Дополнительная глава

30 июля 1991 года. Лилит Блэквуд. Я проснулась от того, что что-то тяжёлое упало мне на живот. В панорамное окно падали лучи рассветного солнца. Открыв один глаз и убирая короткие растрёпанные волосы с лица, я увидела Афину, которая гордо топтала свёрток в серебристой бумаге. — Спасибо, — прошептала я, почесав птице шею. — Лучший будильник. Свёрток завизжал. Через три секунды комната наполнилась розовым дымом, а из него выпали: - Одна живая шляпа (которая тут же заявила, что я "самая озорная крестница"). - Три шоколадные лягушки (одна уже допрыгала до окна). Я сразу поняла, что записка от крёстного. Записка, пахнущая дымом и мятой: "Лилитушка! С днём рождения тебя! Желаю тебе счастья и всего самого наилучшего. Убегаю на север - наконец-то нашёл следы того самого зеркала (помнишь сказку про застрявшую душу?). Римус ворчит, что это ловушка, но пошёл со мной. Лягушки от него же - говорит, „для баланса". Не разрушай дом Поттеров без меня. Остальные подарки привезём с Лунатиком, когда приедем с приключениями. Мы скоро! Твой крёстный, который никогда не теряет надежду." Я прижала записку к груди. Да, это было идеальное начало дня. Послышался стук в стене. Это Рен в соседней комнате. Стук повторился - на этот раз ритмичный, как азбука Морзе. Значит, Рен уже проснулся. Я встала с кровати, расчесала объёмные волосы; светло-каштановый цвет красиво сиял на солнце. Выбежав из комнаты, я чуть не столкнулась с Реном, который стоял возле моей двери в своей синей пижаме со снежинками. Его каштановые волосы торчали в разные стороны, а белая прядь на виске казалась особенно яркой. Как только наши глаза встретились, послышался голос снизу: — Дети! Я знаю, вы не спите, выходите кушать. — Голос мамы был весёлым, чуть ли не смеясь. В этот момент снизу донёсся звон разбитой посуды, а следом - громкий смех Кэрри. Мы переглянулись и рванули вниз, едва успевая перепрыгивать через ступеньки. Мы влетели в кухню, где царил привычный утренний хаос. Кэролайн убирала то, что натворила, с озорной улыбкой. Дядя Николас, её отец, стоял у плиты, ловко управляя тремя сковородками одновременно, а его фирменные оладьи с черникой подпрыгивали на раскалённом металле, будто живые. Его шрам на губе серебрился от удовольствия. — А ну-ка, племяшки, ловите! — крикнул он и подбросил в воздух целую гору оладий. Рен, не раздумывая, схватил ближайшую тарелку и ловко поймал три штуки подряд. Я попыталась повторить его трюк, но вместо этого получила оладушек прямо в лоб — горячий, хрустящий и пахнущий корицей. — Ты специально! — засмеялась я, снимая его с лица. — Может быть, - Рен ухмыльнулся и откусил кусочек своего "улова". —Бу! — позади произошёл взрыв с конфетти, и на мои плечи упали длинные белокурые волосы. — С днём рождения, Лилит! Я обернулась и увидела Кэрри, которая свешивалась мне на спину, как обезьянка. Её голубые глаза сияли озорством, а в руках она сжимала дымящийся свёрток. — Не открывай это в доме! — крикнул дядя Николас, но было уже поздно. Свёрток с громким "поп!" превратился в облако конфетти, которое тут же ожило и начало складываться в забавные фигуры над нашими головами. Один кусочек принял форму совы (явно намёк на папу), другой - летучей мыши (мама), а третий... — Это же я! — засмеялась я, тыча пальцем в конфетти-фигурку с фиолетовой прядью. Рен фыркнул: — Только без хвоста. — А вот и нет! — Кэрри спрыгнула с меня и щёлкнула пальцами. Конфетти-Лилит обзавелось пышным беличьим хвостом. Подошла мама, поцеловала Лилит в макушку и сказала: — С днём рождения, доча. Твой день только начинается. Мамины пальцы нежно встряхнули мои волосы, оставив после себя лёгкое мерцание - её фирменное "именинное" заклинание. Волосы тут же засияли ярче, переливаясь всеми оттенками сиреневого. — Спасибо, мам! — я потянулась обнять её, но в этот момент что-то громко шлёпнулось в таз с тестом для оладий. Мы все разом обернулись. На поверхности теста сидела шоколадная лягушка – та самая, что сбежала от меня утром – и теперь самодовольно прыгала по липкой массе, оставляя за собой шоколадные следы. — Прекрасное дополнение к завтраку, — невозмутимо заметил дядя Николас, поддевая лягушку ложкой. Его шрам на губе сверкнул серебром, когда он добавил: — Чернично-шоколадные оладьи. Экспериментальные. Рен скривился: — Ты же знаешь, что они оживут при жарке? — Тем интереснее! — Кэрри уже залезла на стол и с интересом наблюдала за процессом. Мама вздохнула и взмахнула палочкой. Тесто с шоколадной лягушкой плавно поднялось в воздух и аккуратно упало... прямиком на голову дяде Эллиоту, который как раз в этот момент зашёл на кухню. Наступила секунда тишины. Потом дядя Эллиот медленно поднял руку, снял с головы липкую массу и... — Это война, — неожиданно с улыбкой крикнул он, швыряя тесто обратно в таз. Началась настоящая битва: Рен попытался укрыться за холодильником, но получил прямое попадание черничным оладьем в белую прядь. Кэрри визжала от восторга, лепя "ушки" из теста на голову Афине. Мама смеялась так, что её очки слетели с носа и уплыли в миску с молоком. Дядя Николас тем временем поджарил несколько "обычных" оладий и спокойно ел их, наблюдая за хаосом. — Так, — наконец сказала мама, отдышавшись. — Прежде чем дом превратится в гигантский блин... Она взмахнула палочкой, и все следы теста исчезли (кроме одного упрямого пятна на потолке, которое тут же приняло форму ухмыляющейся рожицы). — Завтрак подан в саду! — объявил папа, появляясь в дверях с подносом, полным настоящих, не летающих оладий. Мы все высыпали во двор, где под старым дубом уже был накрыт стол. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на скатерти узоры, а воздух пах свежестью и корицей. — Ну что, именинница, — сказал папа, наливая мне горячий шоколад с зефиром, — как тебе начало дня твоего первого юбилея? Я оглядела всех – перепачканных, смеющихся, своих - и улыбнулась: — Лучше не придумаешь. А потом Кэрри случайно опрокинула кувшин с апельсиновым соком на Рена, и веселье началось снова... Солнце клонилось к закату, окрашивая сад в золотые и розовые тона. Наш праздничный стол теперь утопал в сумерках, но это только добавило волшебства. Мама лёгким движением палочки зажгла висящие в воздухе шары-светильники, которые замерли среди ветвей старого дуба, словно светлячки. — Лилит, смотри! — Кэрри ткнула пальцем в небо, где первые звёзды только начинали появляться. Но прежде чем я успела поднять голову, дядя Эллиот встал. Его веснушки, которые, как мама упоминала, раньше светились ярче солнца, сейчас были не видны. — По традиции, — торжественно произнёс он, — самое главное — это торт. Но не обычный... Он щёлкнул пальцами, и из дома выплыл огромный трёхъярусный торт, украшенный: - На первом ярусе — миниатюрные совы из марципана (папина работа); - На втором — летучие мыши из чёрного шоколада (мамино творение); - На верхушке — фигурка маленькой волшебницы с фиолетовой прядью (угадайте, кто это?). — Загадай желание, — прошептал Рен, стоявший рядом. Его белая прядь теперь переливалась в свете шаров-светильников. Я закрыла глаза, вдыхая сладкий аромат ванили и корицы, и загадала... Хлоп! Раздался знакомый звук телепортации, и перед тортом появился Сириус Блэк, всё ещё покрытый дорожной пылью, с огромным свёртком в руках. — Не рано ли начали без меня? — Он озорно подмигнул, а затем чихнул, обдав всех облаком серебристой пыли. — Простите, это пыль фей. Долгий путь... Римус появился за его спиной, устало потирая виски: — Он протащил меня через пол-Европы, потому что "не мог пропустить момент, когда Лилит задувает свечи". Сириус, не обращая внимания, швырнул свёрток мне в руки: — Открывай! Это то, о чём мы говорили в прошлое Рождество. Я развернула бумагу — внутри лежало маленькое зеркало в серебряной оправе, но вместо моего отражения в нём плескалось миниатюрное северное сияние. — Это... — я осторожно провела пальцем по поверхности, и сияние сложилось в силуэт бегущего оленя. — Прототип того, что мы ищем, — пояснил Сириус. — Настоящее зеркало пока не готово раскрыть свои секреты. — Хватит тайн! — вдруг закричала Кэрри, хватая меня за руку. — Задувай свечи! Я глубоко вдохнула и задула все десять свечей разом. Они взорвались крошечными фейерверками, осыпая всех золотым дождём. В этот момент с неба упала тень — это Афина пролетела над нами, сбрасывая письма-самолётики с поздравлениями от друзей. Один из них приземлился прямо в мою чашку с какао. — От Поттеров! — крикнул папа, вытаскивая мокрый пергамент. — Они обещали зайти завтра с Гарри. Рен крякнул, но я заметила, как уголки его губ дрогнули — он всегда рад видеть Гарри, хоть и не признаётся. Из дома вышла Лира Кастильо (в девичестве Блэквуд) — высокая женщина со светлыми волосами, в которых мерцали золотистые пряди. Её движения были такими же грациозными, как у её брата Феликса в совином облике. — Вы даже не подумали дождаться меня? — она покачала головой, но глаза смеялись. В руках она несла странный предмет, завёрнутый в ткань, мерцающую, как крылья стрекозы. — Мама! — Кэрри бросилась к ней, чуть не опрокинув стол. — А теперь, — поднял голос дядя Эллиот, — самое важное! Он достал волшебный фонарь, и на стволе дуба появились движущиеся картинки — моменты из моих десяти лет: как я впервые превратила папины туфли в хомяков, как мы с Реном прятались от грозы под одним плащом, как Кэрри и я устроили потоп в ванной... Я чувствовала, как по щеке скатывается слеза, но это была слеза самого настоящего счастья. Сириус обнял меня за плечи вместе с Реном: — Вот видишь, Лилитушка, иногда самые простые моменты — и есть самое настоящее волшебство. Афина улюлюкнула в ответ, и все засмеялись. Где-то вдалеке заиграла магическая музыка, и наш сад наполнился светом, смехом и обещанием, что впереди ещё много чудес... Поздний вечер. Мама с папой болтали на кухне, Эллиот с Реном играли в шахматы, Николас вместе с Лирой, Сириусом и Римусом оживлённо обсуждали путешествия, а Кэрри делала вид, что ей неинтересно, и просто читала, хотя была безумно заинтересована. Я рассматривала свои подарки, удобно устроившись на диванчике у лестницы. — Опять Афина? — крикнула мама. — Не-а, — тётя Лира высунулась на крыльцо, прищурившись. — Если не ошибаюсь, это старая Брунгильда, почтовая сова Хогвартса. Удивительно, как она меня ещё помнит после всех этих лет... Рен замер за шахматной доской. Чёрный король, собиравшийся сделать ход, застыл с поднятой шпагой. Сова презрительно ухмыльнулась (да, именно ухмыльнулась), швырнула конверт прямо в тарелку с оладьями и, не дожидаясь благодарностей, вцепилась клювом в ближайшую пешку. Фигурка жалобно пискнула. — Эй! — Эллиот вскочил, но Брунгильда уже взмыла в небо, унося свою добычу. Конверт на столе зашипел. — О-о-о, — протянул Римус, отодвигаясь. — Похоже, у кого-то особенное письмо. Мама с папой вылетели с кухни так быстро, что за ними потянулся шлейф из искр. Даже Кэрри отложила книгу, отвлёкшись от своих раздумий. Рен замер. Конверт дышал, выпуская лёгкие клубы серебристого дыма. На печати красовался не просто герб Хогвартса — его имя было выведено переливающимися чернилами, похожими на звёздную пыль. — Открывай уже! — я впилась пальцами в его плечо. Он разорвал конверт — и в воздух взметнулись искры. "Дорогой мистер Блэквуд! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём Вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора" — Ха-ха, оно немного запоздало, — с улыбкой заметил папа. — Хорошо, что прилетело именно сегодня. Поздравляю, сынок. Все смотрели на Рена. Брат лишь улыбался. — Вот и всё. Теперь буду видеть своего сыночка только на Рождество и летом, — подошла к нему мама и поцеловала в макушку. — ААА, РЕН, ЭТО ЖЕ ТАК КЛАССНО! — вскочила я. — Мы с 25 июля ждали письмо, а Гарри получил своё ещё 24-го. — Ты обещаешь не оставаться там на Рождество? — Обещаю, — он улыбнулся, но взгляд его скользнул к Эллиоту. Дядя поймал этот взгляд и понял. — Если шляпа предложит Слизерин... — он наклонился вперёд, и крайняя веснушка на его скуле вспыхнула золотом, — ...не отказывайся. Там тоже есть свои звёзды. Воцарилась тишина. Эллиот и Рен смотрели друг другу в глаза. Первым отвёл взгляд дядя, уставившись на шахматную доску. — Когтевран — тоже неплохо, — тётя Лира аккуратно поправила салфетку, но её пальцы слегка дрожали. — Везде есть тени, — папа откинулся на спинку стула, и его голос внезапно стал глубже. — Даже под самым ярким светом. Рен сжал письмо. Конверт в его руках шевельнулся и превратился в крошечную сову, которая тут же исчезла в сумерках. — Ну что, — мой крёстный хлопнул его по плечу, — похоже, в этом году у нас будет два повода для праздника. Гарри и ты. После недолгого обсуждения подготовки к Хогвартсу все разошлись. Семья Кастильо — Николас, Лира и Кэрри — отправилась гулять по ночному саду. Папа уже видел десятый сон, мама готовилась ко сну, а Эллиот в одиночестве пил чай. Крёстный и дядя Римус уехали по своим делам. Я сидела в комнате, осмысливая прошедший день, когда в дверь постучали. Вошёл Рен. — Лилит, я наконец доделал карту звёздного неба для твоего потолка. Если, конечно, ты не передумала... Я схватила пергамент — на нём мерцали крошечные созвездия, а в углу Рен изобразил нас верхом на сове. — Ни за что не передумала! — восторженно воскликнула я, обнимая брата. Рен искренне усмехнулся, и мы принялись обсуждать, как лучше повесить карту. Из кухни донёсся знакомый звон ложки о керамику. Мы переглянулись. — Мама делает какао, — в унисон прошептали мы. Тихо подкравшись к лестнице, мы увидели, как мама подаёт какао дяде Эллиоту, докуривавшему сигарету. Мы затаили дыхание. — Элли, с тобой всё в порядке? Твои золотые веснушки не появлялись уже лет десять, — тревожно сказала мама, передавая ему кружку. — Я волнуюсь. У твоего брата, например, шрам светится, когда он радуется. — Может, на нас по-разному подействовало тот взрыв с зельем. Или просто возраст, — приняв какао, пробормотал дядя. — Ты не виноват, Эллиот. Регулус сделал свой выбор. Помни это... — София вышла из-за стола. — Спокойной ночи, братец. Мы с Реном обменялись нервными взглядами. Дядя постучал пальцами по кружке, после чего достал следующую сигарету, выпуская дым и застывая, словно ледяная фигура. — Странное сочетание — сигареты и какао, — совсем тихо прошептал Рен. Я лишь кивнула. Какао вдруг расхотелось, и мы тихонько вернулись в мою комнату. Имя "Регулус Блэк" звенело у меня в голове. — Мама говорила, что некоторые тайны лучше не трогать... Рен вздохнул и щёлкнул пальцами. Над кроватью вспыхнули новые созвездия — те, что он только что дорисовал. Мы уставились на звёздную карту, когда в дверь постучали. — Входите! — крикнула я, но дверь уже распахивалась под напором Кэрри, несущей поднос с тремя дымящимися кружками какао. — Мама сказала, что имениннице и будущему слизеринскому гению положен ночной перекус! — она с грохотом поставила поднос на кровать, расплескав половину содержимого. — Ой! Рен фыркнул: — Ты уверена, что это не твой способ урвать третью кружку? Кэрри лишь хищно ухмыльнулась, хватая самую большую кружку с зефирками. Мы устроились втроём, болтая ногами. — Представляешь, — размахивая ложкой, сказала Кэрри, — через месяц ты будешь там, где привидения и тайные ходы! — Главное, чтобы не пришлось делить комнату с призраком, — Рен сделал серьёзное лицо, но глаза смеялись. — Хотя с тобой, Лилит, любой призрак покажется тихоней. Я фыркнула, и какао пошло носом. Кэрри не осталась в долгу, швырнув в меня зефиркой. Через минуту мы уже вовсю бросались маршмеллоу, пока Рен безуспешно пытался сохранять достоинство. — Эй, давайте проверим карту! — внезапно предложила я, вытирая шоколадные усы. — Кто быстрее найдёт Большую Медведицу? Мы плюхнулись на спину, уставившись в потолок. Кэрри тут же начала тыкать пальцем в случайные звёзды, уверяя, что это "точно оно". Рен терпеливо объяснял, а я... я вдруг представила, как через месяц буду смотреть на те же звёзды, что и он. — Лилит! Ты проигрываешь! — Кэрри толкнула меня локтем. Я скорчила рожицу: — Просто даю вам фору. Рен закатил глаза, но тут же вскочил: — Ладно, хватит! Мама точно убьёт нас, если мы не выспимся перед днём рождения Гарри. Когда они ушли, я ещё раз взглянула на звёздный потолок. "Всего месяц", — подумала я, зарываясь в подушку. Не так уж и долго. А потом я нащупала зефирку, застрявшую за воротником, и рассмеялась. Какая разница, сколько осталось до Хогвартса? Сегодня был мой день, и он оказался идеальным. Завтра день Гарри. Последнее, что я услышала перед сном — тихий стук в стену. Наш код. "Спокойной ночи, дурашка".