Он процедил сквозь зубы: — Именно. — Да за что ты так на меня взъелся, старший брат! — с болью в голосе воскликнула она. У него перехватило дыхание. Он закрыл глаза и вздохнул: — ..Это моя вина. Не надо было говорить намёками с глупой лисой: уши торчком, а всё понимает слишком буквально. — ? — Она опять ничего не поняла. — Ты не мог бы говорить по-человечески? Ей казалось, что настроение старшего брата Вэйли невозможно предугадать: в словах и поступках то правда, то игра, то опять правда, и от всей этой драмы начинала болеть голова. Хотя, конечно, виновата в этом была она сама: это она когда-то всё втягивала его в сценки про лису-духа, соблазняющую учёного юношу. Вот сама же и приучила его к этим спектаклям. Когда он снова открыл глаза, в них блеснул ясный, чистый свет. — Тогда я скажу прямо, слушай. Я стал учеником клана Сяо из Небесного дворца Юя, чтобы найти тебя. Я искал тебя не затем, чтобы схватить или истребить. Я искал тебя, потому что тосковал по тебе. Ещё в Академии я считал тебя самым родным человеком в этом мире. Даже если в твоих глазах я был никем. Даже когда ты ушла, не сказав мне ни слова на прощание. С того самого дня я не спал спокойно ни одной ночи. Каждую ночь мне снилась ты. Хорошие сны — где я тебя находил. Плохие — где тебя ловили другие заклинатели и бессмертные. Пока я жив, я буду тебя искать. И перестану только когда умру. Шу Цюаньцюань, теперь ты поняла? Она будто что-то уловила, но до конца так и не осознала, и только смотрела на него, растерянно моргая: — Я... я... Он продолжил: — Если ты и так не понимаешь, скажу ещё яснее. Он чеканил каждое слово: — Цюаньцюань, что в прошлом, что в будущем — в моём сердце есть только ты одна. Ночь, тёмная и тихая, струилась вокруг, густая, как старое вино. Они замолчали. Слышно было лишь, как потрескивают сучья в костре. Шао Вэйли выплеснул наружу всё, что копилось в нём невесть сколько лет, и теперь будто ждал её ответа. Но ждал-ждал, и силы иссякли — он уже едва мог сидеть прямо от усталости. Она придвинулась ближе, осторожно тронула его за плечо и мягко потянула к себе, позволяя опереться ей на плечо. Он не сразу уснул: в нём ещё теплилась последняя искра ясности, и он намотал на палец прядь её кудрявых волос, свисавшую рядом. — Даже не думай сбежать... — пробормотал он невнятно, но договорить не успел: сон накрыл его, дыхание стало ровным и глубоким. Она чуть повернула голову — и увидела его тёмные брови, густые сомкнутые ресницы, тонкую линию носа. Отблески пламени ложились на его белое, словно нефрит, лицо и согревали кожу тёплым золотистым светом. Воротник был разорван там, где тот мальчишка вцепился в него, и из-под ткани виднелась изящная ключица. Когда он бодрствовал — в каждом жесте его сквозила лёгкость, почти неземная. А когда спал — он казался таким безмятежным и кротким. В детстве Шао Вэйли просто казался ей миловидным. Но за эти пять лет он вытянулся, черты его заострились, и теперь был уже не просто хорош собой — он стал красив до невозможности. То, что он только что сказал... даже если она глупа, даже если уши у неё торчком, — она поняла. Он раскрыл перед ней чувство, которое пылало в нём все пять лет, не остывая, — а она растерялась и не знала, как на это ответить. "Людям и духам не по пути" — сколько раз она слышала эту фразу из чужих уст, и никогда она не резала слух, не задевала за живое. Просто люди — не её племя. У лис-духов жизнь долгая, она лишь проходила через их мир, наблюдая со стороны за пыльной суетой смертных, и людские чувства всегда казались ей чем-то чуждым, непостижимым — и понимать их ей вовсе было не обязательно. А этот человек — они провели вместе всего один год. В её бесконечно долгой жизни год — лишь миг, тающий, как облако. Как в таком коротком, почти призрачном сроке могло уместиться такое пылкое, жгучее чувство? Она не знала, что с ним делать. Не умела его принять. Первые лучи утреннего солнца скользнули по речной глади, отразились в воде и легли на лицо Шао Вэйли, спавшего на боку прямо на земле. Он вздрогнул и открыл глаза — увидел дымок над тлеющими углями костра и понял, что рядом никого нет. Он медленно поднялся и уставился на реку пустым, ничего не видящим взглядом. Сзади вдруг раздался голос: — Что ты там разглядываешь? Он резко обернулся — но никого не увидел. Голос донёсся сверху: — Я здесь. Он поднял глаза — и увидел, что та самая кудрявая бестия сидит, развалившись, на ветке ближайшего дерева, болтает ногами и смотрит на него.