Глава 6. День 2. Проверка на прочность

Медпункт находился совсем рядом с площадью, буквально за углом, поэтому Гена решил начать именно с него. По пути он лениво разглядывал архитектуру лагеря — стандартные деревянные постройки, будто скопированные из типичной советской визуальной библиотеки. Ни одной камеры. Ни одного намёка на цивилизацию. Ни одного выхода. Атмосфера напоминала старые детские лагеря, только с привкусом излишнего театра. Постучав, Гена услышал томное: — Входите... Он толкнул дверь и вошёл. Перед ним раскинулся до боли знакомый, унылый и такой шаблонный школьный медпункт: кушетка, шкаф с лекарствами, таблица Сивцева на стене, бутылка зелёнки, пахнущая детством и паникой, и за столом — женщина, увлечённо что-то писавшая. Когда она повернулась, Гена чуть не поперхнулся воздухом. Она была в точности такой, какой её рисовали во всех модах, фанартах и спрайтах: чёрные волосы собранные в длинный конский хвост, гетерохромия — один глаз голубой, другой карий, снежно-белый халат, в котором, казалось, она была не столько медиком, сколько исполнительницей ритуалов в храме Эроса. И, конечно, стетоскоп, небрежно брошенный на шею. — Ну здравствуй, пионер... — промурлыкала она, точно пантера, решившая пообедать. — Я Виолетта Церновна Коллайдер. Можно просто Виола. А ты, я так понимаю, Геннадий Аксютенков? — Эм... да. Я с обходным, — Гена поднял лист. — Подпишем, — кивнула она. — Но сначала... осмотр. Раздевайся и ложись. Гена пожал плечами и снял рубашку. А что, собственно, такого? Это же медосмотр, а не кастинг в реалити-шоу. Он улёгся на кушетку, глядя в потолок и размышляя, не написан ли где-то между трещинами выход из этого фарса. — Смотрю, не из робких, — хмыкнула Виола, подходя ближе. Она наклонилась. О да, наклонилась именно так, как в визуальных новеллах наклоняются только с одной целью — свести героя с ума. Гена быстро отвёл взгляд, но всё равно почувствовал, как где-то внутри что-то нервно шевельнулось. Возможно — совесть. А может, остатков здравого смысла. Виола тем временем начала методично давить пальцами ему на живот: — Здесь не болит?.. А здесь?.. А вот тут? Каждый вопрос сопровождался движением ниже. Гена начал серьёзно опасаться, что следующим будет вопрос про чувствительность в районе молнии. К счастью, она остановилась. Или к сожалению? — Поднимайся. Сейчас я тебя послушаю, — сказала она, не давая времени на передышку. Он сел, а она снова наклонилась, теперь с холодным стетоскопом. Мембрана коснулась его груди, и мурашки разбежались как стадо тараканов при включённом свете. Гена не выдержал — взгляд сам собой метнулся туда, куда приличные парни не смотрят, особенно когда находятся в учреждении с медицинской лицензией. — Всё ясно, — произнесла Виола, отстранившись. — Одевайся. Вставай на весы. Гена послушно встал. Рост. Вес. Проверка зрения. Таблица Сивцева мелькала как в детстве, только теперь всё казалось подозрительно нереальным, будто он смотрит не буквы, а глифы неведомого языка сна. — Полностью здоровый пионер, — подытожила она. — Сердцебиение слегка учащённое, но думаю, это объяснимо. Гормоны, молодость, женская харизма, всё такое… И тут она подмигнула. Гене захотелось раствориться в линолеуме. Но Виола на этом не остановилась. Она подошла к столу, открыла нижний ящик и вытащила... упаковку презервативов. — Во время осмотра я отметила, что с либидо у тебя всё в порядке. Ничего необычного. Переходный возраст, гормональные бури, куча девчонок вокруг. Но, — тут её голос стал особенно гладким, как лезвие скальпеля, — мы не хотим, чтобы после лагеря остались нежелательные воспоминания... биологического характера. Так что вот, держи. Подарок от медицины. Она протянула презервативы с таким видом, будто вручала ему медаль за спасение лагеря. Гена взял их автоматически. Возможно, это был самый сюрреалистичный момент в его жизни, а это уже о многом говорит, учитывая, что вчера он спал под лестницей, а сегодня — поднимал флаг для мира, которого, возможно, вообще не существует. Виола тем временем, подписала его обходной и протянула его Гене. — И если будут проблемы с использованием... — добавила Виола, — обращайся. Объясню. Практически. — Д-да. Спасибо... До свидания, — выдавил он, развернулся и пулей выскочил за дверь. Выбравшись из медпункта, Гена резко вдохнул утренний воздух, как будто вернулся с глубины. Он постоял, переводя дыхание, будто после спринта, и прошептал: — Надеюсь, я сюда больше никогда не попаду. Он сунул злополучный "подарок" в задний карман шорт, словно пытаясь забыть, что этот эпизод вообще случился. — Первая точка и уже такая хрень... Если дальше всё пойдёт по нарастающей, к вечеру меня кто-нибудь в ухо поцелует или подсыпет ЛСД в компот. Вот будет весело. Окинув взглядом территорию лагеря, Гена вздохнул и направился к следующей точке обходного.