Глава 1 - Шум

— Это моё решение! — снова прокричала Айя с лестницы, цепляя шаг за шагом, будто каждый из них — новая попытка быть услышанной. — Меня приняли! Я еду в Америку! Я буду врачом, папа, ты сам всегда хотел этого! На первом этаже, в гостиной, воздух был буквально натянут — как струна перед срывом. — Я хотел, чтобы ты стала врачом здесь, Айя! — возмущённо бросил отец, глядя на неё из-за кухонной двери. — А не летела на другой конец света одна! — Мне семнадцать, — выдохнула она. — Уже не восемь. Я справлюсь.       Крис сидел на диване, сцепив руки на коленях. В его чашке чай давно остыл. Он молчал, но взгляд был напряжённый. Сан же развалился рядом — на первый взгляд расслабленно, но только тот, кто знал его давно, мог бы заметить, как пальцы чуть сжаты в кулак. — Айя, ты слышала отца! — громко отозвалась мама, проносясь по коридору с утюгом в руках. — Поступление — это не побег! — Это не побег, мам, — выдохнула Айя, уже поднимаясь по ступенькам на второй этаж. — Это будущее. Моё будущее.       Грохот. Сан подскочил первым. В дверном проёме лестницы появилась Айя — с упрямо приподнятым подбородком и огромным серым чемоданом, который она еле волокла за собой. Он уже видел эту картину — сотни раз: Айя, упрямая до бешенства, несущаяся вперёд, несмотря ни на что. Только раньше она тащила за собой игрушки. А теперь — свою жизнь. Он вскочил, быстро миновал ступени и, не говоря ни слова, выхватил у неё чемодан. — Отдай, я сама! — вспыхнула она, зарывшись в свои эмоции. — Нет, не сама, — спокойно сказал Сан, не глядя в глаза, только крепко держа ручку чемодана. Он начал спускаться вниз с грузом в руках, и лишь на третьей ступени бросил через плечо: — Ты же хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз? Так перестань тянуть это на себе одна. Айя застыла на верхней ступеньке. На секунду. Потом пошла за ним. Крис внизу отставил чашку и встал. Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо: — Она не маленькая, пап. Ты сам научил нас, что если человек чего-то хочет — он идёт за этим до конца. Отец посмотрел на сына, потом на чемодан, потом — на Айю, которая молча стояла рядом с Саном. Девушка поправила выпавшую прядь из тёмных волос, выровняла спину и сказала спокойно: — Я не уезжаю навсегда. Я на шесть лет, я еду к самой себе. И в этом голосе было столько взрослости, сколько не помещается в семнадцать лет. Сан не проронил ни слова. Только сжал ручку чемодана сильнее. Айя в последний раз бросила взгляд в зеркало, потом — на Сана. — Поможешь? — она протянула ему тонкую цепочку с кулоном-звездой. Тот самый, который он подарил ей когда-то на день рождения. Сан подошёл ближе, принял украшение из её руки, и Айя молча повернулась к нему спиной. Волосы уже были закинуты вперёд — будто она знала, что он не откажет. — Всё ещё носишь? — тихо спросил он, застёгивая замок. Его пальцы едва касались её кожи, но этого касания ей хватило, чтобы чуть затаить дыхание. — Конечно, — прошептала она. — Ты же сказал, что она на удачу. Сан не ответил. Он знал, что если сейчас скажет хоть слово — сорвётся. Вместо этого он мягко опустил кулон на её ключицы, дотронулся до него одним пальцем… и отступил. Позади послышался тяжёлый выдох. Отец. — Только звони, ясно? — голос был низкий, срывающийся, но крепкий. — Каждый вечер. Не забывай. И приезжай… как можно чаще. Айя кивнула. Мать, сжав губы, держалась изо всех сил. Домашнее платье, в руках салфетка — будто на кухню собиралась, а не дочку в аэропорт провожать. Контролирующая, тревожная, но любящая до кончиков пальцев. — Мам, пап… — тихо, почти шёпотом. — Простите, что вот так. Я просто… хочу вырасти. Сама. Она подошла, обняла сначала мать. Долго, крепко. Потом — отца. Он сначала будто не хотел, но всё-таки прижал дочь к себе, крепко, сильно, на пару секунд дольше, чем обычно. Он был генерал. Но сейчас — просто папа. — Береги себя, Айя, — выдохнул он ей в висок. У двери уже стоял Крис. Улыбка его была натянутой, но глаза — мягкими. — Всё, поехали, пока мама не начала паковать тебе рис в термос, — бросил он, беря чемодан. — Эй! — мама тут же обернулась, но Крис уже вышел за порог. Сан двинулся следом. Он ничего не говорил. Только взял из рук Айи её рюкзак, словно так и должно быть. На пороге она обернулась. Ещё раз.       В машине стояла плотная, вязкая тишина. Радио не играло, улицы мелькали за окном, как сцены из чужой жизни. Айя сидела сзади, упершись лбом в холодное стекло, обняв колени. Впереди — Сан и Крис. Сан не выдержал первым: — Ты точно уверена в этом? — его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Может, всё-таки стоило остаться? Найти универ здесь? Айя выдохнула, медленно, устало, будто слышала это уже не в первый раз: — Мне здесь не дадут стать самостоятельной, Сан. Ты же знаешь. Они держат меня в коробке с ленточками. Я люблю их, правда, но это не жизнь. Это — под стеклом. Крис усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги: — Может, потому что ты, в отличие от меня, несёшься в Америку, как на скачках. А я — думаю, прежде чем ломать всё. Айя фыркнула и пнула спинку его сиденья: — Думаешь ты только о том, куда очередную девчонку сводить. — А ты — как будто не знаешь, что хочу тебе только хорошего, — усмехнулся он.       Сан всё это время молчал. Глянул в зеркало заднего вида. Она не отвела взгляда, но и не улыбнулась.       В аэропорту было шумно. Люди толкались, объявления звучали поверх всего. Айя уже прошла регистрацию, сдала багаж и теперь стояла у входа в зону посадки. Билет в руке. Ладонь немного дрожала. Крис подошёл первым. Обнял крепко — так, как умеют только братья. Не слишком долго, не слишком слабо. Просто — надёжно. — Сестрёнка, только без глупостей. Если что — звони. Я примчусь. Хоть в Штаты, хоть в Антарктиду. — Я справлюсь, — прошептала она. Он кивнул, постучал кулаком по её плечу — и отступил. Сан подошёл ближе. На секунду они оба замерли. Потом — короткое объятие. Почти не касаясь. Почти чужие. Но взгляд в глаза — как будто не отпускал. — Пиши, ладно? — сказал он тихо. Айя кивнула, улыбнулась — впервые за утро — и шагнула назад. — Я буду скучать. Она махнула рукой, и, не оглядываясь, шагнула в проход, растворившись в потоке пассажиров, голосов и стальных огней аэропорта. Сан остался стоять. Рядом — Крис. Они оба молчали.