"Поиграем, мальчики?"

Я знала, что это ловушка. Но я уже сама устала ждать. Пора бы и сдаться, но… на моих условиях. — У меня есть фото, где Мингю в школьной форме с бантиком, — Донмин ухмыльнулся, перелистывая телефон. — Хочешь посмотреть? Последние дни я старательно избегала оставаться с ним наедине. Но любопытство перевесило осторожность. — Только быстро, — буркнула я, заходя в его комнату. Дверь тихо щёлкнула за моей спиной. Он не стал показывать фото. Вместо этого его пальцы обхватили моё запястье, а голос прозвучал слишком близко к уху: — Ты правда думала, что я позвал тебя ради фотографий? Я попыталась отстраниться, но спина уже упёрлась в дверь. — Донмин... — Ты дразнила меня, — он приподнял мою руку, прижимая ладонь к своей груди. Под пальцами — твёрдые мышцы и учащённый пульс. — Это нечестно. Его дыхание обожгло шею, когда он наклонился ближе: — Я ведь тоже хочу свою очередь... Где-то в квартире хлопнула дверь. — Чиа? — раздался голос Мингю. Донмин замер, его губы в сантиметре от моих. — Проклятье... — прошептал он, но не отошёл. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле и внутри разливается предвкушение. Я ещё не знаю чем это закончится, но... я загораюсь, когда чувствую риск. В следующий момент дверь распахнулась, и Мингю застыл на пороге с подносом завтрака. Его взгляд скользнул по Донмину, потом по мне... и вдруг загорелся опасным блеском. — Ой, — он усмехнулся. — Кажется, я как раз вовремя. Я сделала резкое движение к выходу, но Мингю оказался быстрее – его плечо намеренно толкнуло Донмина, когда он перекрывал мне путь. — Завтрак остывает, — его голос звучал спокойно, слишком спокойно, но пальцы сжимали край подноса до побеления костяшек. Донмин не отпускал мое запястье, его большой палец лениво скользил по пульсирующей вене. — Мы как раз... обсуждали кое-что важное, — его губы едва дрогнули в улыбке. Воздух загустел, наэлектризовался. Я рванулась к окну, выдернув руку: — Я опаздываю! Но Мингю уже был рядом – его ладонь громко ударила в стекло рядом с моей головой, запирая меня. — Куда так спешишь? — он наклонился, и в его глазах горело четкое: "Ты сама это начала". Но я не из тех, кто сдается так легко. Донмин приблизился с другой стороны, зажимая меня между ними. — Да, Чиа... Мы ведь еще не закончили. Сердце колотилось бешено, но я высоко подняла подбородок: — А если я скажу "нет"? Они переглянулись. — Тогда мы подождем, — прошептал Мингю, отступая ровно на шаг. — Но недолго, — добавил Донмин, проводя пальцем по моей пылающей щеке. Их улыбки были одинаковыми – опасными, голодными. И тогда я поняла — я не хочу убегать. Медленно подняв подол футболки, я обнажила гладкий живот и откинулась на подоконник, чувствуя, как шершавое дерево впивается в голую кожу спины. — Поиграем, мальчики? Воздух взорвался. Донмин двинулся первым – его руки впились в мои бедра, поднимая и усаживая на подоконник. Стопка книг с грохотом рухнула на пол. — Ты уверена? — его голос раскалился, пальцы стянули мою талию как капкан. Я не ответила – просто прикусила губу и бросила взгляд на Мингю. Тот швырнул поднос на кровать. Стекло разбилось, но никто не вздрогнул. — Наконец-то, — он подошел вплотную, его пальцы вплелись в мои волосы, запрокидывая голову. — Ты заставляла нас ждать. Донмин прижался губами к шее, и я застонала, впиваясь ногтями в его плечи. — Тише, — Мингю прикрыл мне рот ладонью. — Или ты хочешь, чтобы нас услышали? Я зажмурилась, чувствуя, как горячие губы Донмина сползают ниже... — Но мы тут одни, — шепнула я, намеренно провоцируя, зная, что это лишь разожжет их сильнее. Донмин медленно потянул мою футболку вверх, его пальцы скользили по обнажающейся коже, оставляя мурашки. Я покорно подняла руки, чувствуя, как ткань скользит по телу, но не сводила глаз с Мингю, наблюдая, как его терпение тает на глазах. — Ты не единственный, — прорычал он, грубо толкая Донмина в плечо, заставляя того на мгновение отстраниться. Донмин оглянулся, его губы искривились в вызывающей ухмылке: — А ты что, ревнуешь? Мингю не ответил. Вместо этого он шагнул вперед, его рука впилась мне в талию, прижимая к себе так резко, что я аж вскрикнула. — Ты слишком долго тянешь, — прошипел он Донмину, но смотрел при этом на меня. Я закусила губу, чувствуя, как напряжение между ними растет, а мое сердце колотится все быстрее. — Ну что, мальчики? — прошептала я, нарочно скользнув взглядом от одного к другому, — Вы так и будете меряться, кто первый... или все-таки разберетесь? Донмин рассмеялся, грубо хватая меня за подбородок: — Ох, малышка, ты сама напросилась. А Мингю уже наклонялся, его губы в сантиметре от моих, дыхание горячее, голос низкий: — Теперь ты никуда не денешься. И в этот раз я даже не пыталась сопротивляться. Внезапный треск ткани разорвал воздух – моя юбка пала первой жертвой этой безумной игры. — Вы совсем оборзели! – вырвалось у меня сквозь смех, когда нежная ткань окончательно рассталась со швами. Но настоящая катастрофа ждала впереди. Я взмолилась, задыхаясь между их телами: — Снимите меня отсюда! И... нам явно нужна другая кровать! Мой взгляд отчаянно метнулся к разбитому стакану, осколки которого коварно поблескивали на простынях. Никакого шанса прилечь – только добавить к списку жертв ещё и кожу. Донмин фыркнул, его пальцы уже снимали мою футболку: — Ты сама начала это... теперь терпи. Мингю подхватил меня на руки, швырнув через плечо, как мешок с картошкой: — В моей комнате кровать больше. Я завизжала, брыкаясь, но смех выдавал мое настоящее отношение к происходящему. — Ты ещё пожалеешь об этом! – пригрозила я, впиваясь зубами в его плечо, когда он нес меня через всю квартиру. Донмин шёл следом, намеренно громко считая: — Один разбитый стакан... две порванные вещи... что дальше, малышка? Я зажмурилась, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, будто рвётся наружу. Но улыбка, неподконтрольная и дерзкая, так и не сходила с моих губ. —Ты такая лёгкая… — прошептал Мингю, и его горячее дыхание обожгло ухо, заставив мурашки пробежать по коже. Его руки дрожали от напряжения — он сдерживался, и это сводило меня с ума. Когда мы ввалились в комнату, Донмин резко захлопнул дверь ногой, и в следующее мгновение его пальцы впились в мои бёдра, вырывая меня из объятий Мингю. — Моя очередь, — его голос звучал хрипло, почти зверино, когда он прижал меня к стене. Холодные обои врезались в спину, резко контрастируя с жаром его тела. Я вскрикнула, когда его зубы вонзились в плечо, а пальцы сжали талию так, что завтра останутся синяки. — Донмин! — попыталась я протестовать, но голос сорвался на стон, когда он провёл языком по тому самому чувствительному месту на шее. Мингю наблюдал, скрестив руки, но я видела, как его пальцы впиваются в бицепсы, костяшки побелели от силы хватки. — Ты слишком груб, — процедил он сквозь зубы, но в его тёмных глазах читалось то же возбуждение, что и у Донмина. Тот лишь усмехнулся, отстранившись ровно настолько, чтобы я увидела голод в его взгляде. — А ей нравится, — бросил он через плечо, прежде чем его губы снова нашли мои. И в этот момент, когда его руки впились в мои бёдра, приподнимая и прижимая к себе, я поняла — сопротивляться бесполезно. Да и не хотелось. Позже они наконец донесли меня до кровати, но вместо того чтобы сразу продолжить, они устроили настоящую пытку медлительностью. Донмин прижал мои запястья к матрасу, а Мингю начал невыносимо медленно целовать мою шею, останавливаясь каждый раз, когда я пыталась приблизиться к его губам. — Нетерпеливая какая, — усмехнулся он, и его пальцы скользнули по ребру, вызывая мурашки. Донмин тем временем пристроился у моего уха, его дыхание обжигало кожу: — Ты так дрожишь, малышка… — его голос, низкий и бархатистый, заставил меня содрогнуться еще сильнее. Я почувствовала, как предательская волна тепла разлилась по всему телу. Мингю заметил мою реакцию, и в его глазах вспыхнул азарт. —О-о-о, — протянул он, нарочито медленно облизывая губы, — так тебе нравится, когда мы называем тебя малышкой? Я попыталась отвернуться, но Донмин поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза: — Отвечай. Мои щёки пылали, а сердце бешено колотилось. — Может быть… — прошептала я. Мингю рассмеялся и прижал ладонь к моей груди, прямо над бешено стучащим сердцем: — Ты вся дрожишь, как осиновый лист. Это же просто слово… Но когда Донмин повторил «Малышка», на этот раз губами прямо у моего уха, я не смогла сдержать стон. Они переглянулись, и в их взглядах читалось торжество. — Кажется, мы нашли твою слабость, — прошептал Донмин, прежде чем снова повторить это слово, на этот раз сопровождая его укусом в плечо. Мингю не отставал: — Малышка… малышка… малышка… — каждое слово сопровождалось новым прикосновением, пока я не зарычала от нетерпения и не вцепилась им в волосы, притягивая к себе. — Хватит дразниться! — выдохнула я, но они только рассмеялись, понимая, что теперь у них появился новый способ сводить меня с ума. — Вы бросите жребий или всё же кто-то возьмёт меня первым? — хотела быть дерзкой, но голос уже дрожал, превращаясь в шёпот. Донмин и Мингю переглянулись — в их взглядах вспыхнул тот самый опасный азарт, от которого по спине бегут мурашки. — Жребий? — Мингю усмехнулся, проводя пальцем по моей ключице. — Слишком просто. Донмин, не отпуская моих запястий, наклонился так близко, что его губы едва коснулись моего уха: — А если… ты сама выберешь? Его голос звучал как вызов. Мингю тут же подхватил игру, прикусывая мою нижнюю губу: — Да, малышка… скажи, кто первый. Я замерла, чувствуя, как их тела напрягаются в ожидании. Донмин слегка сжимает мои бёдра, Мингю впивается взглядом — оба готовы взорваться от нетерпения. Но я вдруг поняла… зачем выбирать? Резко откинув голову назад, я поймала взгляд Донмина и дразняще облизнула губы: — А может… попробуете отнять меня друг у друга? В воздухе будто вспыхнула искра. Мингю зарычал, вцепляясь мне в волосы, но Донмин уже перехватил его руку, прижимая моё тело к себе. — Моя. — его голос раскалился докрасна. — Посмотрим. — Мингю не сдавался, его зубы впились в плечо Донмина, но тот лишь глубже прижал меня к матрасу. Я рассмеялась, запрокидываясь назад, наслаждаясь их борьбой — их руки скользили по моей коже, дыхание сбивалось, а я лишь подначивала: — Что, мальчики… неужели я слишком сложная добыча? Это стало последней каплей. Донмин резко захватил мои губы, а Мингю в тот же миг опустился ниже, доказывая, что жребий тут ни при чём — они оба возьмут своё. Я внезапно вырвалась, резко оттолкнув их плечи — так неожиданно, что оба на мгновение застыли, ошарашенные. Простыни замялись под моими пальцами, образуя глубокие складки на белоснежном белье, пока я медленно, намеренно отползала к изголовью, словно хищница, отступающая для нового прыжка. — Мало... — мой голос прозвучал хрипло, а в глазах зажегся тот самый опасный огонь, от которого у них перехватывало дыхание. Я намеренно медленно провела языком по нижней губе, наблюдая, как их взгляды прилипли к этому движению. — Вы действительно думали, что просто прижав меня к матрасу, уже победили? Донмин опомнился первым. Его пальцы обхватили мою лодыжку стальным обручем, но я резко выдернула ногу, упираясь пяткой в его твердую грудную клетку. — Ах так? — его голос стал опасно тихим, а в темных глазах вспыхнул тот самый хищный блеск, который я обожала провоцировать. Мингю, обычно такой беспечный и шутливый, вдруг преобразился. Медленно поднявшись с колен, он не сводил с меня пристального взгляда, в котором читалась внезапная серьезность. — Значит, ты хочешь... больше? — Его пальцы начали расстегивать пряжку ремня с нарочитой, почти издевательской медлительностью, каждый щелчок застежки звучал как вызов. Я откинула голову назад, позволяя волосам рассыпаться по подушке водопадом, а губы растянулись в вызывающей улыбке. — Покажите, на что действительно способны. Или... — намеренно оборвала фразу, грациозно перекатываясь на бок и поднимаясь на локте, — ...может, мне найти тех, кто не будет играть в робких мальчиков? Это стало последней каплей. Донмин двинулся со скоростью разъяренного хищника — его руки словно тиски сомкнулись на моей талии, в то время как Мингю молниеносно оказался сверху, прижимая мои запястья к кровати с такой силой, что мои браслеты врезались в кожу. — Робкие? — его низкий смех прозвучал прямо у моего уха, горячее дыхание обжигало чувствительную кожу. — Ты сама напросилась, малышка. И когда я уже приготовилась закричать от торжества, они вдруг синхронно отпустили меня, отступив на шаг с таким единодушием, будто это было заранее спланировано. — Но если ты хочешь больше... — Донмин медленно снимал дорогие часы, намеренно бросая их на кресло с вызывающим звоном, — значит, ты получишь больше. На наших условиях. Мингю молча кивнул, его пальцы уже расстегивали пуговицы рубашки с методичной жестокостью. Последняя пуговица отлетела, обнажив рельефный пресс. — Ты хотела испытаний? — его голос звучал почти ласково, если бы не ледяная сталь в интонации. — Прекрасно. Но запомни — ты сама это начала. Они стояли передо мной — два совершенных мужчины, два хищника, вышедшие на охоту. Воздух между нами наэлектризовался до предела, и я вдруг осознала, что разбудила нечто, с чем мне, возможно, не справиться. Но отступать было уже поздно. И в тот момент, когда я попыталась подняться, они бросились вперед — уже не как соперники, а как единая, отточенная команда. Их руки находят мои самые чувствительные места, губы скользят по коже, а я наконец получаю то, чего так жаждала — полную потерю контроля, волну за волной, пока мир не сужается до прикосновений их пальцев, жара их тел и звуков их голосов, шепчущих мое имя. Дальше все превратилось в вихрь бесконечных ощущений. Четыре руки, полыхающая кожа, два идеальных мужчины — и я, распятая между ними, как последний приз в их опасной игре. Донмин прижал моё запястье к матрасу, а Мингю в тот же миг вцепился зубами в чувствительный изгиб шеи, заставляя меня выгнуться. Их прикосновения смешивались — то грубые, то невыносимо нежные, — и я уже не понимала, чьи пальцы скользят по рёбрам, чьи губы жгут кожу, чей стон раздаётся прямо у виска. —Ты наша, — прошептал Донмин, впиваясь взглядом, пока Мингю срывал с меня последние остатки контроля, целуя так, будто хотел выпить душу. И я сдалась. Сдалась их голодным рукам, их жадным ртам, их соперничеству, в котором я была и наградой, и полем боя. Сдалась — и растворилась в этом огне. Я помню ещё... Поцелуи: внезапно жёсткий, властный — от такого обычно сдержанного Донмина, и ласковый, но пылающий огнём — от Мингю. Их контраст сводил с ума. Я помню, как меня перевернули на живот, как холод воздуха пробежал по обнажённой спине перед тем, как их ладони прижались к коже — сначала просто касаясь, потом сжимая, оставляя следы. Губы скользили вдоль позвоночника, зубы впивались в нежные места у лопаток, а чьи-то пальцы вцеплялись в бёдра, не давая пошевелиться. И тогда... Толчок. Резкий, влажный звук. Моё тело вздрогнуло, а из горла вырвался крик — громкий, хриплый, незнакомый даже мне самой. — Тише, малышка, — прошептал Мингю, прижимая ладонь к моим губам, но Донмин тут же отстранил его руку. — Пусть слышат, — его голос звучал тёмно, почти животно, пока он наклонялся к моему уху. — Пусть все знают, чья ты. И движение повторилось — уже глубже, уже нестерпимее, уже не оставляя места для мыслей. Только они. Только это. Только сейчас... А потом... я просто перестала существовать. Растворилась. Сгорела дотла. В первый раз кончила так, что мир на секунду ослеп — сжала веки, но слёзы всё равно прорвались сквозь ресницы. Губы шептали их имена, но в пересохшем горле звуки терялись, глухие и надтреснутые. Я не слышала даже себя — только бешеный стук крови в висках и их хриплые голоса, мои, моя, наша... Потом... Лёгкие прикосновения. Ладони, скользящие по дрожащей коже, как будто извиняясь за ту жёсткость, что была минуту назад. Кто-то притянул меня к груди — спиной к горячей коже, губами к шее — и я бессильно откинулась, слишком перегруженная, чтобы даже понять, кто из них держит меня сейчас. (Под пыткой не признаюсь. Никогда.) Но второй раз... Я уже не могла. Не справлялась. Комната плыла перед глазами, звуки доносились будто сквозь воду — их смех, шёпот, стон. Их руки скользили по мне, поглаживая, целуя, успокаивая, будто зная, что я на грани. Но каждый толчок внутри всё равно взрывался огнём — раскалённая лава растекалась по венам, прожигала нервы, переписывала меня навсегда. — Ещё, — это я сказала? Или они прочитали по дрожи тела? Кто-то прикусил моё плечо, кто-то вцепился в бедро, и я... Я просто исчезла. В магии ли дело? В них? В том, как они меняют меня с каждым прикосновением? Не знаю. Но когда сознание наконец вернулось, я лежала между ними — разбитая, липкая от пота, с бешено колотящимся сердцем — и думала только одно: Это не последний раз. А после — просто заснула. Без мыслей. Без попыток осмыслить, что только что произошло. Без этой привычной рефлексии, когда ты разбираешь каждый взгляд, каждое касание, каждую секунду. Тело было тяжелым, как будто налитым свинцом, но при этом невесомым — будто меня подхватил ветер и мягко опустил где-то между ними. Их тепло, их дыхание, их руки, все еще касающиеся меня даже во сне — вот и все, что осталось в сознании перед тем, как провалиться в темноту. А мысли... Мысли подождут. Утро разберётся. Но точно не сейчас. Просто тишина. Просто сон. Просто они.