Последняя Черта

Кабинет директора. Спустя час после инцидента. Воздух был густым от молчаливого осуждения. Дин стоял посреди кабинета, его плечи были напряжены под тяжестью взглядов. На диване лежал без сознания Кастиэль, его дыхание было поверхностным и хрипящим. Рядом сидела мадам Помфри, ее лицо было бледным от беспомощности. — Я не могу его исцелить, — тихо призналась она Макгонагалл. — Его травмы… они не магические. Они на уровне души, или чего-то еще более глубокого. Его жизненная сила иссякает. Макгонагалл смотрела на Дина. В ее глазах не было прежней суровой уверенности. Был только холодный, безжалостный расчет и разочарование. —Винчестер. Амулет. Разрушения. Бессознательное состояние вашего помощника после явной вспышки неизвестной энергии. И теперь — смертельная опасность для учеников. Что вы можете сказать в свое оправдание? Сэм шагнул вперед, пытаясь заслонить брата. —Директор, это ловушка! Существо, Тень Раздора, оно манипулирует всеми! Ученики видели! — Ученики, — перебил Снейп, скрестив руки на груди, — видели, как профессор Кастиэль издал звук, от которого разбилось стекло, а затем потерял сознание. Видели вашего брата в явно неадекватном состоянии. Амулеты же были найдены в непосредственной близости от него. Дважды. Совпадение, Винчестер? Дин молчал. Он смотрел на Каса. Ангел угасал, и это было невыносимо. Метка на его руке тихо пульсировала, предлагая выход. ВСЮ СИЛУ. Спаси его. УНИЧТОЖЬ ИХ. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Мне нужен доступ к нему, — наконец сказал Дин, его голос был хриплым. — И к нашим вещам. Есть… средство. Оно может помочь ему. — Еще больше ваших рискованных методов? — язвительно спросил Снейп. — Чтобы добить его окончательно? — Альбус, — Макгонагалл обернулась к портрету спящего Дамблдора. Но портрет молчал. Старый директор наблюдал, но не вмешивался, предоставив ей принять решение. Она тяжело вздохнула. —До утра. Вы оба остаетесь под домашним арестом в своих комнатах. Профессор Кастиэль будет переведен в лазарет под круглосуточное наблюдение. Если к рассвету его состояние не улучшится, или если произойдет еще один инцидент… вас передадут в руки аврорам. Хогвартс больше не сможет вас защищать. Это был ультиматум. И смертный приговор. В руках министерства, где уже хозяйничали Пожиратели, их ждала не тюрьма, а немедленная казнь или передача Волан-де-Морту. Комната Винчестеров. Поздняя ночь. Сэм в ярости метался по комнате. —Мы должны бежать. Сейчас же. Забрать Каса и бежать. Ровена может открыть портал… — Он не переживет перемещения, — тупо сказал Дин, сидя на краю кровати и глядя на свои руки. — Он еле дышит. Ему нужна благодать. Чистая, мощная благодать. А у нас есть только это. — Он взглянул на серебряный сосуд с ядовитой благодатью падшего, стоявший в углу. — Это убьет его быстрее! — воскликнул Сэм. — Или станет последней искрой, — прошептал Дин. Он поднял голову, и в его глазах Сэм увидел то самое отчаянное, самоубийственное решение, которого боялся больше всего. — Есть другой способ, Сэм. — Нет. — Сэм замер. — Дин, нет. Ты не можешь. Метка… Если ты используешь ее так, как он хочет… ты откроешь Врата. Или станешь новым Каином. — А что выбирать? — голос Дина сорвался. — Смотреть, как Кас умирает? Позволить Змеелицему выиграть? Предать этих детей, которые, черт побери, поверили нам? — Он встал. — Иногда плохой выбор — это единственный выбор, который у тебя есть. Внезапно в камине вспыхнуло зеленое пламя, и из него выпала хризалида, обернутая в пергамент. Письмо от Кроули. Всего одна строчка, выжженная нервным почерком: «Мать отследила всплеск. Ангел умирает. Тьма активируется. Он идет. Финал сегодня. Решай, Динни-бой. Быть героем или живым». Волан-де-Морт почувствовал слабость. И он шел. Всем составом. Подземелье Слизерина. Трио и Драко. Они собрались в пустом классе зельеварения. Гермиона держала в руках ящик с «Прахом Падшего Хранителя» и лихорадочно писала что-то на пергаменте. —У нас нет всех компонентов. Но у нас есть принцип ритуала — создать барьер между носителем и Тьмой, используя жертву связующего звена. Мы не можем снять Метку… но мы можем попытаться временно заблокировать ее влияние на разум Дина. Дать ему ясность. Силу воли. Чтобы он мог сражаться, не боясь себя. — Используя что? — спросил Гарри. — И кого в качестве «звена»? Гермиона посмотрела на Драко, потом на Гарри. —Праха недостаточно. Нужна… живая связь. Добровольная. Кто-то, кто на мгновение возьмет на себя часть шепота Тьмы, часть ее давления. Это опасно. Это может сломать разум. — Я сделаю это, — немедленно сказал Гарри. — У меня есть опыт с тем, что лезет в голову. — Нет, — неожиданно резко сказал Драко. Все посмотрели на него. Он был бледен, но смотрел прямо. — Это должен быть я. У меня… есть причина. И я связан с той стороной, которая это все начала. Это мой долг. — Он не сказал о приказе отца, о страхе за мать. Но они поняли. Рон положил руку ему на плечо. —Ты сошел с ума, Малфой. — Возможно, — Драко слабо улыбнулся. — Но, кажется, это единственный адекватный вариант в этой безумной ситуации. Лазарет. Полночь. Дин и Сэм проникли внутрь под видом доставки «особого зелья» от Снейпа. Кастиэль лежал неподвижно, его форма казалась почти прозрачной. Дин опустился на колени рядом с койкой. — Послушай меня, приятель. Ты не можешь так. Ты должен послать сигнал. Радио «Спасите моего тупого зад». Нужен ангельский CV, или что-то в этом роде. — Его голос дрогнул. Он положил руку на лоб Каса. Метка под кожей заныла, почуяв близкую гибель небесного существа. И тогда Кастиэль открыл глаза. Небесно-голубые, потускневшие, но осознанные. —Дин… — его губы едва шевельнулись. — Не… используй Метку. Это… ловушка для всех. Он хочет… чтобы ты открыл Врата здесь… чтобы впустил Тьму в этот чистый мир… — Как остановить его, Кас? — отчаяние прорвалось в голосе Дина. — Как остановить его, не используя это? Кастиэль с трудом перевел взгляд на окно, за которым бушевала метель. —Иногда… чтобы победить тьму… нужно позволить свету сделать выбор. Даже если его источник… сомневается. Он снова потерял сознание. Но его слова повисли в воздухе. «Позволить свету сделать выбор». Дин поднял взгляд на Сэма. Они оба подумали об одном. О риске. О безумии. О последней ставке, когда карты уже давно сброшены. В этот момент в окно лазарета ударил гигантский зеленый череп со змеей, пронзающей его — «Череп с костями», Темная Метка. Она пылала в небе, отбрасывая зловещее сияние на замок и окрестности. За ней — еще одна, и еще. Волан-де-Морт не стал ждать утра. Он объявил о своем прибытии. И битва за Хогвартс, за Дина Винчестера и за душу этого мира началась прямо сейчас. Дин поднялся с колен. Его лицо окаменело. Боль от Метки, страх за Каса, ярость на Волан-де-Морта — все это сплавилось в одно холодное, неумолимое решение. — Ладно, — тихо сказал он. — Игра окончена. — Он повернулся к Сэму. — Найди детей. Спрячь их. Я иду заканчивать то, что начал этот ублюдок. — Дин, что ты задумал? — в ужасе спросил Сэм. Но Дин уже шел к двери, и в его походке не было и тени прежней слабости. Была лишь решимость идти до конца, какой бы этот конец ни был. Он шел на встречу с Тьмой — как внешней, так и внутренней. И граница между ними вот-вот должна была исчезнуть.