15. Пытки и королевская кровь

— Пошел к черту, — процедила я сквозь зубы. Зик посмотрел так, будто ему абсолютно плевать. Злость закипала в моих жилах — хотелось разорвать его прямо здесь и сейчас, но эти чертовы веревки. — Ну и ладно. Не хочешь по-хорошему — значит, будет по-плохому. — Мужчина достал из кармана плоскогубцы. — С какого пальца начнем? — спросил он максимально спокойно. А вот я отвечать не намерена. По комнате прошелся звук моих скрипящих зубов. Он поднес инструмент к ногтю на мизинце. — Что у тебя за видения? — сразу после вопроса он выдрал ноготь с мясом. Я закричала так, как никогда не кричала. Боль разлилась по всему телу, из глаз хлынули слезы. Палец сразу же начал кровоточить. Уёбок! Да я тебе ни слова не скажу. Я отдышалась пару минут, а мучитель снова заговорил. — Откуда видения? — Он снова поднес железо, теперь уже к безымянному ногтю. Я стиснула зубы. Нельзя кричать. Этот кусок дерьма только этого и ждет. Я не могу дать ему насладиться. Ноготь снова вырван с характерным рваным звуком. От боли все тело затряслось и похоже, я опять потеряла сознание. Ко рту прикоснулось что-то металлическое — похоже, чашка. Еще не открыв глаза, я жадно глотаю такую нужную воду. Передо мной сидит Райнер. Зик, видимо, куда-то ушел. — Элис… прости меня. Я ничего не могу сделать, прости… — Он повторял извинения снова и снова, а я смотрела на него пустым взглядом из-под опущенной головы, с долей ненависти. — Райнер, ты чертов предатель. Просто ответь: почему? За что? Что мы не так сделали?.. — из глаз потекли слезы обиды. Тело уже онемело — похоже, от долгого сидения. — Я… я не хотел. У меня нет выбора. Это приказ. — Он смотрел на меня глазами, полными сожаления. Неужели ему не плевать? Нет, я больше ему не поверю. — Чей приказ? — Мужчина так и не ответил. Видимо, это секрет. Но черт возьми, почему нас предали? Дверь в подвал (как я уже поняла) отворилась. — Райнер, я тебе сказал просто дать воды. Выметайся отсюда. — На пороге стоял Зик. В руке у него была кочерга, полностью красная — судя по всему, раскаленная. Браун кинул на меня последний взгляд сожаления и вышел из комнаты. — Так не хочется портить такое красивое тело… — Звероподобный наигранно вздохнул, будто ему жаль. — Ну, придется. — Он разрезал мои штаны ножиком, что достал из кармана, и поднес раскаленный предмет к ляжке. — Не переживай, я сделаю все красиво. Мое дыхание участилось. Кочерга была уже в сантиметре от кожи, и жар ощущался даже на расстоянии. — Ну так вот. Откуда видения? — После этих слов он сразу надавил на ногу. Я закричала с новой силой. Боль адская, будто я сейчас умру. Он бесцеремонно выводил узоры по моему бедру, будто рисовал картину, и каждое движение отражалось новой волной боли. И вот я снова без сознания. И опять вода. Только не во рту — меня окатили из ведра ледяной жидкостью. Можно подумать, что это поможет. Но нет. Боль стала лишь ощутимей, все раны запекало, тело задрожало от холода. — Ну что, расскажешь наконец? — спросил Зик, мерзко ухмыляясь. Черт! Да ему это нравится. — Да я скорее сдохну, чем скажу! — сразу после этого я плюнула в него. — Мерзость. — Он достал тот самый нож из кармана. — Ты доигралась. Мужчина кромсал меня — на теле появлялись все новые хаотичные порезы. Казалось, больнее уже не будет после всего, что я пережила. Но боль была, да еще какая. — Говори. — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к лицу. Изо рта воняло, а лицо казалось еще омерзительней, чем когда я увидела его впервые. Нож приставлен к моему предплечью. Тяги к жизни уже нет. Это мой шанс! Я со всей силы ударила его головой. Теперь лоб отзывался звонкой болью, а голова болела еще сильнее — сотрясение ведь не прошло. Рука мужчины дрогнула от удара, и лезвие прорезало невероятно глубокий порез там, где вены. Получилось. Я все-таки умру. Кровь хлынула фонтаном. Боль невыносимая, но это того стоит — мучения наконец прекратятся. Сознание понемногу уплывает. В дверь врывается Бертольд. — Эй! Ты же обещал не убивать! — Он набросился на Зика с кулаками. Райнер тоже вбежал внутрь и поднес руку ко рту. Он что, собрался превращаться? — Стоп! — Зик испуганно оглядел их. — Успокойтесь, я спасу ее. Но в Марлии вам придется отчитываться самим. Райнер убрал руку и махнул головой. — Браун, держи ее руку, чтобы приостановить кровь. Бертольд, иди за трубкой. На этом слове я окончательно потеряла сознание. Я все-таки умерла? У меня еще остались сожаления… Иза… Леви… Наверняка это будет удар для них. Глаза снова открылись. Передо мной Зик. В его руке какая-то трубка — такая же, как и в моей. Рука ужасно ноет — похоже, ее зашили. Что вообще происходит? По этой трубке кровь перетекает от его руки к моей — это видно, но даже немного ощущается прокалываниями. Сзади него стоят Райнер и Бертольд с взволнованными лицами. Неужели они сожалеют? — Знаете… — удивилась я от хриплости собственного голоса. — А я ведь все равно не знаю, что это за видения. Зик рывком вырвал трубку из моей руки. — Выкиньте её куда-нибудь на стену. Ее все равно там найдут. — Звероподобный поднялся со стула, бросая на меня разочарованный взгляд. Похоже, он надеялся что-то из меня выбить или хотя бы убить. Ну и пусть подавится. Я и сама ничего не знаю о видениях, а если бы и знала — сказала бы только через мой труп. Райнер отвязал веревки. Я попыталась пошевелиться, но сразу поняла, что это бесполезно — все тело так онемело, что даже дышать тяжело. Похоже, я потеряла много крови. Браун взял меня на руки и, ногой открыв дверь, начал выходить из подвала. Все время, пока я была здесь, меня не покидала мысль: где я? Куда они вообще могли спрятаться будучи предателями? Мы вышли на поверхность. И черт, теперь все понятно. Я узнаю это место из сотни — это Трост. В целом логично: с битвы прошло мало времени, и округ еще не заселили. Трупы лежали здесь слишком долго — потому тут будет небезопасно жить еще пару месяцев, а то могла бы разразиться эпидемия. За Райнером вышли и Бертольд с Зиком. Блять, эти мрази сбегут. Но я ничего не могу сделать. Бесполезная. Бывшие разведчики перешли на УПМ, но, видимо, Зик не умел, поэтому его потащил Бертольд. Сзади слышатся крики военной полиции. Как только группа предателей долетела до верха стены, Райнер приготовился меня скинуть. — Прости… Элис. Он отпустил меня. Тело полетело на стену — я упала всего с пары метров, поэтому смогла удержаться в сознании. Ну почему? Почему они оказались предателями? Но почему-то ненависти к бывшим товарищам я уже не испытывала — только к Зику. Ненавижу. Ненавижу! Он убил Майка. Эта чертова макака! Бетонная стена оказалась холодной. Полиция меня не заметила, а предатели уже успели скрыться. Теперь я должна думать, как выжить. Сил подняться нет. Да что там подняться — я даже крикнуть не могу. Я должна ползти. С большим трудом я все-таки перевернулась на живот, болезненно выдыхая. Так, значит, до ближайшего поста где-то километр. Главное — не вырубиться. Я начала отталкиваться ногами от земли, помогая руками. Каждое движение отзывалось сильной болью, но сдаваться нельзя — я должна вернуться к ребятам. Зашитая рука кровоточила, оставляя красную дорожку на бетоне. Через полтора часа меня снова вырвало. Ну и откуда это все? Я не ела уже два дня — уже не должно быть чем. Но останавливаться нельзя. Я не подведу ребят. Я ползу уже три часа по этой долбаной стене. Сколько еще? Смогу ли я? Боже! Кажется, впереди огни! Там есть люди! — Помогите! — я крикнула из последних сил. Держаться в сознании больше невозможно. Надеюсь, меня услышали.

***

— Мы не можем пускать все силы на поиск одного солдата. — Эрвин сидел у себя в кресле, а Изабелла прожигала его гневным взглядом. — Пойми меня, для меня Элис тоже важна. Но сейчас нужно защищать Эрена. Он же тоже твой брат, а ещё — единственная надежда человечества. — Я понимаю… — из глаз девушки потекли слезы, и она закрыла лицо ладонями. — Просто я не могу вот так сидеть, когда Элис похитили. Она бы точно сделала все, чтобы найти меня. — Каждое слово сопровождалось всхлипом от надвигающейся истерики. — Эй… — Эрвин поднялся со стула, подойдя к девушке. Он обнял ее, успокаивающе поглаживая по спине. — Не плачь. Уже многие ее ищут. Ты же знаешь — Элис ни за что не сдастся. Мы обязательно найдем ее. В кабинет ворвался Леви, даже не постучав. Дверь громко хлопнула о стену. — Я не намерен больше ждать. Иду искать Элис сам. — В глазах мужчины читалась решимость и гнев. — Леви, успокойся. Ты собираешься ослушаться приказа? — Эрвин строго посмотрел на подчиненного, по совместительству друга. — Да мне плевать. Идите к черту. — Он уже собирался покинуть кабинет, но тут вбежал солдат военной полиции, тяжело дыша — будто бежал несколько километров. — Нашли! Глаза Леви расширились от удивления, а Изабель вскочила. Он сделала пару глубоких вдохов, все еще пытаясь отдышаться. — Ее перенаправили в больницу Троста, но пока мисс Магнолия еще не приходила в себя. — Ехать всего пару часов. Можешь отправляться, — Эрвин обратился к Леви. — Я присмотрю за Эреном, но Иза должна остаться. Ты все еще ранена — не доедешь. — Нет! Я поеду. — Изабель вспыхнула, совершенно не желая сдавать позиции. — Ты ей там не поможешь, разве что сама сляжешь по дороге. — Командор серьезно посмотрел на нее, тоже не собираясь сдаваться. Полицейский, не желая слушать разборки, быстро ретировался из комнаты. — И Леви… — Эрвин продолжил. — Ты завтра должен быть в штабе. Я пока не могу все сказать, но, вероятно, разведку собираются подставить. Пастера Ника убили. Я уезжаю в центральные земли. Скорее всего, меня задержат. Я вам обоим доверяю — не подведите. Вы должны защитить Эрена и Хисторию. Никто не рискнул ответить. Повисла тишина. Эрвин накинул плащ. — Я еду. — Стой! — вступилась Изабель. — Ты ведь тоже ранен. — Она схватила его за здоровую руку. — Если бы не ты… — мужчина мягко улыбнулся, — я бы вообще руки лишился, а может, и погиб бы в пасти титана. Доверься — я справлюсь. Я должен ехать. Девушка лишь кивнула, не опуская взволнованного взгляда.

***

Цокот копыт. Ветер бьет в лицо Акермана. Он едет так быстро, как никогда, хотя сам не понимает зачем — от его присутствия девушке лучше не станет. Леви просто хотел увидеть ее как можно скорее. Наверное, это было эгоистичное желание. Мужчина привязал лошадь у северного крыла больницы — туда всегда помещали раненых разведчиков. Поднявшись по лестнице, он обратился к девушке за стойкой регистрации. — Я к Элис Магнолии. — сказал он быстро, даже слишком. — Конечно, — улыбнулась та, проверяя списки. — Элис Магнолия… Так, она в 64-й палате. Состояние тяжелое, в себя еще не приходила. Вероятно, впала в кому. От последнего слова сердце мужчины пропустило удар. — Можете зайти, только ненадолго и не шумите. Леви сдержанно кивнул и направился в нужную сторону. Перед дверью он несколько секунд не решался войти. Было страшно увидеть ее такой слабой, а еще хуже — не мочь помочь. Акерман все же толкнул дверь. Светлая комната. Одна кровать, стул, окно, тумбочка со стаканом воды… Ну и зачем он, если Элис без сознания? Леви сел на стул у кровати, глядя на девушку. Она совсем бледная. На щеке порез, нос разбит, синяк под глазом, рука зашита, несколько ногтей вырвано. Черт, ее пытали. Мрази… Убью их. Он оттянул простынь, чтобы оценить состояние остального. На ногах — выжженные узоры. Уроды. На теле — множество порезов с запекшейся кровью. Колени стерты. Видимо, она ползла. Причем долго. Еще и в таком состоянии… Леви аккуратно провел рукой по нежной коже на ноге, печально оглядывая раны. — Прости… Я не успел. Он накрыл девушку простыней, взял ее за руку. — Возвращайся ко мне. Я жду… На глазах Элис выступили слезы, но она не очнулась. Мужчина смотрел на нее глазами, полными печали. — Я снова не смог защитить то, что мне дорого. Прости… — он уперся лбом в ее ладонь. — Прости меня. Долго сидеть он не мог. Эрвин рассчитывает на него. Покинув палату, предварительно удобнее уложив Элис, он поехал обратно в штаб. Теперь он снова солдат. Снова должен исполнять долг. Но внутри все сжимается. Снова он ничего не смог сделать. Фарлан погиб. Но Элис все еще жива. Он больше не позволит ей страдать.