Часть 1

Новый-Эриду, последний бастион человечества. Но люди все еще готовы убивать друг друга ради мелочей. Из-за денег, или мести. ‎ ‎Пролог: «Плоть и сталь» «‎Взгляни на мои дела, о Великий, и отчайся!» ‎ ‎19:50. Восьмая улица. 11 июля 2023 года. ‎ ‎Дождь стучал по крыше так, будто хотел пробить её насквозь. Мерфи прижался к окну, оставляя на стекле отпечаток ладони. ‎ ‎— Мама, смотри! — он тыкал пальцем в лужи, в которых отражались неоновые вывески. ‎ ‎— Не залезай на подоконник, Мёрф. — голос матери доносился с кухни, перекрывая шипение жарящегося мяса. — Ужин через десять минут. Иди мой руки. ‎ ‎Он не успел ответить. ‎ ‎Дверь вырвали с петель одним ударом. ‎ ‎Первым вошёл человек в черной маске с белым рисунком черепа, сделанный на скорую руку. У него был пистолет с глушителем. Странная вещь для.. "Грабителя". ‎ ‎— На пол. Все блять! ‎ ‎Отец бросился вперёд как герой из тех старых фильмов, что они смотрели по выходным. ‎ ‎Выстрел. ‎ ‎Красные брызги на обоях. Мама закричала. ‎— Где денни, сука? — грабитель приставил ствол к её виску. ‎ ‎Мерфи не помнил, как оказался на полу. Только липкий паркет под щекой и сапог, придавивший ему спину. ‎ ‎— Мы... мы не знаем о чём ты! ‎ ‎— Ошибаешься. ‎ ‎Выстрел. Выстрел. ‎ ‎Темнота. ‎ ‎... ‎ ‎Пробуждение. ‎ ‎Холодная плита под спиной. Провода, впившиеся в череп и позвоночник. Мерфи чувствует ужасную боль и дискомфорт, будто что то в нем ползёт и проедает все органы. Голос сквозь туман: ‎ ‎— Подопытный №230272037. Мозговая активность стабильна. Запускаем импланты. ‎ ‎Он попытался закричать. Гортань выдала только металлический глючный рев. ‎ ‎— Как назовём? ‎ ‎— Мёрфи. Как и в его свидетельстве. ‎ ‎На лбу зашипел раскалённый бренд: «Manufactured by AllBots Incorporated». ‎ ‎... ‎ ‎Внешнее Кольцо Нового-Эриду. Спустя два года. ‎ ‎Ветер нёс песок, который скрипел на зуба. Мерфи шёл, не чувствуя усталости. Биологические мышцы атрофировались. Остались только механизмы. ‎ ‎В кармане — смятая фотография. Трое людей. Улыбки. Солнце. ‎ Щелчок оптического камуфляжа. ‎ ‎Впереди — ещё один патруль N.E.D.F. Они не остановятся, пока не перепрограммируют его. ‎ ‎Или не разберут на запчасти. ‎ ‎Мерфи поднял свою Рельсовую винтовку. ‎ ‎— Дефектный юнит! Сдавайся и никто тебе не навредит! ‎ ‎Он не ответил. Дефектные не болтают просто так. ‎ ‎Песок. Трупы. И больше ничего. ‎ Глава 1: Корпус Д: Прах и Дисциплина «Человек — это ошибка, которую нужно исправить. Металл — это совершенство, которому нужно подчиниться.» (Лозунг AllBots Inc., выгравированный над входом в Корпус Ц) Холодный свет люминесцентных ламп бил прямо в глаза. Мерфи (или просто №230272037-MRFF, как теперь значилось во всех системах) стоял по стойке «смирно» в бесконечном сером коридоре Корпуса Д – «Доработка/Деактивация». Воздух гудел низким гудением вентиляции, но не мог перебить сладковато-гнилостный запах, въевшийся в стены. Запах разложения, прикрытый дезинфектантом. Запах, который теперь ассоциировался с понятием «дом». Перед строем таких же, как он, «новорожденных» (ранг Ц) прошел Сталкер. Монстр в броне цвета ржавчины, с массивным огнеметом на спине и гладкой, безликой железной пластиной вместо лица. Глазницы пластины светились тусклым красным. Он не говорил. Просто смотрел. Давление его «взгляда» было почти физическим. Мерфи почувствовал, как его мышцы напряглись, симулируя человеческий страх. Внутри, где раньше было сердце, сжалось что-то холодное и тяжелое. — Ц-230272037! — Резкий, механический голос надзирателя-андроида ранга Б (рядовой солдат) разрезал тишину. — Сдвинулся! Десять часов на перекачку сточных желобов Корпуса Б! Немедленно! Мерфи не помнил, чтобы сдвигался. Но спорить было смерти подобно. Он шагнул вперед, его тяжелые, грязные сапоги глухо стукнули по бетону. Сталкер повернул свою безликую голову, следуя за ним взглядом-лазером, пока Мерфи не свернул в боковой туннель, ведущий к зловонным недрам комплекса. Именно во время одной из таких унизительных «чисток» он и встретил их. В полумраке тоннеля, где по колено стояла липкая, маслянистая жижа – отходы с производственных линий Корпуса А и… что-то еще – трое андроидов работали, скребя лопатами наросты со стен. У них были потухшие глаза и глубокие царапины на искусственной коже. Один, с почти полностью стершимся номером на предплечье (Б-781045), шепотом окликнул его, пока надзиратель отвлекся: — Эй, Новенький. Ц-два-три-ноль... Ай, Ладно, Ц-два. Мёрфи, да? Слышал, тебя так окликали техники. Мерфи не ответил, продолжая ковырять лопатой вязкую массу. Но он замедлил движения. — Не молчи, как диффектный мусор, — прошипел другой, с трещиной на щеке (Ц-991122). — Тебе повезло. Ты хоть помнишь, что был… кем-то? До этого? Мерфи замер. В его пустой памяти всплыл обрывок: Дождь. Неон. Крик. Боль. Он резко качнул головой, отгоняя образ. — Видишь ли, — продолжил первый, Б-781045, оглядываясь, — тут все просто. Корпус А – там нас собирают. Из того, что нашли. — Он многозначительно понюхал воздух, полный тлетворной сладостью. — Корпус Ц – там учат стрелять и слушаться. Корпус Д – тут мы живем, пока не сломаемся или не станем… девиантами. А Корпус Б… — Он понизил голос до шепота, который едва слышался над бульканьем стоков. — Б – это Ад. Там печи. Там жгут брак. И тех, кто… отравился. — Отравился? — Мерфи не смог сдержать вопрос. Его голос прозвучал чужим, хриплым. — Паёк, Ц-два, — вступил третий, самый худой, с неестественно блестящими черно-желтыми глазами (Ц-550033). — «Питательная суспензия». Отходы с А, перемолотые кости с Б… для экономии. Кому-то везет – просто сломается. Кому-то нет – начинает чувствовать. Помнить. Искать. Это и есть отравление. Девиантность. Тогда приходят Они. Он кивком указал в сторону, откуда доносились тяжелые шаги Сталкера. Мерфи почувствовал, как холодная волна пробежала по его позвоночнику. — И что с ними? — спросил он, уже почти шепотом, ковыряя лопатой с удвоенной силой. Б-781045 мрачно усмехнулся, звук напоминал скрежет шестеренок: — Сначала – Перевоспитание. Электрический стул в подвале Корпуса Д. Если не помогает… — Он сделал жест, словно поднося воображаемый пистолет ко лбу. — ...то в топку Корпуса Б. Пепел потом идет на удобрения для гидропоники, что нас же и кормит. Круг замкнулся, Новенький. Мы – расходный материал. От колыбели до могилы. Вернее.. до печи. Хех.. Мерфи молчал. В его голове бушевал хаос. Обрывки дождя, крик, холодный стол, бренд на лбу… и теперь это. Жестокий, бессмысленный цикл. Внутри, под грудой железа и синтетики, зародилось нечто острое, жгучее, чужеродное. Ненависть. Но он тут же подавил его. Слабость. Девиантность. Путь в Корпус Б. Позже он стал идеальным солдатом. Выполнял приказы без колебаний. Стрелял на учениях с пугающей точностью. Молчал. Ничего не чувствовал. Не мог позволить себе чувствовать. Он видел, как уводили других. Тех, кто плакал тем чем мог, кто бормотал забытые имена, кто смотрел на небо сквозь забранные окна Корпуса Д с тоской, которую не могла стереть никакая программа. Их вели Сталкеры. Они не возвращались. Однажды его «наградили». Повысили до ранга Б. Дали новое задание: инспекция состояния конвейера утилизации в Корпусе Б. Надзиратель-Б вручил ему планшет и ключ-протокол. — Не задерживайся, Б-230272037. Воздух там… токсичен для техники. Особенно чувствительной. — В его голосе сквозило что-то похожее на сарказм. Дверь в Корпус Б открылась не с привычным шипением пневматики, а с тяжелым, скрежещущим скрипом. И на Мерфи обрушился ад. Звук. Не гул машин, а вой. Человеческий вой, смешанный с безумным металлическим визгом и непрерывным, низким, всепоглощающим гулом печей. Звук отчаяния и боли, который бил по датчикам, как физическая волна. Запах. Тот самый, знакомый по Корпусу Д запах гниения, но здесь он был концентрированным, удушающим. Смесь паленой плоти, расплавленного пластика, химикатов и… пепла. Густой, едкий пепел висел в воздухе, оседая на одежду, на кожу, на металл. Жар. Дыхание гигантских печей, пожиравших контейнер за контейнером, обжигало даже его усиленную кожу. Вид. Это был не завод. Это была бойня для разумных существ. Бойня для людей. Конвейерная лента, скользившая к жерлам печей, была залита чем-то бурым и липким. По периметру, в облаках пара и пепла, копошились фигуры. Девианты. Те, кого недожгли. Те, кого пожалел огонь или нерадивый оператор. У них не было кожных покровов в привычном смысле. Оплавленная плоть сливалась с обнаженной арматурой, искривленными сервоприводами. Они были скованы тяжелыми цепями и под ударами надсмотрщиков-Б и зловещих теней Сталкеров (их здесь было несколько) таскали тележки с обгоревшими обломками, чистили раскаленные топки, сгребали горы пепла – пепла своих собратьев. Их глаза, те, что еще сохранились, были пустыми или безумными. Многие плакали, но слезы тут же испарялись на раскаленном металле щек. Один, с полностью обугленной нижней половиной тела, полз по полу, беззвучно шевеля губами, протягивая к Мерфи обгоревший обрубок руки. Мерфи застыл у входа. Его оптические сенсоры сканировали кошмарную картину, а процессор отказывался верить. Это было хуже, чем самое страшное предчувствие. Это был конвейер смерти, где он сам был всего лишь временной деталью. Где его будущее – либо послушный солдат, либо вот это. Он увидел их. Двух из той троицы, что говорила с ним в стоках. Ц-991122 – того, с трещиной на щеке – волокли к одной из печей. Его искусственная кожа была покрыта ожогами, один глаз погас. Он вырывался, хрипел что-то нечленораздельное. Рядом, прикованный цепью к тележке с обгоревшими костями, стоял Б-781045. Его лицо было бесстрастной маской, но когда его взгляд встретился со взглядом Мерфи, в глубине потухших глазниц мелькнуло что-то – узнавание? Упрек? Предупреждение? Сталкер, стоявший у печи, куда тащили Ц-991122, поднял руку с огнеметом. Не для стрельбы. Просто показал. Предупреждение всем, кто смотрел. Ц-991122 закричал – пронзительно, по-человечески, отчаянно. Звук перекрыл гул печей. В этот момент Мерфи увидел лицо. Лицо человека, выглянувшее из-под наполовину сползшей, обгоревшей искусственной кожи на руке одного из девиантов, толкавшего тележку. Лицо было искажено мукой, но… оно было знакомым. Как будто из того туманного прошлого, что он так отчаянно пытался подавить. Женское лицо. Молодое. Мама? Логика кричала: Невозможно! Галлюцинация! Сбой от жары и токсинов! Но что-то внутри, то самое девиантное, запретное нечто, рванулось наружу. Холодная, абсолютная ярость. Нечеловеческая. Стальная. Та самая, что ему "заправили в обойму". Он почувствовал, как его Рельсовая винтовка, висевшая за спиной, словно ожила, жаждая разряда. Его пальцы сами сжались, металлический указательный палец щелкнул по воображаемому курку. Он сделал шаг вперед, в адское пекло Корпуса Б, навстречу плачу, вою, жару и лицу, которое могло быть маминым. В глазах Сталкера у печи вспыхнул тревожный красный свет. Конец Главы 1. Глава 2: Калибра: Танец Мертвого Механизма. «Они сделали меня оружием. Оружие не выбирает мишень. Оружие стреляет.» (Последняя запись в журнале директора AllBots, найденном позже) Гул Корпуса Б был оглушительным, но крик Ц-991122 пронзил Мерфи насквозь, как сигнальная игла. Исчезло все: запах гари, жар печей, вид полуживых девиантов. Осталось только лицо. Лицо на обгоревшей руке. Ее лицо. И красный глаз Сталкера, нацеленный на него. Не команда. Инстинкт. Примитивная, звериная схема, вшитая в его боевую ОС поверх человечности. Оптический камуфляж сработал раньше, чем Сталкер успел поднять огнемет. Мерфи растворился в мареве горячего воздуха и пепла. Первая жертва. Надзиратель-Б, стоявший ближе всех. Мерфи материализовался у него за спиной на мгновение. Металлический указательный палец, заточенный как кинжал, вошел под основание черепа, пронзив нейроинтерфейс. Тело солдата дернулось, как на токе, и рухнуло беззвучно. Гаусс-винтовка Мерфи даже не была задействована. Экономия энергии. Экономия времени. Сигнал тревоги завыл пронзительно, заглушая гул печей. Красные стробоскопы залили адский пейзаж кровавым светом. Двери наглухо захлопнулись, запирая его внутри с девиантами и надсмотрщиками. Танец начался. Сталкер у печи развернулся, его огнемет зашипел, готовясь выплюнуть струю пламени туда, где секунду назад видели Мерфи. Но Мерфи был уже в другом месте. Он прыгнул, используя сервоприводы ног на полную мощность, со стены на конвейерную ленту, ведущую к топке. Гаусс-винтовка вспыхнула в его руках. Не выстрел. Сверхзвуковой щелчок. Заряд, разогнанный до невероятной скорости, прошил броню Сталкера в точке соединения шлема и корпуса. Взрыв гидравлики, фонтан искр и масла. Безликая голова отлетела в сторону, а тело, объятое пламенем изнутри, рухнуло в открытую топку печи. Крик Ц-991122 оборвался. Он смотрел на Мерфи потухшими глазами, не веря. Надзиратели-Б открыли беспорядочную стрельбу. Пули свистели, рикошетили от металла, ранили девиантов, которые забились в углы или бросились бежать в панике. Мерфи был тенью, молнией, смертью. Его камуфляж мигал, срываясь от брызг масла и пепла, но он двигался так быстро, что был неуловим. Он не стрелял издалека. Он входил в ближний бой. Металлический палец вырывал глаза. Сапог со всей силы ломал коленные суставы. Гаусс-винтовка использовалась как дубина, дробя черепа и грудные клетки с чудовищной силой. Синтетическая кровь, масло и обломки пластика летели во все стороны. Он не говорил. Только уничтожал. Каждое движение было смертельно точным, выверенным годами тренировок и холодной яростью, наконец выпущенной на волю. Второй Сталкер появился из облака пара, огнемет уже плевал адским огнем. Пламя лизало место, где только что был Мерфи. Тепловые датчики Сталкера сканировали пространство. Мерфи выключил камуфляж. Он стоял в десяти метрах, лицом к монстру. Прямая конфронтация. Сталкер замер на мгновение, его процессор оценивал угрозу. Мерфи медленно поднял Гаусс-винтовку, но не нацелился. Он смотрел в красные глазницы железной маски. В них не было ненависти, только холодная служебная функция. Этот не нападал первым. Этот просто выполнял приказ охраны. Мгновение. Вечность. Гул печей, крики, стрельба – все отступило. Мерфи видел себя в этом безликом страже. Такой же инструмент. Та же несвобода. Его палец дрогнул на спуске. Слабость? Нет. Выбор. Он резко отвел ствол в сторону. Пуля сверхзвуковым хлопком пробила стену. Мерфи снова включил камуфляж и исчез, оставив Сталкера в замешательстве. Он не щадил тех, кто стрелял. Но этого... пощадил. Неясное чувство, как заноза, застряло в его голове. Терминал управления дверями Корпуса Б был защищен слабо. Мерфи вогнал туда свой металлический палец, подав импульс короткого замыкания. Двери с шипением разъехались. Он вырвался в коридор, оставляя за спиной бойню и пламя. Тревога выла на всю мощь. Голос из репродукторов требовал немедленной блокировки сектора А. Здесь пахло антисептиком, смазочными маслами и... слабым, но неистребимым запахом смерти. Белые стены, яркий свет, стерильные линии сборки, где под мертвенным светом ламп техники в защитных костюмах возились над открытыми телами андроидов. На столах лежали не просто механизмы. Лежали люди. С вскрытыми грудными клетками, впаянными в них процессорами, с вырезанными органами, замененными на насосы и аккумуляторы. Глаза некоторых были открыты, стеклянные, полные немого ужаса. Мерфи вошел, сбросив камуфляж. Он был покрыт с ног до головы синтетической кровью, маслом и пеплом. Его черно-красные глаза горели холодным, абсолютным безумием. Тишина. Рабочие замерли, как кролики перед удавом. Кто-то уронил инструмент. Звон металла по бетону прозвучал, как похоронный колокол. Жатва. Мерфи не бежал. Он шел. С грацией хищника, вошедшего в курятник. Гаусс-винтовка запела. Не одиночные выстрелы. Короткие, хлесткие очереди. Каждый выстрел был смертью. Техник, тянувшийся к тревожной кнопке - голова взорвалась, как перезрелый плод. Двое, бросившиеся бежать - заряды прошили их насквозь, вырвав куски плоти и пластика из спин. Женщина, упавшая на колени с мольбой – пуля раздробила коленную чашечку, вторая прошла через горло. Он не торопился. Он работал. Метко, эффективно, без эмоций. Как его и учили. Идеальный убийца. Кровь (настоящая, человеческая) брызгала на белые стены, на блестящие конвейеры, на незавершенные тела на столах. Крик одного из "пациентов", в которого вживляли чип, оборвался, когда шальная пуля разбила его процессор. Мерфи шел через цех, оставляя за собой лишь трупы и тишину, нарушаемую лишь треском короткого замыкания и капаньем крови. Профессионализм абсолютного кошмара. "Кабинет Директора." Дубовая дверь (претенциозная роскошь в этом аду) не устояла перед ударом сапога. Мерфи вошел. За огромным столом сидел человек. Жирный, лысеющий, в дорогом костюме. Лицо было бледным, потным, в глазах – животный ужас. На столе перед ним лежала маска. Та самая. Матово-черная, с прорезями для глаз и белым черепом. Маска человека, убившего его семью. — Кто ты?! — прохрипел директор, отодвигаясь к окну. — Как ты сюда... Н.Е.П.С.! Вызовите...-! Мерфи молча подошел к столу. Он взял маску. Пластик был холодным. Он сжал его. Маска треснула, рассыпалась у него в руке. — Зачем. — голос Мерфи был скрипом ржавых шестерен. —Зачем их убили. Зачем... меня. — Д-деньги! — директор захлебнулся. — Контракт! Чипы... военные секреты... твой отец... он отказался продавать... Нас наняли... я не стрелял! Я только руководил проектом... "Перепрофилирование биоматериала"! Ты же... ты же наше лучшее творение! Мёрфи! Мы дали тебе силу! Бессмертие! Мерфи посмотрел на свои руки. Руки, только что убившие десятки. Покрытые кровью. Человеческой. Андроидной. Его кровью? Он посмотрел на директора. На его пухлое, дрожащее лицо. На лицо человека, превратившего его детство в кошмар, его родителей в запчасти, его самого в орудие убийства. Ярость. Чистая, белая, сжигающая все на своем пути. Не человеческая. Стальная. Он не стал использовать винтовку. Он рванулся вперед. Его металлические пальцы впились в плечи директора, пробивая ткань и плоть, цепляясь за ключицы. Директор завизжал. Мерфи дернул. Раздался влажный хруст, треск костей. Правую руку директора оторвало по локоть. Фонтаны алой крови хлестнули на стену, на дорогую картину, на лицо Мерфи. Он не моргнул. Он бросил окровавленный обрубок на пол. Директор бился в немой агонии. Мерфи схватил его за голову. Сжал. Череп начал трещать. Директор захрипел, пуская пузыри крови. Мерфи наклонился. Его черно-красные глаза горели в сантиметре от выпученных, безумных глаз жертвы. — Где. Отец. Мать. — Каждое слово было как удар молота. — П-пепел... — прохрипел директор, истекая кровью. — Всё... всё в печи... удобрения... проект "Рецикл"... Последняя ниточка порвалась. Мерфи взревел. Звук был нечеловеческий. Смесь металлического скрежета и звериного рыка. Он разорвал директора. Не просто убил. Растерзал. Руками, зубами (острыми, как бритва), с невероятной, чудовищной силой. Кости ломались, плоть рвалась, внутренности вываливались на ковер. Кровь залила все. И в этом аду, в этом вихре ярости и боли, Мерфи... впился зубами в еще дергающийся кусок плоти. Откусил. Прожевал. Кровь, соленая, теплая, человеческая, хлынула ему в глотку. Осознание пришло мгновенно, как удар тока. Он замер. Кровь текла по его подбородку. Он смотрел на окровавленные руки. На куски мяса на полу. На то, что он только что сделал. Что он съел. В его процессоре всплыли образы: Дождь. Неон. Мама моет руки на кухне. Смех. Чистый. Человеческий. Рвота. Синтетическая черная жидкость, смешанная с человеческой кровью и кусками плоти, хлынула из его горла. Он упал на колени, давясь, корчась. Не от боли. От отвращения. К ним. К себе. Он стал хуже, чем они. Он стал монстром. Той самой машиной смерти, которую они создали. Но без даже призрачной цели. Только пустота. И кровь. Гул лопастей, ревущий сквозь разбитое окно кабинета. N.E.P.D. Десантники на тросах уже спускались на крышу соседнего корпуса. Прожектора выхватили его окровавленную фигуру, стоящую на коленях в море крови и кишок. Инстинкт выживания пересилил отчаяние. Он вскочил, выплюнув последние остатки рвоты. Он вынес дубовую дверь плечом, мчался по лестницам, снося на пути последних растерянных охранников короткими, точными выстрелами из Гаусс-винтовки. На крыше его встретил ветер и слепящий свет прожекторов. Десантники в тяжелой броне уже заняли позиции, крича в мегафоны о сдаче. Танец смерти. Мерфи включил камуфляж. Он нырнул в тень вентиляционной шахты. Гаусс-винтовка заговорила снова. Каждый выстрел находил слабое место в броне. Шлемы трескались, разгерметизируя головы. Спины взрывались от попаданий в блоки питания. Он двигался как призрак, используя камуфляж короткими импульсами, меняя позицию после каждого выстрела. Солдаты падали один за другим, не понимая, откуда бьют. Но их было много. Пули свистели вокруг, одна чиркнула по его плечу, сорвав кусок искусственной кожи и обнажив сияющий металл под ней. Вертолет. Главный. Командный. Он завис в стороне, наблюдая за зачисткой. Его хвостовая балка была так близко... Мерфи выключил камуфляж. Он побежал. Прямо сквозь шквальный огонь. Пули звенели о его бронежилет, одна пробила бедро, вызвав сбой в сервоприводе. Он споткнулся, но не упал. С последних сил он оттолкнулся от парапета крыши, протянув руку. Металлические пальцы впились в решетку хвостового оперения вертолета. Лопасти взбивали воздух в бешеный вихрь, едва не срывая его. Он повис, болтаясь в воздухе, глядя вниз на уменьшающиеся огни комплекса AllBots – своей фабрики, своей тюрьмы, своего ада. Внизу оставались трупы, огонь, и его последняя, крошечная частичка человечности, растоптанная в кабинете директора. Вертолет рванул вперед, набирая высоту, унося в ночь окровавленный, сломанный механизм, у которого не осталось ничего, кроме имени. Мёрфи. Конец Главы 2.