Сомнения

Мерида медленно открыла глаза, её жёлтые, испещрённые красным зрачки сузились в полумраке кокпита. Голограммы данных с шаттла мерцали перед ней, отбрасывая холодный свет на её бледное лицо. — Война клонов… — прошептала она, пробуя на вкус эти слова. Они казались чужими, почти нелепыми. Она видела фрагменты воспоминаний: армии в одинаковой белой броне, джедаев, ведущих их в бой, огромные республиканские крейсеры, заполняющие космос. Ничего из этого не напоминало ей эпоху Экзара Куна, ни тем более великие войны Ситов Её времени. — Ситхи… вымерли? — её голос звучал с горькой усмешкой. Сила вокруг действительно изменилась. Раньше она была бурлящим океаном, где тьма и свет сталкивались в вечном противоборстве. Теперь же… теперь свет доминировал, ослепляюще яркий, почти агрессивный в своём господстве. Тьма пряталась, словно затравленный зверь, едва различимая среди этого сияния. Мерида сжала кулаки, чувствуя, как её собственное присутствие в Силе — древнее, чуждое этому времени — вызывает рябь в этом новом, странном балансе. — Что же мне делать? Обрушить всю свою ярость на Республику? Холодная усмешка соскользнула с её губ, растворившись в тяжёлом воздухе кабины. Целые армии Империи Ситхов не смогли сокрушить её — что изменит одна воительница, пусть даже наделённая могуществом? Нет. Слепая агрессия — удел слабых. — Нужно найти тех, кто остался. Она сжала кулаки, ощущая, как тьма в её груди сгущается, превращаясь в холодный, безжалостный расчёт. — Посмотреть в их глаза. Узнать, на что они ещё способны. А потом… сломать. Подчинить. Использовать. Только так можно возродить Империю. Только так. Хотя, сама мысль о подобном, казалось ей нелепой. Некогда ее боялись, одно лишь упоминание ее имени вводило в дрожь целые миры, а сейчас? Сейчас всё вокруг казалось ей чуждым, отталкивающим, словно сама ткань этого мира отвергала её присутствие. Надменные дворцы, холодные коридоры власти, бездушные механизмы республики — всё это было лишь тенью былого величия. Война, развязанная Экзаром в эпоху Мериды, принесла лишь тлен и упадок. Как она и предсказывала. Ситхи начали вырождаться, их могущество растворилось в бесконечных интригах и бессмысленной жажде разрушения. А её имя… её имя стёрлось из памяти галактики. — Значит, они забыли меня… — её голос прозвучал тихо, но в нём звучала бездна гнева, а пространство вокруг содрогнулось, будто океан тьмы, почуявший приближение бури. — Что ж… Я напомню. Но сначала… стоит познакомиться с теми, кто посмел называть себя моими потомками. Мерида поднялась, ощущая лёгкое головокружение. Пространство вокруг слегка дрожало, словно нагретый воздух над раскалённым песком. Сила вела себя необычно - её потоки были неровными, будто встречный ветер, то усиливающийся, то стихающий. "Последствия стазиса", - мелькнуло у неё в голове. Она усмехнулась про себя - это временное недомогание не стоило её внимания. Уже через мгновение Сила начала наполнять её привычным потоком энергии, восстанавливая силы. Мерида почувствовала, как знакомое тепло растекается по телу, возвращая уверенность каждому движению. Корабль вздрогнул, отзываясь на лёгкое прикосновение её пальцев к панели управления, и через мгновение нырнул в гиперпространство, оставляя за собой лишь искривлённое эхо её возвращения.

***

Тени в Зале Совета лежали густыми, почти осязаемыми слоями, будто сама Сила затаила дыхание, не смея нарушить тягостное безмолвие. Голограммы мастеров мерцали в полумраке, их обычно бесстрастные лица теперь искажали редкие эмоции — тревога, недоумение и, что пугало больше всего, — растерянность. В самом центре зала, окутанный тревожной аурой, стоял мастер Талон Вейн. Его плащ еще хранил запах гари из ангара, а в глазах, всегда таких уверенных и твердых, теперь читалось нечто, заставившее даже мудрого Йоду нахмуриться. — Мастера… — его голос прозвучал глухо, словно пробиваясь сквозь плотную завесу реальности. — Я видел то, чему не могу найти объяснения. Легкий шелест нарушил тишину, и в воздухе всплыли записи с камер наблюдения. Изображение дрожало, но было достаточно четким, чтобы разглядеть каждую деталь разворачивающегося кошмара. Первая запись: Кадры показывали клона-командера — высокого, с шрамом через левый глаз, только что доложившего об успешном завершении операции. Ничего необычного. Но затем… Тень. Не физическая, не материальная — а нечто, скользнувшее между кадрами, между мгновениями, словно сама тьма ненадолго приоткрыла свою суть. Клон вздрогнул. Всего на долю секунды. Но Вейн, стоявший рядом, почувствовал. — Оно вошло в него… — прошептал он, не отрывая взгляда от записи. — Без борьбы. Без сопротивления. Он даже не заметил. Вторая запись: Теперь клон шел по ангару — но уже не так, как должен был. Его шаги стали неестественно плавными, движения — слишком… совершенными. — Это уже был не солдат, — пояснил Вейн, и в его голосе прозвучала ледяная уверенность. — Это было нечто, притворяющееся солдатом. Техник, попытавшийся заговорить с ним, резко отпрянул — не от слов, а от чего-то в самом голосе командера. Тот говорил правильно, но… слишком правильно. Словно не человек произносил эти фразы, а нечто, идеально имитирующее человека. Третья запись: Здесь Совет увидел то, что заставило кровь похолодеть в их жилах. Вейн атаковал — стремительно, яростно, с мастерством, достойным члена Ордена. Но клон… уворачивался. Не просто избегал ударов — он делал это с пугающей легкостью, граничащей с издевкой. Каждый выпад Вейна предвосхищался. Каждое его движение читалось, как открытая книга. — Оно назвало мой стиль… примитивным, — голос Вейна дрогнул, выдавая редкую уязвимость. А затем — всплеск Силы, и мастер Вейн взлетел в воздух, словно марионетка на невидимых нитях. Молнии, вырвавшиеся из рук клона, выжгли остатки доблести старого воина. — Невозможно! — воскликнул Мунди, его голос дрогнул от потрясения. — Клоны не могут пользоваться Силой! — Это уже был не он, — ответил Вейн, и в его словах прозвучала леденящая душу уверенность. Тишина повисла в зале, словно тяжелый саван. Голос Йоды, тихий, но прорезающий мрак, как клинок света, нарушил молчание: — Что же это такое? Мейс Винду сжал кулаки, его голос звучал жестко, но в глубине глаз читалось то же, что и у Вейна — беспомощность перед неизведанным. — Дух? — предположила Шаак Ти, ее голос прозвучал неуверенно. — Не думаю, что духи способны передавать Силу через тех, кто в ней слаб, — возразил Кеноби. — Тем более через клонов. — Он перевел взгляд на Вейна. — Вам удалось найти что-то еще в этой системе? Вейн молча переключил голограмму. Изображение сменилось, и перед Советом предстал астероид, испещренный древними руинами. — Это заброшенная станция времен Империи Ситхов, судя по внутренним символам. Точную датировку установить не удалось — все данные уничтожены. Однако, судя по технологиям, могу утверждать, что комплекс крайне древний. — Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Нам удалось обнаружить лишь одну камеру стазиса. Технологии, использованные при ее создании… мне незнакомы. Совет замер. Впервые за долгие годы они столкнулись с чем-то, что лежало за гранью их понимания. — Узнать мы должны, с чем дело имеем. Правда свет прольет на узника, что заключен был в камере. Быть может, бой ваш, пробудил его. Джедай кивнул в ответ, на предположение мастера. — Мастер Вейн, — наконец сказал Винду, его голос был тверд, но в нем читалась тревога. — Вы останетесь в Храме. Изучите архивы. Ищите… что угодно, что может пролить свет на это. Если мы выясним, что это была за станция, то, возможно, поймем, что в ней содержалось. — А если оно вернется? — спросил Вейн, и в его вопросе повисла невысказанная угроза. Йода закрыл глаза, словно вслушиваясь в голоса Силы. — Если вернётся оно… готовы быть мы должны. Но мудрость прежде силы — искать ответы в древних свитках надо. Времени у нас достаточно, если правильно использовать его. Торопиться — ошибка. Осторожными быть должны. Тишина вновь воцарилась в Зале Совета, но теперь она была наполнена новым смыслом — предчувствием бури.

***

Нижние уровни Корусанта дышали ржавым металлом и тлением. Заброшенный склад, некогда кипевший жизнью дроидов-грузчиков, теперь был лишь скелетом былой промышленности — громадные конвейеры застыли в немом крике, а в воздухе висела густая пыль, словно пепел забытой эпохи. Сквозь разбитые витражи высоких окон лился тусклый свет уличных неонов, окрашивая все в мертвенно-синие и кроваво-красные оттенки. Где-то капала вода, ее ритмичные удары по металлу звучали как отсчет времени — медленный, неминуемый, словно приближение чего-то неотвратимого. Именно здесь, среди теней, которые казались слишком густыми, слишком живыми, встретились двое. Он появился без звука — черный силуэт, возникший из пустоты, будто сама тьма сгустилась в человеческую форму. Дарт Сидиус. Его мантия, тяжелая и бездонная, не шевелилась, хотя в воздухе висел легкий сквозняк. Лицо скрывал капюшон, оставляя видимыми лишь бледные, почти бескровные губы, изогнутые в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. — Ты опоздал, лорд Тиранус, — его голос был мягким, как шелк, но в нем таилось лезвие. Из темноты выступила другая фигура — высокая, гибкая, движущаяся с изящной, почти змеиной грацией. Граф Дуку, он же Дарт Тиранус, остановился в шаге от своего учителя. Его желтые глаза сверкали в полумраке, словно два холодных фонаря. — Простите, мой учитель. Я изучал доклады. То, что произошло на "Беспощадном"... это не было частью наших планов. Сидиус медленно повернулся к нему, и в этот миг капюшон слегка съехал, открыв на мгновение горящий желтый взгляд. — Ничего из происходящего сейчас не было частью наших планов. Тиранус почувствовал снова — дрожь в Силе. Не страх, не тревогу, а нечто куда более древнее. Как будто сама ткань реальности слегка порвалась, и сквозь щель заглянуло что-то чужое. — Что это? — спросил он, и в его голосе впервые за долгие годы прозвучало нечто, близкое к неуверенности. Сидиус не ответил сразу. Его пальцы, длинные и костлявые, сомкнулись перед собой, будто он пытался удержать невидимые нити судьбы. — Я не знаю. Тиранус замер. Он не знает. Это было... невозможно. Сидиус всегда знал. — Но джедаи... — Джедаи ничего не понимают, — Сидиус резко оборвал его. — Они думают, что столкнулись с новой угрозой. Но это не просто угроза. Это... пробуждение. Слово повисло в воздухе, тяжелое, как предзнаменование. Где-то в глубинах склада что-то упало с глухим стуком. Оба ситха не шелохнулись, но их взгляды метнулись в сторону звука. — Ты чувствуешь это, мой ученик? — Сидиус говорил тихо, почти заговорщически. — Тьма... меняется. Она становится глубже. Старше. Тиранус ощутил холодок на спине. Да, он чувствовал. Как будто все эти годы они играли в игру, не подозревая, что где-то в темноте за ними наблюдают другие глаза. — Если оно действительно древнее... если оно старше даже наших учений... — Тогда мы стоим на краю бездны, — закончил за него Сидиус. Над ними, в вышине, пронесся рев пролетающего шаттла, его огни на миг осветили склад, и в этот момент Тиранусу показалось, что тени на стенах шевельнулись — не от света, а наперекор ему. — Что нам делать? Сидиус медленно повернулся к выходу, его мантия бесшумно скользнула по пыльному полу. — Мы наблюдаем. Мы изучаем. И в конце концов мы подчиним ее или уничтожим