4 глава

Осенние тайны Лилит раз в неделю отправляла Рену письмо. Рассказывала, что мама не разрешила им пробраться в Хогвартс, и что их план, к сожалению, не сработает. "Наверное, это и к лучшему", — подумал Рен. Письма Лилит были наполнены заботой, яркостью, задором — чего ему слегка не хватало в Хогвартсе.  Мысль о сестре ещё витала в воздухе, когда холодные утра в Слизерине начинались с синеватого света, пробивающегося сквозь толщу озера. Рен проснулся от знакомого шороха крыльев — Афина сидела на спинке кровати Драко, стряхивая ночной иней на его идеально уложенные волосы.  — Блэквуд! — прошипел Малфой, сжимая шёлковое одеяло. — Убери свою пернатую чуму!  Рен не открывал глаз:  — Она не подчиняется приказам. Как и твои попытки выглядеть умнее, чем ты есть.  Афина улюлюкнула, будто поддерживая хозяина, и Драко, побледнев, замолчал. Угроза о "потерянных письмах" всё ещё висела в воздухе.  --- Кабинет Снейпа тонул в парах, пахнущих горелыми травами и медью.  — Сегодня, — проскрипел профессор, — зелье пробуждения. Безрассудство карается ожогами.  Он бросил на стол студенистые корни мандрагоры. Драко тут же схватил самый крупный, бросив Рену сморщенный огрызок.  — Комплимент, Малфой? — Рен поднял бровь. — Боишься конкуренции?  Пока Драко краснел, Рен незаметно подсыпал в его котёл щепотку толчёного перламутра — секрет от отца для баланса кислотности. Зелье Малфоя зашипело нежно-розовым, а не ядовито-зелёным.  — Интересно... — Снейп замер над котлом Драко. — Вы случайно добавили нейтрализатор, Малфой?  — Я... нет...  — Потому что это идеально, — холодно заключил профессор. — Десять баллов Слизерину. Блэквуд, — он повернулся, — ваше зелье... адекватно.  Запах горелых трав ещё въелся в одежду, когда Рен поднимался по винтовой лестнице астрономической башни.  --- Башня астрономии выла ветром. Рен щурился в окуляр, рисуя карту Цефея. Внезапно рядом возникла Луна Лавгуд, её бледные волосы светились в темноте.  — Дельта Цефея грустит сегодня, — прошептала она. — Видите, как она мерцает? Мама говорила — это слёзы короля по дочери.  Рен хотел усмехнуться, но звезда и правда пульсировала в такт его дыханию. Он записал аномалию.  — Мистер Блэквуд? — Профессор Синистра заглянула в его записи. — Вы обнаружили нестабильность в переменной звезде?  — Это заметил не я, профессор. Это... — он колебался.  — Луна? — Синистра кивнула. — Пандора Розье тоже читала звёзды, как стихи. Ваша мама была одной из немногих, кто её понимал.  На обратном пути Луна сунула ему в руку тёплый кристалл:  — Он знает о звёздной грусти. Мама сказала, что когда-нибудь он вам поможет.  Тепло кристалла в кармане напоминало о странном разговоре, но пятнадцать дюймов о трансфигурации воды ждать не станут.  --- Мадам Пинс патрулировала ряды, как тень. Библиотека Хогвартса пахла старыми страницами и воском. Рен, Блейз и Теодор сидели за дальним дубовым столом, заваленным свитками и чернильницами.  — Пятнадцать дюймов о трансфигурации воды? — Блейз стукнул лбом о стол. — МакГонагалл хочет, чтобы мы осушали озёра силой мысли?  Теодор, не отрываясь от пергамента:  — Если сдать пустой свиток, она превратит нас в кувшины для воды. Пиши.  — А если нарисовать схему? — Блейз потянулся за пером. — Вот фонтан: слева — Гойл-лягушка, справа — Малфой-морской конёк. Живая иллюстрация!  Рен отодвинул чернильницу от его локтя:  — Она превратит твой пергамент в аквариум. И чистить его будешь ты.  Блейз вдруг оживился, вытаскивая из-под мантии свёрток:  — Держите! Домовый эльф Крошки дал ореховых пряников. Говорит, это секрет настоящих слизеринцев — учатся на сытый желудок!  Аромат мёда и корицы окутал стол. Теодор настороженно приподнял бровь:  — Опять взятка за домашку?  — Инвестиция в знания! — Блейз разложил пряники по рангу: самый крупный с миндалём — "профессор", остальные — "студенты". — Один "студент" = два дюйма текста.  Рен оценил "факультет":  — Шесть "студентов". Максимум — двенадцать дюймов. Не дотягиваем.  — А если добавить "профессора"? — Блейз подтолкнул миндальный пряник. — Он экстра-опция: за него целых три дюйма!  — "Профессор" кривой, — Теодор тыкнул в надломленный угол. — Значит, полтора.  — Зато вкусный! — Блейз с хрустом откусил "студента". — Ладно, Рен: пятнадцать дюймов — и весь факультет твой. Я на диете после трёх пирогов с кухни.  Рен улыбнулся:  — Одиннадцать дюймов. И половина пряников.  — Тринадцать! И ты молчишь про пироги!  — Двенадцать. И крошки на твоей мантии — твой шедевр.  — Сделка! — Блейз торжествующе пододвинул "студентов".  — Мистер Забини. — Тень мадам Пинс упала на стол.  Её кошачьи глаза, увеличенные очками, метнулись от развёрнутого свёртка с ореховыми пряниками, источающими запретный аромат мёда и корицы, к беспорядку из пергаментов и чернильниц. В воздухе повисло ледяное молчание, нарушаемое только тиканьем библиотечных часов. Запах пряников внезапно показался Блейзу кричаще громким. Теодор сделал вид, что увлечённо разглядывает узор на дереве стола. Рен лишь чуть приподнял бровь.  — О, мадам Пинс! — Блейз расцвёл самой невинной улыбкой, быстро накрывая свёрток уголком пергамента. — Вы как раз вовремя! Мы... э... проводим сравнительный анализ питательных свойств исторических стимуляторов мозговой деятельности! Вот, например, средневековые студенты Салерно использовали орехи и мёд... для концентрации! Мы проверяем гипотезу!  Мадам Пинс не дрогнула. Её взгляд, холодный и невероятно острый, сканировал стол: крошка миндаля возле чернильницы Рена, масляное пятно от пряника на краю свитка Блейза, сам подозрительный бугорок под пергаментом.  — Гипотеза, мистер Забини, — проскрипела она, — заключается в том, что еда в библиотеке запрещена. Правило №47, раздел "Чистота и сохранность фондов". Ваш "исторический стимулятор" нарушает чистоту и привлекает вредителей. Конфискую.  Она протянула руку с неумолимостью гильотины. Блейз попытался прикрыть свёрток локтем:  — Но мадам, это же часть эксперимента! Для науки!  — Наука, — парировала Пинс, уже выхватывая свёрток из-под его локтя с поразительной ловкостью, — не оправдание для беспорядка. Десять баллов *с* Слизерина за нарушение правил библиотеки и попытку... *научного* мошенничества.  Она сунула пряники в глубокий карман своего поношенного кардигана.  — Продолжайте вашу настоящую работу. Трансфигурация воды. Пятнадцать дюймов. Без кулинарных приложений.  Она бросила ледяной взгляд на Рена и Теодора, как бы предупреждая о соучастии, и удалилась.  Теодор вздохнул:  — Я же говорил, что "профессор" кривой. Несчастливым оказался.  Рен беззвучно рассмеялся, тряся головой:  — Зато теперь у нас есть мотивация. Напишем эти пятнадцать дюймов так блестяще, что МакГонагалл заплачет от умиления. А потом найдём того домового эльфа и выясним, где он прячет основной склад.  Он решительно окунул перо в чернила.  — Начинай, Блейз. Первые три дюйма — твои. За потерянный "факультет".  --- Свиток о трансфигурации воды, хоть и без пряников, но был сдан утром профессору МакГонагалл.  Теперь — первый урок полётов у Слизерина с Гриффиндором.  Хрустящий октябрьский воздух щипал щёки, когда первокурсники выстроились на замшелом тренировочном поле. Рядом с Реном Блейз ёжился в тонкой мантии:  — Надеюсь, эти метлы хоть помыты? Мама говорил, в его время на них ещё слизняков находили...  Гарри и Рен встретились взглядами и приветственно кивнули друг другу.  Мадам Трюк, тренер с ястребиным взглядом, ткнула палкой в ряд потрёпанных мётел:  — Встали слева! По команде — правую руку над метлой и кричите: «Вверх!». Никаких глупостей, а то Хэллоуин в больнице встретите!  У Рена с Теодором получилось с третьей попытки призвать метлу. У Гарри с Блейзом получилось с первого раза, оба с довольной улыбкой, а Гермиона удивлённо смотрела на Гарри — вопреки её ожиданиям, у неё не получалось с первого раза.  Рона метла ударила по носу, раздался добрый смех со стороны Гарри.  — Заткнись, Гарри, — сказал Рон с улыбкой, сам понимая, как это забавно выглядело со стороны.  С горем пополам метла была в руке у всех.  — Так, когда вы схватили метлу, сядьте на неё верхом и крепко зажмите ногами! Иначе вы соскользнёте! — Все ученики сделали так, как сказал профессор. — Когда услышите мой свисток, оттолкнитесь ногами от земли посильнее! Держите метлу ровно, зависаете на пару минут, слегка наклоняйтесь вперёд и приземляетесь. По моему свистку: раз... два...  Как только просвистел свисток, Невилл Долгопупс поднялся над землёй. Все сейчас смотрели на него.  Перед тем как полететь дальше, Гарри успел крикнуть:  — Осторожно, Невилл!  (Вряд ли это уже поможет Невиллу.)  Невилл улетел с большой скоростью и кружил по окрестностям, явно не управляя метлой. Были слышны только его крики. Его метла сталкивалась со стенами Хогвартса, меняя направление.  Невилл своей мантией зацепился за "копьё" статуи. Он повис над достаточно большой высотой, а метла улетела. Его мантия, не выдержав, порвалась, и он упал вниз.  С его мантии выпал шар-"напоминалка" (он был нужен ему, чтобы не забывать пароли и другие важные вещи). Этот шар сразу подхватил Драко.  К Невиллу подбежала профессор:  — Бедный мальчик, давай, вставай. Всем твёрдо стоять ногами на земле, пока я отвожу мистера Долгопупса в больничное крыло! Понятно? Ни одной метлы в воздухе! Иначе вы вылетите из школы раньше, чем успеете сказать слово "Квиддич"!  За спиной профессора Драко с ухмылкой подкидывал в воздух и ловил "напоминалку" Невилла.  — Ха-ха, видели его лицо? Этот тупица крепче держался бы за вот это, если бы помнил, что падают на пятую точку! — язвительно сказал Драко.  После его слов многие слизеринцы посмеялись. Рен, Теодор и Блейз просто взглянули друг на друга с осуждающим взглядом в адрес Малфоя.  — Отдай это мне, Малфой, — подошёл Гарри к Драко.  — Нет, надо спрятать, чтобы Долгопупс поискал, — усмешки слизеринцев за спиной у Драко не заканчивались.  Драко сел на метлу и полетел, показывая шар Гарри.  — Как насчёт крыши? — сказал он на прощанье, пролетая мимо.  На высоте блондин язвительно крикнул Поттеру:  — В чём дело, Поттер? За пределами досягаемости?  Гарри смотрел на Драко с серьёзными глазами, садился на метлу.  — Гарри! Ни в коем случае! Что сказала мадам Трюк? И, кстати, ты даже не умеешь летать! — сказала Гермиона, пытаясь остановить Поттера.  Рен лишь закатил глаза, подумав: "Эх, Гермиона, тут ты и промахнулась. Гарри с детства наблюдал за квиддичем, и Джеймс обучил его основам. Ну что ж, Гарри, твой звёздный час".  Гарри проигнорировал Гермиону и поднялся в небо. Драко лишь улыбнулся.  — Поттер, догоняй! — заорал Рон, но Гарри уже рванул за Малфоем.  Его метла "Нимбус-2000" (Джеймс не мог позволить, чтобы его сын летал на оьычных школьных метлах) взвилась стрелой.  Рен сделал шаг вперёд, но остановился. Он видел, что ничего толкового не выходит: Гарри просто летел за Драко и пытался отобрать шар.  "Неужели Драко победит? Ни за что! Идиот Малфой доведёт до травмы... и Филч заставит чистить чуланы".  — Гарри! — крикнул Рен очень громко. — Он поворачивает через левое плечо!  Драко, услышав это, инстинктивно рванул вправо — прямо в ловушку! Гарри метнулся влево, перехватив траекторию. Рука Малфоя дрогнула — шарик сорвался вниз.  Гарри видел, словно в замедленной съёмке, как шар поднимается вверх, на мгновение застывает в воздухе, а потом начинает падать. Он нагнулся вперёд и направил рукоятку метлы вниз, а в следующую секунду вошёл в почти отвесное пике.  Скорость всё увеличивалась, в ушах свистел ветер, заглушая испуганные вопли стоявших внизу. Гарри вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — как раз вовремя, чтобы успеть выровнять метлу.  И мягко скатился на траву, сжимая шар в руке.  Драко, в ярости от провала, попытался подрезать Гарри. Его «Нимбус-2000» завизжал, зацепив ветку — и Малфой кубарем рухнул в грязь.  — МАЛЬЧИКИ! — рявкнула Трюк, подбегая.  — Вы...  Голос профессора МакГонагалл перекрыл шум:  — Мистер Поттер. Ко мне. Сейчас.  Её глаза горели, но не гневом — а чем-то вроде азарта.  Сначала Поттер был расстроен, но когда он увидел глаза МакГонагалл, в его зелёных глазах заискрилась надежда.  Рен наблюдал, как Гарри уходит за МакГонагалл, чувствуя смесь досады и... странного удовлетворения. Эту досаду, как и грязь на мантии Малфоя, он принёс с собой в сырую прохладу слизеринской гостиной.  --- В гостиной Слизерина воздух гудел от приглушённых разговоров и любопытных взглядов, устремлённых на Рена.  Драко Малфой сидел, откинувшись на спинку кресла, его обычно безупречно бледное лицо пылало румянцем ярости, а запястье (результат неловкого приземления в грязь) было перевязано небрежным бандажом.  По бокам от него, как верные, но не слишком сообразительные псы, восседали Гойл и Крэбб. Гойл сосредоточенно ковырял пальцем в ухе, а Крэбб угрюмо жевал что-то липкое, уставившись в пространство.  — Просто подожди, Блэквуд, — Драко выплюнул слова, стараясь казаться ледяным, но дрожь в голосе выдавала обиду. — Отец точно узнает, как ты помогал Поттеру меня унижать! Помощь этому... этому выскочке? Это полный провал!  Блейз, лениво развалясь напротив, с преувеличенной заботой протянул Драко блюдо с печеньем:  — Успокойся, Драко. Печенько. Может, сахар поможет пережить... ну, знаешь, падение?  Он едва сдерживал ухмылку.  Пэнси Паркинсон выпорхнула из-за спины Драко. Её носик был презрительно вздёрнут, но когда её взгляд скользнул по Рену, он задержался на долю секунды дольше, чем нужно, прежде чем она отвела глаза, чуть резче, чем требовалось.  — Ой-ой, какие страсти! — её голосок звенел фальшивой сладостью, которую она явно переигрывала. — Наш умный Блэквуд вдруг стал лучшим другом гриффиндорцев? Миленько. Особенно после того, как Поттер так ловко тебя, Драко, с той метлы стряхнул. А ты, Рен, чего добился? Благодарной улыбки от Поттера?  Она сделала преувеличенно жалобное лицо.  — Надеюсь, оно того стоило, ведь теперь половина факультета считает тебя... ммм... странным.  Она чуть задержалась на последнем слове, будто пробуя его на вкус, и снова мельком глянула на Рена.  Пауза повисла густой, сладковатой, как её фальшивый тон. Рен выдержал её взгляд секунду дольше, чем нужно, прежде чем ответить.  — Паркинсон, — Рен медленно повернул голову.  Его взгляд скользнул по Пэнси с лёгким, едва уловимым презрением, будто она была назойливой мухой. Спокойный, но режущий тишину.  — Если тебе так интересно, чего я добился... спроси у грязи на мантии Малфоя. Она — результат его собственных глупых выходок. А моя "странность", — он чуть выделил слово, — возможно, в том, что я не валяюсь в лужах и не ною, когда проигрываю по-честному. Некоторые просто умеют проигрывать. Или летать выше проблем.  Он намеренно посмотрел на перевязанное запястье Драко.  Пэнси резко втянула щёки, а по её лицу разлился яркий румянец — смесь ярости и чего-то ещё, обидного и колючего. Гойл хмыкнул. Крэбб замычал.  Драко не вскочил сразу. Он замер на мгновение, его бледные глаза, холодные и злые, прищурены, как у змеи, изучающей добычу. Он понял каждое слово, каждый намёк.  Летать выше... Затем взрыв:  — Ты!.. Это не конец, Блэквуд! Запомни!  Его голос дрожал, но в нём была не детская истерика, а обещание.  Он мельком скользнул взглядом по зардевшейся Пэнси, и в его глазах мелькнуло мимолётное любопытство, быстро затоптанное гневом.  Что с ней?