Глава 45. Мы не друзья

Цюаньцюань так перепугалась, что взвизгнула прямо под водой, и изо рта тут же вылетела целая вереница пузырей. Следом за ней нырнул и тот юноша. Он тоже заметил неладное и, взглянув на неё, сделал короткий жест: мол, сначала вытаскиваем его на берег, а там разберёмся. И сам ухватил утопающего за вторую руку. Они подхватили мальчика с двух сторон и, работая ногами, попытались вытянуть его к поверхности. Но стоило рвануть вверх — тело в их руках налилось чудовищной тяжестью, будто вместо тощего мальчишки они ухватили каменную глыбу. Не они подняли его — это он поволок обоих всё глубже. Оба мгновенно поняли: что-то здесь не так. Утопающему на вид было не больше одиннадцати-двенадцати, худой, маленький, да и вода должна была выталкивать его наверх — вдвоём они просто не могли не справиться. В отчаянии Цюаньцюань снова пустила в ход свои чары: свободными пальцами размешала воду, и снизу вдруг ударил тёмный подводный поток, подхватив всех троих вверх. До залитой лунным светом поверхности оставалось уже совсем немного. Она уже мысленно выдохнула с облегчением, как вдруг руки мальчика, до того мертвенно окоченевшие, словно у трупа, дёрнулись. Его худые пальцы впились в их одежду железными клещами, а тело словно разом налилось свинцом — и он рванул их вниз, в чёрную глубину. Они испуганно забились, пытаясь вырваться. Юноша вскинул руку и изо всей силы ударил мальчика по затылку, пытаясь оглушить, но ладонь встретила деревянную твёрдость — мальчишка даже не шевельнулся. Если так пойдёт дальше, они не спасут его, а утонут сами, утянутые следом в речную глубь. Цюаньцюань встретилась взглядом с юношей, и в этой вспышке они поняли друг друга. Они одновременно подняли ноги, упёрлись ступнями друг другу в подошвы и изо всех сил оттолкнулись. Ткань на их одеждах с треском разорвалась, и в пальцах мальчика, сжатых как капкан, осталось только по лоскуту, зато они наконец вырвались. От слишком сильного толчка Цюаньцюань закувыркалась под водой, потеряв ориентацию, — и вдруг чья-то рука сжала её запястье. Она открыла глаза: это был тот самый юноша. А утопающего мальчика уже нигде не было видно: видимо, он ушёл на дно. Воздух в лёгких кончился. Цюаньцюань судорожно принялась складывать пальцами заклинание водного дыхания, которому учил её наставник, но как ни старалась, руки не слушались. Изо рта снова посыпались пузыри, перед глазами поплыла тьма. Она уже почти потеряла сознание, когда рука юноши обхватила её за талию и притянула к себе вплотную. Вокруг них вдруг раздулся пузырь — небольшое воздушное пространство, где можно было дышать. Цюаньцюань жадно глотнула воздух, раз, другой, и только тогда пришла в себя. Она скосила глаза: юноша правой рукой держал совершенно правильную печать водного дыхания. Пузырь был невелик — приходилось прижиматься друг к другу вплотную, чтобы поместиться в этом крошечном кармане воздуха. Ай, как стыдно. Просто позор на всю лисью породу. Попадись такая картина призрачному небесному оку наставника — очередной взбучки точно не миновать. Они ещё какое-то время обшаривали реку, но под тёмной водой мальчика так и не нашли. Пришлось сдаться. Юноша крепче прижал Цюаньцюань к себе и вынырнул на поверхность. Оба выбились из сил и до берега добрались, поддерживая друг друга, спотыкаясь и пошатываясь. Казалось бы, после такого самое время проникнуться товариществом, но пока они только рухнули на гальку — один влево, другой вправо, — раскинули руки и ноги и долго дышали, глядя в небо. Но стоило юноше немного прийти в себя, как он вскочил, выдернул из земли меч и направил острие ей прямо в нос. На этом трогательная близость товарищей по несчастью благополучно закончилась. — Что ты за нечисть такая? И этот человек — не ты ли его своим колдовством погубила? Цюаньцюань вскочила, кипя от возмущения: — А ты сам-то кто такой? Только рот открыл — уже "нечисть" да "нечисть"! Он холодно процедил: — Я тот, кто как раз истребляет таких, как ты. И тут Цюаньцюань примерно поняла, с кем имеет дело. В мире смертных совершенствование было в большой моде — и многие кланы заклинателей считали своим долгом охотиться на демонов и духов. Чем больше уничтожишь — тем выше честь семьи. Этот юнец наверняка был сынком какого-нибудь клана, выпущенным в мир добывать семье славу. Для некоторых заклинателей всё было просто: раз дух — значит, убить. Разбираться, добрый он или злой, конечно, лишняя роскошь. Её и раньше преследовали такие охотники, и за последние годы Цюаньцюань стала куда осторожнее: тщательно скрывала свою суть, странствуя по миру, и уж точно не позволяла себе, как в Академии, то и дело выставлять наружу хвост. Сегодня ночью, чтобы догнать "утопленника", ей пришлось поднять лисий ветер. Она случайно выдала себя, этот тип разглядел её истинную природу — и теперь вцепился мёртвой хваткой. А Цюаньцюань и так давно уже на них зуб точила, на этих лицемерных заклинателей. Знала, что в драке ему не ровня, но решила: будь что будет — и заорала, не сдерживаясь: — Даже если ты истребляешь духов, неплохо бы сначала разобраться, где добро, а где зло! Неужели всякий дух обязательно вредит людям? Вы, заклинатели, только и твердите, что вершите волю Неба. А по мне — прикрываетесь Небом, чтобы славу себе заработать! Пока ругалась, она ещё успела мысленно побранить и наставника: вот спрашивается, почему он не научил её толком драться? Теперь всё, конец. Сегодня её точно прихлопнут. Цюаньцюань была уверена, что за такую дерзость сейчас прилетит смертельный удар, поэтому тайком сжала в руке булыжник. Смешная защита против меча, конечно, но умирать с пустыми руками было ещё обиднее. Но юноша вдруг замер. Долго не двигался с места. Острие меча медленно опустилось. Она подняла глаза и увидела, что он не сводит с неё взгляда. Цюаньцюань стояла спиной к луне, он смотрел против света и не мог разглядеть её лица — зато видел отчётливый силуэт её невероятно растрёпанных волос. Через долгую паузу он нерешительно произнёс: — У тебя... волосы... Когда волосы были мокрыми, ничего необычного в них не угадывалось. Но с тех пор, как они выбрались из воды, прошло уже немного времени: они начали подсыхать, и на свет проступила их истинная природа — густая, упругая, бешено кудрявая. Цюаньцюань едва не вспыхнула на месте. — А что с волосами?! Ты что, кудрявых духов не видал?! Даже охотник на нечисть — и тот норовил задеть её кудри. Чем она так Небеса прогневала? А он вдруг произнёс — тихо, словно сам с собой: — Я знал одну лису-духа с кудрявыми волосами... Её звали... Шу Цюаньцюань. Его лицо освещала луна. Её — всё ещё прятала тень. И всё равно он узнал её первым. Всё из-за этих проклятых, ни с чем не сравнимых кудрей. И ещё из-за того, что за эти годы он вытянулся, возмужал, черты его заострились — и сразу не поймёшь, что перед тобой тот самый худощавый учёный юноша из Академии. — Шао Вэйли?! Это ты?! Цюаньцюань просияла так, будто в глазах у неё вспыхнула россыпь звёзд. Она тут же по-лисьи рванулась вперёд, готовая кинуться ему на шею, обнять, отпраздновать долгожданную встречу, — но вцепилась в пустоту. Шао Вэйли одним шагом уклонился и, не говоря ни слова, зашагал прочь вдоль берега. — Ты куда?! Эй! — крикнула она и тут же подскочила, чтобы остановить его. Шао Вэйли взмахом рукава стряхнул её руку и пошёл дальше, не оборачиваясь. Она бросилась следом, выкрикивая его имя снова и снова: — Шао Вэйли! Старший брат Вэйли! В ответ прозвучал холодный голос: — Чего ты за мной тащишься? Уходи. Она замерла: — Ты... разве не искал меня? Почему... — С чего ты взяла, что я тебя искал? — в темноте его голос будто звенел ледяной крошкой. — Я пару лет назад приходила в Академию. Учитель сказал, что ты ушёл, потому что... Он резко развернулся, обрубив её на полуслове: — Потому что я выбрал свою судьбу. Надоело учиться. Захотел бессмертия, захотел вознестись. И уж точно не ради какой-то лисы-духа, которая ко мне не имеет никакого отношения. Лиса-дух, которая "не имела к нему никакого отношения", застыла там, где стояла. Между ними оставалось ровно столько шагов, чтобы не разглядеть лиц друг друга. Она растерянно проговорила: — А мы... разве не друзья? Он усмехнулся — сухо, колко: — Какие друзья? Один год вместе за партой сидели — и всё. Сердце у неё тяжело ухнуло куда-то вниз. Она тихо ответила: — ...Понятно. Он бросил ей ещё одну жёсткую фразу: — Я тебя не тронул — и то лишь потому, что мы когда-то учились. Уходи. И не ходи за мной. Он снова отвернулся и пошёл прочь. Цюаньцюань так и стояла на месте — долго, неподвижно, глядя ему вслед. Если он не рад их встрече и, похоже, она ему только в тягость — значит, нечего к нему лезть. Когда-то она сама корила себя за холодность, с которой ушла из Академии. Теперь она видела: не важно, человек ты или дух, — стать холодным и равнодушным каждый умеет одинаково хорошо. И этот ледяной привкус... оказался на удивление горьким.