Побег к себе

Проснулась я резко, когда косые лучи закатного солнца уже рисовали золотые полосы на полу. Голова тяжело лежала на груди Донмина, а за спиной чувствовалось теплое прикосновение Мингю — его рука плотно обнимала мою талию даже во сне. В сознании вспыхнули обрывки произошедшего, и по телу прокатилась горячая волна. Я едва подавила стон, кусая губу до боли: "Что за безумие я совершила? Как теперь смотреть им в глаза? Где та принципиальная Чиа, что клялась никогда не допускать троих в постели? Сначала мне нравилось их дразнить, потом — возбуждаться от их взглядов, а теперь я окончательно потеряла голову..." Попыталась осторожно выбраться, но Донмин мгновенно проснулся. Его темные глаза, еще мутные от сна, пристально изучали мое лицо. — Ты куда? — голос был хриплым от недавнего пробуждения. — Мне нужно... — я отвела взгляд, чувствуя, как щеки пылают. Он явно понял меня превратно, решив, что мне срочно в уборную. Его сильные руки помогли мне подняться почти беззвучно. Но вместо того, чтобы сделать вид, будто направляюсь в ванную, я рванула в свою комнату. Дрожащими пальцами схватила с вешалки платья для Боми — те самые, что так тщательно шила последние недели — и бессистемно запихала их в рюкзак. Джинсы больно врезались в еще чувствительную кожу, когда я натягивала их второпях. Первый же шаг заставил скривиться — между ног неприятно саднило. "Ах да, соблазнять двоих сразу — это так по-взрослому, а вот думать о последствиях — уже нет?" — ехидный голос Лиджон звучал у меня в голове с убийственной ясностью. Сделав глубокий вдох, я вышла в коридор с максимально безразличным видом. — Ты куда-то собралась? — Мингю, в одних боксерах, с всклокоченными после сна волосами, почесывал затылок на пороге кухни. В его голосе сквозило недоумение. — Должна отвезти Боми платья, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Рука непроизвольно сжала ремень рюкзака, выдавая мое напряжение. — Платья? — он прищуривается, медленно проводя языком по губам. Его взгляд скользнул по моей шее, где, я знала, остались багровые следы их укусов. Непроизвольно я подняла руку, чтобы прикрыть их, но было уже поздно — он все видел. Из спальни доносится шорох —Донмин проснулся. — Чиа? — его голос, хриплый от сна, заставил меня вздрогнуть. Мингю сделал шаг вперед, небрежно оперевшись о дверной косяк и перекрыв путь к выходу. — Странно, — говорит он, нарочито невинно, — я не помню, чтобы ты днем упоминала о каких-то платьях. — Чиа? — Донмин появился в дверях, как всегда безупречный — халат аккуратно завязан, волосы уложены, будто он и не спал вовсе. — Ты уверена, что это нужно сделать именно сейчас? В его взгляде читалась настороженность, но во мне вдруг проснулась отчаянная решимость врать до конца. — Боми сказала, что они нужны были ей ещё вчера. Воздух между нами наэлектризовало. Два пристальных взгляда — игриво-подозрительный у Мингю и смертельно аналитический у Донмина — буквально прожигали меня насквозь. — Боми сказала? — Мингю скрещивает руки, его бровь едва заметно поднимается. Я кивнула, стараясь дышать ровно. —Да. Вчера. Но я задержалась с подгонкой. Донмин медленно приблизился. Его взгляд скользил по моему лицу, словно рентген, выискивая малейшие признаки лжи. — Странно, — его голос звучит мягко, но в нем слышится сталь, — ведь вчера утром ты говорила, что уже все готово. Проклятье. Я почувствовала, как предательский румянец заливает щеки, но продолжила держать оборону: —Я... передумала насчёт отделки. Добавила детали. Мингю хмыкнул и одним плавным движением выхватил из моего рюкзака темно-синее шелковое платье с глубоким вырезом на спине. — О, красиво, — он развернул его, демонстративно осматривая. — Но, кажется, оно висело на манекене уже три дня назад. И выглядело законченным. Ловушка захлопнулась. Донмин сократил дистанцию в последний раз. Его пальцы мягко, но неумолимо приподняли мой подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Чиа, — его голос звучит тихо, почти ласково, но в глазах — непреклонность, — если ты хочешь уйти — скажи прямо. Не надо придумывать. Горло сжалось. Они раскусили меня. И что хуже всего — не собирались просто так отпускать. Мингю бросил платье на диван и подошел с другой стороны, его пальцы игриво обвились вокруг моей запястья. — Может, просто признаешься, малышка? — в его голосе звучал вызов. — Испугалась? Не выдержала темпа? Или... — он наклонился, чтобы прошептать прямо в ухо, — поняла, что хочешь большего? Я сжала кулаки. Их уверенность, что я сбегаю от слабости, взбесила меня. — Я не испугалась! — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — Мне просто нужно... время. Чтобы понять. Все это. Донмин слегка склонил голову. — Понять что? Я отвела взгляд. — Что теперь будет. С нами. На мгновение воцарилась тишина. Они переглянулись — какой-то беззвучный диалог, понятный только им двоим. Потом Донмин медленно кивнул и отпустил меня. — Хорошо. Иди. Его рука скользнула по моей щеке, оставляя обжигающий след. — Но ты вернешься. — в его голосе не было сомнений. — Потому что мы не закончили. Мингю с ухмылкой сунул мне рюкзак. — И да, малышка... не задерживайся. Я выскользнула за дверь, чувствуя, как их взгляды жгут спину. Самое ужасное? Я знала, что они правы. Я вернусь. Потому что в глубине души уже не представляла другого исхода.

***

Боми встретила меня улыбкой и провокацией (уверена, ей уже звонил Мингю): — Привет, гаремовладелица! Я застыла в дверном проёме, пальцы судорожно впились в ручку рюкзака до побеления костяшек. Боми, такая беззаботная в своем розовом халатике, вдруг замерла с приоткрытым ртом, чашка застыла на полпути к губам — Чиа?.. Слезы хлынули внезапно — горячие, предательские, оставляющие соленые дорожки на щеках. Я резко отвернулась к окну, но плечи выдавали меня, предательски вздрагивая. Боми молнией оказалась рядом. Ее пальцы, обычно такие резвые, теперь осторожно обняли мои плечи: — Эй, звезда, что случилось? Это из-за моей идиотской шутки? Я же не всерьез! Я лишь бессильно покачала головой. Горло сжалось так, что слова застряли где-то в груди. — Они... я... Осознание накрыло волной — я не могу объяснить. Как описать этот ураган? Стыд, разъедающий изнутри при воспоминании, как я теряла контроль. Страх, что теперь ничего не будет по-прежнему. И самое невыносимое — навязчивое, жгучее желание прямо сейчас оказаться между ними. Боми без слов усадила меня на диван, принесла чай (с тремя ложками сахара и лимоном — точь-в-точь как в детстве, когда я ревела из-за разбитых коленок) и терпеливо ждала, обхватив мои ледяные пальцы своими тёплыми ладонями. — Я не гаремовладелица, — наконец вырвалось у меня. — Я... не понимаю, что со мной происходит. Боми прикусила губу: — А они? Они тебя... — Нет! — я вскинула голову так резко, что волосы хлестнули по щекам. — Они... слишком идеальны. И это пугает. И я выложила ей многое. Как Донмин читал меня по вздохам. Как Мингю угадывал, когда нужно дразнить, а когда — просто крепко обнять. Как сегодня впервые в жизни я не просто "разрешила" — требовала, умоляла, теряла голову. Боми слушала, ее карие глаза постепенно округлялись до размера блюдец. — Чиа... Да ты просто влюбилась. В обоих. И теперь паникуешь, потому что думаешь, что это ненормально. Я замерла. Влюбилась? — Но... так не бывает! Боми рассмеялась — звонко, без тени осуждения: — Бывает! Особенно когда речь о твоих двух полубогах. — Она наклонилась ближе, запах ее ванильного шампуня внезапно успокаивал. — Ты боишься, что они передумают? Или что не справишься? Я молчала. Потому что это и была правда. Боми вдруг хлопнула в ладоши: — Так! Платья подождут. — Она сунула мне в руки салфетку с кроликами (мою любимую, припасённую для особых случаев). — Умывайся. Потому что через час я лично выпровожу тебя обратно — к твоим мужчинам. Я уставилась на нее в шоке. — Но... — Никаких "но"! — Боми строго трясла указательным пальцем. — Ты дала им понять, что сбегаешь. Теперь обязана вернуться и разобраться. Как взрослая женщина. Я сделала глоток чая, и постепенно ледяной ком в груди начал таять. Боми была права. Бегство — не выход. Особенно когда бежать-то и не хочется. Только... — Это еще не все, — я закрыла лицо руками. — Я не знаю, чего хочу на самом деле. И рассказала ей теперь абсолютно все. Как просила у них отдельных ночей. Как они не могли найти подходящий момент. — Помнишь, когда ты звала Мингю помочь с фотосессией? — А, это когда он вдруг побледнел и сбежал, будто у него пожар? — Именно. — Я сжала чашку так, что пальцы побелели. — Потом... я решила взять все в свои руки. Думала, будет справедливо, если первым будет Мингю... Донмин ведь уже был моим первым, когда мы только начали встречаться... Боми завороженно слушала, поджав под себя ноги. — И знаешь что? Донмин не мешал. Он... наблюдал. А потом они начали эту игру — дразнили, тянули, доводили до исступления... Я замолчала, чувствуя, как горит лицо. — И? — Боми подтолкнула меня локтем. — А потом я поняла, что больше всего мне нравится... когда один касается, а второй смотрит. — Голос сорвался на шепот. — Я будто испортилась, Бом. А сегодня... я сама их спровоцировала. Нарочно. Хотела, чтобы они... — Ты не испортилась, — Боми говорит твёрдо, её карие глаза смотрят на меня без тени осуждения. Она берёт мои дрожащие руки в свои. — Ты просто открыла в себе что-то новое. И знаешь что? Это прекрасно. Я моргаю, чувствуя, как по щекам снова катятся предательские слёзы. Они оставляют солёные дорожки на моей коже. — Но... это же... — Ты думаешь, ты первая, кому нравится, когда за тобой наблюдают? — Боми усмехается, её губы растягиваются в хитрой ухмылке. Она достаёт телефон и начинает листать галерею. — Погоди, я тебе кое-что покажу. Она поворачивает экран ко мне. На фото — она сама, полуобнажённая, в объятиях своего бывшего парня, а рядом... стоит ещё один знакомый парень с камерой в руках, его взгляд прикован к ним. — Что?! Вы...? — мои глаза расширяются. — Да. И это было потрясающе, — Боми пожимает плечами, как будто рассказывает о походе в кино. — Ты не испорченная. Ты просто... исследуешь себя. И если тебе нравится их внимание — так какая разница, один смотрит или двое? Я молчу, переваривая её слова. В голове крутятся мысли, но они уже не кажутся такими страшными. — Но... а если они... — Чиа. — Боми перебивает меня, её голос становится мягче. — Они не просто согласились на это. Они горят этим. Ты видела их глаза? Я закрываю веки, и передо мной сразу всплывают их лица. — Донмин, этот ходячий эталон самоконтроля, теряет голову, когда ты дразнишь Мингю у него на глазах. А Мингю... — Боми смеётся, — он же готов на стену лезть, когда Донмин прикасается к тебе первым. Я вдруг вспоминаю их взгляды сегодня... жадные, голодные, полные обожания. Боми наклоняется ближе, её пальцы мягко приподнимают мой подбородок. — Ты боишься, что это ненормально? Или что однажды они передумают? Я медленно выдыхаю. — И того... и другого... — Ну так спроси их! — Боми хлопает меня по плечу так резко, что я вздрагиваю. — Вернись и скажи: "Мальчики, мне нужно знать... вы всё ещё хотите этого? Или я вам уже надоела?" Я представляю их лица при таком вопросе... Донмин нахмурится, его брови сойдутся в строгой складке, а глаза вспыхнут тёмным огнём — возмущённый самой мыслью. Мингю расхохочется, его пальцы тут же вцепятся в мои волосы, притягивая к себе, чтобы доказать обратное. И... я уже знаю ответ. Боми видит мою улыбку и поднимается с дивана, протягивая руку. — Всё, хватит рефлексировать. Платья подождут. — Она тянет меня за собой. — Иди в душ, приведи себя в порядок — и марш к ним. Я всё ещё колеблюсь, но... Разве не этого я хотела с самого начала? Чтобы они доказали, что я — их. Окончательно. Безвозвратно. И теперь у меня есть прекрасный повод заставить их это сделать. Боми толкает меня в сторону ванной, её смех звенит в ушах. — А если они начнут сомневаться — напомни им, кто здесь главный. Я закусываю губу, но внутри уже разгорается тот самый огонь. Игра ещё не закончилась.