Глава девятнадцатая. Незавершённый финал.

Сидя за своим рабочим столом, юный правитель пытался вникнуть в смысл строчек, написанных мелким шрифтом, — на очередном документе, который дали ему на подпись. Но Вару знал главное правило: не подписывай, пока не прочитаешь всё, даже муторный, проблематично читаемый мелкий шрифт. Время близилось к вечеру, солнце начало медленно скрываться за высокими горами. Сторменд с мучением в голосе вздохнул и положил бумагу на стол. Встав со стула, он потянулся — и наконец его затекшая спина от долгого сидения хрустнула. Парень походил по кабинету под монотонное тиканье часов, висевших напротив рабочего стола, затем вышел на балкон. Всё же свежий воздух был ему как никогда нужен: он буквально тонул в море бумаг, заседаний, советов. Не об этом он мечтал всю жизнь. Правление оказалось намного хуже, чем он себе раньше представлял. Он мечтал о том, чтобы прославиться своими подвигами, новыми законами и порядками, о том, что станет героем народа. А что он имеет в итоге? Ответственность. Причём много! Всё это ему изрядно надоело. В какой‑то степени он сейчас завидовал своим сверстникам, завидовал самому себе — когда был свободным шестнадцатилетним подростком, буквально пару месяцев назад. Облокотившись на мраморную гладкую перегородку, он набрал побольше воздуха в лёгкие и… закричал. Да так громко, что птицы, сидевшие на деревьях, от страха улетели куда подальше. — Да почему я?! За что мне такая судьба? Что я сделал не так?! — начал свой монолог с самим собой Вару. Он резко отошёл от поручня и топнул ногой, словно малое дитя. — У меня вообще‑то другие планы были! Как минимум выполнить обещание! — Он поднял рукав своей рубашки, где на запястье был золотой браслет с фиолетовыми камнями. Он скучал. Ему хотелось обнять её, прижать к себе и не отпускать. Хотелось снова побыть беззаботным подростком, имеющим безграничную свободу. Но всё это сейчас было будто под замком. Сейчас она далеко: она должна учиться, должна устраивать своё будущее. Спрятав снова под рукавом браслет, король протёр лицо и, походив из стороны в сторону, всё же вернулся к своему прошлому занятию. Закончить хотелось сегодня пораньше, чтобы немного больше уделить времени сестре. Стейси он любил как сестру, но иногда она его дико раздражала. Как и любые брат и сестра, они часто ссорились, но быстро мирились, сваливали свои косяки друг на друга, часто жаловались друг на друга. Но они никогда не предавали друг друга. Сев на мягкий стул с высокой спинкой, Вару глянул на картину, висевшую на стене: на ней была вся их полная семья. Здесь ему было где‑то лет двенадцать, а Стейси тогда было года три — ещё маленькая, но симпатичная девчушка со светлыми волосами и изумрудными глазёнками. Неожиданно мебель начала слегка дрожать, что заставило напрячься парня. Посмотрев по сторонам, он успел поймать хрупкий шар, который чуть не упал со шкафа. — Что происходит? — произнёс он. И на свой вопрос Вару получил сразу ответ: посреди комнаты из небольшого смерча появился тот, кого он не видел уже пару месяцев, хотя надеялся вообще больше не видеть никогда.

***

— Говори. Говори, предатель: куда ты их дел? Всё же нужно было не гулять по лесу, а сразу вернуться домой — это Данте понял очень быстро. Переоценил свои возможности: Пик стал и впрямь лучше в скрытности, чем раньше, выучил новые приёмы и заклинания. Так ещё и умело воспользовался фактором неожиданности. И сейчас Харпер‑младший сидит в малоосвещённой комнате с прикованными руками стальными браслетами, а напротив него стоит принц первого ранга — такой весь уверенный в себе, хотя он даже не подозревает, какой Данте «орешек». — Кого? Не понимаю, о чём ты, — огненный маг устало зевнул и облокотился на спинку стула, почесав щёку. — Тех метисов! — Узкий зрачок Пика стал приобретать алый цвет — терпение было на исходе. — Ты их спрятал, думал, что их никто не найдёт. Но ты ошибся. Ты сам их раскрыл. — Хм‑м‑м… Возможно. — Вот! Ты этого даже не отрицаешь! — Но при этом я и не признаю этого, — Данте улыбнулся своей уже обычной улыбкой, привычной для всех. Пик резко стукнул кулаками по столу и, отойдя от стола, отвернулся, чтобы привести нервы в порядок и успокоиться. Данте слегка наклонил голову вбок, а затем прозвучал его голос: — Я обязуюсь быть честным и добрым королём и не начинать войну, — этим самым он заставил принца вздрогнуть. Когда Воллер повернулся к нему лицом, Данте продолжил: — Помнишь? — Я не давал эту клятву, и ты тоже. К чему тогда это говоришь сейчас? — Ни к чему. А кто ещё её не давал? — Вару. — Но он, почему‑то даже не давая клятвы, стал честным королём и, как видишь, не начал войну, — он не дал Пику сказать и продолжил: — А знаешь почему? Потому что он намного лучше тебя. И как бы ты ни думал, как бы ни считал, но он совершенно не изменился с того времени, как вы были лучшими друзьями. Он остался таким же смелым, порой наивным, но честным. А ты стал неуравновешенным, абсолютно неконтролируемым, эгоистичным человеком. — А сам‑то? Далеко от меня ушёл?! — Пик будто не отрицал сказанного. Он приподнял голову и посмотрел на пленника холодным взглядом, будто думал, что сможет испугать им его. — Не далеко. Я ведь законы не нарушаю, так с чего бы мне уходить от тебя далеко? — Ты прятал метисов, ты уже считаешься их сообщником. Это метисы — они опасны. — Почему? — Чего? В смысле — почему? — В прямом. Почему они опасны? Потому что сильнее нас? Возможно. Ты даже признать их превосходство в силе не можешь. Так скажи мне, милый друг, в чём ты меня обвиняешь? Я — будущий правитель огненного королевства. Не буду себя принижать, но я сильнее тебя, намного. — Оковы на руках стали плавиться, а после и вовсе перешли в жидкость, которую он стряхнул со своих рук на пол. — Меня невозможно поймать, нельзя победить. Я — наилучшая версия наследника. А ты продолжаешь дышать мне в спину. Возможно, сейчас Данте резко поменял свой характер и личность в глазах читателей. Но такова реальность этой истории: этот принц вовсе не терпила, вовсе не слабый мальчишка. Он взрослее своих сверстников — намного, и он готов править в любой момент. Его к этому готовили по его же инициативе. — А теперь мне нужно удалиться обратно во дворец, чтобы мой любимый отец не обеспокоился о моём долгом отсутствии. Прощай! — С этими словами он буквально загорелся ярким пламенем и исчез, оставив после себя лишь пепел на полу. Пик будто остолбенел в этот момент. Неужели он испугался? Пульсация от ритма сердца отдавала в венах на руках, в горле пересохло. А рожки незаметно для него прижались к голове. Данте прав: он ещё слабый мальчишка, который не видит ничего дальше своего носа, хоть и пытается. В дверь постучали, и оттуда раздался голос одного из стражников или слуги — он так и не понял, либо не хотел понимать сейчас, кто к нему обращается: — Ваше высочество, король Агнес желает, чтобы Вы пришли в его кабинет. — Причина вызова, — потребовал разъяснения принц, собирая пепел в маленький мешочек. — Мне неизвестно. Но, вроде, его величество хочет с Вами о чём‑то поговорить. Советую не заставлять его ждать и прийти как можно скорее. Хотелось ему что‑то ещё сказать, как дверь с внутренней стороны резко распахнулась, чуть не сбив его с ног. — Ясно, — указав на помещение, из которого вышел принц, он сказал приказным тоном: — Ничего не трогать, никого не пускать. И отцу про всё это ни слова. Узнаю — будет плохо. Уяснили? Получив положительный ответ от всех рядом — стражей и слуги (это всё‑таки был слуга, который прислуживал королевской семье лично), Пик кивнул и ушёл. — Ох, он всегда был таким! — возмутился слуга, поправив свои волосы. — Гордый избалованный мальчишка. А я говорил его высочеству: будьте с ним строже, не распускайте наследника, а ему хоть бы что. — Он махнул рукой и направился следом за принцем. Идя по коридору, слуга догнал принца. — Принц Пик, я бы хотел сказать, что с Вашей стороны было неуместным принудительно заставлять принца Данте Харпера прийти, так скажем, к вам «в гости». Если Вы хотите разобраться в чём‑то, то следует обсудить это с вашим отцом, так как… — Томород, не лезь не в своё дело! — рявкнул недовольно на слугу Пик. — Извините, но это моя работа и обязанность — лезть в Вашу жизнь и Ваши дела. Я за Вас несу ответственность: его величество лично поставил меня Вашим слугой до момента вашей коронации. — Я уже не ребёнок, чтобы ходить за мной по пятам! Мне уже 18 стукнуло, месяца три назад! Так что не утруждайся. — Ну извольте же, возраст не определяет Вашу зрелость. Да будь вам даже 20, Вы всё же продолжите быть ребёнком из‑за того, что не умеете себя вести, как подобает наследнику. Пик уже не стал спорить — это бесполезно. Томород не отстанет, он это понимает. Ещё та заноза в одном месте — приставучее, чем Вару даже: этот зелёный гном хотя бы не ходит за ним всюду, а тут слуга всё время рядом. В детстве принца это забавляло, но сейчас лишь раздражает — и с каждым днём всё сильнее. Подойдя к кабинету, даже не раздумывая, Воллер постучал в дверь и сразу получил одобрение на вход. Зайдя в помещение, он по привычке поклонился королю. — О, это не обязательно, Пик, — мужчина мило улыбнулся с закрытыми глазами, а после взглянул на Томорода. — О, Томород, ты тоже решил зайти? Это хорошо. Как раз и для тебя есть новость! — Ты его уволить хочешь, да? — с надеждой спросил Пик. Слуга вздохнул, закатив глаза. — Что? Нет, конечно, нет. Томород стал для нас уже как член семьи, так что нет. — Член семьи? Пап, я уже начинаю сомневаться в твоей ориентации, — увидев хмурый взгляд отца, Пик кашлянул в кулак, понимая, что сказал лишнее. — Так в чём причина вызова к тебе? — Так вот. Я долго раздумывал и пришёл к одному хорошему решению, — встав со стула, король гордо и уверенно объявил: — Я передаю тебе власть и уезжаю! Пик и Томород аж рты раскрыли. Оба, мягко говоря, опешили от такого. — В смысле?! Почему?! — Личные причины, — спокойно ответил король и сложил руки на груди. — Какие?! Пап, ты шутишь? В смысле — уходишь, оставляешь меня тут одного?! — Принц прижал рожки к голове. Всё же он хотел стать королём, но не сейчас. Он недавно только понял, что пока не обладает чувством ответственности, которое должно быть у истинного правителя, да и других навыков у него нет. Да и вообще, он только на первом курсе в академии — слишком рано. — Почему одного? Томород будет рядом, да? А слуга уже стоял бледный, как снег. На самом деле, у него и колени дрожали. Он был готов услышать что угодно, но не то, что король в столь молодом возрасте уходит в отставку по своей воле. — Ваше величество, Вы хотите передать правление своему сыну уже сейчас? А не рано ли? — Думаю, вполне нормальный возраст. — Какой?! Мне 18! Я ещё не вырос! — А кто мне недавно говорил, что Вы взрослый и самостоятельный? — напомнил не вовремя Томород. — Это другое! — Ах да, конечно. Ну да. — Не суть. Суть в том, что я ещё не готов к такой ответственности. Нет, нет, нет. Я отказываюсь. Ты вроде взрослый, умный мужчина, а делаешь такой безрассудный поступок! — Моё решение окончательное. У Воллера‑младшего начал дёргаться глаз и мохнатые рожки. Повернув голову к слуге, он спросил: — Есть ли где‑то прописанное условие, что я могу отказаться от трона? — Нет, — ответили взрослые вместе, отчего тот схватился за волосы и отвернулся. — Да за что мне это… Тихонько посмеявшись, король Агнес вздохнул и жестом руки показал, чтобы слуга вышел, оставив их двоих наедине. Когда они остались одни, король обошёл своё рабочее место и спокойным шагом направился к шкафу, где стояли старые книги и какие‑то свитки, чем заинтересовал своего сына. Пик тихонько подошёл к отцу, наблюдая за его движениями рук, перебирающих книги на полке. — Пап, почему ты всё же принял это решение? Неужели так наскучило править целым государством? — Понимаешь ли, Харпер сказал мне недавно одну интересную фразу по поводу тебя: отсутствие материнского и отцовского воспитания не является оправданием неконтролируемого характера. Даже повзрослев, ты остался всё тем же чересчур любопытным, вспыльчивым и упрямым ребёнком. — Будто Данте лучше. Кстати, знаешь, что он сделал?! — Меня это не интересует. Что бы он ни сделал — это не моя и не твоя забота. — Но… но… он скрыл метисов! — Король на мгновение дёрнул рукой от услышанной новости, но предпочёл сделать вид, что это нормально. — Он предатель! Он помог сбежать пятерым метисам. Их нужно было казнить сразу же, без всяких речей и церемоний на площади. А вот сейчас Агнес застыл от шока. Только сейчас он осознал ещё большую глубину вины в том, что его ребёнок стал таким жестоким, как… Алф. Резко повернув голову к сыну, Пик увидел хмурый взгляд отца: брови сошлись у переносицы, зрачки сжались, а цвет лица отчего‑то побелел. — Пап, ты чего? — непонимающе спросил принц, пытаясь понять, что он сказал или сделал не так. — Мне говорили, я не воспитал тебя как полагается. Думал, что с этим справится Томород, но, видимо, ему не под силу было контролировать твой характер после того, как ты пошёл в школу, — нервно улыбнувшись, он добавил: — Я ужасный родитель, раз не смог вбить в твою голову очевидные вещи. Так они простояли молча минуту, а после король отошёл от шкафа и вышел из кабинета в надежде развеяться прогулкой по дворцу. Пик же вовсе запутался в том, что происходит. Неужели и отец считает иначе насчёт метисов? Топнув ногой от злости, он выбежал из кабинета и побежал за отцом, чтобы всё выяснить. Увидев, как отец завернул за угол, он последовал за ним. Завернув за поворот, он удивился: отца уже не было в коридоре. Скорее всего, тот решил использовать магию, поэтому придётся сейчас лишь бегать по дворцу, чтобы найти его, либо же попробовать тот же способ — телепортацию. Осмотрев множество залов, он наконец нашёл его в зале, где висели портреты прошлых королевских семей — целые поколения. Давненько он сюда не заглядывал, поэтому взгляд от любопытства метнулся на первый же портрет. Присмотревшись, он вроде признал деда отца: высокий, широкоплечий, с тёмными, как ночь, волосами и такими же тёмными глазами. А супруга… Точная копия Эрики! — Чего? Мне мерещится? — Подойдя ближе, он протёр глаза, но картина не изменилась. — Какого чёрта? — Это заставило его посмотреть на следующую картину: там уже был его дедушка — тёмные волосы и снова эти же глаза, цвета настоящих фиалок. — Бред какой‑то полный. Пик снова метнулся к следующему портрету. А тут уже его отец — и он полная копия своей матери: тёмно‑фиолетовые волосы и чёрные глаза. По всей видимости, отцовских черт он не перенял. Увидев мать на портрете, принц почувствовал, как в сердце снова отчего‑то болезненно кольнуло. Девушка была просто прекрасной. Что уж говорить, его родители были очень молоды — лет по девятнадцать, скорее всего. Красивое золотое платье с фиолетовыми элементами ткани, диадема на белоснежных длинных волосах украшала их. А на макушке были милые мохнатые рожки, которые передались и парню как особенность — вместе с янтарными глазами и необычным узким зрачком. — Красивая, да? — сказал король, подойдя к сыну сзади. Получив в ответ короткий кивок, он продолжил: — Когда она была беременна тобой, говорила: «Он будет хорошим, я это чувствую». А я всё удивлялся, откуда она знала, что это мальчик, а не девочка. Откуда была такая уверенность — до сих пор не могу понять. — Женская интуиция — штука странная, но рабочая. Я в этом уже убеждался, — задумавшись, парень всё же спросил: — Как она относилась к метисам? — Так же, как и к другим магам. Она относилась ко всем одинаково. Это были её принципы, — помолчав пару минут, отец положил руку на плечо сына, слегка приобняв. — Придёт время, и ты поймёшь моё решение и цели. А сейчас просто следуй тому, что я говорю делать, ты понял меня? — Да, понял, — прижав рожки к своей голове, он почувствовал непривычную лёгкую тяжесть на макушке. Подняв глаза, он, конечно, ничего не увидел, но заметил, что золотая корона отца, которая выглядела на нём так величественно, пропала. А сам его отец приложил ладонь к левой части своей груди и немного наклонился, тем самым первым поклонившись новому, пока ещё неофициальному королю.

***

— Добрый вечер, — сказал появившийся новый король первого ранга воздушного королевства. — Здрасьте, — процедил сквозь зубы Вару. Не глядя, он поставил грубым движением шар в пустое место на нижней полке — да так, что на нём появилась маленькая трещинка. Сейчас друг против друга стояли новые короли первого ранга — воздушного и земного: Воллер Пик Агнесович и Сторменд Вару Алфович. — Чего явился? О прощении меня молить? — съязвил, как обычно, земной король и сложил руки на груди, слегка надменно приподняв голову. Давненько он уже ненавидел этого напыщенного индюка — даже соскучился. — Чтобы я забрал у тебя такую возможность? Нет уж, никогда. — А жаль. Я бы, может, даже простил тебя. Пик нахмурился: он знал, что это неправда. Да и извиняться ему не за что, хотя… — А может, это тебе стоит извиниться? — Пфф… Мне‑то за что? Чего я сделал? — Ну, например, настроил против меня Эрику. — То, что она поняла, какой ты мудак, было лишь вопросом времени. И никого я против тебя не настраивал — в отличие от тебя. Ты сам виноват в своих проблемах, не надо тут на меня всё сваливать. — Это я‑то мудак?! — сказал тот, чей брат оказался главарем метисов! — Пик ударил прямо по одной из ненавистных тем для земного. Лицо Сторменда медленно изменилось: из спокойного выражения оно превратилось в злобное. — Ложь! Ещё одна твоя грязная ложь! Он мне никто — мы не имеем ничего общего с этим идиотом! И кто кого настраивает из нас теперь, а? Тоже мне, нашёлся «господин правосудия», — он ткнул пальцем в грудь Пика, заставляя его сделать шаг назад. — Ты первый всю эту херню начал! — Снова толчок в грудь. — Если бы не твоё завышенное эго и зависть, всё было бы по‑другому! — Ещё один толчок, но тут уже Пик не стал терпеть и схватил Вару за запястье, сжимая как можно сильнее. — Зависть?! Где я завидовал? Ты припёрся ко мне, затеял драку ни с того ни с сего, а я виноват? Где тут логика, а? — Ты смеёшься надо мной? Ты унизил меня, пристыдил перед всеми, перед отцом — и я никогда не забуду то, что ты тогда сказал: «Ты слабый, трус, который без меня ничего не может». Это ты называешь невиновностью?! — Парень выдернул руку из хватки и набросился в рукопашную, сразу же повалив парня, который был ниже его ростом, на холодный каменный пол. — Проклятый предатель! Ты был для меня другом, а потом из‑за своего высокомерия ты предал меня! Все вы ветреные такие, твари! Ты не лучше, чем твои предшественники. Вы презирали нас, ты презирал меня! Стукнувшись нехило об пол головой, Пик сначала не мог сразу встать, хоть и хотел. Но слова Вару заставили его остановиться и задуматься. Ведь того, что он говорит, не было — по крайней мере, Пик этого не помнит. Он не помнит, чтобы делал это. — Ты это сделал со мной! Ты виноват в моих действиях — никто другой. Ты виноват во всём, что случилось, ты и твой народ! — С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой кинжал и приставил лезвие к открытому горлу лежащего под ним парня. Замахнувшись ножом, он выкрикнул: — Так сдохни наконец! Пик не мог ничего сделать. Его будто парализовало — он испугался. Увидев, как кинжал ярко блеснул в свете, мурашки пробежались по его коже, а зрачки в глазах сжались. Но спасением в этот момент стал громогласный, мощный гром, который заставил дребезжать весь дворец. Солнечный свет погас, и на смену ему пришёл свет алой луны. Оба молодых короля повернули головы в сторону балкона. Рука с кинжалом медленно опустилась, а сам Вару ослабил хватку и перевёл вес тела назад. — Какого чёрта… — пробормотал Пик, а затем скинул с себя земного короля и быстро вышел на балкон. За ним следом помчался Сторменд. На улице творился полный ужас: небо приобрело бордовый оттенок, и лишь выше, ближе к алой луне, оно становилось светлее. Облака и вовсе потемнели, дул ветер, и слышался чей‑то зловещий смех. — Наконец‑то! Наконец‑то это свершилось! Встречай меня, светлый мир, встречай своего нового лорда — Морнтариона Великого! — Голос заставил дрожать землю. — Морнтарион? Задротское имя… — Это… Т‑тёмный Владыка? Погоди, это не тот, которого изгнали века назад? — начал догадываться о личности гостя Пик. Он, в отличие от Вару, читал историю мира. — Пфф… Вот это? Я знал, что ты трус, но чтобы настолько? — Рядом прилетел разряд молнии, отчего он буквально запрыгнул на парня. — Блять! — Вару, слезь с меня! — Ага, делать мне нечего! Всё из‑за тебя, потому что ты припёрся! — Ну да, конечно, снова я виноват. Может, хоть иногда будешь думать, что и ты в чём‑то виноват?! — Он спихнул с себя меньшего «недокороля». — Хватит дурака валять, это не шутки. Сейчас мы тут все под угрозой…