Добровольный плен

В просторной гостиной пентхауса Донмина, больше напоминающей футбольное поле своими размерами и минимализмом, я застываю посреди сияющего паркета, скрестив руки на груди. — И где, позвольте спросить, моя обещанная мастерская? — звучит мой голос чуть громче, чем планировалось, эхом отражаясь от высоких потолков. Донмин, сохраняя невозмутимость, лишь слегка касается моего локтя и молча ведет по широкому, светлому коридору. Он останавливается у тяжелой деревянной двери, открывает ее — и я замираю на пороге. Просторная комната залита идеальным северным светом, льющимся из огромных окон. У самого окна стоит мой старый, знакомый до каждой царапины рабочий стол (как он умудрился перевезти его так быстро?!). Рядом, сверкая хромом, стоит новая профессиональная швейная машинка, соседствуя с моей верной старой. — Это... компромисс, — наконец произносит Донмин, его палец указывает на изящную табличку на двери: "Территория Чиа. Вход строго с подарками или хорошим настроением". Мингю тут же материализуется из ниоткуда и суёт мне в руки горшок с кристально-розовым кактусом, на котором яркой этикеткой выведено: "Не забывай поливать... нас!" Шкаф мне выделили – точнее, целую гардеробную комнату, роскошную и выдержанную в стиле всего дома. Но вот про спальню, кажется, забыли. — Зачем тебе отдельная спальня? — раздается синхронный вопрос от обоих. Я закатываю глаза к невидимым небесам пентхауса: — Я не комнатное растение в вашем зимнем саду, ребята. Мне нужна комната. Кровать. Стол. Стул. Место, где я могу орать в подушку, если вы оба доведёте меня до белого каления своим перфекционизмом и хаосом одновременно! Мингю издает драматичный стон, прижимая руку к сердцу: — Представь, как скучно и неполно нам будет без тебя рядом! Мы же как... три ноты в одном сладком аккорде! Разве можно нас, такую гармонию, разлучать?! — Вы действительно хотите, чтобы я, полусонная, в темноте путала, где чья рука? Или, не дай бог, назвала вас не тем именем посреди ночи? — парирую я, начиная нервно расхаживать по гардеробной, размер которой соперничает с моей бывшей квартирой. Донмин нервно проводит пальцем по идеальному узлу своего галстука — верный признак того, что он чувствует шаткость своей позиции. Мингю заводится для очередной патетической речи, но я опережаю: — Давайте проясним: вы вообще представляете, как будет выглядеть наша... гипотетическая общая спальня? — медленно обвожу взглядом обоих. — Донмин, ты встаёшь в пять утра и тридцать семь минут, как по будильнику. Мингю, ты храпишь, как заблудившийся в тумане мотоцикл без глушителя. А я... — я делаю паузу для максимального эффекта, — я иногда, представьте, хочу просто поспать одна. Без того, чтобы кто-то душил меня во сне объятиями или тыкал локтем в бок, бормоча сквозь сон о "крутых комбо" в несуществующей игре. Мингю хватается за сердце, изображая смертельную обиду: — Но мы же... как три мушкетёра! Только... э... с гораздо большим количеством поцелуев и совместным использованием одеяла! Донмин вдруг откашливается, перебивая его: — Спальня. Через стену. Твоя. С замком. И звукоизоляцией. Я вопросительно поднимаю бровь. — И... общими кроватями в наших комнатах, — быстро, почти невнятно добавляет он, изучая узор на паркете. — На случай... если захочешь. Не обязательно всегда. Вариант. Пока мы спорили, Лиджон с Хвануном тихонько расправились с заготовленным "на переезд" шампанским и теперь... мирно посапывают, сплетясь в неудобный клубок, на нашем диване в гостиной. Перед сном, запершись в своей комнате, составляю список лучших и худших дизайнерских решений (хотя сама не могу сказать что именно плюс что):

Лучшие решения пентхаусного масштаба:

Ортопедический матрас премиум-класса: Хоть Донмин и встаёт в свои 5:37, теперь я хотя бы просыпаюсь без ощущения, будто меня переехал тот самый мотоцикл Мингю. Спасибо неведомому дизайнеру. Но не говорить Донмину, что я это признала – он начнет читать лекцию о правильной поддержке позвоночника. Зеркало-"невидимка" во весь рост: Оказывается, Мингю был прав (никогда не думала, что это скажу): 87% моих нарядов действительно выглядят в нем выигрышнее. Оставшиеся 13% – явная вина неправильного настроения или плохого освещения в магазине. Замок на двери с ощущением безопасности: Код + ключ + сканирование сетчатки глаза (шутка... пока что). Донмин оставил под дверью лаконичную инструкцию: 'В случае ЧП звонить Мингю. Он рядом'. Само наличие ЧП, требующего звонка Мингю, и есть главный ЧП.

Сомнительные эксперименты:

Кровать размера "king-size", но с эффектом бассейна: Они искренне верили, что магическое заклинание "не будем толкаться" сработает? Мингю спит, раскинувшись как морская звезда после шторма, Донмин занимает строго отведенную ему территорию, как солдат на посту. Я же ночью чувствую себя мячиком для пинг-понга, безуспешно пытающимся найти тихую заводь между двумя континентами. Супер-пупер система вентиляции и очистки воздуха Донмина: Теперь он вдыхает только кристально чистый, отфильтрованный до молекулы воздух. А я? Я дышу тем, что осталось после его перфекционизма и борьбы с невидимыми угрозами. Почувствуйте разницу. И справедливость.

Неожиданные, но приятные плюсы:

Пара мягких тапочек у их кровати: Они тёплые. Всегда. Даже если я приползаю в три ночи после кошмара, где забытые конспекты гонятся за мной по коридорам института. Как будто кто-то только что снял их с теплого пола. Записки, появляющиеся словно по волшебству под дверью: Мингю рисует сердечки, смешные рожицы и пишет "Скучааааю!". Донмин оставляет выдержки из философских трактатов или расписание на завтра. Лиджон периодически подбрасывает угрозы в стиле "Вытри ноги о коврик у двери, или умрёшь мучительной смертью от своего вязального крючка". Закончив обзор, я замечаю, что под дверь уже что-то подсунули. Бумажка от Мингю: "Скучаю. Уже. P.S. Донмин тоже, но он делает вид, что читает Ницше. Врун!" Рядом на изящной подставочке стоит чашка моего любимого чая, еще теплая – Донмин, как швейцарские часы, ровно в 22:00. Я открываю дверь. Они сидят прямо напротив, на пуфике в коридоре, в пижамах (Мингю – в яркой, с мультяшными динозаврами, Донмин – в строгой темно-синей с тонкими белыми полосками, идеально отглаженной). — Мы не ломимся, — торжественно, но тихо заявляет Мингю, поднимая голову. — Мы... уважаем частные границы и ждём официального приглашения. Как джентльмены. Донмин молча протягивает руку. Его ладонь теплая и надежная. Я беру ее. Мингю тут же вскакивает как ужаленный: — Ура! Значит, завтра эксперимент с завтраком в постель одобрен?! Без подгоревших тостов, клянусь! — Только если это не будет похоже на акт агрессии против кухни, — пытаюсь оговориться я, но они уже мягко, но настойчиво направляют меня обратно в комнату, к моей ортопедической роскоши. А позже ночью Лиджон, искавшая воды (я просто хотела пить! И перепутала дверь в полутьме!), застает нас всех троих спящими в причудливом переплетении конечностей на огромной кровати. Щелчок камеры ее телефона фиксирует кадр для будущего неограниченного шантажа. И замок на моей двери иногда... просто остается незапертым. По недосмотру. Совершенно случайно.

***

Я просыпаюсь в своей новой комнате (с замком! с собственной ванной в стиле спа! с головокружительным видом на просыпающийся город!) от странного грохота и возни за дверью. Мингю врывается, балансируя с огромным подносом, на котором дымится что-то желтое: — Завтрак в постель для прекрасной леди! Я не спал всю ночь, тренировался! Совершенствовал технику! Это объясняет дикие вопли "Я — Повелитель Яичницы!" и "Омлетам крышка!", доносившиеся из кухни часа в три ночи. Издалека, с кухни, доносится препирательство Лиджон и Хвануна о судьбе недостающей бутылки шампанского. В шесть утра Донмин, конечно же, уже на ногах, безупречный. Но сегодня он нарушает свой железный график – стоит не у плиты, а у моей кровати, держа в руках большую кружку с ароматным кофе. Его полосатая пижама выглядит так, будто только что сошла со страниц глянца. — Мингю благополучно спалил два противня, но основной продукт... условно съедобен, — шепчет он, указывая подносом на дверь, откуда доносится запах гари и... надежды. Спустя пятнадцать минут Мингю, похожий на призрака, покрытого слоем муки и сияющего победной улыбкой, врывается в комнату: — Я сделал тосты! Ну... один из трех не подгорел до угольного состояния! Прогресс! — Он тычет мне в лицо телефоном: на экране Лиджон и Хванун, спящие в позе "клубок уставших удавов" на нашем диване. — Теперь у нас есть ценный компромат! Шантаж обеспечен! Я наконец добираюсь до кухни к семи утра. Картина, открывшаяся взору, достойна кисти мастера жанровых сцен: Лиджон, сидя за столом и держась за голову, пытается испепелить Хвануна взглядом (он безмятежно и громко хрустит тостом). Донмин с хозяйственной тщательностью сортирует осколки бутылки шампанского (очевидно, она не пережила бурную ночь). Мингю с артистизмом украшает свой подозрительного вида омлет съедобными фиалками и ноготками. Я беру самый кривой, но при этом румяный тост (интуиция подсказывает, что он самый вкусный) и плюхаюсь на свободный стул: — Кто вообще придумал, что утро бывает добрым? — бормочу, пытаясь разлепить слипшиеся веки. — Поднять – подняли, а разбудить забыли! — весело парирует Хванун, отламывая кусок от своего тоста. Тыкаю вилкой в "абстрактное кулинарное искусство" Мингю. Глоток кофе от Донмина совершает чудо – мир медленно проясняется, обретая контуры. Лиджон швыряет в Хвануна скомканной салфеткой: — Ты вообще спал? Или просто мастерски притворялся пьяным, чтобы я тащила твою тушку на диван? Хванун ловко ловит салфетку и за пару секунд превращает ее в неказистое, но узнаваемое оригами-сердечко: — Я же твой верный оруженосец, миледи. Обязан быть начеку, даже во сне. Или его подобии. Мингю, набив рот своим омлетом, бубнит: — О, смотрите кто к нам присоединился! Чиа окончательно в строю! Можешь повторить свое утреннее заявление? Я прослушал его из-за героического звона падающих кастрюль. Я перевожу взгляд с Донмина, который с терпением святого пытается стереть пятно муки со щеки Мингю (как будто это возможно), на Лиджон, внезапно покрасневшую из-за бумажного сердечка в руках Хвануна. Потом окидываю критическим взглядом поле битвы на подносе, где омлет напоминает рельефную карту вулканических островов. — Я сказала... — делаю еще один глоток живительного кофе, — что это, без сомнения, самое безумное утро в моей жизни. И, как ни странно, кажется, самое... настоящее. Лучшее. Донмин вдруг роняет ложку. Она с грохотом падает на тарелку. Мингю замирает с куском тоста на полпути ко рту. Даже Лиджон перестает строить планы убийства Хвануна взглядом. Воцарилась тишина. — Значит... — Донмин осторожно, будто боясь спугнуть, берет мою руку поверх стола, — ты остаёшься? Окончательно? Я откусываю от своего кривого тоста (он действительно восхитителен) и киваю, чувствуя, как по щекам сама собой расплывается улыбка: — Но только при одном железном условии: Мингю обязан научиться готовить. Хотя бы на уровне "не поджечь кухню". Или, на худой конец, перестать называть ее "зоной боевых действий" и "полем чудес". Мингю тут же клянётся, положив руку на свою игровую приставку, принесенную для важности. Лиджон фыркает, но встает и наливает всем по кружке свежего кофе. Хванун подбрасывает свое бумажное сердечко вверх, где оно планирует на середину стола. А Донмин... Он просто смотрит на меня. И улыбается. Такая редкая, широкая, искренняя улыбка, которая значит больше, чем все замки мира, все гардеробные и даже самые ортопедические матрасы. Перед их уходом Лиджон и Хванун официально получают свои экземпляры ключей (хотя Лиджон бурчит, что это "чисто практическая мера). И, да, Мингю действительно записывается на курсы. Сразу на "Продвинутый уровень: От омлета до су-вид". Пожелаем ему удачи.