Часть 7. Преступление и наказание

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 07:00. Антон Мамаев Утро ввалилось в квартиру Шульца на юге Москвы, как незваный гость - с тяжёлым запахом перегара, пота и вчерашнего «Джека Дэниэлса», который всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с пылью и сигаретным дымом. Квартира выглядела как после бомбёжки: обои отклеивались от стен, пол усыпан пустыми бутылками, окурками и обрывками упаковок от чипсов. За окном, обычно шумный Марьино с его бесконечным потоком машин, гудками и криками дворников, теперь было мертвенно тихо - только выстрелы эхом отражались от панелек, и изредка доносились хриплые, нечеловеческие вопли, которые могли быть ветром или... чем-то похуже. Небо было серым, затянутым дымом от пожаров где-то в центре - вчера по телевизору ещё мелькали новости о "странной эпидемии", а сегодня мчсники и военные заполонили улицы, но ясно, что такая шляпа теперь вокруг. Весь город словно вымер. Зомби-апокалипсис начался пару дней назад: сначала слухи о вирусе, потом паника, хаос на улицах, военные ночью загнали в город, а теперь - беззаконие, и мы в этом отчасти и способствовали. Нет полиции, нет законов, только выжившие, зомби и те, кто берёт своё силой. Это не конец света, думал я, глядя в окно на пустынный двор, где обычно бабки на лавочках сплетничали, а теперь валялись перевёрнутые мусорные баки и одинокий труп у подъезда, и парочка бредущих зомби, обглоданные, но подвижные. Это начало. Время стать королём или сдохнуть в канаве. Для нас есть только один вариант - стать королями, потому что слабые уже корм для тварей. Мы проснулись на полу, на матрасах, вповалку - восемь человек в трёхкомнатной хате, как селёдки в банке, тела переплетены в куче из одеял и курток. Шило храпел в углу, уткнувшись в подушку, его татуированные руки сжимали Макаров даже во сне - парень всегда был параноиком, особенно после той драки в баре год назад. Шило думает, что оружие во сне защитит его от всего, но в этом мире паранойя - это выживание. Колян дрых за кухонным столом, голова на скрещенных руках, рядом пустая бутылка водки; Пашка и Димыч - на диване, прижавшись друг к другу, как братья, хотя вчера они чуть не подрались из-за пачки сигарет. Я, Шульц, Серый и Вован заняли комнаты: я на кровати с АПС под подушкой, Шульц в кресле с MP-133 на коленях. Хабар лежал повсюду: пачки денег на подоконнике, стопками по десять тысяч, смартфоны на зарядке (хотя смысл в них, так как скоро все равно сеть умрет), стволы на столе - АКСУ, Макаровы, СКС, MP-133, Вепрь-12, АПС, ружьё. Патроны в коробках, золото в сумках - цепочки, кольца, слитки, награбленные вчера из ювелирки на Люблинской. Мы были богаты, вооружены и пьяны вчерашним «Джеком», но адреналин уже бил в кровь, разгоняя похмелье. Сколько это продлится? Размышлял я, потирая виски. Город мёртв, но ресурсы не бесконечны. Нужно брать, пока другие в шоке. А потом от ресурсов и плясать - построим свою империю на руинах. Я встал первым, голова гудела, как после удара молотом, но возбуждение перекрывало боль. Город за окном был полумертв: машины на проезжей части были, но обычно забитые пробками они были пустыми, ни людей у магазинов, только редкие крики и выстрелы вдали, эхом от панелек. Да бегущие пешеходы. Вчера мы видели, как военные в масках расстреливали толпу бомжей у метро «Марьино» - крики, кровь, дым от гранат. Теперь улицы забиты тварями, ковыляющими в поисках плоти: бывшие офисные клерки в порванных костюмах, бабки в своих древних пальто, подростки с рюкзаками. Их глаза - мутные, пустые, мычание - как из ада. Беззаконие. Время брать своё, пока другие прячутся в страхе. - Подъём, суки! - рявкнул я, пнув Шило в бок. Он вздрогнул, схватился за Макаров, глаза дикие. - Чё, Медведь? - прохрипел он, протирая глаза, глядя на меня снизу вверх. Шило всегда был мелким, но злым, как крыса. Думает, что если с ножом, то король. Но без меня он бы уже сдох, и он это знает, хоть и злится иногда. - Работаем, - сказал я, заряжая АПС с щелчком. - Сегодня мародёрка по полной. Делимся на два отряда. Один остаётся тут, стережёт хату и хабар. Второй - едет по городу, грабит всё, что движется. Нельзя всем рисковать. Если всех порвут - конец банде, и тогда все наши планы рухнут. - Я с Шульцем. Крузак тачка тяжелая, в нём не страшно, - пробормотал Вован, потягиваясь. Вован всегда выбирает безопасность, но в рейде он полезен - меткий стрелок. Серый, худой, с татуировкой змеи на шее, закурил, дым клубился в полумраке комнаты: - И я. Дома скучно, твари не полезут. Серый - снайпер в душе, любит дистанцию. Боится близкого боя, но меткий, сука. Он думает, что в рейде больше шансов на жирный куш. Колян проснулся, сел за столом, потирая голову, глаза красные: - А мы чё, лохи? Мы вчера с Шилом хабар тащили! Хочу в рейд, стволы новые взять. Колян - жадный, всегда за бабки. Вчера чуть не пристрелил пацана за кошелёк, и теперь жаждет большего. Пашка, просыпаясь на диване, буркнул, зевая: - И я. Дома сидеть - для баб. Пашка - импульсивный, любит адреналин. Без драки - как без воздуха, он живет для этого хаоса. Димыч, с топором в руках, кивнул, молча - он вообще тихий, но надёжный в бою. Димыч не много говорит, но его топор говорит за него - надежный в ближнем бою. Я поднял руку, останавливая гвалт, голоса эхом в тесной комнате: - Заткнитесь все. Спорьте - время теряем. Шило, ты хочешь в рейд с своими - нормально. Но Крузак мой, я за рулём. Шульц, Вован, Серый - со мной в рейд. Вы четверо - Шило, Колян, Пашка, Димыч - на «девятке» дома. Стережёте хату, хабар, если твари или мародёры - валите. созвон каждые полчаса. В 15:00 встречаемся здесь. Если мы не вернёмся - то просто окапывайтесь. Но в этом аду ничего не просто. Зомби, военные, другие банды - все хотят кусок, и наш план должен учесть это. Шило нахмурился, но кивнул, сплёвывая на пол: - Ладно, Медведь. Твой план. Но если вы джекпот сорвёте, а мы тут просидим - не обижайтесь, если половину заберём. Он злится, но знает: я вожак. Без дисциплины - все сдохнем, и он ценит это, хоть и бурчит. Шульц заржал, хлопнув по столу: - Договорились, мелкий. Но если твари хату сожрут - ваша вина. Шульц - весельчак, но жестокий. Любит дробь, любит кровь, и шутки - его способ справляться с напряжением. Колян сплюнул: - Не сожрут. Мы не лохи. Колян уверен в себе, но я знаю: без меня они бы уже разбежались. Я хлопнул в ладоши, эхо в комнате: - Решено. Рейд: я, Шульц, Вован, Серый - на Крузаке. Дом: Шило с бандой на «девятке». Патроны полные, ножи на поясе. Военных объезжаем, зомбарей - в голову. Погнали. Сердце колотится. Это жизнь теперь - охота или добыча, и мы выбрали охоту. Мы быстро собрались. Я - АПС и Вепрь-12, Шульц - MP-133 и СКС, Вован - АКСУ, Серый - Макаров и МР-18. Дверь захлопнулась, лестница в подъезде воняла гнилью - сосед снизу, наверное, уже зомби. Нужно будет зачистить подъезд позже, чтобы не рисковать. - Удачи, брат, - сказал Шило, чокаясь бутылкой пива, пена на губах. Он завидует, но держится - знает, что его очередь придет. Крузак урчал во дворе, двор пустой, только ветер гоняет мусор и один зомби у гаражей, ковыляет медленно. Мы рванули в ад, шины визжали по асфальту, усеянному битым стеклом и брошенными машинами. Каждый выезд - как игра в русскую рулетку, но без этого мы не выживем. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 08:15. Антон Мамаев Крузак катил по пустынным улицам Марьино, как танк по минному полю - двигатель урчал низко, багажник пустой, место для новой добычи. Улицы, обычно забитые «Газелями» и маршрутками, теперь были завалены брошенными тачками: «Лады» с открытыми дверями, «Инфинити» с разбитыми стёклами, даже автобус у обочины, полный трупов внутри, окна в крови. Дым от пожаров клубился над горизонтом, запах гари проникал даже в салон. Шульц на переднем сиденье перезаряжал СКС, патроны звякали; Вован с АКСУ на коленях смотрел в окно, глаза прищурены; Серый курил, держа МР-18 между ног, дым клубился. Команда слаженная, но каждый думает о своем: Шульц о трофеях, Вован о безопасности, Серый о сигаретах. - Пока тихо, - сказал я, сворачивая на Перерву, где обычно толпы у рынков, а теперь - тишина, только вороны каркают над трупами. Тишина обманчива. Зомби прячутся в подъездах, выжившие - в квартирах. Нужно быть быстрее, иначе нас сожрут или обстреляют. Шульц ухмыльнулся, зубы желтые от никотина: - Как в тире. Только мишени живые. Он любит это. Вчера рассказал, как в детстве охотился с отцом. Теперь люди - дичь, и это его возбуждает. Первая цель появилась через пять минут - у заброшенного ларька на углу, вывеска «Шаурма 24/7» висела криво, внутри - разбитые витрины. Двое зомбарей: бывший алкаш в рваном пальто, лицо в язвах, и бабка с сумкой-тележкой, глаза мутные, руки тянутся. Рычали, ковыляли к нам, слюна капает. Эти твари - напоминание, что мир изменился навсегда. Убивать их - как чистить зубы, рутина выживания. - Мои, - сказал Вован, высовываясь в окно. Дал короткую очередь из АКСУ - тра-та-та! Черепа в кашу, тела рухнули в лужу грязи, мозги разлетелись по асфальту. Вован меток, но тратит патроны зря - нужно напомнить. - Экономь патроны, - буркнул я. - Это не тир. Патроны - валюта теперь. Без них - мясо для зомби, и мы не можем позволить себе роскошь. Дальше - двор на Люблинской, панельки с балконами, увешанными бельём, теперь пустые, окна разбиты. Трое зомбарей: подростки в школьной форме, с оторванными руками, униформа в крови. Шульц выстрелил из MP-133 - бах! Дробь разнесла двоих, картечь в мясо; третий дошёл до бампера, рыча. Я вылез, добил выстрелом из АПС в висок - пфф, тихо, кровь брызнула на капот. Подростки... Когда-то это были дети, но теперь - угроза. Нет места жалости. - Чисто, - сказал Серый, сплёвывая окурок в окно. Он спокоен, но я вижу: руки дрожат. Первый день - все герои, второй - реальность бьет по нервам. Через двадцать минут - люди. Мужик лет пятидесяти, в костюме, тащил чемодан на колёсиках, рядом баба с рюкзаком, лица бледные, глаза бегают. Бежали к новенькому кросоверу от «Альфы», припаркованному у подъезда, машина с открытым багажником. Заметили нас, замерли, как олени в фарах. Они - лёгкая добыча. Богатые, наверное, из центра эвакуировались поздно, и теперь их вещи - наши. - Стой, - рявкнул я, выходя с Вепрем, ствол на них. Мужик поднял руки, голос дрожит: баба завизжала. Шульц подошёл, обыскал грубо: кошелёк толстый, часы, телефон. Чемодан - шмотки брендовые, пара тысяч наличкой, мятые купюры. Я кивнул на бабу: - Рюкзак. Она отдала, дрожа, слёзы по щекам. Внутри - еда в вакуумных пакетах, вода в бутылках, аптечка с антибиотиками. Серый сгрёб всё в мешок. Я подошел к их тачке и открыыв капот, пару раз выстрельнул по мотору. Тачка хоть и дорогая, но кому нахуй нужны такие ломучие ведра. - Валите, - сказал я. Мужик схватил бабу за руку, они побежали, спотыкаясь о мусор. Мы не стреляли - не стоили патронов. Жалость? Нет. Просто экономия. Они расскажут другим - страх работает лучше пуль. Ещё через полчаса - джекпот. Парочка на «Рено Логан», пытались выехать из двора, машина забита сумками, двор завален перевёрнутыми велосипедами и детскими колясками. Мужик за рулём, девка рядом, багажник набит. Я подрезал их Крузаком, бампер в бампер, заставил остановиться. Это то, что нужно - жирный куш, чтобы банда уважала меня еще больше. - Выходи, - сказал Шульц, вскидывая MP-133, голос грозный. Мужик вылез, руки вверх, лицо в поту. Девка плакала, всхлипы. Вован обыскал машину: сумки с едой (консервы, крупы), одеждой, ноутбуком новым, тысяч десять наличкой в пачках. В бардачке - травмат «Оса» с патронами, чёрный, блестящий. - Мои, - сказал Серый, забирая «Осу», ухмылка. Серый рад - новое оружие, как игрушка для него. Покрутив травмат в руках, шульц всадил 4 выстрела в мужика от чего тот рухнул на асвальт, я как гуманист выстрелил из АПС в грудь - пфф, он затих, кровь на асфальте. Девка закричала пронзительно, Шульц добил её выстрелом из СКС в голову - бах, мозги на лобовом стекле. Убивать легко, когда мир сошёл с ума. Но потом... нет, потом ничего. Выживание - это все, что осталось. - Чисто, - сказал Вован, закидывая сумки в Крузак, руки в крови. Мы покатались ещё минут двадцать. Постреляли пятерых зомбарей у метро «Братиславская» - станция забаррикадирована мешками, тела у входа, запах разложения. Забрали у одного нож складной и пачку сигарет «Парламент». Убили ещё одного беглеца - пацана лет двадцати, с рюкзаком, бежал по тротуару. Внутри - консервы тушёнки, фонарик на батарейках, зажигалка Zippo. Мелочь, но каждая вещь - шаг к доминированию. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 09:15. Антон Мамаев Крузак стоял у обочины на тихой улочке, двигатель остывал с шипением, вокруг - брошенные машины, одна с открытой дверью, внутри скелет в ремне безопасности. Мы курили, глядя на дымящиеся тела зомби, дым смешивался с гарью от далёких пожаров. Небо потемнело, ветер нёс пепел. Пауза нужна, чтобы перевести дух, но не расслабляться - город полон сюрпризов. - Весело, - сказал Шульц, сплёвывая, глаза блестят. - Но мелочь. Патроны тратим, хабар - копейки. Он прав. Нужно больше. Банки, магазины. Иначе банда развалится от голода, и моя власть ослабнет. - Точно, - кивнул Вован, перезаряжая. - Пора за серьёзным. Ломбарды, ювелирки, банки. Или оружейку на Братиславской. Вован мечтает о большом. Вчера говорил о золоте, чтобы после апокалипсиса быть богом - амбициозно, но реалистично. - Оружейка - риск, - сказал я, глядя на карту в телефоне (сеть еле ловит). - Но если тихо - джекпот. Сначала ломбард на Перерве. Потом решим. Риск - часть игры. Без него - скука и смерть, но рассчитанный риск - ключ к успеху. Серый ухмыльнулся, туша окурок: - Погнали. Время денег. Он думает о будущем? Или просто о дозе? В любом случае, он полезен. Я завёл Крузак. Районная разминка закончилась. Пора за настоящим. Улицы мелькали: разбитые витрины «Магнита», тела у входа, кровь на асфальте. Каждый поворот - потенциальная засада, но мы готовы. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 09:30. Антон Мамаев Город не спал - он корчился в агонии. Выстрелы гремели где-то на Каширке, эхом отражались от панелек, как гром; дым поднимался над Домодедовской, чёрные столбы от горящих машин; в переулках мелькали военные «Уралы» с пулемётами на крыше, солдаты в противогазах, лица скрыты. Мы шугались их, как чумы: объезжали кварталами, глушили мотор, прятались в подворотнях с граффити «Вирус - ложь!». Один раз КамАЗ с солдатами пронёсся в ста метрах - мы затаились за мусорными баками, переполненными гниющими отбросами, запах тошнотворный, пока он не ушёл, пыль за ним. Военные - как чума, они думают, что наведут порядок, но только мешают нам. - Если нарвёмся, - буркнул Шульц, потирая ствол, - нас порвут. У них АК, РПК, гранаты. Мы - не армия. Военные - угроза номер один. Они думают, порядок наведут. Мы - хаос, и это наша сила. - Знаю, - ответил я, выруливая на тихую улицу с брошенными детскими площадками, качели скрипят от ветра. - Держим дистанцию. Но если они полезут - ответим. Сила на силе, и мы не сдадимся. Первая серьёзная цель - аптека «Ригла» на Новочеркасском, здание с разбитой вывеской, решётка наполовину опущена, свет мигает внутри, как в ужастике. Дверь приоткрыта, внутри - никого, полки в беспорядке, коробки разбросаны. Аптека - золото в этом мире, где инфекции убьют быстрее зомби. - Джекпот, - сказал Вован, вылезая с АКСУ, глаза горят. - Лекарства, антибиотики, кодеин. Можно варить. Наркота - валюта. Выжившие заплатят за забвение, и мы станем королями черного рынка. Мы ворвались, ботинки хрустят по стеклу. Полки наполовину пустые, но в подсобке - золото: коробки с трамадолом, кодеиносодержащими, промедолом, шприцы в пачках, бинты, спирт медицинский. Серый сгрёб всё в мешки, руки дрожат от возбуждения. Я нашёл в сейфе кассу - тысяч двадцать наличкой, мятые, и пару упаковок «Лирики», белые таблетки. Это не просто лекарства - это власть над болью и зависимостью. - Будем варить «крокодил», - ухмыльнулся Шульц, закидывая коробки в Крузак, рессоры скрипнули. - Продавать выжившим за еду и патроны. Гениально. Контроль над болью - контроль над людьми, и это укрепит нашу банду. - Сначала сами попробуем, - сказал Вован, голос хриплый. Зависимость? Плевать. В апокалипсисе все равны в аду, и немного забвения не повредит. Грузили быстро, снаружи - тишина, только ветер воет в разбитых окнах. Зомбарей не было, военных тоже. Вывезли всё: мешки просели Крузак. Богатство. Но сколько продержимся? Нужно больше, всегда больше. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 10:45. Антон Мамаев Оружейный магазин на Братиславской, улица усеяна телами, асфальт в лужах крови, запах пороха и гнили. Мы подъехали с тыла, через переулок с гаражами, покрытыми ржавчиной. У входа - картина ада: десятки растреляных зомби, тела в лужах, внутренности наружу, мухи жужжат; запах пороха висит тяжёлый. Дверь забита досками грубо, но изнутри - голоса приглушённые, стук затворов, шаги. Это не просто магазин - это крепость, и мы рискуем, но награда стоит того. - Там люди, - шепнул Серый, прищурившись через прицел. - Вооружённые. Камуфляж, броня. Не мародёры. Выжившие, окопались. Умные, но мы умнее - возьмем их врасплох. Я выглянул осторожно: трое в разгрузках, с Сайгой, один с «Тигром» на крыше соседнего дома, бдит. Охрана магазина. Держат оборону за баррикадами из прилавков и мебели. - Прорвёмся, - сказал я, адреналин в крови. Рискованно, но стволы - сила. Без них мы мясо, а с ними - короли. Мы вышли тихо, воздух тяжёлый от запаха смерти. Я вскинул Вепрь, шагнул к входу, сердце стучит. И тут - ад разразился. Из окон, с крыши, из-за баррикад - шквал огня. Дробь, пули 7.62, свист над головой, доски разлетелись щепками, стекло брызнуло осколками. Я нырнул за «Приору», припаркованную у входа, кузов в вмятинах. Шульц выстрелил из MP-133 - бах, дробь ушла в стену, рикошет. Вован дал очередь из АКСУ - тра-та-та, но пули отлетали от баррикад, искры. Серый крикнул, голос панический: - Валим, суки нас порвут! Он прав. Это не рейд, это мясорубка, и мы недооценили их. Крузак стоял в двадцати метрах, за углом. Мы рванули, отстреливаясь на бегу, ноги по лужам крови. Пуля пробила заднее стекло с треском, другая - боковое зеркало, осколки в лицо. Я выпустил пару из Вепря - бум-бум, прикрывая отход, картечь разнесла зомби-труп рядом. Шульц добежал, прыгнул за руль, руки в крови. Вован и Серый - следом, запыхавшиеся. Двигатель взревел. Мы рванули, пули стучали по кузову, как град: дзынь-дзынь. Заднее стекло в паутине трещин, боковые зеркала - в хлам, вмятины на дверях, краска облезла. Но живы, сердца колотятся. - Бля, - выдохнул Шульц, вытирая кровь с виска - царапина от осколка, жжёт. - Это не магазин, это крепость. Чуть не сдохли. Нужно умнее планировать, иначе потеряем всех. - Живы - и ладно, - сказал я, проверяя Крузак: движок цел, колёса целы, но кузов дырявый. - Домой. Хватит на сегодня. Урок. Не все цели - наши, иногда отступление - победа. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 11:30. Антон Мамаев Домой вернулись целые, но Крузак - в шрамах, как ветеран: заднее стекло выбито, кузов в пробоинах, зеркала болтаются, кровь на сиденьях. Двор хрущёвки тихий, но у подъезда - свежий труп зомби, голова размозжена. Хорошо, что ребята на страже - иначе нас бы ждали сюрпризы. Шило встретил с ухмылкой на крыльце, пиво в руке: - Живые? А мы думали, вас порвали. Здесь тихо, только один зомби полез - Димыч топором. Шило рад, но завидует - хочет в рейд, чтобы доказать себя. - Почти, - сказал я, вываливая мешки на пол кухни, коробки звякают. - Но с лекарствами. Будем варить. И стволов не взяли - там крепость. Завидует, вижу. Но делим поровну, чтобы не было бунта. Шульц хлопнул Вована по плечу, смех: - Зато живы. И машина на ходу. Близко было. Думает о мести? Но сейчас - отдых. Мы расселись в комнате, открыли пиво холодное из холодильника (электричество ещё держится), пена шипит. Город горел вдали, дым за окном, но мы - с добычей. Апокалипсис продолжался, а мы - в игре, смех эхом. Это наш мир теперь - выживание с привкусом триумфа. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:00. Антон Мамаев Крузак, хоть и живой, выглядел как после войны: заднее стекло в паутине, кузов в дырах, зеркала болтаются, следы пуль блестят. Мы сидели в квартире Шульца, курили «Беломор», пили пиво, перебирали аптечный хабар на столе: таблетки сортировали, сиропы ставили рядами. Шило с ребятами ухмылялись, глядя на мешки, глаза блестят от жадности. Они ждут доли - нужно мотивировать, чтобы не взбунтовались. - Хватит отдыхать, - сказал я, вставая, мышцы ноют. - Город ещё не обчищен. Едем дальше. Крузак на ходу - покатаемся по дворам, постреляем зомбарей, пошарим по машинам. Может, найдём что-то жирное. Нельзя расслабляться. Пауза - смерть, и я не дам банде заскучать. Шульц кивнул, заряжая MP-133 патронами: - Я в деле. Вован, Серый - тоже? Он не устал. Любит охоту, и это держит его в форме. - Конечно, - буркнул Вован, проверяя АКСУ, затвор щёлк. Серый ухмыльнулся: - Погнали. Деньги сами не придут. Серый мотивирован - знает, что без хабара мы никто. Шило поднял руку, голос недовольный: - А мы? Домой сидеть? Опять ноет. Хочет долю без риска, но я не позволю. - Сидите, - отрезал я. - Хабар стерегите. Если что - телефон. В 17:00 все дома. Дисциплина. Без неё - хаос, и я вожак. Мы вышли, солнце пробивалось сквозь дым. Крузак завёлся с третьего раза, кашляя, но поехал. Рванули по дворам Марьино, где обычно дети играли, а теперь - тишина, только качели скрипят. Дворы - как минное поле, но здесь мелкая добыча, чтобы размяться. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:30. Антон Мамаев Дворы были полем боя, асфальт в трещинах, мусорные баки перевёрнуты, граффити свежие: «Спасите!» на стенах. Зомби шатались кучками: бывшие жители, одежда в грязи, лица искажённые. Выжившие прятались в подъездах, шторы задернуты, иногда выстрел из окна. Это наш охотничий угодья - берем, что хотим. У одного подъезда, с облупившейся краской - трое зомбарей, бывшие дворники в оранжевых жилетах. Вован высунулся в окно, дал очередь из АКСУ - тра-та-та, три черепа в кашу, тела рухнули у лавочки. Минус три угрозы - рутина, но необходимая. - Минус три, - сказал он, перезаряжая, улыбка. Наслаждается. Как в игре, но это реальность. Дальше - «Лада Калина», брошенная с открытым багажником, ключи в замке. Внутри - сумки с едой (хлеб чёрствый, консервы), водой, инструментами (молоток, отвёртки). Серый сгрёб всё, мешки тяжёлые. Мелочь, но полезная - инструменты пригодятся для ремонта. У другого двора, с детской площадкой в песке - выживший, мужик лет сорока, тащил тележку с вещами, лицо измождённое. Заметил нас, побежал, тележка опрокинулась. Шульц выстрелил из СКС - бах, пуля в спину, мужик рухнул в пыль. Обыскали: кошелёк с мелочью, нож кухонный, пачка сигарет. - Мелочь, - сплюнул Серый. Разочарован. Хочет больше, как и все мы. Мы продолжали, мотор урчит. Постреляли ещё пятерых зомбарей у гаражей, забрали у одного рюкзак с консервами (рыба в томате). Убили ещё одного беглеца - бабу с сумкой, бежала по тропинке. Внутри - аптечка базовая, деньги в кошельке, телефон разбитый. Каждый убитый - минус конкурент, плюс ресурсы. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:15. Антон Мамаев На выезде из двора, у шлагбаума - военные. Два «Урала» зелёные, БТР с пушкой, солдаты с АК в бронежилетах, лица в масках. Отстреливали зомбарей очередями, дым от стволов. Заметили нас, один солдат вскинул автомат, крикнул через мегафон: - Стой! Назовись! Они - закон. Мы - вне, и не подчинимся. - Валим! - рявкнул я, вдавливая газ, педаль в пол. Крузак рванул, визг шин. Пули засвистели, пробили задний бампер с лязгом, выбили стекло осколками. Шульц выстрелил из MP-133 в ответ - бах, дробь не достала. Вован дал очередь из АКСУ - тра-та, пули ушли в воздух. Мы петляли по дворам, за заборами, военные погнались на «Урале», мотор ревёт. - Быстрее, сука! - заорал Серый, лицо бледное. Паника - нормально, но мы уйдем, как всегда. Я выжал всё, Крузак ревел, но двигатель начал кашлять - пуля задела радиатор, пар валит. Мы вырвались на главную, военные отстали, занятые толпой зомбарей, рычание. - Живы, - выдохнул Шульц, вытирая пот. - Но тачка дохлая. Чудом ушли. Военные - враги теперь, и мы будем избегать их впредь. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:45. Антон Мамаев Крузак дымился у обочины на пустыре, радиатор пробит, масло течёт чёрной лужей, запах горелого. Мы вышли, огляделись: вокруг - поле с сорняками, вдали панельки. Напротив - автосалон, разбитый, витрины в осколках, но в углу стоял Mercedes G-Class, чёрный, новенький, на пьедестале. Гелик - это знак, что удача на нашей стороне. - Гелик, - сказал я, ухмылка. - Наш. Судьба. Лучше Крузака, и это повысит наш статус. Дверь салона открыта, внутри - офис в беспорядке, бумаги на полу. Вован обыскал - ключи на столе, брелок мерседесовский. Гелик завёлся с пол-оборота, мотор рычит мощно. Багажник огромный, броня, движок - зверь. - Перекладываем хабар, - сказал Шульц, руки в саже. Быстро, пока не нагрянули другие. Мы сгребли всё из Крузака: аптека в мешках, еда, деньги, стволы. Гелик проглотил без проблем, багажник захлопнулся. Крузак бросили - дохлый, дымит. Старый друг ушел, но новый лучше - прогресс в апокалипсисе. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 14:30. Антон Мамаев Гелик летел по улицам, как танк, подвеска глотает ямы. Мы объехали ещё один военный пост - КамАЗ с пулемётом НСВ, солдаты в окопах. Спрятались в переулке за контейнерами, подождали, сердца стучат, ушли тихо. Умно - не лезть в бой, когда можно обойти. В 15:00 я сказал, глядя на часы: - Хватит. Домой. Но сначала - КБ на Бесединском шоссе. Там пиво, закуска, может, касса. Последний куш. Риск, но награда - для расслабухи вечером. Шульц кивнул: - Я и Вован. Заскочим. Ты с Серым - домой. Встречаемся в 17:00. Разделимся. Умно, чтобы не рисковать всеми. - Понял, - сказал я. Мы разделились на перекрёстке, пыльном. Я с Серым на Гелике рванули к Шульцу. Шульц и Вован - к КБ,а что бы им было не опасно, мы реквезировали Санату у каких-то пенсионеров. Надеюсь, они справятся - потерять их будет ударом,если что я про ребят, а не пенсию 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 15:30. Антон Мамаев Гелик влетел во двор хрущёвки Шульца, как король на трон, шины визжат по асфальту в трещинах. Я с Серым вылезли, таща мешки с хабаром: аптека тяжёлая, еда, мелочь с дворов. Шило, Колян, Пашка и Димыч встретили нас с пивом в руках на лавочке - хата цела, никто не лез, только один зомби у мусорки, Пашка добил. Хорошо охраняют - банда крепнет. - Где Шульц с Вованом? - спросил Шило, заглядывая в Гелик, глаза любопытные. - В КБ на Бесединском, - ответил я, вываливая мешки на пол, пыль поднялась. - Пиво, закуска. Скоро будут. Надеюсь. Тишина в рации нервирует, но, наверное, просто задержались. Серый открыл бутылку «Джека» из хабара, разлил по стаканам мутным: - За Гелик. И за то, что живы. Он пьёт, чтобы забыть страх от перестрелки. Мы чокнулись, стекло звякнуло. Я глотнул - жжение в горле разогнало усталость. Шило включил музыку на старом магнитофоне - шансон, громко, чтобы заглушить выстрелы за окном и стоны зомби вдали. - Патроны проверьте, - сказал я, но никто не слушал. Пили, курили, считали деньги пачками. Расслабуха. Опасно, но нужно - чтобы сплотить команду. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 18:00. Антон Мамаев Солнце садилось красным за панельками, город горел вдали, дым подсвечивался. Шульц и Вован не вернулись. Телефон на столе , молчит. я пытался дозвониться по телефону - гудки, потом тишина, сеть сдохла? Что-то не так - они надежные, не опоздали бы без причины. - Хрен с ними, - буркнул Шило, открывая ещё пиво, пена на усах. - Может, в пробке зомбарей. Он не верит. Я вижу страх в его глазах - потери пугают всех. Но я знал: что-то не так. Злость кипела, но алкоголь уже бил в голову, мир плыл. Серый предложил, глаза красные: - Бабы нужны. Праздник же. Отвлечение. В апокалипсисе секс - редкость, и это поднимет моральный дух. Я ухмыльнулся. Достал телефон, обзвонил три агентства - те, что знал по старым временам, номера наизусть. Гудки, автоответчики, тишина. Мир сдох, а с ним и сервис. - Похер, - сказал я. - Знакомые есть. В Марьино, пара тёлок с района. Ленка и Светка. Работали в сауне на Люблинской. Заберём. Насильно? Да. Закон - мы, и они станут частью нашей "семьи". Шило заржал, пиво брызнуло: - Насильно? По-старому! Возбуждён. Любит силу, и это его стиль. - А как ещё, - ответил я. - Гелик есть, стволы есть. Поехали. Мы взяли Гелик: я, Серый, Шило, Колян. Пашка и Димыч остались стеречь хату, лица серьёзные. Рванули к сауне - здание тёмное, но свет в окнах мигает, а значит кто-то есть. Дверь выбили ногой, дерево треснуло.Перебили сутенера и его охраника. Внутри - Ленка и Светка, в халатах потрёпанных, с перепугу, лица бледные. Других баб небыло, те успели разбежаться - Медведь? - пискнула Ленка, глаза широкие. - С нами, - рявкнул я, хватая её за руку грубо. Светку - Серый. Они не сопротивлялись - знали, кто мы, из старых времён. Они понимают: сопротивление - смерть, а с нами - шанс выжить. Забрали в хату. Насильно, но без крови - запугали стволами. В Гелике - музыка из динамиков, пиво, девки прижались, поняли намёк, слёзы высохли. Трофеи - для удовольствия и статуса. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 20:00. Антон Мамаев Хата превратилась в притон ада: музыка гремела шансоном, деньги летали по столу пачками, бутылки пустели с бульканьем, дым от сигарет и варива «крокодила» висел тяжёлый. Ленка и Светка плясали на столе в нижнем белье, мы пили, курили, варили «крокодил» из таблеток - первый раз, шприц в вену Шило, он зажмурился от кайфа. Это забвение - способ забыть потери, но завтра реальность вернется. К двери постучали громко. Я с АПС в руке открыл - свои. Трое знакомых бандюганов: Гарик, Толян, Марат. С района, с ножами и пистолетами ТТ, лица в саже. - Слышали, о вас, - сказал Гарик, ухмылка. - Давайте присоидиниться, как видишь не обидим. - Заходите, - ухмыльнулся я. - Бабы, бухло, деньги. Они ввалились, шумно. Теперь нас одиннадцать, тесно. Пили, кололись, девки визжали от "внимания". Шульца и Вована не ждали - забыли в угаре.Плевать. Выживает сильнейший, и новые пополнят ряды. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 15:10. Шульц КБ на Бесединском шоссе выглядело мёртвым, как весь район: фасад в грязи и пыли, вывеска «Красное & Белое» висела криво, одна буква отвалилась, болтается на ветру; стеклянная дверь - в паутине трещин от пуль, рядом на асфальте - упавшая табличка: «Здесь зомби!», нацарапанная маркером, буквы кривые, как от дрожащей руки, кровь рядом засохла. Улица пустая, только ветер гоняет пустые бутылки, вдали дым от пожара. Вован хмыкнул, пнув табличку носком ботинка, эхо. - Кто-то пугал, - сказал он, перехватывая АКСУ, ствол холодный. - Пусто, как в жопе. Но внутри кольнуло. Тишина - засада? Нужно быть осторожным. Я кивнул, но внутри кольнуло тревогой: тишина - плохой знак в этом аду, где обычно гремят выстрелы. Но пиво, водка, касса - наше, слюна побежала. Дверь скрипнула жутко, когда я толкнул её MP-133, дуло вперёд. Внутри - полумрак, свет мигал в глубине, полки наполовину пустые, но за кассой - золото: бутылки водки, коньяка, ящики пива, банки энергетиков. Джекпот - это то, что нужно для праздника, но осторожно, не расслабляться. - Эй, суки! - заорал я, входя, голос эхом отразился от стен. - Выходите, или мы всё заберём! Провокация. Пусть выйдут, если есть. Вован заржал, вскинул АКСУ и дал очередь в потолок - тра-та-та-та! Лампы взорвались искрами, штукатурка посыпалась дождём, запах озона. - Никого! - крикнул он, шагая по коридору, ботинки по стеклу. - Пусто, Шульц! Как в могиле! Возбуждён. Думает о добыче, но я чую неладное. Я пошёл следом, MP-133 наготове, пот по спине. Коридор узкий, запах - пиво пролитое, сигареты, трупный запах из глубины. Касса впереди - стойка высокая, за ней полки с водкой, коньяком, пивом. Я ухмыльнулся, адреналин. - Валим кассу, - сказал я. - Всё наше. Джекпот. После - праздник, но сначала убедиться, что чисто. Вован кивнул, вскинул АКСУ и дал очередь - тра-та-та-та! Бутылки лопнули с хлопками, стекло брызнуло, водка хлынула рекой на пол, банки с энергетиками взорвались пеной, как гранаты. Я присоединился - дробь из MP-133 разнесла ящики - бах-бах, пиво пенилось, коньяк стекал по стойке ароматно. - Ха! - заорал я, подходя ближе, сердце стучит. - Джекпот! Легко. Слишком легко? Может, засада... И тут - БАХ! Громко, как гром в помещении. Куча искр в глазах. Кто… Засада! Я знал... - мысль оборвалась, тьма. 31 марта 2020 г. Юг Москвы, 15:11. Вован Шульц рухнул, как мешок с дерьмом. Голова - каша красная, кровь на стене брызгами, куски мозга. Я замер, сердце остановилось. Блядь… Друг. Напарник. Мёртв - как так быстро? - Шульц! - заорал я хрипло, но он не шевельнулся, глаза пустые. Из-за кассы - фигура внезапно. Из-за прилаква.Парень в сииней грязной куртке и с капюшоном, а в руках ПМ, глаза - безумные, красные от недосыпа или наркоты. Он прицелился дрожа. Пуля просвистела у головы Засадники! Я побежал, паника в ногах. Ноги несли сами по осколкам. Дверь, асфальт прохладный воздух, АКСУ выскользнул из рук , упал с лязгом в кусты,в грязь. Черт, оружие! Но бежать - шанс выжить. Тачка в двадцати метрах, манящий. Выстрелы за спиной - бах! бах! - дробь, пули свистели, били по округе. По крикам, я слышал троих и двое были с пушками, сука! И тут - жжение адское. В груди, как раскалённый прут проткнул. Я упал на колени, задыхаясь, кровь во рту металлическая, в лёгких булькает. Голова - как молотом, мир кружится. Не так... Не от какого-то лоха... Нужно было быть осторожнее. Мир потемнел, тьма поглотила. 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 09:00. Антон Мамаев Голова раскалывалась, как после гранаты или литра водки, виски пульсируют. Я проснулся на диване, воняющем потом, перегаром и рвотой. В хате - тишина гробовая, только храп Шило и стоны Ленки, прикованной к батарее наручниками старыми, ментовскими - цепь звякает. Светка - рядом, тоже в наручниках, глаза красные от слёз, лица опухшие. Музыка выключена, бутылки пустые на полу, деньги разбросаны, хабар в беспорядке. Гарик, Толян, Марат - спят вповалку на матрасах, тела вповалку. За окном - утро серое, дым от ночных пожаров, выстрелы редкие, зомби воют вдали. Вчера кутёж, сегодня - похмелье и пустота. Шульц? Вован? Пропали - это не к добру, нужно проверить. Где Шульц? Вован? Р Телефон - нет сети, экран чёрный. Вчера кутёж до утра, сегодня - реальность бьёт. - Подъём! - рявкнул я, пнув Шило в бок сильно. Он вздрогнул, схватился за Макаров инстинктивно. - Чё, Медведь? - прохрипел он, глаза мутные. - Шульц и Вован не вернулись. Едем к КБ. Серый, Колян, Гарик - со мной. Остальные - зачистить подъезд. Всех - на улицу или в расход. Пашка, Димыч, Толян, Марат - идёте по этажам. Баб стеречь. Злость. Потери - слабость. Найду убийц - порву, и зачистка подъезда укрепит нашу базу. Я достал наручники из ящика - старые, ментовские, холодные. Приковал Ленку и Светку к батарее на кухне плотно. Они не сопротивлялись - знали, что бесполезно, глаза пустые. - Сиди тихо, - буркнул я Ленке, она кивнула дрожа. - Вернёмся - продолжим. Они - трофеи. Мотивация для ребят. Гелик ждал во дворе, чёрный, блестящий. Мы запрыгнули: я за руль, Серый с АКСУ, Колян с Вепрем, Гарик с СКС. Рванули к Бесединскому, мотор рычит. Месть - если их убили, район заплатит. 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 09:30. Антон Мамаев КБ выглядело как после войны или бомбы: дверь нараспашку, табличка «Здесь зомби!» валялась в луже засохшей крови. На асфальте - Вован. Лежал на спине, грудь разворочена дробью, лицо обглодано - зомби или собаки ночью, куски мяса оторваны. АКСУ рядом, пустой магазин. Глаза открыты, мутные, рот в крови. - Бля… - выдохнул Серый, лицо побелело. Шок. Вован был его корешем, и это бьет по всем. Я вышел, осмотрел тело холодно, злость вскипела как вулкан. Вован. Мой напарник по старым делам. Мёртв. Кто заплатит? Это не случайность - засада. Внутри - бардак полный: полки разбиты в щепки, касса в хлам, бутылки в осколках повсюду, водка впиталась в пол, запах алкоголя и крови. Шульц - у стойки. Голова - каша, дробь снесла полчерепца, мозги на стене. MP-133 рядом, пустая, ствол согнут. - Кто-то был здесь, - сказал Колян, кивая на угол, голос дрожит. Два старых трупа: один в форме мента, лежал пару дней, вонял разложением, мухи; второй - мужик в капюшоне, с помпой в руках, дробь в груди. - Суки, - прорычал я, кулаки сжаты. - Убили наших. Месть. Кровь за кровь. Банда слабеет, но я укреплю - район узнает страх. Злость жгла как огонь. Мы вышли, не трогая тела - зомби доедят. Гелик рванул по району, скорость. Теперь - хаос, чтобы отомстить. 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 10:00. Антон Мамаев Район - наш теперь, ярость ведёт. Мы стреляли по машинам без разбора. «Лада» на обочине - очередь из АКСУ, водитель рухнул на руль, кровь на стекле. «Форд» у светофора - дробь из Вепря, стекло в хлам, крики внутри. Каждый выстрел - за Шульца и Вована, чтобы все знали: тронешь наших - умрешь. На перекрёстке, красный свет мигает бесполезно - «Хёндэ Солярис». Семья: папа за рулём, мама рядом, две дочки лет шестнадцати сзади, лица в ужасе. Я подрезал резко, заставил остановиться бампером. - Выходи! - рявкнул я, выходя с АПС. Папа вылез, руки вверх, бормочет. Мама плакала навзрыд. Я выстрелил из АПС - пфф в голову, он рухнул. Мама закричала, Колян добил из Вепря - бум, тело в машину. Дочки визжали пронзительно, слёзы. Мы связали их верёвками грубо, закинули в багажник, они бились. Они - замена девкам, и трофеи для мести - пусть страдают, как мы. - Поедут с нами, - сказал Гарик, ухмыляясь садистски. Трофеи. Замена, и это поднимет дух. Рванули дальше, дым за нами. 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 10:30. Антон Мамаев Задонский проспект, широкий, заваленный мусором. Впереди - УАЗ-3303, подготовленный: колёса в грязи, кузов закрыт листами металла, спереди - «Солярис» голубой. - Стой! - заорал я, стреляя в воздух из АПС - пфф-пфф. Они не остановились, газанули. УАЗ ускорился, пыль. Я высунулся, хотел дать очередь - и тут боковое окно в кузове открылось с лязгом. Тра-та-та-та-та! Автоматный огонь плотный. Пули пробили Гелик с визгом. Серый - в голову, мозги брызнули; Колян - в грудь, хрип; Гарик - в шею, кровь фонтаном. Кровь брызнула в салон, запах железа. Я успел нырнуть за руль. Дочки в багажнике визжали безумно. Засада! Кто они? Но я уйду, отомщу позже. Гелик вильнул неуправляемо, влетел в гаражи боксы, удар громовый. Тьма поглотила, боль везде. Конец? Нет, я выживу... 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 10:00. Шило Медведь уехал, а мы - в подъезд. Пашка с АКСУ, Димыч с топором, Толян с ТТ, Марат с СКС. Я - с Макаровым и ножом. Подъезд - наш. Зачистка - чтобы обезопасить базу, никто не должен угрожать нам изнутри. Этаж за этажом. Дверь за дверью. Квартира 3: бабка с кошкой. Я выстрелил - в висок. Кошка мяукнула, убежала. Жалко? Нет, она могла быть заражена или позвать помощь. Квартира 7: мужик с ружьём. Пашка - очередь в грудь. Жену выгнали в окно. Сопротивление - смерть. Просто. Квартира 9: пацан с битой. Димыч - топор в шею. Девку - на улицу. Молодой, но угроза - лучше убрать. Квартира 15: семья. Толян - нож в папу, Марат - СКС в маму. Ребёнка - в окно. Семьи - слабость, но в нашем мире нет места слабым. Подъезд чист. Теперь безопасно - наша крепость. 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 11:00. Шило Вернулись в хату. Ленка и Светка - прикованы, дрожат. Пашка и Димыч - на лестнице, у металлической двери на этаж. Ключ у меня. Они - дежурят. Охрана - ключ к выживанию. Я, Толян, Марат - к девкам. Ленка визжала, Светка плакала. Мы пили, кололись, ебались, все как надо. Это наша награда - власть над ними, забвение в хаосе. 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 16:00. Шило Антон не вернулся. Нервы. Пашка курил на лестнице, Димыч чистил топор. Что с Медведем? Если он мертв, я возьму власть. - Может, порвали их, - буркнул Толян. - Заткнись, - рявкнул я. - Живы. Но страх грызет - без вожака банда развалится. 1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 16:30. Шило Стук в металлическую дверь. Громкий, настойчивый. - Открывайте! - крик мужской. - Бабушка здесь? Пашка выглянул в глазок: девка и парень лет двадцати. Оба с оружием - она с пистолетом, он с АК в красной рубашке. Бабка. Та, что я грохнул в первую ночь. В квартире 3. Это месть? - Убьём тихо, - шепнул я. - Открываем, валим. Не дать им шанса - наша территория. Пашка кивнул, ключ в замке. Дверь приоткрылась. Звук затвора. Пашка. Тра-та-та-та! Очередь сквозь дверь. Марат - в грудь, я - в живот. Падаю, кровь хлещет. Пашка кричит, Димыч - топор вверх. Его взяла девка на мушку, и тот стоит, на нее смотрит. Засада! Они подготовлены - ошибка, недооценили. Парень врывается. Красная рубашка, черная кожанка и разгрузка… А глаза…. глаза - лёд. Безэмоциональные. Кидает что-то в коридор, откуда слышны шаги - Взрыв. Осколки. Кто-то ухнул. Вторая граната. Кто-то из наших визжит. Третья, очередь. Ленка и Светка - кричат. Он идёт. АК наготове. Пашка - очередь, но парень нырнул, выстрелил - в голову. Пашка рухнул. Димыч - топор, но пуля в горло. Толян - уже мёртв. Я лежу, кровь в лёгких. Кто он… Профессионал? Мы ошиблись, расслабились. Парень подходит. Смотрит. Не добивает. Девка за ним - отмыкает Ленку и Светку. - Бабушка… - шепчет она. - Видимо ублюдки убили и избавились, - говорит парень. - Собираем стволы, патроны и этих… хотя хер знает, что с ними делать. Сознание проподало... Я чувствовал себя все хуже и хуже... -Слышишь? Где бабка?- Сказал парень в красном толкая меня. Если бы я мог пошевелить рукой я бы убил бы его. -Отсос... Тяжелый удар кирзоча окончательно выбил из меня все силы... -Вить!- Сказала девушка... -Он скоро обратиться.... Тишина блаженная тишина...