Жизнь

Утро застыло в прозрачной дымке, наполненной мягким, золотистым светом восходящего солнца, когда Мерида переступила порог их дома. Её появление было стремительным, почти порывистым — будто лёгкий ветер, нарушивший тишину спящего поля. Обычно безупречная, сдержанная в движениях, сегодня она казалась слегка взъерошенной, в её жестах читалась непривычная торопливость. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, затем разжимались, а пронзительный взгляд, обычно такой твёрдый и уверенный, беспокойно скользил по комнате, словно искал точку опоры в этом внезапно пошатнувшемся мире. Алисия, как всегда, поднялась раньше всех. Она сидела на кухне, обхватив ладонями чашку с дымящимся кафом, и наблюдала, как первые лучи рассвета, пробиваясь сквозь жалюзи, рисовали на стенах причудливые узоры. Спокойная, невозмутимая, она казалась воплощением умиротворения. Когда Мерида изложила свою просьбу, Алисия даже не удивилась — лишь слегка приподняла бровь, внимательно изучила её лицо и, не задавая лишних вопросов, просто кивнула. — Хорошо, — сказала она мягко, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде покупки продуктов на ужин. И всё. Ни колебаний, ни сомнений. К тому моменту, как Джейн, потягиваясь и зевая, спустилась вниз, Алисия уже сидела за терминалом, оживляя старые связи. Её пальцы скользили по голопанели с привычной уверенностью, вызывая из глубин теневых сетей полузабытые контакты. — Паспорта, да? — пробормотала она скорее для себя, чем для них. — Ну что ж, не впервой. Где-то в глубине её глаз мелькнула искорка азарта — словно она, вопреки всему, испытывала лёгкое удовольствие от этого внезапного возвращения в прошлое. В те дни, когда она была не просто матерью Джейн, а кем-то… другим.

***

Появление незваных гостей в доме вызвало мгновенный переполох. Мерида шагнула через порог первой — и в комнате словно ударило током. Калеб и Джарус вскочили так резко, что опрокинули табуреты, и в следующий миг в воздухе уже гудели два активированных световых меча, наполняя помещение тревожными изумрудными бликами. — Так вот как он выглядит… — восхищённо прошептала Джейн, совершенно игнорируя натянутую, как тетива, атмосферу. Она с любопытством разглядывала светящиеся клинки, будто перед ней было не потенциальное противостояние, а увлекательное представление. Тихий скрип колёс нарушил напряжённую паузу — в дверном проёме появилась Алисия, невозмутимо управляя своей коляской. Она закрыла дверь локтем с привычной ловкостью и окинула комнату оценивающим взглядом, словно застала детей за шалостями. — Ну-ка, успокоились, — её голос звучал ровно, но в нём явственно читалась сталь. Джарус первым опустил меч. Его лицо вдруг покрылось краской стыда — он, мастер-джедай, только что чуть не набросился на женщину в её же доме. — Простите, мы… — он запнулся, нервно потирая ладонь о ладонь, — это… рефлекс. Мерида, не говоря ни слова, мягко подхватила Алисию под локоть и пересадила в кресло, будто совершая давно отработанный ритуал. Затем она устроилась рядом, принявшись изучать джедаев с видом учёного, рассматривающего редкие экземпляры под микроскопом. Джейн тем временем устроилась на подлокотнике, свесив ноги, и с явным интересом ждала продолжения. — Итак, — начала Алисия, поправляя плед на коленях, — Мери рассказала мне о ваших… проблемах. Но если следов нет, то и бояться нечего. Документы будут готовы через неделю. А пока — давайте продумаем легенду. Её пальцы постукивали по подлокотнику, будто отбивая такт невидимой мелодии. Затем она заговорила — чётко, методично, раскладывая вымышленную историю по полочкам так естественно, словно это была чистая правда. — Значит, — Джарус медленно кивал, вникая, — я твой брат, а Калеб и Сатин — мои дети. Эно, Кас и Митра — дети твоей погибшей на войне тёти, которых ты смогла приютить. Пока шла война, мы все потеряли связь… Он запнулся на следующей фразе, и губы его искривились, будто он проглотил что-то горькое. — …но с восстановлением порядка, — это словосочетание он выговорил с трудом, словно выплёвывая яд, — мы решили воссоединиться. Повисла пауза. Затем Калеб, до сих пор молчавший, неожиданно фыркнул: — Звучит так… обыденно. — Именно поэтому и сработает, — парировала Алисия с лёгкой ухмылкой. Джарус вздохнул и провёл рукой по лицу. — В принципе… всё сходится. В углу комнаты, где тени от пляшущего пламени камина рисовали причудливые узоры на стенах, маленькая Эно до сих пор жавшаяся за широкой спиной Калеба, робко прошептала, и её голосок дрожал, как первый весенний листок на ветру: — Значит... теперь мы семья? — Конечно же, родная моя, — тут же отозвалась Алисия, и её голос разлился по комнате тёплым мёдом, а улыбка озарила лицо, словно солнце, пробивающееся сквозь утренний туман. Она широко раскрыла объятия, подзывая к себе дрожащую девочку. — А теперь позволь тётушке Алисе как следует накормить вас всех! — Она притворно возмущённо покачала головой, окидывая джедаев матерински-строгим взглядом, который видел сквозь года лишений. — Вы же просто кожа да кости! Прямо как наша Мери, когда мы с ней только познакомились. Прикрыв рот ладонью в преувеличенно-заговорщическом жесте, но нарочито громко, чтобы слышали все, она добавила: — Если бы не я, она бы давно с голоду померла, упрямая жердь! Мерида фыркнула, скрестив на груди руки в привычном защитном жесте, но в уголках её губ, обычно таких строгих, дрогнула тёплая, почти незаметная усмешка. — Брось уже, — она покатила глазами с преувеличенным раздражением, но в её голосе не было и тени злости — только та тихая благодарность, что годами копилась где-то глубоко внутри. — И... да. Ещё раз спасибо. — Хва-а-атит уже! — Алисия махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, и ловко усадила Эно к себе на колени. Девочка, широко раскрыв глаза, с детским любопытством разглядывала её морщинистое, доброе лицо, а остальные дети, заслышав заветное шуршание обёртки, тут же окружили женщину, словно стайка голодных воробьёв, внезапно обнаруживших хлебные крошки. Их глаза, ещё недавно потухшие от страха, теперь горели тем особенным светом ожидания, который бывает только у детей, верящих, что чудеса иногда прячутся в самых обычных карманах у самых обычных бабушек. — Пожалуй, вам будет удобнее в моём доме, — ворчливо заметила Алисия, ловкими движениями разворачивая конфету и деля её на аккуратные части, будто распределяя между ними кусочки долгожданного счастья. — Там и гостевая спальня есть, и гостиная побольше... — Она презрительно сморщила нос, кивая на скромное жилище Мериды. — Не то что этот твоя клетка — Зато всё под рукой, — парировала та, пожимая плечами с показным равнодушием. — И, знаешь ли, весьма практично. Алисия лишь цокнула языком, давая понять всем своим видом, что этот аргумент её нисколько не убедил. — Практично, — передразнила она, закатывая глаза с преувеличенной театральностью. — Практично — это когда дети не спят вповалку на полу, как беглые рабы. Эно, сосущая свою долгожданную конфету, вдруг заулыбалась, а Кас и Митра переглянулись — и впервые за долгие месяцы скитаний в их глазах, вместо вечного страха, появилось нечто новое, едва уловимое, но такое важное... что-то, отдалённо напоминающее чувство безопасности. Джарус, молча наблюдавший за этой сценой, стоял у стены, и что-то в его прежде напряжённой, как тетива, позе наконец расслабилось. Плечи опустились, дыхание стало ровнее. Возможно, впервые за многие месяцы бесконечного бегства он позволил себе на мгновение поверить, что кошмар действительно может остаться в прошлом. Сумерки давно растворились в ночной мгле, когда последние детали плана были наконец обговорены. За окном уличные фонари зажглись один за другим, отбрасывая на стены призрачные желтые блики, а забытые кружки с остывшим кафом стояли на столе, словно немые свидетели долгого совещания. Алисия, с легкостью жонглирующая вымышленными биографиями, будто цирковой артист разноцветными шариками, сумела заставить даже вечно настороженного Калеба согласно кивать в такт ее словам. Тем временем Джейн разбирала принесенную одежду - простую, поношенную, ту самую, что носят обычные люди, не скрывающиеся от глаз Империи. — Вот, примерите, - раздался ее голос, пока она раскладывала по дивану рубашки и брюки, ловко подхватывая на лету падающий свитер. — Ничего особенного, зато не привлекает внимания. Дети, уже едва стоящие на ногах от усталости, все равно копошились вокруг, примеряя новые вещи с таким любопытством, будто перед ними были не потертые штаны, а праздничные одеяния для коронации. Мерида молча наблюдала за этой сценой, прислонившись к дверному косяку. Ее обычно пустынный дом вдруг стал... тесным. Шумным. Живым. И как-то неожиданно пустым, когда гости наконец собрались уходить. — Завтра зайдем, - бросила на прощание Джейн, уже толкая перед собой коляску Алисии. Джарус, укутанный в слишком большой для него свитер, лишь кивнул: — Спасибо. За все. Дверь закрылась. Тишина обрушилась внезапно, как морская волна на берег. Мерида осталась стоять посреди комнаты, где еще витал призрачный след недавнего присутствия - мятная жвачка Джейн, лекарственные травы из карманов Алисии, дорожная пыль с плащей джедаев. Она провела ладонью по лицу. "Одиноко," - мелькнула мысль, и она тут же передернулась от этой слабости. За окном мягко шуршал Дантуин, никогда не засыпающий по-настоящему. Где-то там, в этой темноте, ее новоявленная "семья" брела к дому Алисии - к теплу, свету, безопасности. — Нет, это уже слишком. Мерида резко поднялась со скрипящего кресла, хватая потрепанную кожаную куртку. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком, оставив пустой дом в тишине. Ночной воздух встретил ее прохладным объятием, пахнущим неспелым ифом - его серебристые поля шептались под легким ветерком, переливаясь в тусклом свете уличных фонарей. Руки сами собой зарылись в глубокие карманы, а ноги понесли вперед по извилистым улочкам Дантуина. Тени от редких фонарей ложились на дорогу неровными пятнами, будто пытаясь ухватить ее за пятки. Мысли текли так же беспорядочно, как и ее блуждающий маршрут: вспышки былых сражений, лица погибших джедаев, теплые вечера в кругу новой семьи... Неожиданно перед ней возникла знакомая вывеска кантины, мигающая неоновыми буквами с перегоревшей "И", которая теперь читалась как "К_нтина". Мерида замерла на пороге, и горькая усмешка, словно тень от давно забытого кошмара, искривила её губы: — Вот она, ирония судьбы. Вчера — безжалостный убийца. Сегодня — одинокий пьяница в захолустном баре на краю галактики. Тёплый, насыщенный запахами воздух — смесь жареного мяса, дешёвого алкоголя и человеческой жизни — обволок её, когда она переступила порог. В дальнем углу пара фермеров, узнав её, приветственно махнули руками, их загрубевшие ладони мелькнули в полумраке. Мерида машинально кивнула в ответ, прокладывая путь к барной стойке, где стопки грязных стаканов выстроились в немой строй, как солдаты перед последним парадом. — Какая разница, — пронеслось в голове, когда она опускалась на шаткий барный стул, скрип которого вонзился в тишину. — Сегодняшняя ночь принадлежит только мне. Её пальцы, покрытые тонкими шрамами былых сражений, постучали по потертой стойке, призывая бармена. Звук получился глухим, словно эхо из другого времени. Бармен лениво опёрся о стойку, его потрёпанная рубаха растянулась на округлом животе, когда он взял запотевший бокал, оставив на стекле жирные отпечатки. — Чего изволите? — его голос звучал так же потрёпано, как застиранный фартук, покрытый пятнами неизвестного происхождения. Мерида задумчиво прикусила нижнюю губу. В голове мелькнула мысль — выбор напитка мог выдать в ней не простую фермершу. Но кого она обманывала? В этом захолустье вряд ли кто-то разбирался в тонкостях ситхских предпочтений. — Вино есть? — её голос прозвучал глухо, руки так и не покинули тёплого убежища карманов. Бармен на секунду замер, затем буркнул что-то невнятное и полез под стойку. Оттуда донёсся звон бутылок, его ворчание и наконец — торжествующий возглас: — Кажется, где-то у меня была припрятана Альдеранское полусладкое... Ага! Он вынырнул, держа в руках пыльную бутылку с потертой этикеткой, на которой едва угадывались очертания некогда величественных гор Альдераана. Бармен поставил перед ней сокровище, его глаза блеснули любопытством, как у кота, учуявшего необычную добычу. — Не частые гости просят подобный напиток, дорогая моя, — он намеренно растянул слова, вытирая стойку грязной тряпкой, которая лишь размазала пятна. — Что-то празднуем? Мерида прищурилась, её пальцы обхватили бокал с привычной грацией, сохранившейся со времён, когда она держала кубок из чёрного кристалла в руках Дарт Криман. Движение было настолько отточенным, что казалось — стекло само легло в её ладонь. — Конец посадок, починку двигателя на шаттле, — она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом, — и, конечно же, найденный кредитный чип в кармане куртки. Её губы дрогнули в усмешке, когда она отхлебнула вина, чувствуя, как знакомый вкус разливается по венам, пробуждая давно забытые ощущения. Аромат напомнил ей залы тронных залов, где когда-то решались судьбы миров. — Превосходно... — вырвалось почти непроизвольно, шёпотом, каким она когда-то говорила после удачно проведённого ритуала. Голос звучал так, будто прорвался сквозь толщу лет. Не дожидаясь ответа, Мерида ловко подхватила бутылку и бокал, её движения были плавны и точны, как всегда — движения охотника, привыкшего к бесшумному приближению к добыче. Она направилась в самый дальний угол заведения, где тени сгущались особенно плотно, а свет дымных ламп едва достигал стола, словно боясь нарушить покой этого места. В дальнем углу кантины, где свет едва пробивался сквозь слои табачного дыма, Мерида медленно потягивала вино. Каждый глоток словно смывал слой за слоем с её прошлого, обнажая болезненный контраст между тем, кем она была и кем стала. Альдеранское оставляло на языке сладковато-терпкое послевкусие, так похожее на её нынешнюю жизнь — сладость покоя, разбавленная горечью воспоминаний. Рубиновые блики в бокале отражались в её глазах, напоминая былые времена, когда в них горел не отражённый свет, а пламя чистой ненависти, способное испепелить целые миры. Теперь же в этих глазах читалась лишь усталая мудрость и тень былых страстей, как угли давно потухшего костра. "Странно," - мелькнуло в её сознании, словно луч света в тёмном коридоре памяти, - "как то, что когда-то казалось абсолютной истиной, теперь выглядит наивной детской страшилкой." Дарт Криман, её тёмное альтер-эго, теперь казался персонажем из дешёвой голодрамы - гротескным, почти карикатурным. Пальцы непроизвольно сжали хрустальный бокал, когда в памяти всплыли особенно кровавые эпизоды прошлого. Она резко отхлебнула вина, будто пытаясь смыть эти образы, как смывают пыль с потертого голопроектора. Теперь её мир вращался вокруг других забот - урожая ифа, починки вечно ломающейся гидропонной системы, этих проклятых паразитов на южном поле... — Проклятье, — её голос прозвучал резко, как удар хлыста, нарушая уютную атмосферу кантины. Несколько посетителей обернулись, но, не увидев ничего интересного, тут же вернулись к своим напиткам. — Завтра же обработка от паразитов. Неестественно громкий стон вырвался из её губ, заставив даже невозмутимого бармена поднять бровь. Мерида смущённо опустила голову, но тут же фыркнула - вот оно, её новое "величие". Бывший лорд ситхов, трепещущий перед сельскохозяйственными хлопотами. Она допила бокал, наблюдая, как последние рубиновые капли медленно стекают по гладкому стеклу. В этом и заключалась главная ирония судьбы - когда-то она мечтала о власти над галактикой, а теперь её главной заботой были жалкие вредители на полях. И, что удивительнее всего, это её вполне устраивало. Один бокал плавно перетек во второй, затем в третий. Мерида уже перестала считать - когда ещё выпадет возможность по-настоящему расслабиться? Впереди маячили бесконечные хлопоты: обработка полей, ремонт шаттла, заготовка провизии... И вечная тень Империи, нависающая над их тихим убежищем. "Черт возьми этих джедаев," - мысль прорвалась сквозь алкогольный туман. - "Совсем берегов не видят. Тащут за собой детей, оставляют следы по всей галактике..." Пальцы нервно постукивали по хрустальному бокалу, выбивая странный ритм. Нужно готовить запасной план. На всякий случай. — Наааапример... — её голос прозвучал странно растянуто, обретая неожиданные бархатные нотки под влиянием вина. — Переставить шаттл за дом. Замаскировать под сарай... Или нет, лучше под груду металлолома... Мерида вдруг захихикала, осознавая всю абсурдность ситуации. Её голос - тот самый, от которого когда-то трепетали целые миры - теперь звучал так забавно: в нём причудливо смешались таинственность ситхской владычицы и пьяная искренность простой фермерши. — Империя... Империя ищет джедаев, — бормотала она, подпирая голову рукой, которая внезапно стала непомерно тяжёлой. — А мы... мы будем фермерами. Самые обычные... самые скучные... Она потянулась за бутылкой, обнаружив, что та пуста. Взгляд поплыл к барной стойке, но веки вдруг стали свинцовыми. "Черт, завтра же обработка полей..." - промелькнула последняя трезвая мысль, прежде чем алкоголь окончательно взял верх. — Ну и хатт с ней, с этой обработкой! — её голос прозвучал гораздо громче, чем планировалось, перекрывая даже гул вечерней кантины. Несколько голов обернулись в её сторону. Мерида моргнула, будто только сейчас осознав, что сказала это вслух. — В конце концов, я не должна действовать по расписанию. Я ведь больше не... солдат. Последнее слово сорвалось с губ с неожиданной горечью, слишком громко, слишком откровенно. Она замерла, почувствовав, как жар разливается по лицу, окрашивая и без того тёмную кожу в пунцовые тона. — Простите, простите, — поспешно пробормотала она, потирая запястье в нервном жесте. — Пусть мои извинения подкрепят напитки за мой счёт. В кантине на секунду воцарилась тишина, а затем раздался дружный радостный рёв. Фермеры, уже изрядно поддатые, подняли свои кружки в её сторону, крича что-то неразборчивое, но явно одобрительное. — За Мериду! — Дайте этой женщине ещё выпить! — Лучший техник в округе! — Ну будет вам, будет, — она захихикала, размахивая рукой, будто отмахиваясь от назойливых мух, но уголки её губ дрогнули в непроизвольной улыбке. Бармен, усмехнувшись, полез под стойку и через мгновение поставил перед ней ещё одну пыльную бутылку — на этот раз с маркировкой "Кореллианский резерв, 20-й урожай". — Последняя, что осталась. Держите, пока кто-то не перехватил. Мерида ахнула, хлопнув в ладоши с детской непосредственностью, совершенно нехарактерной для её обычно сдержанной манеры. — О-о-о, да вы просто чудо! Обожаю вас! — её голос звенел искренним восторгом. Бармен фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ладно уж, ладно. Только не шумите слишком сильно, а то опять они придут. Мерида кивнула, уже наливая себе новый бокал, на этот раз решив смаковать каждый глоток, наслаждаясь моментом покоя в своём новом, странном, но таком желанном мире. Тяжелые, размеренные шаги раздались рядом, и знакомый ароматный коктейль из сена, машинного масла и свежеиспеченного хлеба окутал её ещё до того, как она подняла взгляд. — Эй, Мерида, — старый фермер Бренн опустился на соседний табурет, его потрескавшиеся от многолетней работы руки бережно держали крупное зелёное яблоко, блестящее, будто покрытое воском. — Когда сможешь заглянуть, починить мой спидер? Опять глохнет на третьей скорости. Он положил яблоко перед ней на потертую стойку, и оно, словно живое, покатилось по гладкой поверхности, пока её ладонь не остановила это движение. Холодное, идеально гладкое, источающее свежий летний аромат. — Завтра... нет, послезавтра, — она покачала головой, пытаясь сосредоточиться на его добродушном лице, которое почему-то упорно расплывалось в её пьяном взоре. — После... обработки. Или... хатт с ней, с обработкой! Бренн рассмеялся, его смех был таким же грубым и тёплым, как старый вязаный свитер, в который он вечно был закутан, словно в броню против дантуинских ветров. — Рад видеть тебя такой весёлой, — он дружески потрепал её по плечу, как родную дочь. — А то вечно на своём поле торчишь. Ты-то не забывай, что ты уже часть нашего общества. Он ушёл, оставив эту фразу висеть в воздухе, тяжёлую и неожиданную, как тот самый спидер, который она когда-то помогла ему починить в первый раз, ещё только начинавшая осваиваться на этой планете. "Часть общества." Мерида уставилась на яблоко, затем на свой полупустой бокал, затем снова на яблоко, будто пытаясь решить какую-то сложную философскую дилемму. — О-о-о... — она протянула, размахивая руками перед лицом, словно отгоняя невидимых пчел. Алкоголь гулял по венам, окрашивая мир в тёплые, размытые тона импрессионистской картины. — Я тоже вас люблю! Её голос прозвучал гораздо громче, чем она планировала. Кантина на секунду затихла, затем кто-то засмеялся, кто-то захлопал, а бармен просто покачал головой, пряча непрошеную улыбку в своих усах. Мерида отсалютовала им всем поднятым бокалом, вино расплескалось, и несколько рубиновых капель упали на стойку, словно кровавые слезы раскаяния. — Всех! Люблю! — она повторила, уже не стесняясь. И в этот момент, в этом пьяном, искреннем, глупом порыве, она вдруг с удивлением осознала, что это не ложь. Последний глоток вина оставил на губах терпкую сладость воспоминаний. Мерида с глухим стуком поставила бокал на стойку и небрежно плюхнулась на сиденье, растянувшись, как довольная кошка после удачной охоты. Зелёное яблоко хрустнуло под её острыми зубами, выпуская взрыв свежего, чуть кисловатого сока, который разлился по языку, будто эликсир молодости. "Кажется, это самое вкусное, что я ела... Нет, погодите," — мысль заплутала в алкогольном тумане, — "второе по вкусности. На первом месте — вся стряпня Алисии." Вспомнились её золотистые пироги с дикими ягодами, от которых даже у Йоды, будь он здесь, зашевелились бы уши от удовольствия. А где же в этом гастрономическом рейтинге её собственные кулинарные "подвиги"? Мерида скривилась, представив свои обугленные котлеты и суп, больше напоминающий химическое оружие, чем пищу. "Точно не в первой десятке. Может, даже не в первой сотне..." Мысли путались и сталкивались, как пьяные дроиды-уборщики на корпоративе. Почему яблоки такие вкусные? Надо завтра проверить ловушки для ирликов. Ох, точно, завтра же обработка полей... или нет? Она облокотилась на руку, наблюдая, как последний кусочек яблока исчезает с огрызка, оставляя после себя только коричневое семечко, похожее на крошечное сердце. "Может, действительно посадить?" — с серьёзным видом сунула его в карман, тут же забыв об этом намерении. Где-то вдалеке прозвенел колокольчик — кто-то входил или выходил, но это уже не имело значения. Мир стал мягким и уютным, как старое одеяло, и Мерида позволила себе просто быть — здесь и сейчас. Сквозь сладкий алкогольный туман, окутавший её сознание, пробился мягкий знакомый голос. Мерида с усилием подняла тяжёлые веки, заставив расплывчатый мир постепенно обретать чёткие очертания. Перед ней стоял Крей – его добродушное, обветренное лицо смотрело на неё с лёгкой неловкостью, а широкие плечи, затянутые в поношенную клетчатую рубашку, перекрывали добрую половину обзора кантины. "Боже, какие же у него плечи..." – мелькнула в голове крамольная мысль, заставившая её внутренности содрогнуться от собственной пошлости. – Крееееей, – растянула она его имя, расплываясь в улыбке, которая, как она прекрасно чувствовала, выглядела глупо и откровенно пьяно. – Присаживайся! – её рука неловко махнула в сторону соседнего стула, описывая в воздухе замысловатую траекторию. – Я тут... эээ... отмечаю приезд родственников Алисии. Теперь у меня будет больше рабочих рук, и... – она запнулась, пытаясь собрать расползающиеся, как песок сквозь пальцы, мысли, – ...и, возможно, тебе не придётся больше мне помогать. Сможешь полностью сосре-сосредоточиться на своей ферме. Крей замер, словно вкопанный, и его обычно тёплая, солнечная улыбка заметно дрогнула. – Оу... – выдавил он из себя, и в этом коротком, сдавленном звуке было столько неподдельного разочарования, что Мерида тут же осознала всю глупость только что сказанного. "Идиотка. Полнейшая идиотка." – Но ты... ты всё равно можешь заходить на чай! – поспешно добавила она, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам, окрашивая их в тёмно-багровый оттенок. Её язык заплетался, слова путались и накладывались друг на друга, но она отчаянно пыталась исправить ситуацию. – Или... или на ужин. Или просто так. Без повода. Она кивнула на соседний стул, слишком резко и энергично, отчего мир снова поплыл перед глазами, закружившись в весёлом хороводе. – Присаживайся-присаживайся, – пробормотала она, уже не в силах выговаривать слова чётко, чувствуя, как алкоголь размягчает каждую согласную. Крей медленно, с некоторой осторожностью опустился на стул рядом, его карие глаза, тёплые, как дантуинский закат, изучали её с лёгкой, но искренней обеспокоенностью. – Ты уверена, что тебе ещё надо пить? – спросил он осторожно, но в его голосе не было и тени осуждения – только неподдельная забота. Мерида фыркнула и потянулась за бокалом, но её пальцы промахнулись мимо ручки, схватив воздух. – Абсолютно уверена, – заявила она с напускной важностью, хотя уже не могла понять, где заканчивается вино и начинается стол. Крей тихо рассмеялся – тёплым, грудным смехом, от которого у неё странно ёкнуло под ложечкой, будто там порхали бабочки. Мерида наконец поймала непокорный бокал, её пальцы обхватили ножку с преувеличенной, почти церемониальной аккуратностью, будто это был не простой стеклянный сосуд, а древний артефакт , достойный самых торжественных ритуалов. Последние капли рубинового вина с ленивым плеском заполнили бокал, отражаясь в её глазах кровавыми бликами. — Ну что же привело тебя, мой благородный защитник слабых и одиноких фермерш? — её голос звучал нарочито театрально, но внезапно сорвался на глупое хихиканье, когда взгляд снова зацепился за его мускулистые плечи. Они действительно казались больше её головы. "Как несправедливо — у него такие плечи, а я могу поднимать камни силой мысли, ну и военная подготовка и куча проблем с фермерством", — мелькнула пьяная, но от этого не менее справедливая мысль. Крей почесал затылок, оставив на светлых волосах тёмные следы от машинного масла: — Работу закончил. Обработка затянулась... — он замолчал, увидев, как её лицо вдруг исказилось странной гримасой. "СИЛА ВЕЛИКАЯ, ЗАВТРА ЖЕ ОБРАБОТКА!" — в голове внезапно прорезался голос, похожий на её собственный, но из далёкого прошлого — резкий, требовательный, пропитанный яростью и тёмной стороной. Мерида моргнула, и призрак исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь лёгкое головокружение. — ...дольше, чем планировали, — продолжил Крей, не заметив её кратковременного замешательства. — Решил отдохнуть. И представь, захожу сюда, а самый "трезвый" житель Кисто — он сделал воздушные кавычки грязными, но удивительно ловкими пальцами — уже вторую бутылку вина осушает. Мерида фыркнула, размахивая бокалом так, что несколько капель упали на его рубашку, оставив тёмные пятна. — Ой, прости! — она потянулась вытереть пятно, но вместо этого ткнула пальцем ему в грудь, ощутив под тонкой тканью твёрдые мышцы. — Я не "трезвый" житель. Я... я... — она задумалась, с трудом подбирая слова, — я самый трезвомыслящий! Потому что... потому что... Она замолчала, внезапно осознав, что не может придумать ни одной вменяемой причины. Крей терпеливо ждал, его глаза блестели от сдерживаемого смеха, отражая блики кантинных огней. — Потому что я сказала так! — наконец выпалила она и тут же залилась смехом, опрокидываясь на спинку стула так, что тот жалобно заскрипел. Крей покачал головой, но улыбка не сходила с его загорелого лица. — Ну ладно, "самая трезвомыслящая", — он аккуратно, но твёрдо забрал у неё бокал, — но, может, хватит на сегодня? А то завтра тебе ещё этих... как их... ирликов ловить. — Ирликов! — Мерида торжествующе ткнула пальцем в воздух, будто сделала великое научное открытие. — Да! Они... они... — её энтузиазм внезапно угас, как костёр под дождём, — они такие противные... Её голова тяжело опустилась на сложенные на столе руки, и мир снова начал медленно вращаться. — Ты права, — Крей осторожно положил свою большую, тёплую руку ей на плечо. — Поэтому давай-ка я отведу тебя домой. Мерида хотела возразить, что прекрасно доберётся сама, что она бывший лорд ситхов, мастер тёмной стороны и вообще... но мир вдруг накренился под опасным углом, и она поняла, что, возможно, его предложение — не такая уж плохая идея. — Погоди! — Мерида вдруг замерла, вцепившись в рукав Крея с такой силой, будто это был единственный якорь в бушующем море алкогольного опьянения. Они остановились у самого выхода, и она смутно осознавала, что, возможно, слегка перебарщивает, исследуя его бицепс обеими руками, как утопающий хватается за спасательный круг. Мир вокруг нагло вращался, заставляя её морщиться. "Отвратительный, вероломный мир..." — подумала она, чувствуя, как пол норовит коварно уйти из-под ног в самый неподходящий момент. — Я забыла расплатиться, — пробормотала Мерида, с видимой неохотой разжимая пальцы, которые так приятно согревались о крепкую руку Крея. Шатаясь, словно новорождённый ифаленок, делающий первые неуверенные шаги, она осторожно заскользила к стойке, придерживаясь за столы и стулья, будто переходила по тонкому, трескающемуся льду зимнего озера. Каждый её шаг был тщательно выверен, каждое движение рассчитано, чтобы сохранить хоть какое-то подобие достоинства. — Премного благодарствую, мой господин, — с преувеличенной, почти театральной вежливостью произнесла она, смахивая со лба непослушную прядь волос и оставляя на стойке кредитный чип. Сумма на нём явно превышала стоимость не только её заказа, но и угощений для всей кантины вместе взятой. Бармен поднял чип, затем перевёл взгляд на Крея, стоящего у двери в ожидающей позе, и тяжело вздохнул, потирая переносицу: — Я завтра, если что, занесу сдачу. Или... — он задумался, почесывая щетинистую щёку, — может, просто открою ей накопительный счёт. Похоже, пригодится. Крей лишь благодарно кивнул, осторожно принимая под свою опеку снова прильнувшую к нему Мериду. — Пока-покаааа! — она махала свободной рукой всему заведению, по-детски растягивая слова, покорно следуя за Креем в ночную прохладу, которая обожгла её разгорячённые щёки. Её шаги всё ещё были неуверенными, но рядом была твёрдая, надёжная опора — и в прямом, и в переносном смысле. "Может, в этом и есть счастье?" — промелькнула в подвыпившем сознании мысль, пока они медленно шли по улочке, освещённой тусклыми, мерцающими фонарями. "Просто знать, что кто-то не даст тебе упасть, кто будет рядом, когда мир вокруг теряет устойчивость." — А ты знаешь, — Мерида сделала паузу для драматизма, чувствуя, как прохладный ночной ветерок постепенно проясняет её затуманенное сознание, — что на Корусанте четыре тысячи лет назад вместо Галактического Сената был Императорский Тронный зал, где правил тёмный владыка с армией алхимически созданных монстров? Крей остановился как вкопанный, его густые брови поползли вверх, почти скрываясь под чёлкой: — Серьёзно? — Ага, — она самодовольно кивнула, продолжая идти и слегка пошатываясь, будто палуба под ногами внезапно качнулась. — И знаешь, что самое смешное? — Что? — Что я это придумала только что. Абсолютно серьезно придумала. Крей рассмеялся — тёплым, грудным смехом, который разлился по ночной тишине, словно мёд, и от которого у Мериды странно защемило под рёбрами, будто там затеяли весёлую пляску тысячи крошечных бабочек. — Ну, по крайней мере, ты не пытаешься завоевать галактику, — заметил он, поправляя ремень рюкзака, который съехал набок. — Пока что, — шутливо огрызнулась Мерида, наконец почувствовав, что мир вокруг перестал вращаться с безумной скоростью карусели. Она всё ещё держалась за его руку, хотя уже вполне могла бы идти самостоятельно. Но зачем отказываться от такого приятного якоря в этом неустойчивом мире? — А ещё меня бесит, что все вокруг норовят меня откормить, — внезапно заворчала она, разглядывая свои сапоги, на которых засохли комья дантуинской грязи. — Алисия пирогами закармливает, Джейн каждые пять минут: "Мери, ты поела?", Бренн яблоками снабжает… — она бросила выразительный взгляд на Крея, — …да даже ты со своими пирогами! Крей лишь хмыкнул, но не стал отрицать очевидного. — Может, это потому что ты вечно забываешь поесть, пока не упадёшь в обморок посреди поля? — Я не падала! — возмутилась Мерида, скрестив руки на груди. — В прошлом месяце. — Это был тактический манёвр! — На лицо в грязь? — Для маскировки! Они продолжили путь, их смех разносился по тихим улочкам Кисто, нарушая ночное спокойствие и заставляя пару ночных птиц встревоженно вспорхнуть с ветки. Тени от фонарей вытягивались перед ними, указывая путь к аккуратному домику Мериды, чьи окна, тёмные и безжизненные, выделялись на фоне мерцающего звёздного неба, словно чёрные квадраты на серебристом полотне. Шаги её стали увереннее — земля больше не уходила коварно из-под ног, а мысли постепенно прояснялись, рассеиваясь, как утренний туман над полями ифа. — Что ж, — её голос теперь звучал чётко, без намёка на прежнюю пьяную распевность, — это было... интересно. — Она сделала паузу, вспоминая вечер: смех, разговоры, его тёплую руку под своей, крепкую, как корень старого дерева. — Однако, банту меня растопчи... — Мерида резко замолкла, взглянув на хронодатчик. Стрелки безжалостно показывали, что до рассвета осталось всего несколько жалких часов. — Уже сегодня обработка, — прошептала она, чувствуя, как тяжесть предстоящих забот снова наваливается на плечи, словно мешок с мокрым песком. — Проклятье. Усталый вздох вырвался из груди, когда она потёрла переносицу, пытаясь прогнать нарастающую усталость, которая давила на веки, как свинцовые гири. Глаза горели, будто в них насыпали раскалённого песка, а в висках пульсировала лёгкая, но настойчивая боль — верный предвестник грядущего похмелья. Крей замер на месте, его пальцы неловко закрутили прядь волос на макушке — привычный жест, выдававший его волнение, который она уже успела заметить за эти месяцы. — Я могу... помочь тебе завтра, — он произнёс это, глядя куда-то поверх её плеча, будто обсуждал прогноз погоды или урожайность ифа. — Вдвоём быстрее управимся. Мерида застыла, её золотистые глаза расширились, отражая лунный свет, как два маленьких зеркала. Внезапный порыв ночного ветра разметал пряди тёмных волос по её лицу, но она даже не обратила на это внимания, настолько была поражена его предложением. — Оу! — звук вырвался из её губ непроизвольно, выше тональностью, чем она планировала, выдавая всю её радость. — Ты бы меня просто спас, Крей! — её руки взметнулись вверх, пальцы нервно переплелись между собой, сжимаясь и разжимаясь, будто пытаясь поймать невидимую нить счастья. Она вдруг осознала, как отчаянно и восторженно звучит её голос, и поспешно добавила, пытаясь скрыть охвативший её восторг под маской практичности: — То есть... это было бы действительно практично. Эффективное распределение ресурсов и всё такое. Крей наконец посмотрел ей в глаза, и его губы дрогнули в сдержанной улыбке, которая, казалось, светилась в темноте. В свете луны его обычно ярко-голубые глаза казались тёмными, почти индиго, глубокими, как океан в час прилива. — Распределение ресурсов, — он кивнул, играя вдруг ставшей серьёзной Меридой. — Именно поэтому я и предложил. Чисто практические соображения. Они стояли так несколько секунд — она с поднятыми к груди руками, будто молящаяся, он с едва заметной ухмылкой, выдававшей его истинные чувства — пока внезапный крик ночной птицы не нарушил этот застывший момент. — А может быть тогда ты останешься у меня? Слова сорвались с её губ прежде, чем мозг успел их обдумать, проскочив мимо всех фильтров и запретов. Мерида замерла, ощутив, как горячая волна прилива поднимается к щекам, окрашивая их в тёмно-багровый оттенок. Её пальцы судорожно закопошились в карманах, ища спасительные ключи — хоть какое-то оправдание этой внезапной паузе, этому неловкому молчанию. — То есть... — она закашлялась, наконец выуживая металлический предмет из глубины куртки, — тебе ведь через пять полей идти... А так ты больше поспишь... Чисто практический расчёт... Ключ дрожал в её пальцах, упорно не желая попадать в замочную скважину, будто издеваясь над ней. Мерида сжала зубы, чувствуя, как её уши горят под прикрытием дредов, и с отчаянной решимостью повернула ключ. Крей стоял неподвижно, его тень растянулась по деревянному крыльцу, сливаясь с ночной темнотой. В лунном свете она видела, как его горло сглотнуло, а пальцы сжали ремень рюкзака, выдавая внутреннее напряжение. — Я... — его голос звучал необычно тихо, почти шёпотом, будто боялся разбудить кого-то. Тишина повисла между ними, наполненная стрекотом ночных цикад и громким стуком её сердца, которое, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Мерида вдруг осознала, что забыла дышать, и сделала резкий вдох, наполняя лёгкие прохладным ночным воздухом. — Если это не доставит хлопот, — наконец произнёс он, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, что-то настоящее, что заставило её пальцы наконец-то повернуть ключ с решительным щелчком. Мерида резко развернула одеяло, его ткань хлопнула по воздуху, когда она бросила его на пол у кровати с такой силой, будто это был вражеский флаг после победы. — Я постелю здесь, — её голос звучал твёрдо, как будто обсуждала тактику боя, а не спальные места. — Ты возьмёшь кровать. Завтра от меня всё равно не будет толку с похмелья, а тебе работать. Крей сделал шаг вперёд, его тень накрыла её полностью, словно защищая от всего мира за пределами этих стен. — Это абсурд, — он говорил сквозь зубы, что было для него необычно, выдавая редкое для него раздражение. — Я не позволю... Он замолчал, встретив её взгляд. Мерида не моргнула. Её золотистые глаза в полумраке комнаты светились холодным, не оставляющим возражений блеском. Пальцы сжимали подушку так крепко, что ногти впивались в ткань, оставляя на ней крошечные вмятины. "Попробуй только возразить", — говорил её взгляд. Тишина растянулась между ними, наполненная невысказанными словами и чувствами. Крей замер. Его челюсть напряглась — видно было, как двигаются мышцы под кожей. Он открыл рот — закрыл. Сжал кулаки — разжал. И наконец, сдавленно выдохнул, подняв руки в знак капитуляции, как солдат перед непобедимым генералом. — Хорошо-хорошо... — он провёл ладонью по лицу, устало потирая глаза, на которых уже появились тёмные круги от усталости. — Ты босс. Мерида кивнула, удовлетворённая своей маленькой победой, и бросила подушку на своё импровизированное ложе, которое теперь казалось ей самым удобным местом в галактике. — Одеяло чистое, — пробормотала она, избегая его взгляда, внезапно осознав, что только что использовала тот самый взгляд на человека, который... который... Она резко отвернулась, делая вид, что тщательно расправляет складки одеяла, хотя на самом деле её пальцы дрожали от странного волнения. Крей медленно опустился на край кровати, и пружины тихо заскрипели под его весом, будто вздыхая от усталости. Мерида опустилась на своё импровизированное ложе, ощущая, как усталость накатывает тяжёлыми, тёплыми волнами, смывая последние остатки бодрости. Пол был твёрдым под спиной, но после двух бутылок вина это казалось неважным — сейчас бы и на голых камнях уснула. — Крей? — её голос прозвучал сонно, слова слегка заплетались, как пьяные дроиды на корпоративе. — Мм? — ответил он, и по тому, как чётко прозвучал этот звук, было ясно — он ещё не спал, хотя в его голосе уже слышалась усталость. — Спа... — она попыталась подавить зевок, но тот предательски вырвался, заставив её глаза наполниться влагой. — Спасибо. Кровать скрипнула — он перевернулся на бок, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. В полумраке комнаты его глаза светились тёплым карим цветом. — За что? — его голос прозвучал искренне недоумевающим, будто он действительно не понимал, за что ему могут быть благодарны. — Ну... — Мерида провела рукой по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, как пастух овец перед грозой, — ты дотащил моё бренное тело до дома... и не дал напиться в баре. Хотя бы за это. В темноте раздался его тихий смешок, похожий на потрескивание дров в камине. — Я не думаю, что вообще возможно напиться после двух бутылок, — заметил он, и в его голосе слышалась улыбка, растягивающая слова. — Но должен заметить... ты совершенно не умеешь пить. Это даже поражает. — Крей сделал паузу для драматизма, и в темноте она почувствовала, как он приподнимается на локте. — А я-то думал, ты можешь всё. Мерида почувствовала, как жар разливается по лицу, и благодарила Силу за темноту, скрывающую её румянец. Её уши горели, будто их поджаривали на раскалённой сковороде. — Всё да не всё, — буркнула она, поворачиваясь на бок и подтягивая одеяло повыше, будто пытаясь укрыться от его взгляда. Последние крупицы сознания уплывали, словно песок сквозь пальцы, унося с собой все тревоги и сомнения. Где-то на краю восприятия она услышала, как Крей тихо вздохнул и устроился поудобнее, его дыхание стало ровным и глубоким. — Спокойной ночи, Мерида, — прошептал он, но она уже не слышала — погрузилась в сон, где не было ни обработки полей, ни похмелья, ни прошлого. Только тишина и покой. — Ох, лучше бы я померла... — первый утренний стон Мериды прозвучал хрипло, будто её горло натёрли наждачной бумагой. Она с трудом приподняла веки, с удивлением обнаружив, что вместо обещанного напольного укрытия лежит на кровати, укутанная в одеяло. Простыни были смяты, подушка — сбита в угол, а Крея нигде не было видно. — Чёрт... — она резко села и тут же пожалела об этом, когда комната завертелась перед глазами, как карусель на полной скорости. Взгляд упал на часы на стене, и её лицо исказилось в гримасе. — Сила великая, уже вечер?! Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, уже окрасились в золотисто-красные тона заката. Мерида с трудом натянула халат, каждое движение давалось с усилием, будто её тело налили свинцом. Ванная комната встретила её ледяной тишиной — ни звука, ни признаков Крея. Дом был пуст, но снаружи доносились подозрительно радостные голоса и смех. На её лице медленно расползлось самое раздражённое выражение, какое только можно вообразить. Чашка с кухонной полки дрогнула, затем плавно поднялась в воздух, наполнилась водой из крана и врезалась ей в ладонь с такой силой, что несколько капель пролилось на пол. — Лучше... — прошипела Мерида, осушая чашу залпом. Прохладная вода немного прояснила сознание, смывая остатки алкогольного тумана, как дождь смывает пыль с листьев. Накинув тапки и кое-как собрав растрёпанные дреды в неопрятный пучок, она поплелась к выходу. Дверь скрипнула, открывая идиллическую картину: на скамейке сидели Крей, Алисия и Джарус, оживлённо о чём-то беседуя; дети резвились среди золотистых полей ифа, а Калеб стоял поодаль, скрестив руки на груди — будто часовой, охраняющий этот мирный момент. — А вот и наша королева, — Алисия ехидно ухмыльнулась, оглядывая Мериду с ног до головы. Вечно аккуратная, подтянутая бывшая ситх сейчас выглядела так, будто прошла через гиперпространственный вихрь без защитного поля. — Мгм, — промычала Мерида, шаркая тапками по земле, как зомби из дешёвого голофильма. Джарус и Крей вскочили со скамейки, как по команде, уступая место. Мерида лишь благодарно хмыкнула и плюхнулась на освободившееся место, закрыв глаза от яркого света, который резал глаза, как нож. — Бренн мне вчера всё рассказал... — начала Алисия с преувеличенной таинственностью, но в ответ услышала лишь протяжный стон. — ...а Крей любезно дополнил историю, — она бросила взгляд на смущённо потирающего шею фермера. — Очень... интересные подробности. Мерида приоткрыла один глаз, уставившись на Крея убийственным взглядом. — Какие именно "подробности"? — её голос звучал хрипло, но в нём явственно читалась угроза. Крей закашлялся, внезапно заинтересовавшись своими ботинками. Джарус тактично отвернулся, делая вид, что не слышит разговора. Алисия же сияла, как кошка, съевшая канарейку. — О, например, как ты назвала его... как это было... "спасителем бренного тела"? Или как ты... — ХВАТИТ! — Мерида вскочила, тут же пожалев об этом, когда мир снова поплыл перед глазами. Она схватилась за скамейку, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я... я пойду умру в другом месте. Но в этот момент в её поле зрения вплыла тарелка с дымящимся супом, которую Крей осторожно поставил рядом. Аромат чеснока, имбиря и чего-то ещё, невероятно аппетитного, ударил в нос, пробуждая давно забытое чувство голода. — Ешь, — он сказал просто, без лишних слов. — От похмелья. Мерида уставилась на тарелку, затем на Крея, потом снова на тарелку, словно не веря своим глазам. — Ненавижу вас, — пробормотала она, но уже тянулась за ложкой, садясь на место, как послушный ребёнок. Суп исчез с тарелки с пугающей скоростью. Мерида даже не заметила, как проглотила последнюю ложку, но почувствовала, как целебное тепло разливается по всему телу, смягчая острые углы похмелья. Она всё ещё щурилась от закатных лучей, но уже могла различать голоса вокруг. Джарус поднялся, вежливо поклонившись, и отправился собирать расшалившихся детей. Крей сидел рядом с Алисией, о чём-то оживлённо беседуя, но слова их доносились до Мериды как сквозь вату — она была слишком погружена в собственные мысли. — Как только приду в себя, — пробормотала она в ладонь, — возьмусь за обработку... Хотя бы одно-два поля сегодня успею... Иначе к общему сбору урожая не управимся... Её монолог прервал громкий смех Алисии. Мерида наконец приоткрыла один глаз, увидев, как её подруга с явным удовольствием начинает загибать пальцы: — Знаешь ли, уважаемая подруга, — Алисия говорила с преувеличенной педантичностью, — пока ты спала... — она бросила многозначительный взгляд на Крея, — Крей, Джейн, Джарус, Калеб и даже наши старшие "племяннички" — все поля уже обработали. Всё. До последнего кустика. Мерида застыла с открытым ртом. Её взгляд медленно переполз с ухмыляющейся Алисии на смущённо потирающего затылок Крея. — Ты... — она хрипло прочистила горло, — ты собрал целую рабочую бригаду? Крей пожал плечами, избегая её взгляда, но в уголках его губ играла довольная улыбка: — Ну, ты же сама говорила — к сбору урожая нужно успеть... — И сколько... — Мерида сглотнула, чувствуя странный ком в горле, — сколько времени это заняло? — О, с самого рассвета! — весело встряла Алисия. — Я принесла пироги, дети помогали как могли, даже Калеб, представь, оказался неплохим земледельцем. А уж как Крей... — Алисия, — резко оборвала её Мерида, — замолкни. Но в её голосе не было злости — только потрясение и какое-то странное, тёплое чувство в груди, с которым она пока не знала, что делать. Она уставилась на свои руки — чистые, без привычных следов земли под ногтями. Впервые за долгое время ей не пришлось вставать с рассветом, не пришлось гнуть спину до темноты... Мерида прищурилась, наблюдая, как последние лучи заката играют на поверхности чая, оставляя золотистые блики. — Ладно, — её голос звучал неожиданно мягко, с непривычной теплотой, — я ненавижу вас чуть меньше. Мысль о том, что ей не придётся горбатиться на полях до ночи, приносила странное, почти детское удовлетворение. Алисия фыркнула, а Крей молча протянул новую чашку, забирая пустую посуду. Его пальцы на мгновение задержались на её — всего на секунду дольше, чем нужно, но этого хватило, чтобы её ладонь вспотела. — Пей. Это для бодрости, — он исчез в дверном проёме, и почти сразу из дома донёсся звон моющейся посуды. Мерида застонала: — Зачем ты моешь? Я потом... — Не упусти его, Мери, — Алисия подмигнула с преувеличенной хитростью, заставляя Мериду схватить первый попавшийся цветок с клумбы и швырнуть в подругу. — Начнём с того, что я старше его всего на пару тысяч лет, — огрызнулась Мерида, — а если не считать время в стазисе, так вообще на жалкие сто пятьдесят с небольшим. Алисия поперхнулась своим чаем, и брызги разлетелись во все стороны. — Ты... ты никогда не называла свой настоящий возраст! — она уставилась на Мериду, как на музейный экспонат. — Да ты мне в прабабушки годишься! А ведёшь себя порой хуже Джейн. Мерида лишь пожала плечами, скрывая улыбку за краем чашки. За дверью продолжали звенеть тарелки. Дети где-то вдалеке смеялись. Вечерний воздух пахёл ифом и чем-то домашним, уютным. Голос Мериды внезапно стал тише, обретая несвойственную ей хрупкость. В нём звучало что-то глубокое — не совсем грусть, но скорее благодарная усталость воина, наконец-то позволившего себе снять доспехи. — Просто знаешь... — она говорила медленно, подбирая слова, будто перебирая драгоценные камни, — с вами я могу позволить себе такую слабость. Впервые за... в коем-то веке мне не приходится быть кем-то другим. Её взгляд скользнул к Эно — маленькая девочка с венком из полевых цветов на голове визжала от восторга, убегая от Джаруса. Мастер-джедай, обычно такой степенный, сейчас с преувеличенной серьёзностью изображал неуклюжего монстра, специально замедляясь, чтобы дать ей убежать. Мерида наблюдала за этой сценой, и в её золотистых глазах отражалось что-то болезненно-нежное. — Я пережила столько... и стольких... — её пальцы непроизвольно сжали край халата, оставляя на ткани морщинки. — Иногда всё это кажется мне сном. Неправильным. Слишком хорошим, чтобы быть правдой. Она замолчала, не решаясь произнести вслух главное: "Иногда мне кажется, я не заслужила всего этого. Стольких людей, которые... которые..." Алисия не стала ждать окончания фразы. Без слов она подкатилась ближе на коляске, и её тёплая рука легла на плечо Мериды — крепко, по-матерински. В её молчании было больше понимания, чем в любых словах. Где-то вдали Калеб, обычно такой угрюмый, неожиданно рассмеялся, подбрасывая одного из младших "племянников". Крей вышел на крыльцо, вытирая руки о полотенце, и остановился, увидев их — Алисию, обнимающую внезапно размякшую Мериду. Его глаза встретились с её взглядом, и в них не было ни насмешки, ни жалости — только тихое, твёрдое понимание. Алисия наклонилась ближе, её шёпот был тёплым и чуть озорным: — Но нам с Джейн тебе всё же придётся помочь, когда будем собирать урожай. — Она искусно скопировала строгий, деловой тон Мериды: — В конце концов, ты... намного эффективнее и производительнее моей дочери. Мерида фыркнула, чай в стакане взболтался, оставляя на дне золотистые крупинки заварки. В этот момент, наблюдая, как закатные лучи окрашивают лица друзей в тёплые тона, а смех детей звенит в вечернем воздухе, ей вдруг захотелось остановить время. — Вот бы растянуть этот момент навечно, — невольно вырвалось у неё, когда Крей опустился рядом на скамью, его плечо тёплым грузом коснулось её плеча. Алисия тут же прыснула: — Чтобы отлынивать от работы? Ну уж нет, дорогая моя, не дождешься. Её коляска скрипнула, когда она отъехала, оставляя их вдвоём — Мериду, всё ещё щурящуюся от света, и Крея, пахнущего мыльной пеной и свежевымытой посудой. Где-то на поле Джейн дразнила Джаруса, выкрикивая что-то о "старике, который не может поймать шестилетнюю девочку". Дети визжали от восторга, а Калеб, к всеобщему удивлению, демонстрировал фокусы с "исчезновением" кредита — простенький, детсадовский, отчего его обычно хмурое лицо казалось моложе. Мерида вздохнула, чувствуя, как плечо Крея чуть сильнее прижимается к её, создавая ощущение защищённости, которого ей так не хватало все эти годы. — Ладно, — она протянула стакан ему, — налей мне ещё. Раз уж "навечно" не получается... — ...хотя бы до конца вечера? — он закончил за неё, и в его улыбке было столько тёплого понимания, что у Мериды странно ёкнуло под рёбрами, будто там порхали те самые бабочки, о которых она читала в детских книжках. — Да, — она кивнула, и в этом простом жесте было больше искренности, чем во всех её прошлых речах. — Хотя бы до конца вечера.