Покой

Она существовала, но не жила — будто тень, затерявшаяся среди чужих миров. Прежде её дни были наполнены яростью, жгучей и всепоглощающей, как пламя, выжигающее всё на своём пути. Но теперь даже этот огонь угас, оставив после себя лишь холодный пепел сомнений. Без гнева, без цели, она бродила по пустынным паркам верхних уровней, где воздух был чуть чище, а с высоты открывался вид на бескрайние городские просторы. Здесь, на скамейке с потрескавшимся покрытием, она замирала, наблюдая, как в вышине проносились шаттлы — стремительные, как мысли, ускользающие от понимания. Каждый из них мог унести её куда угодно: к звёздным портам, в глубины Внешнего Кольца, на забытые богом планеты, где никто не знал её имени. Галактика раскинулась перед ней, огромная и безразличная, полная тысяч дорог. Но ни одна из них не манила её, не звала вперёд. Всю свою прежнюю жизнь она видела лишь великие битвы, власть, борьбу за господство — а теперь перед ней стояли бесконечные будни, наполненные мелкими заботами, бытом, необходимостью выживать, а не побеждать. Мысль о том, чтобы сдаться Джедаям, временами всплывала в её сознании, как бледный луч света в кромешной тьме. Она вспоминала последнюю встречу с ними - даже после разговора с магистром Йодой, в её душе не осталось иллюзий. Они не примут её. Не откроют объятия. В лучшем случае - заточат в каменных стенах их Храма, вытягивая информацию капля за каплей. В худшем... Она даже не хотела представлять, что может быть хуже. Да, она потеряла ориентиры. Да, её путь теперь напоминал блуждание в тумане, где каждый шаг давался с трудом, а цель скрыта за плотной пеленой неопределённости. Но среди этого хаоса оставалось одно - нет, не просто чувство, а животная, первобытная потребность, вцепившаяся в неё когтями и не отпускавшая ни на мгновение. Жажда свободы. Настоящей, безграничной, без оглядки на догмы и учения. Она сжала кулаки, ощущая, как эта мысль наполняет её силой. Нет. Никогда. Она не позволит сломать себя. Не преклонит колени ни перед Орденом Джедаев, ни перед Тёмной Стороной. Пусть весь мир ополчится против неё - она будет дышать, бороться, существовать на своих условиях. Потому что даже в этом опустошённом состоянии, среди обломков прежней жизни, свобода оставалась последним, что делало её - ею. И за это она готова была сражаться до конца. В конце концов, Мерида пришла к осознанию: продолжать такое жалкое существование было попросту бессмысленно. Дни, сливающиеся в монотонную череду бесцельных блужданий, ночи, наполненные тягостными размышлениями - эта полужизнь больше не могла длиться. Решение пришло неожиданно, как вспышка света в кромешной тьме. В одном из грязных переулков нижнего уровня ей удалось выйти на контакт с местным преступником - жалким, недалёким типом, чьё тщеславие значительно превосходило его умственные способности. Одурачить его оказалось до смешного просто; она даже не сочла нужным использовать Силу, ограничившись лишь парой метких фраз и хорошо поставленным голосом. Процесс изготовления новых документов прошёл удивительно гладко. Однако, когда дело дошло до выбора имени, её постигло странное озарение. Все попытки придумать что-то новое, оригинальное разбивались о стену внутреннего сопротивления. Креативность, казалось, навсегда покинула её. И тогда она поняла - бежать от себя бесполезно. — Мерида Криман, - чётко прозвучало в тишине подпольной мастерской. Пусть это имя больше не вселяло ужас в сердца врагов, пусть оно потеряло былую мощь - оно оставалось её единственной неизменной константой в этом хаотичном мире. В конечном счёте, Мерида приняла решение - верхние уровни с их ослепительными неонами и фальшивым благополучием больше не были для неё безопасным убежищем. Каждый шаг вниз по ржавым лестницам городских ярусов ощущался как погружение в подлинную реальность, где воздух был гуще, тени - длиннее, а люди - проще и понятнее. Мысль о бегстве за пределы Ядра временами всплывала в сознании, маня призрачной свободой. Но всякий раз, когда она всерьёз задумывалась об этом, Сила - обычно молчаливая и равнодушная - вдруг напоминала о себе. Не словами, не видениями, а едва уловимым внутренним зудом, словно кто-то проводил холодным пальцем по позвоночнику, предупреждая: "Это ошибка". И, как ни странно, она доверилась этому смутному предчувствию. Так она осталась. Работа нашлась быстро - гигантский оборонный завод, чьи дымящиеся трубы пронзали несколько уровней сразу. Здесь, среди бесконечных конвейеров и грохочущих прессов, в облаках едкого дыма и масляного тумана, она стала просто ещё одной фигурой в толпе. Никто не задавал лишних вопросов. Никто не всматривался в её лицо слишком пристально. В этом стальном чреве мегаполиса, где день и ночь сливались в одно серое время, она могла раствориться, как капля воды в мутном потоке. И пока гул машин заглушал все мысли, а руки автоматически выполняли монотонную работу, она впервые за долгое время почувствовала - пусть и призрачное, пусть временное - но спокойствие. Время текло медленно, как густой сироп, растворяя в себе дни и недели, месяцы и циклы. В этом монотонном ритме, где каждый новый день был точной копией предыдущего, Мерида неожиданно обрела странное умиротворение. Бесконечное движение конвейера, мерный гул машин, ритмичное мелькание деталей – всё это создавало гипнотическую гармонию, в которой даже её вечно напряжённые нервы начали постепенно расслабляться. Её обязанности были просты – выявлять и извлекать бракованные компоненты для бластеров. Но то, что для других работников требовало остановки линии и тщательной проверки сканером, она делала на лету, с почти сверхъестественной точностью. Опыт, накопленный в прошлой жизни, превратил её в идеального работника – она легко заменяла десяток обычных сотрудников, чем неизменно вызывала одобрительные кивки начальства. Впервые за долгое время её существование обрело видимость нормальности. Но самое удивительное – вокруг неё начали появляться люди. Вернее, они всегда были рядом, но теперь перестали быть просто фоном. Особенно выделялась среди них пожилая работница с серебристыми, как лунный свет, волосами и вечно улыбающимися глазами. Эта женщина имела привычку приносить на смену домашнюю выпечку – душистые пирожки с джемом, рассыпчатые кексы, пропитанные медовым сиропом. Первое время Мерида, движимая старой паранойей, безжалостно избавлялась от этих даров, выбрасывая их в ближайший мусоросборник. Но однажды, когда в её скромном жилище закончились все припасы, а до зарплаты оставалось ещё несколько дней, она с осторожностью откусила кусочек предложенного угощения. Аромат корицы и свежего теста взорвался во рту, вызывая странное, почти забытое чувство. Это было не просто вкусно – это было тепло, это было что-то настоящее, что-то человеческое. В тот момент она поняла, что за всю свою жизнь – полную битв, интриг и борьбы за власть – никогда не пробовала ничего столь... простого и прекрасного одновременно. До неё наконец дошло – это было именно то, чего её израненная душа жаждала все эти годы. Не грандиозных битв, не вселенских заговоров, не пьянящего ощущения власти. Просто... тишины. Обычного, размеренного существования, где главной заботой было вовремя заметить бракованную деталь, а не следить за спиной на случай удара кинжалом. Где война оставалась где-то далеко, за толстыми стенами завода, а хаос Галактики не имел к ней никакого отношения. Дни сливались в недели, недели – в месяцы, и время, которое раньше тянулось мучительно медленно, теперь летело с неожиданной лёгкостью. Конвейерный гул стал своеобразной медитацией, ритмичное тиканье механизмов – песней её новой жизни. Она даже начала узнавать в толпе знакомые лица, кивать им в ответ, иногда – обмениваться парой ничего не значащих фраз. Особенно усердствовал начальник смены – упитанный мужчина с вечно потными ладонями и навязчивой улыбкой. Его попытки заигрывать сначала были робкими, потом всё более настойчивыми, пока однажды Мерида не повернулась к нему лицом. Она даже не сказала ни слова. Просто посмотрела. Холодно, без эмоций, так, как смотрит на букашку человек, уже занёсший над ней сапог. В её глазах отразилось всё презрение, накопленное за годы жизни в этом жестоком мире – и этого оказалось достаточно. Больше он не подходил ближе, чем на три метра, предпочитая передавать указания через других. А конвейер продолжал гудеть. Детали – двигаться. Жизнь – течь своим чередом. И в этом был странный, почти необъяснимый покой.

***

Мерида устало провела пальцами по вискам, наблюдая за тем, как перед ней в нетерпеливом ожидании подпрыгивает Джейн — та самая неугомонная кудряшка, чья жизнерадостность порой превосходила все разумные пределы. Дочь Алисии — той самой седовласой добрячки, что буквально спасла её от голодной смерти (как любила повторять сама Алисия после того, как они стали ближе) — сейчас напоминала перевозбуждённого йобби, готового взлететь к потолку от избытка эмоций. — Нет, Джейн, я не пойду, — произнесла Мерида, голос её звучал как скрип несмазанных шестерёнок после двенадцатичасовой смены. Она машинально выхватила две бракованные детали с конвейера, с лёгкостью, недоступной обычным работникам, и швырнула их в ржавеющую корзину для отходов. — Я выжата как лимон. Нужно доделать отчёт. Этот Беркенс, получив повышение, видимо, решил, что конвейер теперь может крутиться сам по себе. Джейн обиженно надула губы, лениво просканировав забракованные детали своим портативным дефектоскопом. Прибор пискнул подтверждение, но девушке было явно не до работы. — Ну Мериииии, — заныла она, растягивая имя так, будто пыталась им обвязать подругу как верёвкой, — сегодня же в «Двух солнцах» устраивает акцию «два по цене одного»! А я не могу пойти одна — опять эти жуткие типы из отдела логистики будут приставать, как в прошлый раз! Ты же меня не бросишь? Её глаза округлились до размера кредитных чипов, приняв то самое «щенячье» выражение. Мерида одарила это лишь скепсисом, вновь выхватывая детали. — Нет. Милостью Алисии... — начала Мерида, но тут же замолчала, увидев, как лицо Джейн омрачилось. Брови девушки сомкнулись в недовольной складке, и в груди Мериды неожиданно ёкнуло неприятное чувство — словно она невольно предала кого-то очень важного. — Я ей бесконечно благодарна, — поспешно добавила она, ловко выхватывая очередную дефектную деталь с конвейера. — Но мне действительно нужно доделать отчёт и изучить материалы. Когда Беркенс наконец-то уйдёт — а мы оба знаем, что это лишь вопрос времени — должность старшего смены должна достаться Алисии. А я... — она сделала паузу, позволяя губам растянуться в едва заметной улыбке, — я хочу быть готова к тому, что освободившуюся позицию старшего инженера могут предложить именно мне. Её пальцы сжались вокруг очередной бракованной детали с такой силой, что пластмасса слегка затрещала. — И если я окажусь не готова, — продолжила Мерида, нарочито драматично понижая голос до зловещего шёпота, — то мне придётся перебирать эти чёртовы детали... — она замерла на мгновение, прежде чем со всей силы швырнуть деталь в контейнер, где та с грохотом разлетелась на несколько частей, — ...до конца моей долгой-предолгой жизни. Джейн фыркнула, прикрыв рот ладонью, но сдержать смешок так и не смогла — её плечи предательски дёргались, а в уголках глаз выступили весёлые слезинки. — Джейн, слушай сюда, — Мерида наклонилась к подруге, и в её обычно усталых глазах мелькнул редкий огонёк азарта. — Если эта должность всё-таки достанется мне... Я угощу тебя двумя коктейлями. Обещаю. Лицо Джейн мгновенно озарилось восторгом — её кудри буквально затрепетали от восторга, а глаза засияли ярче неоновых вывесок нижнего уровня. Она так энергично кивнула, что, казалось, вот-вот слетит с шеи её рабочая бирка. В этот момент мощный гул заводского гонга разнёсся по цеху, возвещая об окончании утренней смены. Мерида, не теряя ни секунды, ловкими движениями выхватила последние бракованные детали, отправив их в уже переполненный контейнер с характерным металлическим лязгом. Её пальцы привычно нашли выключатель конвейера — механизм с тяжёлым вздохом остановился, уступая место ночной смене. — Совсем не честно, — Джейн надула щёки, наблюдая, как пятеро работяг неспешно направляются к своим местам. — У них целая команда, а ты тут одна вкалываешь за всех! Мерида лишь пожала плечами, поправляя перчатки. — Меня это вполне устраивает. Никто не толчётся под ногами, не отвлекает по пустякам... — её взгляд скользнул к Джейн с лёгкой насмешкой. — Эй! — девушка возмущённо подпрыгнула, будто её укололи булавкой. — Я — твоя моральная поддержка! И не говори, что тебе не было скучно — я видела, как ты зевала в прошлый вторник! — она гордо подняла подбородок. — И вообще, я прекрасно справилась со своим участком, а сидеть сложа руки — это не про меня. Кто-то же должен скрашивать твои трудовые будни! Мерида не смогла сдержать лёгкую ухмылку. Возможно, в этой болтливой девчонке действительно было что-то... освежающее. Они неторопливо проследовали в раздевалку, где Мерида с почти что блаженным вздохом наконец-то освободилась от пропитанной маслом и потом рабочей одежды. Пальцы её ловко расстегнули застежки, сбрасывая с себя грубую ткань, словно сбрасывала дневную усталость. Вместо некогда любимых плащей ("Ты в них выглядишь как серийный убийца!" - не уставала повторять Джейн) она теперь выбирала более простые вещи - потёртое чёрное пальто с выцветшими от времени подкладкой, просторную хлопковую футболку и мятые рабочие брюки, в которых чувствовала себя куда комфортнее. Закинув потертую сумку через плечо, Мерида на мгновение задержала взгляд на переодевающейся Джейн. Та, как всегда, оживлённо болтала - на этот раз с девушкой из отдела поставок, чьё имя она никак не могла запомнить, несмотря на их ежедневные встречи. Поймав её взгляд, Мерида вежливо кивнула - коротко, но достаточно дружелюбно, чтобы не показаться грубой. Этот кивок был своеобразным компромиссом между её природной замкнутостью и тем общительным существом, в которое постепенно превращала её жизнь на заводе. Джейн между тем жестикулировала так энергично, что чуть не выронила свою бижутерию, что неизменно вызывало у Мериды лёгкую улыбку. Как эта девушка умудрялась сохранять столько энергии после двенадцатичасовой смены, оставалось загадкой. Возможно, в этом и заключалась её особая магия - способность оставаться солнечным лучом даже в этом мрачном промышленном мире. Наконец завершив свой, казалось бы, нескончаемый разговор, они вышли на улицу, где вечерний воздух был наполнен характерным для промышленного района смешением запахов – маслянистый дым, лёгкая озоновая нотка от проезжающих грузовиков и едва уловимый аромат. — Тебя проводить до остановки? — Мерида произнесла это скорее по привычке, чем из искреннего желания, одновременно проверяя содержимое своей потертой сумки. Её пальцы механически перебирали предметы: ключи, коммуникатор, несколько кредитных чипов – всё на месте. — Да ну нет же! — Джейн энергично махнула рукой, заставив свои кудри весело подпрыгнуть. — Тебе ещё учиться, а мне вообще в другую сторону. Да и вообще, — она горделиво выпрямила плечи, — я сильная, независимая и совершенно взрослая личность! — Ну-ну, — Мерида так и не оторвала взгляд от сумки, лишь коротко кивнула на прощание, прежде чем направиться в противоположную сторону. Шаги её были размеренными, а мысли – такими же будничными, как и этот серый вечер. Нужно было заглянуть в магазин – снова. Удивительно, как много она стала есть в последнее время и как дорого обходилось это удовольствие. Особенно с учётом одного непреложного факта: она абсолютно, категорически и стопроцентно не умела готовить. Последняя попытка научиться у Алисии закончилась тем, что пожарная команда едва успела спасти ее квартирку от полного уничтожения. С тех пор на кухне висело категорическое предупреждение: "Мериде вход воспрещён". Уголок её губ непроизвольно дрогнул при этом воспоминании. Может, сегодня стоит взять что-то посытнее? В конце концов, изучение инженерных схем требовало энергии. Да и кредитов, кажется, должно хватить... Внезапно она замерла, словно поражённая невидимым ударом молнии. Пальцы, только что перебирающие содержимое сумки, оцепенели, будто превратились в лёд. Глаза, ещё мгновение назад внимательно изучавшие внутренности аксессуара, теперь смотрели в пустоту — широко раскрытые, лишённые всякого осмысленного выражения. Сила вскричала в её сознании — пронзительно, неумолимо, как сигнал тревоги, разрывающий ночную тишину. Каждая клетка её тела напряглась в едином порыве, мышцы перестроились с грацией и скоростью молнии, автоматически принимая боевую стойку. Сердце застучало в грудной клетке, перекачивая адреналин по венам. Её взгляд, острый как бритва, метнулся по пустынной улице, выискивая малейшее движение, тень, намёк на угрозу. Но вокруг царила лишь мёртвая тишина — ни души, ни звука, только тусклые огни фонарей, отбрасывающие длинные, искажённые тени на грязный асфальт. Тем не менее, она знала — Сила никогда не ошибалась. Где-то здесь таилась опасность, невидимая, но от того не менее реальная. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, готовые в любой момент выпустить сокрушительный удар. Но действительность оставалась неумолимой – вокруг царила пустота, ни малейшего признака жизни. Мертвенная тишина нависла тяжелым саваном, нарушаемая лишь далеким гулом машин где-то за горизонтом. И в этот момент, словно вспышка молнии в кромешной тьме, в ее сознании пронзительно вспыхнуло осознание. – Джейн... – ее голос сорвался в хриплый шепот, полный леденящего ужаса. Сумка с грохотом рухнула на мостовую, забытая, как ненужный груз. Ее тело уже двигалось само – резкий рывок, срывающий дыхание, и она мчалась вперед, ноги несли ее с нечеловеческой скоростью туда, куда только что ушла Джейн. Каждый мускул горел адреналином, каждый нерв звенел как натянутая струна. Мысли скакали, обгоняя друг друга: "Опоздаю... Не успею... Она одна..." Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. В ушах стоял гул, перекрывающий все другие звуки, но сквозь него ясно звучал один-единственный приказ: "Беги! Быстрее!" Тень от фонарей скользила по ее лицу, искажая черты в гримасе животного страха. Она знала – Сила не предупреждает просто так. И если опасность настигла не ее, значит... Значит, она уже опоздала. Но бежала все равно, потому что должна была успеть. Обязана была.В темноте узкого переулка раздались приглушенные, сдавленные крики – этот голос она узнала бы среди тысяч других. Джейн. Как разъяренная буря, Мерида ворвалась в переулок, ее ярость была столь стремительной, что казалось, воздух вокруг трещал от напряжения. Перед ней разверзлась картина, от которой кровь в жилах превратилась в раскаленную лаву, а сердце готово было разорвать грудь с силой сейсмического заряда. Толстый, потный мужчина с омерзительным блеском в глазах прижимал Джейн к грязной стене, его жирные пальцы впивались в ее хрупкие плечи, а ствол бластера прижимался к виску. Двое его прихвостней, уродливых и подлых, хихикали, как гиены, наблюдая за беспомощными попытками девушки вырваться. – Нет, пожалуйста... не надо... – голос Джейн дрожал, в нем звучала чистая, животная мольба. Ее пальцы судорожно цеплялись за кирпичную кладку, словно пытаясь впитать в себя хоть каплю силы, чтобы сопротивляться. Из её горла вырвался боевой клич – нечеловеческий рёв, от которого кровь стыла в жилах, а стены переулка, казалось, содрогнулись в ужасе. Все трое нападающих вздрогнули, как кролики перед лицом разъярённого хищника. В следующий миг она уже мчалась вперёд, превратившись в смертоносный вихрь. Первый удар – железный кулак, врезающийся в челюсть подручного с хрустом ломающихся костей. Тело его взлетело в воздух, беспомощное и бесформенное, прежде чем рухнуло в мусорный контейнер с глухим лязгом. Не теряя темпа, она молниеносно подсекла второго негодяя – его ноги подкосились, а голова с ошеломляющей силой ударилась о брусчатку. Прежде чем он успел понять, что произошло, её нога со свистом рассекла воздух, обрушившись на висок с точностью молота. Сознание покинуло его мгновенно. Но толстяк, к удивлению, проявил звериную проворность. Жирные пальцы впились в плечи Джейн, швырнув её перед собой как живой щит. Его маленькие глазки бешено бегали, отражая чистый ужас перед этой разъярённой фурией. Дрожащая рука прижала дуло бластера к виску девушки, заставив её всхлипнуть. – Не надо... – Джейн прошептала, и слёзы, словно роса, скатились по её грязным щекам. В её голосе звучала не просто мольба – в нём была вся хрупкость мира, который вот-вот мог перестать существовать. — Вот же сучка... — его голос, хриплый и мокрый, словно хрюканье запыхавшейся свиньи, оборвался в воздухе. Маленькие глазки, полные животного страха, бегали по сторонам. — Ты ответишь за это, мразь... — прошипел он, но Мерида уже не слушала. Её взгляд, за мгновение до этого пылавший нечеловеческой яростью, смягчился, обратившись к Джейн. В этом взгляде было что-то новое — нежность, которую она давно забыла, что могла испытывать. — Закрой глаза, — голос её звучал удивительно спокойно, как поверхность озера перед бурей. — И досчитай до трёх. Джейн, вся дрожа, как осенний лист на ветру, послушно сжала веки. Её ресницы, мокрые от слёз, трепетали. — Раз... — прошептала она. Рука Мериды метнулась вперёд с грацией и быстротой змеиного удара. Бластер вылетел из жирных пальцев, описав в воздухе дугу, и с металлическим лязгом покатился по мостовой. Толстяк взвизгнул, как поросёнок под ножом. — Два... — голос Джейн был едва слышен. Её вторая рука рванулась вперёд, и в следующий миг его тучное тело взмыло в воздух, словно подхваченное невидимым ураганом. Он врезался в стену с такой силой, что бетон треснул, образовав паутину изломов. Омерзительный хруст костей смешался с его предсмертным хрипом. — Тр... тр... три... — Джейн едва выдавила из себя, прежде чем её дрожащие пальцы вцепились в плечи Мериды. Она уже была рядом. Её пальто, тёплое и пахнущее дымом, укутало Джейн, как защитный кокон. Девушка открыла глаза — и тут же разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь Мериды. Её рыдания были детскими, безудержными, полными облегчения и страха. — Он... Они... — слова застревали в пересохшем горле Джейн, смешиваясь с прерывистыми всхлипами. Её пальцы судорожно сжимали складки пальто Мериды, будто боясь, что реальность вновь распадётся на куски, если отпустить хоть на мгновение. Слёзы, горячие и солёные, продолжали свой безмолвный поток, оставляя мокрые тропинки на грязных щеках. Мерида ощутила, как последние волны ярости отступают, уступая место странной, почти забытой нежности. Её ладонь, ещё минуту назад готовая крушить и ломать, теперь мягко скользила по растрёпанным волосам подруги, как бы стирая следы пережитого ужаса. — Всё кончено, — её голос, обычно резкий и сухой, звучал теперь с непривычной теплотой, — ты в безопасности. Никто больше не причинит тебе вреда. Джейн лишь бессильно кивнула, но это движение вновь разбередило рану страха — её тело содрогнулось, и она снова уткнулась лицом в грудь Мериды, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Её рыдания, громкие и безудержные, эхом разносились по пустынному переулку, смешиваясь с далёким гулом города, продолжавшего жить своей жизнью, будто ничего не произошло. Мерида не торопила события, оставаясь неподвижной скалой среди бушующего моря эмоций Джейн. Она стояла, терпеливая и непоколебимая, пока дрожь в плечах подруги постепенно не утихла, а прерывистое дыхание не выровнялось. Даже когда последние судорожные всхлипы сменились редкими икающими вздохами, её рука не прекращала мягких, ритмичных движений, гладя растрёпанные волосы Джейн. Каждое прикосновение Мериды было наполнено тихой силой - не той разрушительной энергией, что крушила стены и ломала кости, а чем-то другим, тёплым и успокаивающим. Сила, обычно служившая ей оружием, теперь тонкими невидимыми нитями проникала в сознание подруги, как летний ветерок, разгоняющий тучи после грозы. Она чувствовала, как страх и ужас постепенно отступают, уступая место усталому спокойствию. Джейн постепенно переставала дрожать, её дыхание становилось ровнее, а пальцы уже не впивались так отчаянно в ткань пальто Мериды. Но Мерида знала - раны души заживают куда дольше, чем раны тела. И она готова была стоять так хоть всю ночь, пока последние тени страха не покинут сознание её подруги. Девушка постепенно пришла в себя, смахивая влажные следы с покрасневших щек и чуть отстранившись от защитного объятия. Ее взгляд сознательно избегал разбросанных по переулку тел, будто само их существование могло вновь пробудить пережитый ужас. — Пойдем, - голос Мериды прозвучал непривычно мягко, когда она бережно взяла подругу под руку, - переночуешь у меня. До моего жилья действительно ближе, да и тебе нужно прийти в себя. Джейн лишь покорно кивнула, позволяя вести себя, словно ребенок после кошмара. Их шаги медленно проложили путь назад - к тому месту, где в порыве ярости сумка Мериды была брошена на мостовую. — О, Боги... - вырвалось у нее при виде разбросанных вещей. Оставив Джейн стоять, она быстро принялась собирать рассыпанные предметы, движения ее были точны и выверены. Девушка же стояла неподвижно, лишь слегка покачиваясь, ее взгляд, мутный от пережитого шока, бессмысленно скользил за мелькающими руками подруги, будто наблюдая за каким-то завораживающим ритуалом. В этом простом, обыденном действии - собирании разбросанных вещей - было что-то успокаивающее, обещающее, что мир может снова обрести порядок и привычные очертания. Дорога домой прошла в почтительном молчании. Лишь изредка Мерида прерывала тишину осторожными вопросами о самочувствии подруги, не желая нарушать хрупкое равновесие, которое с таким трудом удалось восстановить. Её Сила продолжала обволакивать Джейн невидимым покровом, смягчая острые углы пережитого ужаса. —Знаешь, ты у меня ещё ни разу не была, - попыталась Мерида придать голосу бодрые нотки, когда они остановились у монументального жилого комплекса. Подъём на самый верхний этаж занял некоторое время, заполненное лишь мерным гулом лифта. Щелчок электронного замка открыл перед ними скромное жилище, больше напоминающее солдатские казармы, чем домашний очаг. Одна комната служила одновременно спальней, кухней и гостиной - каждая вещь на своём месте, без намёка на излишества. Единственное окно открывало вид на бесконечный поток шаттлов, прорезающих ночное небо. Но среди этой спартанской обстановки один предмет выделялся особо - голокарточка в простой рамке. На ней запечатлелись Алисия и Джейн, сияющие улыбками, обнимающие слегка скованную Мериду, на чьём лице застыла редкая, почти неуловимая ухмылка. — Ванная - направо, - коротко сообщила Мерида, закрывая за собой дверь и на мгновение задерживая взгляд на этом единственном свидетельстве того, что в её новой жизни есть друзья. Джейн молча кивнула, исчезая за дверью ванной, в то время как Мерида занялась приготовлениями. Металлический чайник зашипел на компактной плитке, наполняя крохотное пространство квартиры уютным свистом. Ее пальцы механически доставали единственную в хозяйстве кружку - простую, потертую, с едва заметными трещинами на эмали. Рядом легла одинокая ложка, такая же одинокая, как и вилка в ящике, как и все остальные скудные предметы обихода. Мысль о том, что в ее жилище может кто-то оказаться, никогда прежде не приходила ей в голову. Не дожидаясь возвращения подруги, Мерида выложила на миниатюрный столик несколько датападов - их голубоватые экраны слабо мерцали в полумраке комнаты, отбрасывая призрачные блики на стены. Но вдруг ее пальцы дрогнули, будто пораженные внезапной мыслью. Резко повернувшись к шкафу, она достала оттуда компактный передатчик, его антенна с легким щелчком раскрылась, когда она начала набирать частоту Алисии. Перед Меридой материализовалась голограмма Алисии, сидящей в парящем кресле. Лицо пожилой женщины отражало явное беспокойство - морщины на лбу углубились, а губы были плотно сжаты. Но прежде чем та успела излить свои тревоги, Мерида спокойно произнесла: — Привет, Алисия. Джейн сегодня останется у меня. Подробности завтра, но всё в порядке... Голографическое изображение Алисии нахмурилось, её глаза изучали Мериду с материнской подозрительностью. — Слава Банту! — вырвалось у неё с облегчением. — Я уже собиралась звонить в патруль. Что же произошло? — Всё расскажем завтра. Пусть Джейн сама... — Мерида намеренно сделала паузу, — объяснит. — Ох, надеюсь, вы хотя бы не напил... — начала Алисия с характерной для неё заботливой строгостью. — Лучше бы мы напились, — сухо перебила Мерида, и в её глазах мелькнул отблеск чёрного юмора. — Спокойной ночи, Алисия. До завтра. Её пальцы привычным движением разорвали соединение, оставив в воздухе лишь мерцающие частицы рассеивающейся голограммы. В тишине комнаты это исчезновение казалось особенно резким, словно обрывая нить невысказанных тревог и нерешённых вопросов. Дверь ванной тихо отворилась, выпуская облачко пара. Джейн появилась на пороге - её лицо уже не пылало краской волнения, а следы слёз теперь были лишь лёгким влажным отблеском на щеках. Она стояла, обернувшись в полотенце, с мокрыми прядями волос, падающими на плечи. — Ложись спать, - голос Мериды прозвучал мягко, но твёрдо, когда она указала на единственную кровать в комнате. Её жест был одновременно заботливым и не допускающим возражений. — А к...как же ты? - голос Джейн всё ещё прерывался остаточными всхлипами, тело время от времени вздрагивало от икоты. — Я присоединюсь позже, - Мерида уже устраивалась за крохотным столиком, её пальцы скользили по поверхности датапада. — Мне ещё нужно кое-что изучить. Джейн лишь покорно кивнула, без слов устроившись на кровати. Она свернулась калачиком, обхватив колени руками, словно пытаясь создать себе защитный кокон. Её взгляд, мутный и отсутствующий, застыл на какой-то точке в пустоте. Мерида же погрузилась в чтение, но даже склонившись над голубым свечением экрана, она краем сознания отмечала каждое движение подруги. В комнате воцарилась странная тишина - не неловкая, а скорее умиротворяющая, как после бури, когда мир заново обретает равновесие. Лишь лёгкое шуршание страниц на экране и прерывистое дыхание Джейн нарушали эту тишину, напоминая, что они обе - живые, они здесь, они в безопасности.