Без спросу (пост-канон; R; ER, RST)

Работать с Тодороки приятно. Мина понимает это, стоит только оказаться в одном агентстве после выпуска. Встречаться с Тодороки еще приятнее — это Мина знает уже целый месяц. Безоблачный, удивительно романтичный, неторопливый месяц взрослых отношений у двух взрослых людей. У двух взрослых людей, у которых нет времени ни на что, кроме работы. Если нет брать в расчет неожиданный бонус в виде Тодороки, то геройская работа в престижной компании — это тихий ужас. Геройская работа в корпорации Старателя — это отдельный котел в аду. Их так гоняют, что выживают они лишь благодаря недюжинной закалке и воспитанию Айзавы-сенсея. Но, возможно, именно благодаря этому к концу года все новички агентства переходят из статуса «стажер» в гордых совладельцев общих кабинетов на нижних этажах. Не подвал, как у технарей, и ладно. Мина готова потерпеть. Тем более, что больше они не таскают кофе старшим героям, получают собственные миссии, а Шото отказывается от предложенного папочкой кабинета где-то на шпиле высотки. Большую часть дня Мина просто пялится на него из своего угла в общем кабинете, думая обо всем том, что она с ним сделает, когда, наконец, работа перестанет быть такой невыносимой. Иногда она, честное слово, почти забывает, что у нее есть парень, — настолько не продвинулись их отношения за месяц, — но затем курьер привозит ей вечером какую-нибудь доставку. Ничего серьезного, по мелочи: ее любимую пиццу с пепперони и ананасами, плюшевую гусеницу, букет, шоколадки. И все это погружает ее в счастливые воспоминания о тех коротких свиданиях, что удалось урвать в занятом графике, и особенно, о том дне, когда Тодороки Шото предложил ей встречаться. Они облажались очень глупо даже для новичков: забыли подумать об отступлении. Ашидо потому, что с Тодороки по правую руку отступать никуда не планировала, а Шото, наверное, просто слишком увлекся спасением гражданских. Гражданским было по шесть, и теперь толпа детсадовцев облепила их со всех сторон, вызвав дополнительные помехи — утащить каждого на руках физически не хватило бы времени. Поэтому Шото просто всех забаррикадировал в помещении с помощью ледяной глыбы, пока Мина докладывала обстановку в штаб и согласовывали подмогу. Нужно было продержаться всего восемь минут до прибытия Жжения и ее отряда. Это было не сложно — если бы врагами были только злодеи, а не толпа неконтролируемых шестилеток, неугомонных и пытающихся уничтожить все, что под руку попалось. В конце концов они так озверели, что даже Шото отвлекся от своей ледяной стены, в которой выкладывал все новые и новые слои (хотя, по мнению Мины, она и так была достаточно надежной), и велел им всем сидеть спокойно. — А то подпалю, — мрачно пообещал Тодороки, и его ледяной тон приструнил детей, но ненадолго. Парочка особо настырных парней — один с челкой хулигана, другой с настроем ловеласа — пристали к Ашидо и не давали прохода. Она хотела успокоить напуганную плачущую девочку со смешным бантиком, но мальчишки так прочно вцепились в нее, что двинуться без риска их ушибить было невозможно. Шото, поймав ее умоляющий взгляд, схватил обоих за шиворот. — Отцепитесь, — велел он спокойно. — Считаю до трех. — Это что, твоя девчонка? — в один голос спросили мальчишки. Шото озадаченно глянул на Мину, и она чуть не расхохоталась. — Нет, — ответил он. — Тогда не лезь, — мальчишка с челкой хулигана показал Тодороки язык. Мину все эти тестостероновые разборки утомили еще на втором курсе: мальчишки вечно носились со своей крутостью, выясняя, кто кому соперник, и порой упускали из вида самое главное — что их зрителям порой было откровенно наплевать на эти битвы. Но весь масштаб трагедии Ашидо осознала, лишь очутившись в агентстве, где кто-нибудь вполне мог ухватить секретаршу за ягодицу или отвесить непрошенное замечание о внешнем виде. С ними Мина сдерживалась, понимая, что сложно перевоспитать целое поколение, но шестилетние пацаны такой форы не заслужили. — Эй! — она тряхнула ногой так, что один из мальчишек шлепнулся на попу. — А мое мнение не спросишь, Казанова начинающий? — Мина нахмурилась. Кажется, грозно — пацан растерялся. — Прилип к девчонке и даже не спросил, хочет ли она с тобой водиться. Очень по-мужски! — отчитала Ашидо. Пацан ее раздражал — напомнил Минеду. Но в отличие от старого знакомого этого еще можно было исправить. Мальчишка на полу заныл, второй отошел сам. Шото тоже попятился. — Ты просто красивая, — хмуро бросил второй мальчик. — Спасибо. Но это не значит, что ко мне можно приставать. Внимание хорошо, когда с другой стороны его тоже хотят. Понял? — сухо отчитала Ашидо. Судя по выражению лиц мальчишек, они задумались о подобном впервые. Судя по выражению лица Тодороки, он офигел от серьезности ее воспитательных мер. — Я тоже кое-что понял, — признался он, когда всех детей они благополучно передали на руки родителям и без всяких препятствий скрутили нескольких злодеев. — Да? Ничего себе я педагог! — Мина никогда бы не подумала, что у нее есть хоть какой-то авторитет. — Что понял? — Что у меня лучшая напарница. И действительно очень красивая. Тут паренек не ошибся. Мина польщенно улыбнулась. Комплиментов от Шото она не получала ровным счетом никогда. Правда, однажды он сказал, что рад ее присутствию в агентстве Старателя, и это было буквально самое приятное, что он ей говорил за все четыре года знакомства. Не то чтобы они не общались, просто особо никогда не дружили. Мине казалось, ее присутствие для Тодороки было «чересчур», и она не прессовала его вниманием. Даже когда им доставались совместные миссии. Шото был классным: добрым, собранным, ответственным и по-настоящему крутым, и Ашидо предпочитала ему в этом не мешать. Поэтому она ужасно удивилась комплементу и еще сильнее — его продолжению. — Теперь скажи мне, это внимание было желательным? — уточнил Шото, склонив голову набок и всматриваясь в ее лицо. — Чего? — Мина озадаченно почесала макушку. — Порадовал ли тебя этот комплимент? И если да, то… как он там сказал? Будешь «моей девчонкой»? — Шото проговорил все это с тем же самым выражением, с которым спрашивал коллег, кому какой напиток взять в автомате. Равнодушное спокойствие на его лице противоречило трепетности вопроса, и Мина никак не могла увязать все это в единый смысл. — Тодороки… — Ашидо, пойдем на свидание. Она только хлопнула глазами в ответ. Правда, к концу дня пришла в себя и в срочном порядке рассказала о произошедшем всем, кто хотел слушать. Никакой тайны в этом не было — ей нужна была помощь осмыслить произошедшее. Помог только Каминари, который тоже очень сильно удивился. Остальные новости проигнорировали. До свидания они с Тодороки дошли только через две недели, зато Ашидо поцеловала Шото, едва Каминари перестал голосить в трубку. Тем же вечером, как только они выбрались из душного кабинета с отчетами, и Старатель перестал чехвостить их за промашку в хвост и гриву, Мина выплеснула стресс об Шото. По его выражению лица, немного пришибленному, но довольному, она поняла, что напарник оценил ее способ релаксации. Пусть и повод для начала отношений оказался довольно странный. Но и Ашидо, и Тодороки — они оба были не из здравомыслящих. Теперь у у Мины нет никаких претензий ни к его странности, ни к количеству поцелуев. Но ей жаль, что они проводят вместе так мало времени — жаль, что подвижек никаких нет. Не то чтобы она торопится, просто ей грустно вот так бездарно тратить весь потенциал их с Шото неожиданно страстных пересечений на совсем детскую романтику. Но вариантов-то нет, и Мина просто пялится на него из своего угла и мечтает то ли об отпуске, то ли о свободном дне без поручений, то ли о смерти всех злодеев в Токио разом. Еще немного, и на следующей миссии, когда она будет бить злодея сапогом, она не выдержит и пожелает всем скорой смерти с криками: «Можно хоть раз не отвлекать? Ну будьте вы людьми! Я просто хочу трахнуть своего парня?» — Шото, — орет Жжение, врываясь в кабинет, и Ашидо смаргивает наваждение. — Дуй на технический этаж, у нас проблема с водоснабжением, глянь. — Я теперь сантехник? — вяло отбивается Шото, но все же поднимается с рабочего кресла. — Ты воду в лед превращаешься, смекаешь? — Я помогу, — Мина просто находит в этом возможность побыть наедине. Шото бросает на нее короткий любопытный взгляд, и, когда за ними закрываются двери лифта, берет ее за руку. Наверняка, в лифте камеры, но как же пофиг. — Думаешь, там что-то серьезное? — мурлычет Мина ему на ухо, и он коротко прикрывает глаза. Шото любит ее прикосновения, не надо быть гением, чтобы это распознать. И с их первого поцелуя старается держаться поближе при любой возможности. Мина и без микроскопа может различить химическую реакцию их тел. Долбанное время! — Может, труба протекает. Я просто ее заморожу на время, пусть специалисты потом разберутся. Прежде, чем выйти из лифта, он коротко целует ее в макушку, и Мина следует за ним практически в припрыжку. Но уже на третьем шаге под ногами начинает хлюпать. Это странно: технический этаж — это котлован на два этажа вниз, специально для таких вот ситуаций. Проблемы с трубами, затопление летними бурями, паводок — агентство должно работать в любой ситуации, тут все предусмотрено. И тут столько техники, что вода — самая страшная напасть. Но весь масштаб катастрофы они понимают, когда доходят до нужной комнаты: котлован похож на бездну, уходящую глубоко вниз, но он заполнен водой до верху. Вода все продолжает прибывать, вытекает в коридор, затапливая этаж лужами. — Кажется, кто-то проспал тревожную кнопку, — стоя у края углубления, замечает Ашидо. — Видимо, сильная пробоина, — Тодороки присаживается у края котлована. — Отсюда не получится. Надо искать. — Будешь нырять? — Углубление внушительное, и Мина заглядывает на пару этажей вниз с опаской. — Выглядит жутко. Шото кивает и стягивает футболку. Чтобы не давать себе повод глазеть лишний раз, Мина сигает в воду с разбега. Просто чтобы было, чем заняться. Дело плевое, Шото на раз-два справится. Ей просто хочется составить компанию. И она машет ему рукой, приглашая присоединиться. — Может, просто все заморозить? Тодороки качает головой. — Труба в самом низу, нужно до нее добраться и понять причину. Мина пожимает плечами и, не раздумывая особо, создает им обоим по кислотному пузырю вокруг головы. Кислота плевой концентрации, зато работает как скафандр — внутри пузыря есть кислород. Немного, но проф героям хватит на погружение. Под водой не так уж угрожающе — просто огромный бассейн с коммуникациями. Они осматриваются и довольно быстро находят причину затопления — перетертые края стыков у одной из труб, лопнувшие под напором. Оттуда идет основной поток, и Тодороки легко устраняет течь. Но от напряжения в трубе прорывает второй стык, и их ненадолго относит сильной струей от трубы. Шото бесится — Мина видит это по гневным пузырям, выходящим изо рта, и запоздало понимает, что его пузырь смысло напором. Тодороки не особенно этим озабочен: в одно движение он замораживает всю трубу целиком, создавая прочный каркас, и внимательно осматривает его на предмет протечки. Никакого напора не чувствуется. Мина показывает жестом подниматься наверх, но на полпути сама не выдерживает: в ее пузыре почти кончился кислород, и ей неприятно думать, что Шото обходится вообще без воздуха. Поэтому она просто вдыхает все, что осталось в легкие, и лопает пузырь. У Шото круглые озадаченные глаза, когда Мина прижимает его за затылок и делится с ним дыханием. Он что-то булькает, кажется, ругает ее, а затем хватает за руку, и через секунду их выносит на поверхность небольшая ледяная платформа. — А, точно, — хихикает Мина своему ненужному геройству. — Дурочка, — она улыбается безмозгло, перебирая ногами, чтобы снова не уйти под воду. Иногда она забывает, что связалась с Тодороки, которому не нужна помощь. У него все подсчитано и записано. — Милота, — поправляет Тодороки с серьезным видом, и Мина впервые слышит от него это слово. Это заставляет ее хохотать в голос, пока Шото не затыкает ее самым беспардонным образом. И его счастье, что это очень приятный способ кого-то заткнуть, иначе ему бы не поздоровилось. Вода приятно поддерживает в невесомости, и Мина, прижатая спиной к стенке, сперва хватается за борт обратным хватом, чтобы не думать о бездне в два этажа под ними. Но затем, когда Тодороки услужливо придерживает оба их тела над поверхность, просто обнимает его за плечи. Ноги ее бесстрашно обвивают его талию, и эта внезапная близость вдруг кажется рискованной. Ладно, они все еще одеты, но это самый близкий контакт за все время их знакомства. То, что через мокрую одежду лучше чувствуется чужая горячая кожа, здравомыслию не помогает — только подстегивает. Шото не выдерживает первый. — Ашидо, это все соблазнительно, но очень опасно. Вероятно, он имеет в виду, что у них нет никакой защиты. Или что это не лучшее место для первого совместного секса. Во многих вещах Мина до сих пор удивляется его заботе и его привычке думать. Но она согласна с его выводами, поэтому цепляется за борт и кувырком выбирается из котлована. Шото следует за ней, и его тяжелый взгляд жжет лопатки, а затем, когда она оборачивается, упирается ей в грудь. — Ты в порядке? — невинно спрашивает Ашидо, немного издеваясь в отместку. Шото прав, конечно, не стоит торопиться и уступать обстоятельствам только из-за того, что у них не было идеального времени для близости. Но Мине все равно от раздражения хочется всю кожу на теле счесать. — Буду, когда твоя рубашка перестанет просвечивать, — отзывается Тодороки, как обычно честный до зубного скрежета. Мина всегда относится к его честности как к способу флирта — так проще. Но сейчас, кажется, это действительно он: взгляд у Шото настолько пронизывающий и голодный, что даже Ашидо делается не по себе от разливающегося между ними напряжения, пока Тодороки скольких взглядом по облепившей ее тело ткани. Мина уверена, что грудь просвечивает через светлую сетку лифчика. Зато вот юбка у нее темная — как положено по офисной форме. Шото все равно смотрит так, словно у него в глаза встроен рентген. И коротко, едва уловимо — моргни, и пропустишь — облизывает губы. — Что? — у нее мгновенно пропадает голос. Шото просто молча делает несколько шагов, пока она не отступает, повинуясь его напору, не касается стены затылком. Тогда он все также безмолвно опускается перед ней на колени, повелительно отрывает ее левую ногу от пола (спасибо, хоть опорную оставляет), не терпящим возражений жестом закидывает себе на плечо, и Мина тут же чувствует обжигающий выдох на внутренней стороне левого бедра. А следом — легкий укус. Кожа покрывается мурашками, и по нервным окончаниям скачут электрические импульсы. Некогда даже подумать, не то что осознать происходящее, а рот Тодороки уже накрывает ее в самом центре, язык безошибочно находит очертания клитора под бельем. «У него есть опыт?» — Ашидо удивляется так, как будто у нее есть время подумать. Мине хочется двух вещей: во-первых, дать Тодороки щелбан; во-вторых, дать Тодороки все, что он попросит. И она не знает, какое из этих желаний перевешивает. Вроде бы обидно, что он даже не спросил разрешения. А вроде бы она все равно не стала сопротивляться. К тому же, прежде всего Ашидо в Тодороки привлекает именно это спокойная уверенность в собственном превосходстве — не заносчивая, просто тихая. Мина действительно думает над вариантами, пока может — затем Шото зубами сдвигает хлопок как досадную помеху, и язык егокасается оголенной кожи. Тогда щелбан и любимые мысли уже теряют всякую привлекательность, и в волосы Тодороки Мина вцепляется, чтобы просто удержаться на ногах. На ноге. Хотя он милосердно протягивает ей свободную руку для опоры, но устоять Ашидо, способная на любое балетное па, может и сама — вместо этого она изящным, легковесным движением сплетает их пальцы. И тоже молчит. Потому тчо ей впервые в жизни нечего сказать. Шото поднимает на нее такой взгляд, что, честное слово, дело не в его находчивом языке — этот взгляд скручивает все внутренности в одно сплошное напряженное желание разрядки. Душное, жадное. И несмотря на то, что с волос и кожи по-прежнему капает вода, Мина может поклясться: по телу бегают языки пламени. Языки пламени, хах! Она оценит шутку собственного остроумия позднее, когда сможет хоть что-то оценить. Когда Тодороки перестанет пытаться поглотить ее в таком причудливом, сложно угадываемом ритме. У Шото все свое, особенное, и Мина никак не может посчитать его 1-2-3. Но какая разница, слышит ли она эти барабаны, если звук их отдается в грудной клетки? Если с каждым новым его движением дыхание становится все менее обходимой вещью? Ашидо нравится жесткая хватка его ладони, лежащей на ее левом бедре, почти под попой; Ашидо нравится внезапный ураган, поднятый очередной случайностью; Ашидо нравится нравиться Тодороке настолько, чтобы он терял и бдительность, и здравомыслие, и всякое ощущение пристойного. Впрочем, у нее есть смутная догадка, что последнего в Шото никогда и не водилось — в этом они с ним похожи. Она лишь раз не слушается его уверенной хватки, когда приподнимает бедра ему навстречу в приступе исступленного, замученного желания. И тут же рука, выдавшая ее в стену, и язык, двинувшийся особенно быстро и ловко, заставляют ее вытолкнуть из легких последнюю порцию воздуха. Мина уверена, ее стон слышен гендиректору на верхних этажах небоскреба. И она бы сползла по стенке, чтобы до конца пережить затухающий оргазм уже на полу, но ноги у нее крепкие и Шото не позволит ей сесть на грязный пол, по которому к тому же, растекается лужа технической воды. Поэтому Мина остается на ногах, лишь опускает взгляд, когда немного приходит в себя. У Шото внимательные глаза и самую малость дерзкая улыбка. Ашидо завороженно проводит большим пальцем по его влажной нижней губе, берет под подбородок и очень хочет поднять его с колен. Но дверь вдруг распахивается, и трое человек в комнате застывают. Один — в ужасе, один — в растерянности, а третий лишь на мгновение, пока сам не поднимается на ноги. — Простите! Меня прислали проверить текущее состояние! Простите! — пищит стажер, отпрыгивая и отворачиваясь. «Текущее состояние» — гогочет Мина про себя. — Вы ничего не видели. Стажер взвизгивает, когда Шото придвигается, и даже со спины Мина может различить угрозу в его голосе. А затем он просто захлопывает дверь перед носом растерянного парня и, развернувшись к ней лицом, облизывает губы. Ашидо не знает, что ему сказать, поэтому остаток дня просто ошарашено улыбается на каждый его вопрос или комментарий. И только вечером, когда он по привычке провожает ее домой, целует на прощание так крепко, что им улюлюкают какие-то проходящие мимо подъезда мальчишки. В гости Мина его не зовет. Потому что с нее на сегодня хватит приключений. Шото не расстраивается — через пару часов пишет ей стабильное «спокойной ночи» с белым сердечком. Ашидо точно знает, как ей найти время на месть. Она тоже не станет спрашивать. Ему понравится.