Знамение

Она ждала. Терпеливо, словно тень, притаившаяся в глубинах сознания, она наблюдала, как семена сомнения пускают невидимые корни в душе Скайуокера. Каждый миг его колебаний был ей дорог, каждое мгновение нерешительности — словно капля воды, питающая росток будущего падения. Но пока время работало на нее, она не собиралась тратить его впустую. Ее новым пристанищем стал заброшенный склад, затерянный в самом сердце нижних уровней Корусанта — в этом хаотичном, дышащем пороком "аду", куда даже джедаи не осмеливались ступить. Здесь, в лабиринтах ржавых перекрытий и полуразрушенных коридоров, царила вечная тьма, словно сама планета отвернулась от этого места. Жизнь здесь была призрачной, едва теплящейся в узких щелях между преступными сделками и кровавыми разборками. Лишь безликие убийцы, изгои и беглецы, как и сама Мерида, находили здесь временное убежище, скрываясь от безжалостного правосудия верхних уровней. Но она пришла сюда не просто за тенью безопасности — среди груды металлолома и украденных технологий она искала ключевые компоненты для будущей руки. Хрупкие, почти невесомые детали, которые в ее руках, под властью древней алхимии ситхов, должны были превратиться в нечто большее. Детали, казавшиеся совершенно бесполезными — в них Дарт Криман видела абсолютное сокровище. А точнее — в сплаве, что скрывался внутри этого, казалось бы, никчемного хлама. Металл, отвергнутый галактикой, выброшенный на свалку истории, для нее был драгоценнее корусантского ауриберра. Долгие дни и бессонные ночи она рыскала среди ржавых обломков, словно падальщик, выискивая каждый нужный фрагмент, каждый клочок забытой технологии. И вот — наконец-то — все необходимое было собрано. Склад, некогда пустой и мрачный, теперь был завален безделушками и мусором, аккуратно сложенными в кучу перед Меридой. Она сбросила плащ, оставшись с обнаженным торсом, и теперь сидела перед этой грубой грудой металла, словно аскет перед алтарем. Глаза ее горели холодным огнем, а в груди клокотало нетерпение и предвкушение. Медленно, почти гипнотически, она вытянула руку, сомкнув веки. Её губы шептали древние, запретные слова — слова, от которых сжималось сердце и леденела кровь. Каждый слог, словно удар молота, разрывал тишину, и вместе с ними сама тьма, казалось, оживала, сгущаясь в воздухе, становясь плотнее, тяжелее. Стены задрожали, будто под незримым натиском. Из её пальцев вырвались чёрные, змеящиеся нити Силы — они извивались в воздухе, оплетая груду металла, который тут же начал алеть, раскаляясь докрасна, будто в невидимой кузнице. Треск. Шипение. Всё лишнее — грязь, ржавчина, слабые примеси — осыпалось пеплом, а в воздух взмыли раскалённые капли чистого сплава, сверкающие, как адские звёзды. Они тянулись друг к другу, сливаясь воедино, медленно, но неотвратимо формируя изваяние руки. Голос её крепчал, наполняя помещение грозным гулом. Каждое слово звучало, как удар судьбы, разрывая тишину, сотрясая самые стены. Чёрные нити Силы внезапно испарились, растворившись в воздухе, — но лишь для того, чтобы уступить место чему-то куда более мощному. Молнии. Они вырвались из её пальцев, ослепительные, яростные, ударяя в парящий в воздухе протез с хирургической точностью. Каждая вспышка выжигала малейшие неровности, выковывая идеальную форму — словно незримый кузнец, подчиняющийся её воле. Металл звенел, искрился, плавился и застывал вновь, пока не стал безупречным. Мерида смокла, а меж тем, тьма лишь сгущалась. Её глаза распахнулись, и взгляд, холодный и безжалостный, упал на неприметный осколок, валявшийся в углу. Безмолвным повелением она призвала его, и тот медленно оторвался от пола, зависнув в воздухе, словно притянутый незримой силой. Резкий взмах руки — и лезвие осколка рассекло её ладонь. Кровь хлынула тёмной струйкой, но не упала на пол. Вместо этого капли замерли в воздухе, а затем устремились к протезу, словно притянутые магнитом. И там, где они касались раскалённого сплава, металл шипел и дымился, а на его поверхности выжигались руны — древние, проклятые символы ситхов, каждый из которых пульсировал тёмной энергией. Оставалось самое простое. И самое мучительное. Рана на ладони стянулась, перестав источать драгоценную кровь. Но теперь её пальцы потянулись к повязке, скрывавшей культю. Одним резким движением она сорвала её, обнажив изуродованную плоть — место, где когда-то была рука. Глубокий вдох. Сжатые зубы. И — стремительный бросок протеза к оголённой плоти. Боль. Не просто боль — всепоглощающая, безумная, адская. Будто раскалённое лезвие вонзилось в плоть, разрывая, прожигая, дробя её изнутри. Она чувствовала, как сплав вгрызается в кость, как тьма вплетается в нервы, как сухожилия натягиваются, срастаясь с металлом. Из её горла вырвался тихий, сдавленный стон, но зубы сжались ещё сильнее, до хруста, до крови. Перед глазами пылали круги забвения, сознание рвалось в клочья, но она цеплялась за него, не позволяя себе отступить. Не сейчас. Не когда так близко. Сквозь стиснутые зубы она выдавила последние слова заклятия — и с каждым слогом боль усиливалась, будто кто-то вбивал в её тело раскалённые гвозди. Но она не останавливалась. Последние слова сорвались с её губ — хриплые, выстраданные. И в тот же миг боль отступила, исчезла так же внезапно, как и обрушилась на неё. Всё вокруг будто замерло, и даже сама тьма, ещё секунду назад клубящаяся в воздухе, растворилась, словно дым. Тишина. Только её тяжёлое, прерывистое дыхание нарушало гнетущий покой. Медленно, почти не веря, она пошевелила здоровой рукой, ощущая холодный пот на коже. Потом — взгляд на протез. И первый жест. Пальцы медленно сжались — ровно так, как она захотела. Металл подчинился, будто всегда был частью её тела. Облегчение. Это определённо стоило того. Вся адская боль, все эти недели копания в мусоре, все ночи, проведённые в ядовитом полумраке нижних уровней — всё это привело её сюда. К этому мгновению. К силе. К целостности. Она сжала кулак — и металл ответил ей мгновенным, идеальным движением. Больше никакой слабости. Больше никаких увечий, напоминающих о поражении. Прошло несколько недель с тех пор, как она обрела новую силу. Медленно, но методично она начала подниматься из глубинных уровней Корусанта, туда, где воздух был чуть чище, а свет - чуть ярче. Теперь на улицах встречались патрули клонов, но пока их было недостаточно, чтобы представлять реальную угрозу. Их маршруты были предсказуемы, а бдительность - поверхностной. Очередная временная база. Очередная попытка установить контакт с Скайуокером. Каждая неудача заставляла её задуматься: неужели джедаи сумели так крепко затуманить его разум своей пропагандой? Или здесь играл роль какой-то неизвестный ей фактор? В голове складывался пазл, но одного фрагмента катастрофически не хватало… Сидиус. Она мысленно перебирала каждое слово, каждую фразу, сорвавшуюся с уст Дуку в те долгие часы допросов. Каждую деталь, каждый намёк. Но не лицо. Даже когда его тело источало кровь, даже когда сознание граничило с безумием от боли, граф не раскрыл главного. Лишь одно признание, вырвавшееся сквозь стиснутые зубы: — Он управляет обеими сторонами конфликта. Кто же этот таинственный кукловод? Тот, кто скрывается на самом виду? Тот, кто дергает за нитки и Конфедерацию независимых систем, и Галактическую Республику? Ведь сепаратисты, осознают они это или нет, уже стали пешками в его игре. Но что насчёт Республики? Могли ли среди них быть его агенты? Падшие джедаи? Коррумпированные сенаторы? Её размышления прервала голубая мерцающая голограмма - канцлер Палпатин, произносящий очередную пламенную речь о героизме клонов и мудрости джедаев. И вдруг в сознании вспыхнула догадка, настолько невероятная, что сначала она едва не отмахнулась от неё. — А что, если...? Мысль казалась абсурдной. Нелепой. А потому - заслуживающей внимания. Джедаи с их ограниченным мышлением никогда не заподозрили бы того, кто формально возглавлял Республику. Это "обеспокоенное", "сострадательное" выражение лица, эта игра в нерешительного правителя - идеальная маскировка. И самое ироничное - чем больше канцлер "неохотно" принимал чрезвычайные полномочия, тем сильнее становилась его власть. — Какой... поистине гениальный ход. В уголках её губ застыла холодная, почти невидимая улыбка, в глазах вспыхнули искры нового понимания. Стоило проверить эту догадку. Тщательно, незаметно, прощупать нити Силы, проследить их переплетения, докопаться до истины. Но не сейчас. Сейчас все внимание должно было принадлежать Скайуокеру. С ним — она станет непобедимой. В ее руке вспыхнул датчик, тонкие пальцы сжались, нажимая ту самую кнопку. Где-то далеко, в стерильных коридорах Храма джедаев, в кармане мантии Скайуокера раздался настойчивый писк — короткий, требовательный, словно укор. Но джедай снова не отреагировал. — И почему я до сих пор не раздавил эту штуку? — пробормотал он сквозь зубы, вытаскивая устройство из складок одежды. Его взгляд скользнул по выгравированным рунам, задержался на мгновение — и, не найдя ответа, он сунул передатчик обратно, глуша назойливый сигнал. — Беспокоит тебя что-то, юный Скайуокер? Голос мастера Йоды, глубокий, словно отголосок самой Силы, прозвучал за спиной Анакина. Тот вздрогнул, резко обернувшись. Магистр восседал в своем парящем кресле, мудрые глаза-щелки пристально изучали джедая. Анакин автоматически склонился в почтительном поклоне, но жест вышел натянутым. — Нет, учитель. Я всего лишь... размышлял. И в этот момент устройство в его мантии снова запищало — громко, настойчиво, словно насмехаясь. Лицо Скайуокера дрогнуло, он поспешно отвернулся к окну, стараясь скрыть вспыхнувшую на миг панику. — О войне... О нашей роли в ней... Голос его снизился до шепота. — И о... ситхе. Почему она появилась именно сейчас? Вопрос повис в воздухе, наполненный невысказанными сомнениями. Йода закрыл глаза, его кресло легко покачивалось. — Темная сторона... всегда рядом она была. Заметить её — дело глаз да разума. А глаза... — он постучал пальцами по посохом, — ...часто закрыты бывают предубеждениями. В коридоре донеслись чьи-то шаги, но Йода продолжил, понизив голос: — Чувствую я, что больше беспокоит тебя, чем говоришь. Ммм? Тревожит что-то ещё? Анакин резко провел рукой по карману, глуша очередной писк. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы слегка дрожали. — Нет, учитель. Благодарю вас. Анакин снова повернулся к Йоде и склонился в почтительном поклоне, но в его глазах уже зрел упрямый план — твердый, как камень, и опасный, как лезвие. — За совет... и мудрую мысль. Йода прищурился, его длинные уши слегка дрогнули. Он чувствовал — что-то ускользает, что-то важное, как песок между пальцами. — Осторожнее с мыслями своими, падаван. В темные времена... и тени становятся длиннее. Анакин лишь кивнул, но в глубине души что-то уже решено было. Развернувшись на каблуках, джедай стремительно рванул вперед, его плащ взметнулся за ним, как черное знамя. Пальцы вцепились в передатчик, вырывая его из кармана. Голос, знакомый и язвительно-торжествующий, раздался в ответ: — 37-й уровень. Заброшенный склад J.

***

— Анакин, ты наконец объяснишь, что происходит? Оби-Ван, закутанный в складки джедайской робы, шагал рядом, вопросительно изучая своего бывшего ученика. Их фигуры, скрытые под плотными тканями, медленно продвигались по заброшенной промзоне нижних уровней. Анакин не замедлил шаг, его голос прозвучал напряженно, но твердо: — Ты всё увидишь, мастер. Но в одиночку... я не справлюсь. Кеноби хмуро выдохнул, но лишь кивнул в ответ. Если Анакин просил помощи — значит, дело и вправду было серьёзным. Впереди вырисовывались очертания нужного склада — мрачного, обшарпанного, будто забытого самой планетой. Анакин резким движением достал свой световой меч, и голубое лезвие с шипящим звуком прорезало темноту.Кеноби недоумённо поднял бровь, но последовал его примеру. — У меня плохое предчувствие, — произнёс Оби-Ван, и его голос звучал как предупреждение. Они шагнули внутрь, и сразу же взгляд притянула одинокая фигура, сидящая в центре разрухи. Она казалась погруженной в сон, ее световой посох лежал перед ней, словно брошенный вызов. Но стоило Анакину сделать шаг вперед, как в темноте раздался голос - медленный, нарочито растянутый, пронизанный язвительной игрой: — А мне казалось... что ты придешь один... Мерида подняла голову, и в полумраке вспыхнули ее глаза - холодные, оценивающие. Ее губы растянулись в улыбке, когда она закончила фразу, вложив в последнее слово всю горечь разочарования: — ...Избранный. Тень пробежала по ее лицу, когда она заметила Оби-Вана. Ее пальцы небрежно сомкнулись вокруг посоха, но она не поднималась, сохраняя позу показного безразличия. В воздухе повисло напряжение - три силы, три судьбы, сошедшиеся в этом заброшенном месте, словно планеты на роковой орбите. — Твоим речам не затуманить мой разум, ситх, — прозвучало холодно и четко, будто удар клинка. Последнее слово Анакин выговорил с особой яростью, словно выплевывая яд, его голубой клинок угрожающе взмыл в сторону Мериды. — Ты арестована. Оби-Ван, казалось, был ошеломлен разворачивающейся сценой. Его взгляд метнулся от Криман к Анакину, в глазах читались недоумение и нарастающее беспокойство. — Я надеюсь, ты объяснишь мне это позже, — произнес он сухо, принимая защитную стойку, но в его голосе явно звучал упрек. Мерида же лишь усмехнулась, ее алый клинок еще безжизненно лежал перед ней, но в ее глазах уже полыхало презрение. — Ну надо же, — протянула она, играя с каждым словом, — пропаганда джедаев оказалась сильнее, чем я рассчитывала. Как... досадно. Ее голос лился, как яд, наполненный разочарованием и насмешкой, а взгляд буквально прожигал Скайуокера насквозь. — Я все еще чувствую в тебе борьбу, сомнения... но, увы, посеянные не мной. — Она покачала головой, словно наблюдая за трагедией, разыгрывающейся по давно известному сценарию. — Трагично. Но... предсказуемо. Анакин не стал слушать. Резким рывком он рванулся вперед, его клинок взмыл в смертоносной дуге, нацеленной рассечь ситха пополам. Но в тот же миг алый свет озарил помещение — посох взмыл в руку Мериды, отражая атаку с виртуозной легкостью. Оби-Ван хотел предупредить, но уже двигался, его голубой клинок метнулся к незащищенному боку ситха — И тут из складок одеяний Мериды вырвалась новая рука. Быстрая, как молния, она отсоединила нижнюю часть посоха, и второй клинок — короткий, коварный — встретил удар Кеноби с металлическим лязгом. — Я смотрю, у тебя новая игрушка, — язвительно бросил Анакин, не ослабляя натиска, его клинок шипел в замке с алым лезвием. Мерида лишь усмехнулась в ответ. И затем — навалилась. Вся мощь Темной стороны хлынула через нее, отталкивая джедаев назад с нечеловеческой силой. В легком прыжке она встала во весь рост, сбрасывая плащ, который теперь лишь мешал. Ткань упала на пол, и джедаи последовали ее примеру, освобождаясь от своих мантий. — Ты разочаровал меня, Избранный, — голос Мериды звучал холодно и разборчиво, каждый слог отчеканен, как удар клинка. — Я ожидала... большего. Чем эта жалкая попытка ареста и поддержка неудачливого учителя. Её алый клинок дрожал в воздухе, будто жаждущий крови зверь. Оби-Ван, не отводя взгляда от противника, наклонился к Анакину. Его шёпот был едва слышен, но пронизан трезвым расчётом: — В прошлый раз мы не смогли взять её вчетвером, когда у неё не было руки. Сейчас она во всеоружии, а нас только двое. Шансы... не в нашу пользу. Может, отступим? Его слова повисли в воздухе на мгновение — и были сметены громовым, издевательским хохотом Мериды. — Послушай своего учителя, Избранный, — она широко раскинула руки, демонстративно открываясь для атаки, — Беги. Пока можешь. Поджав хвост, как испуганный щенок. Её металлическая рука сжалась в кулак с тихим зловещим скрежетом, а взгляд пылал вызовом и насмешкой. Анакин яростно махнул рукой, бросаясь в атаку. Его синий клинок взмыл в кроваво-красный закат склада, но Мерида лишь широко ухмыльнулась, обнажив острые клыки. Она методично отступала, уклоняясь от каждого удара с провокационной легкостью, даже не активируя свои световые мечи. Кеноби, поймав момент, совершил стремительный прыжок, его клинок свистнул, направляясь к спине ситха. Но Мерида даже не обернулась — второй меч вспыхнул алым за её спиной, блокируя удар, в то время как основной встречал яростные атаки Скайуокера. — Предсказуемо, — прошипела она, и резким движением отшвырнула Кеноби ногой, сохраняя клинки в смертельном замке с Анакином. Теперь оба её меча обрушились на Скайуокера — стремительные, неумолимые, как ураган. Анакин отступал, его лицо исказила ярость. — Ну же, Избранный, — голос её лился, как яд, — покажи мне свою мощь. Удары учащались, становясь всё более яростными, всё более опасными. — Или Совет окончательно задушил твой потенциал? Анакин взревел — и волна Силы вырвалась из него, отбрасывая Мериду прочь. Но та лишь изящно перекувырнулась в воздухе, приземлившись позади Оби-Вана, который уже спешил к Анакину. — Будь спокойнее, Анакин, — строго произнёс Оби-Ван, его голос резал сквозь шум битвы. — Она провоцирует тебя, а ты ведёшься. — Да-да, слушай мастера, — раздалось издевательское поддакивание Мериды. Она стояла вполоборота, её глаза горели насмешливым огнём, а мечи медленно вращались в руках, будто приглашая продолжить. — В конце концов, — протянула она, — разве не для этого ты здесь? Чтобы учиться у мудрейших? — Гнев приведёт тебя на Тёмную сторону, — помни это, — Кеноби твёрдо сжал плечо Анакина, его голос звучал как якорь в бушующем море эмоций. Затем он повернулся к Мериде, и в его взгляде вспыхнула холодная насмешка. — Похоже, тебе действительно одиноко, раз ты ищешь общества джедаев, — заметил он, намеренно растягивая слова. Его тон был лёгким, почти беззаботным, но каждый слог бил точно в цель. Мерида слегка наклонила голову, её губы искривились в ядовитой улыбке. — Я просто жажду общества равного... того, кого смогу обучить. Но, видимо, я ошиблась. — Или же это просто... одиночество? — голос Оби-Вана прозвучал мягко, но словно лезвие, скользящее между рёбер. — Тоска по ушедшей эпохе? И в этот миг что-то дрогнуло в каменном выражении лица Мериды. Её губы сжались в тонкую ниточку, а глаза вспыхнули яростным огнём. — Мне не нужен никто! — вырвалось у неё, голос сорвался на хриплый шёпот, полный неожиданной боли. Она бросилась вперёд, как вихрь тьмы, её клинки рассекали воздух с яростной неистовостью. Удары потеряли былую изощрённость, став грубыми, яростными, словно удары загнанного зверя – но от этого не менее смертоносными. Скайуокер и Кеноби отступали, их мечи метались в защите, отражая ослепительные алые вспышки. Они чувствовали перемену – её стиль больше не был безупречным танцем, теперь в нём чувствовалась дрожь, гнев, что-то почти... человеческое. В точку. Мысль вспыхнула в сознании Оби-Вана, и на мгновение он позволил себе улыбнуться. Мгновение, которое едва не стало роковым. Мерида заметила его мимолётную слабость. Её глаза вспыхнули, и в следующий миг правый клинок рванулся в смертоносном выпаде, направленном прямо в горло Кеноби. Но Анакин уже двигался. — Нет! Его синий меч взмыл вверх, перехватывая удар в сантиметрах от шеи учителя. Искры осыпались на пол, освещая на мгновение три напряжённых лица. — Спасибо, — тихо произнёс Оби-Ван, но его взгляд не отрывался от Мериды. Отступление Мериды было резким, почти судорожным. Она ощутила, как что-то чужеродное и неприятное разливается по её груди – жгучее, как расплавленный металл, разъедающее её железную выдержку изнутри. Это чувство парализовало, заставляя пальцы непроизвольно сжиматься на рукояти светового меча с неестественной силой. Что... что это? Мысли метались, как пойманные в ловушку звери. Нет. Этот жалкий джедай, этот самодовольный мастер Кеноби не мог быть прав. Она – наследница древних ситхов, пережившая крах своей эпохи. Она всегда была одна. В прошлом. В настоящем. Ей не нужны были ни союзники, ни ученики, ни… Но почему тогда эти проклятые воспоминания сейчас всплыли перед глазами? Мелькающие образы: тени былых побед, лица давно забытых врагов, эхо голосов тех, кого она когда-то… На мгновение – всего на мгновение – реальность расплылась. И этого хватило. Джедаи мгновенно почуяли слабину. Их движения стали синхронными, удары – отточенными до совершенства. Анакин, теперь атаковал с новой яростью, каждый взмах его синего клинка наполнен решимостью. Сокрушительный удар. Не просто выпад, а настоящий молот Судьбы, обрушившийся на её защиту с такой силой, что один из её алых мечей вырвался из пальцев, беспомощно кувыркаясь в воздухе, прежде чем погаснуть с предательским шипением где-то в темноте. Теперь она стояла перед ними с единственным оставшимся клинком, её дыхание было прерывистым, а в ушах звенела кровь. — Сдавайся, – прорычал Анакин, его голос дрожал от напряжения. – Это конец. — Никогда. Она швырнула это слово, словно кость голодной собаке, и в тот же миг могучая волна Силы обрушилась на Кеноби. Он взмыл в воздух, беспомощный, как сухой лист на ветру, и рухнул прямо в Анакина, сбив того с ног. Оба джедая кувыркнулись по полу, отлетев к дальнему краю склада. — Никогда! — её голос гремел, наполненный яростью и чем-то ещё — чем-то почти отчаянным. — Слышишь меня, жалкий джедай? Дарт Криман НИКОГДА не сдастся! Ни тебе, ни кому-либо ещё! Её пальцы сжались в пустом воздухе — и второй клинок, лежавший где-то в темноте, рванулся к ней, словно послушный зверь. Лезвия слились воедино, снова став двойным посохом, который она резко погасила и пристегнула к поясу. Внезапная тишина повисла в воздухе. Анакин, с трудом поднимаясь, протянул руку Оби-Вану. — Похоже, ты задел её за живое, — прохрипел он, вытирая кровь с губ. Мерида замерла в центре склада, полностью погрузившись в потоки Силы. Ее сознание растекалось по всей конструкции, ощущая каждую стальную балку, каждый крепежный болт, каждый слабый участок перекрытий. В этот момент здание стало продолжением ее воли - хрупкой игрушкой в руках. С медленной, почти театральной грацией она развела руки в стороны, пальцы сжались в крючковатые когти, впиваясь в невидимые нити реальности. Глубокий вдох - и резкий рывок, будто дирижер, внезапно оборвавший симфонию жестоким движением. Сначала тихий стон металла, потом треск ломающихся конструкций, и наконец оглушительный рев рушащегося здания. Потолок разверзся над джедаями, как пасть гигантского зверя, обрушивая тонны бетона и металла. Стены сложились внутрь, создавая смертельную ловушку. В этом хаосе Мерида стояла невозмутимо, наблюдая, как ее враги мечутся, пытаясь избежать гибели. Когда последний луч света исчез под обломками, она сделала шаг назад - в зияющую пропасть разрушенного перекрытия. Кеноби и Скайуокер, работая клинками в идеальной синхронности, прорубали себе путь сквозь падающие обломки. Синие и зеленые лезвия мелькали, как молнии, рассекая бетонные плиты и металлические конструкции, пока они не вырвались наконец из смертельной ловушки. Оказавшись на относительной безопасности, оба джедая остановились, тяжело дыша. Их одежда была покрыта серой строительной пылью, лица испачканы сажей и потом. Они переглянулись - и вдруг Кеноби не выдержал: — Кто бы мог подумать, - проговорил мастер, отряхивая рукава, - что такое древнее и грозное существо... боится одиночества. В его голосе звучала привычная ирония, но Анакин уловил и нечто более серьезное - понимание. Они оба видели эту мгновенную слабость, эту трещину в броне ситха