Часть 15

Хайтянь стоял на границе между мирами, держа за руку Мэй Лин. Божественный портал, созданный его родителями, мерцал серебристым светом перед ними. После долгих месяцев борьбы в мире смертных настало время вернуться в Небесные Чертоги. — Готова? — тихо спросил он, сжимая её пальцы. Мэй Лин кивнула, хотя в её глазах читалось волнение. Она никогда не бывала в божественном измерении, и мысль о встрече с родителями Хайтяня — настоящими божествами — заставляла её сердце биться чаще. — Не волнуйся, — улыбнулся Хайтянь, заметив её состояние. — Они уже полюбили тебя, даже не видя лично. Шагнув в портал, они ощутили знакомое головокружение от перехода между измерениями. Мир вокруг изменился — вместо каменных стен Духовного Храма их окружили парящие в воздухе сады и кристальные дворцы Небесных Чертогов. У входа в главный дворец их уже ждали Тан Сан и Цянь Ренсюэ. Морской Бог выглядел спокойным и величественным, как всегда, но в его глазах светилась отцовская радость. Богиня Ангел излучала тёплое золотистое сияние, и её обычно строгое лицо смягчилось при виде сына. — Хайтянь, — голос Цянь Ренсюэ дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Мой сын, ты так изменился. Действительно, молодой человек, вернувшийся в Небесные Чертоги, сильно отличался от того юноши, который покинул их полтора года назад. Его фигура стала более мужественной, взгляд — мудрее и решительнее. Две божественные ауры — морская и небесная — теперь гармонично переплетались вокруг него, создавая уникальное сияние. — Мать, отец, — Хайтянь склонился в почтительном поклоне, затем выпрямился с улыбкой. — Я вернулся. И привёл с собой того, кто стал самым дорогим для меня в мире смертных. Мэй Лин нервно шагнула вперёд и поклонилась так глубоко, как только могла. Её сердце колотилось — перед ней стояли легендарные фигуры, о которых слагали мифы в мире смертных. — Великие божества, я... — Нет нужды в формальностях, дитя, — мягко перебила её Цянь Ренсюэ, подходя ближе. — Ты спасала жизнь нашего сына, сражалась рядом с ним. Ты уже часть нашей семьи. Тан Сан молчаливо кивнул, но его одобрительный взгляд говорил больше, чем любые слова. Он видел, как его сын смотрит на эту девушку, и понимал глубину их связи. — Но прежде чем мы продолжим, — сказал Морской Бог, обменявшись значимым взглядом с женой, — есть кое-что, что вы должны увидеть. Он повернулся и направился по мраморному коридору, украшенному фресками с изображениями великих событий прошлого. Остальные последовали за ним. Мэй Лин шла, не переставая удивляться красоте Небесных Чертогов — здесь каждая деталь пульсировала божественной энергией. Они прошли через несколько залов, каждый из которых был посвящён определённой стихии, пока не достигли дверей, которых Хайтянь никогда раньше не видел. Двери были изготовлены из какого-то переливающегося материала, который одновременно казался и морской волной, и облаком. — Эта часть дворца была закрыта, — объяснила Цянь Ренсюэ, касаясь замка. — Но теперь пришло время. Двери беззвучно отворились, открывая небольшой, но уютный зал. В центре стояла колыбель из живого коралла и небесного жемчуга, окружённая мягким, переливающимся светом. Хайтянь остановился как вкопанный. Из колыбели доносилось тихое сопение, а в воздухе витали две знакомые ауры — морская и небесная, но такие чистые и молодые. — Познакомься со своей младшей сестрой, — тихо сказал Тан Сан, осторожно поднимая из колыбели крошечную фигурку. Малышка не могла быть старше года. У неё были светлые волосы и черты лица напоминали Цянь Ренсюэ. Даже во сне вокруг неё мерцало слабое золотисто-синее сияние. — Цянь Сяо Юэ, — прошептала Цянь Ренсюэ. — Маленькая Луна. Хайтянь осторожно протянул руку, и малышка, словно чувствуя присутствие старшего брата, открыла глазки. Её взгляд был удивительно осмысленным для столь юного возраста. Она потянула крошечную ручку к брату, и из её пальчиков вырвались искорки света. — Она... она уже проявляет способности? — изумлённо спросил Хайтянь. — С первого дня рождения, — кивнул Тан Сан. — Божественная кровь в ней ещё чище, чем в тебе. Но она будет нуждаться в защите и руководстве. Мэй Лин подошла ближе, и малышка перевела на неё любопытный взгляд. К удивлению всех, Сяо Юэ протянула ручки к девушке, издавая довольное бульканье. — Она тебя приняла, — улыбнулась Цянь Ренсюэ. — Дети чувствуют искренность сердца. Мэй Лин осторожно взяла малышку на руки, и та тут же успокоилась, прижавшись к ней. В этот момент что-то кардинально изменилось в сердце девушки — она поняла, что готова защищать эту крошку любой ценой. — Вот почему мы просили тебя вернуться, — сказал Тан Сан. — Империя Солнца и Луны — это только начало. В мире смертных пробуждаются силы, которые будут охотиться за божественной кровью. И Сяо Юэ особенно уязвима. — Она останется здесь, под нашей защитой, — добавила Цянь Ренсюэ. — Но когда-нибудь ей тоже придётся спуститься в мир смертных. И тогда ей понадобится защита старшего брата. Хайтянь молча кивнул, понимая груз ответственности, который на него ложится. Он больше не просто защитник равновесия — теперь он ещё и старший брат, которому предстоит оберегать младшую сестру. — Но прежде чем ты возьмёшь на себя эти обязательства, — Цянь Ренсюэ посмотрела на сына и Мэй Лин, — есть ещё один вопрос, который необходимо решить. Она подошла к стене и коснулась скрытой панели. Появилась ниша, в которой лежали два кольца — одно излучало морское сияние, другое небесный свет. — Кольца Вечного Союза, — торжественно произнёс Тан Сан. — По традиции божественных семей, они передаются тем, кто готов связать свои судьбы навеки. Хайтянь взял кольцо с морским светом и посмотрел в глаза Мэй Лин, которая всё ещё держала малышку на руках. Они уже знали, что принадлежат друг другу, но этот момент был особенным — благословением самих богов. — По традициям небесных и морских родов, — произнёс он торжественно, — я связываю свою судьбу с твоей не только в этой жизни, но и во всех следующих. — А я принимаю эту связь, — ответила Мэй Лин, принимая кольцо с небесным сиянием. — И клянусь быть с тобой везде, куда бы нас ни завела судьба. Они одновременно надели кольца. В момент, когда древние артефакты коснулись их пальцев, по залу прокатилась волна божественной силы — их ауры слились воедино, создав нечто новое и прекрасное. Малышка Сяо Юэ засмеялась и захлопала ручками, словно понимая значимость момента. Её собственная аура отозвалась на происходящее, окружив всех присутствующих тёплым светом. — Теперь ваш союз благословлён самими небесами, — сказала Цянь Ренсюэ, обнимая их обоих. — И что бы ни ждало впереди, вы встретите это как единое целое. Тан Сан подошёл и положил руки на плечи молодых людей. — Империя Солнца и Луны не остановится на одном поражении, — серьёзно сказал он. — Они вернутся с большими силами. А за ними придут другие — те, кто жаждет божественной силы. Но теперь у вас есть не только сила, но и то, ради чего стоит сражаться. Хайтянь посмотрел на свою новую семью — жену, младшую сестру, родителей. В его сердце не было страха перед будущими испытаниями. Наоборот, он чувствовал непоколебимую решимость. — Мы будем готовы, — твёрдо сказал он. — И мы защитим оба мира — божественный и смертный. Вечером они стояли на балконе, выходящем к звёздам. Сяо Юэ спала в объятиях Мэй Лин, время от времени издавая довольные звуки. Хайтянь обнимал жену за плечи, наблюдая за игрой созвездий. — О чём думаешь? — тихо спросила Мэй Лин. — О том, что впереди у нас будет много сражений, — ответил он. — Но также и много счастливых моментов. Мы увидим, как растёт Сяо Юэ, научим её всему, что знаем сами. Построим мир, где она сможет быть счастливой. — И не забывай, — улыбнулась Мэй Лин, — нам ещё предстоит настоящая свадебная церемония. В мире смертных наши друзья ждут празднования. Хайтянь рассмеялся: — Наставница Хуа уже начала планировать торжество, как только узнала о нашей помолвке. Боюсь, она превратит это в событие века. Они помолчали, наслаждаясь покоем момента. Где-то далеко, в мире смертных, Империя Солнца и Луны готовила новые планы. Где-то в глубинах мироздания шевелились силы, которые ещё предстояло встретить. Но сейчас была только эта звёздная ночь, их новая семья и безграничная любовь, способная противостоять любой тьме. — Хайтянь, — прошептала Мэй Лин, — я готова идти с тобой куда угодно. — И я с тобой, — ответил он, целуя её в висок. — Навсегда. Послесловие: Межпространственное измерение, год спустя Цянь Ренсюэ стояла перед входом в измерение где находилась её мать. Последние месяцы она часто думала об этом визите, но всё не решалась на него. В её руках был небольшой кристалл — проекция воспоминаний о её новой жизни. Рождение Хайтяня, его детство в Небесных Чертогах, спуск в мир смертных, встреча с Мэй Лин, рождение Сяо Юэ... Стражи измерения узнали её и молча расступились. Биби Дун содержалась в отдельной камере — не совсем тюрьме, но и не свободе. После событий с Пожирателями Снов её статус был неопределённым. Женщина сидела у окна, выходящего в пустоту между мирами. Годы заточения изменили её — исчезла та жестокость и гордыня, которые когда-то определяли её характер. Теперь она просто выглядела... усталой. — Я думала, ты не придёшь, — тихо сказала Биби Дун, не оборачиваясь. — Я тоже так думала, — призналась Цянь Ренсюэ, входя в камеру. — Но потом поняла, что некоторые раны не заживают, пока не поговоришь с тем, кто их нанёс. Биби Дон медленно повернулась. В её глазах не было злости или ненависти — только глубокая печаль и что-то похожее на сожаление. — Ты выглядишь... счастливой, — заметила она. — А ты удивлена? — Наверное, да. Я ведь сделала всё, чтобы ты никогда не знала настоящего счастья. Цянь Ренсюэ присела на стул напротив матери. Между ними повисла тяжёлая тишина, полная непроизнесённых слов и старых обид. — Почему? — наконец спросила Цянь Рэнсюэ. — Почему ты меня ненавидела? Я была твоей дочерью. Биби Дон закрыла глаза, словно заново переживая давние события. — Ты была напоминанием о моей слабости, — медленно сказала она. — Каждый раз, глядя на тебя, я видела то, что позволила себе потерять. Твой отец был единственным, кому я доверяла, и когда я узнала о том, что он планировал... — Он хотел использовать меня как инструмент для получения власти, — закончила Цянь Ренсюэ. — Я знаю. Но это не оправдывает того, что ты со мной сделала. — Нет, не оправдывает, — согласилась Биби Дон. — Я думала, что если сделаю тебя сильной и жестокой, как я сама, ты никогда не пострадаешь так, как страдала я. Но вместо этого я причинила тебе другую боль. Цянь Ренсюэ достала кристалл с воспоминаниями и положила его на стол между ними. — Хочешь увидеть, какой стала моя жизнь после того, как я покинула тебя? Биби Дон колебалась, затем коснулась кристалла. Её глаза вспыхнули, когда она увидела воспоминания дочери. Тан Сан, встреченный в мире смертных сначало как враг. Медленно растущая между ними близость. Решение подняться в божественный мир вместе. Рождение Хайтяня и безграничная любовь к нему. Страхи за его безопасность во время путешествий в мир смертных. Гордость за его достижения. Радость от встречи с Мэй Лин. Рождение Сяо Юэ... — Ты... ты счастлива, — прошептала Биби Дон, и в её голосе звучало изумление. — Да, — просто ответила Цянь Ренсюэ. — Несмотря на все трудности, я счастлива. У меня есть семья, которая любит меня не за силу или титулы, а просто за то, кто я есть. Биби Дун молчала долго, переваривая увиденное. — Я лишила тебя детства, — наконец сказала она. — Лишила тебя возможности быть просто ребёнком. И ты... ты дала своим детям всё то, чего я тебе не дала. — Я поклялась себе, что мои дети никогда не будут чувствовать того одиночества, которое чувствовала я. — И ты сдержала клятву, — улыбнулась Биби Дон, и эта улыбка была первой искренней эмоцией, которую Цянь Ренсюэ видела на её лице. — Твой сын... он сильный. И доброй. Таким, каким я никогда не могла быть. — Хайтянь унаследовал лучшие черты от обеих семейных линий, — сказала Цянь Ренсюэ. — В том числе и от тебя. — От меня? — Твою решимость. Твою способность бороться за тех, кого любишь. Разница в том, что его любовь не превратилась в ненависть. Биби Дон встала и подошла к окну. — Можешь ли ты... можешь ли ты когда-нибудь простить меня? Цянь Ренсюэ долго молчала. Потом встала и подошла к матери. Я простила тебя уже давно, — тихо сказала она. — Не ради тебя, а ради себя. Ненависть — это яд, который отравляет того, кто его носит. — Но это не значит, что я забыла. И не значит, что мы можем просто вернуться к тому, что было. Потому что между нами никогда не было настоящих отношений. Биби Дон кивнула, понимая. — Я знаю. И я не прошу вернуть прошлое. Я просто... я просто хочу, чтобы ты знала — если бы я могла изменить всё, я бы изменила. — А что бы ты изменила? — спросила Цянь Ренсюэ. — Всё, — без колебаний ответила Биби Дон. — Я бы обняла тебя в тот день, когда ты впервые призвала своего духа. Я бы сказала, что горжусь тобой, когда ты стала самым молодым Титулованным Доулуо в истории. Её голос дрожал от эмоций, которые она подавляла столетиями. — Я бы была матерью, которой ты заслуживала. Вместо того чтобы превращать тебя в оружие, я бы научила тебя любить и быть любимой. Цянь Ренсюэ чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Это были слова, которые она мечтала услышать всю свою жизнь, но теперь, когда она их услышала, они приносили не радость, а странную грусть. — Спасибо, что сказала это, — тихо произнесла она. — Это... важно для меня. Они стояли рядом у окна, две женщины, разделённые болью прошлого, но объединённые кровными узами и, возможно, зарождающимся пониманием. — Расскажи мне о моих внуках, — попросила Биби Дон. — О Хайтяне, о Сяо Юэ. И Цянь Ренсюэ рассказала. О том, как Хайтянь произнёс своё первое слово, как научился ходить, как проявил свои божественные способности. О Сяо Юэ, которая уже в год показывала невероятный потенциал и удивительную мудрость. — Это звучит... замечательно, — сказала она, когда рассказ закончился. — Ты воспитала хорошего сына. И я уверена, что Сяо Юэ тоже вырастет удивительной девочкой. — Может быть, когда-нибудь... — начала было Цянь Ренсюэ, но мать покачала головой. — Нет, — мягко, но твёрдо сказала Биби Дон. — Я не могу быть частью их жизней. Я принесла слишком много боли и разрушений. Лучше пусть они знают о бабушке как о том, кто ошиблась, но в конце концов помогла спасти мир, чем как о том, кто может снова причинить вред. — Но ты изменилась... — Да, изменилась. И именно поэтому я понимаю, что лучшее, что я могу сделать для них, — это остаться здесь. Но... — она повернулась к дочери, — если они когда-нибудь захотят знать правду о своей семейной истории, расскажи им. Расскажи и о плохом, и о том, что в конце я попыталась всё исправить. — Расскажу, — пообещала Цянь Ренсюэ. — А ты... ты сможешь иногда присылать известия? Не для меня, а для... просто чтобы я знала, что с ними всё в порядке? Цянь Ренсюэ кивнула. — Буду присылать. Они обнялись — неловко, осторожно, как два человека, которые учатся заново строить отношения на руинах старых. Это не было прощением в полном смысле слова, и это точно не было примирением. Но это было началом чего-то нового — понимания, принятия, и, возможно, со временем — мира. Когда Цянь Ренсюэ покидала измерение, она чувствовала странную лёгкость. Не потому, что груз прошлого исчез — нет, он останется с ней навсегда. Но потому, что теперь она знала: её мать действительно сожалеет о содеянном, и в её сердце, пусть и поздно, проснулась настоящая материнская любовь. Это не исправляло прошлого, но давало надежду, что будущее её детей и внуков будет лучше. И для Цянь Ренсюэ этого было достаточно. В Небесных Чертогах её ждала семья. Тан Сан читал древние манускрипты, Хайтянь играл с Сяо Юэ, а Мэй Лин готовила ужин. Обычная семейная сцена, которая была дороже всех титулов и регалий мира. — Как прошла встреча? — тихо спросил Тан Сан, когда она подошла к ним. — Тяжело, — честно ответила она. — Но... правильно. Мы не стали семьёй, но перестали быть врагами. Она села рядом с мужем, наблюдая, как Хайтянь осторожно держит маленькую Сяо Юэ на руках. — Она просила передать, что... что гордится внуками, — тихо добавила Цянь Ренсюэ. Тан Сан кивнул, понимая, как много значат эти слова. — Может быть, это её способ попросить прощения у тех, кого она никогда по-настоящему не узнала. Маленькая Сяо Юэ потянулась к Цянь Ренсюэ ручонками и улыбнулась. В этой улыбке не было ни боли прошлого, ни страхов будущего — только чистая радость настоящего момента. И Цянь Ренсюэ поняла, что это и есть настоящее счастье — не отсутствие проблем и боли, а присутствие любви, способной эту боль исцелить. История её семьи продолжалась, и теперь она была уверена — это будет история любви, а не мести. История надежды, а не отчаяния.