Часть 3 Эпилог.

Время в убежище текло по-иному. Не линейно, а волнами – от приступов гнетущей тишины, когда Мерфи уходил в себя, до всплесков почти нормальной жизни, инициируемых неуемной четверкой. Но что-то сдвинулось. Глубоко под броней, под слоями ненависти и боли, под холодом сервоприводов, что-то оживало. Это не было громким преображением. Это был саботаж изнутри. Теперь, когда Лия ставила миску (чаще всего – чуть менее сомнительного содержимого), Мерфи не просто ел. Он иногда комментировал. Односложно. Сухо. "Мясо.. жесткое." Или "Слишком сладко." Для Лии это было равносильно кулинарной критике от божества. Она кивала с серьезным видом: "Поняла, Босс! В следующий раз найду что-нибудь... соленое и не жесткое!" И находила. Старалась. Джекс, увлекшийся починкой старого скутера, найденного в завалах, однажды получил не оскорбление, а действие. Мерфи молча взял у него из рук перегоревший контур, осмотрел, нашел микротрещину паяльником (движения все еще резкие, но точные) и вернул. "Подавай ток постепенно." Джекс чуть не упал от счастья. Его "спасибо" звучало как молитва. Кайл однажды вернулся с глубоким порезом от стычки с мародерами у складов. Мерфи, увидев кровь, не отвернулся. Он действовал. Резко, почти грубо, притянул Кайла к свету (который лился из той же трещины), осмотрел рану. Достал из своего Рюкзачка (который пополнял втихаря) настоящий медикаментский клей-шов. Наложил. Движения были жесткими, как у машины, очевидно, но... эффективными. "Дурак. Лезешь на рожон – получаешь." – бросил он, отворачиваясь. Но Кайл видел – в черно-красных глазах мелькнуло не раздражение, а оценка угрозы. Забота воина о своем... подразделении? Семье? Кайл не знал, но чувствовал: что-то изменилось. Лия боялась полной темноты после того, как однажды застряла в обрушившемся тоннеле. Мерфи заметил, как она жмется к светлячкам и к любым источникам света. Ни слова не говоря, он стал оставлять свой самый яркий хим-свет – военный, с долгим сроком службы – у входа в их нишу, когда уходил на свой ночной "дозор" по периметру руин. Она знала, что это он. И знала, что он знает, что она знает. Молчаливое понимание. Красный шнурок с жестяными фигурками болтался на антенне бронежилета. Иногда, когда Мерфи думал, что никто не видит, его металлический палец дотрагивался до корявого солнышка. Почти нежно. Как до реликвии. Он дорожил ими. Неосознанно сначала, потом – с мучительной ясностью. Они были последним связующим звеном с чем-то, что не было смертью, болью или местью. Они были шумными, глупыми, навязчивыми, но... живыми. И в их жизни он был не только "Железным Призраком", но и Мёрфи. Той частью себя, которую он считал навсегда утраченной, они, сами того не ведая, вытягивали наружу. И вот пришел день, когда Бен, осмелился. Он подошел к Мерфи, сидевшему у импровизированного костра (грел руки, слишком близко что аж синтетическая кожа немного плавилась. В этом не было никакой необходимости... Попытка влиться с ними?). Бен молча протянул раскрытый блокнот. Его руки дрожали. Мерфи посмотрел. И замер. Это был не набросок. Это была акварель. На драгоценном, чудом сохраненном клочке плотной бумаги. Бен использовал краски, выменянные бог знает на что (скорее всего натурой), разведенные конденсатом. И он изобразил... берег. Не настоящий берег океана – его никто из них не видел. Это был берег пепла. Серый. Руины "AllBots" на заднем плане, почерневшие, уродливые, как скелеты гигантов. Небо – в багрово-лиловых тонах заката, такого же ядовитого и красивого, как неоновые вывески Нового Эриду. И на переднем плане – он. Мерфи. Сидящий на корточках у воображаемой кромки "воды". Он был изображен со спины. Мощные плечи под потрепанным бронежистом, антенна с красным шнурком, узнаваемая форма головы с пластиной. Но поза... Поза была не боевой готовности, а усталой созерцательности. Он смотрел вдаль, на багровый горизонт, залитый густым туманом и закатом. Его рука, не сжатая в кулак, лежала на колене, пальцы слегка растопырены, будто касались воды. И внизу, аккуратным, но дрожащим от волнения почерком Бена, была надпись: "Скоро все кончится." Мерфи смотрел на рисунок. Секунду. Две. Пламя костра трещало, отбрасывая танцующие тени на стены тоннеля. Кайл замер у входа, почуяв нечто важное. Лия прикусила губу. Джекс отложил гаджет. Внутри Мерфи все рухнуло. Не с громким грохотом. Тихим обвалом. Стена, возведенная системой, AllBots, болью и ненавистью, рассыпалась в пыль. Эта картина... Она была не о нем-убийце, не о нем-идоле. Она была о нем. Одиноком, усталом, смотрящем в пустоту будущего, которое он сам отравил. О том, кто сидел здесь, у костра с этими детьми, и чувствовал... что это единственное, что у него осталось. И что это кончится. Страхом за них? Неминуемым концом его пути? Бен уловил то, что Мерфи боялся признать даже самому себе. Тот мальчик. Мерфи с Восьмой Улицы. Добрый, мечтательный, веривший в удачу и жестяные фигурки... Он не просто проснулся. Он вырвался на свободу. Затопил ледяную пустоту волной такой острой, такой человеческой боли, нежности и ужасающей любви, что Мерфи физически согнулся. Не от боли в бедре. От боли в душе. Черно-красные глаза поднялись на Бена. В них не было ни льда, ни ярости. Только бездонная глубина понимания, благодарности и такого щемящего горя, что Бен ахнул и отшатнулся. По щеке Мерфи, под металлической пластиной лба, скатилась настоящая слеза. Прозрачная. Соленая. Человеческая. Его система не производила таких. Он не зарыдал. Он не заговорил. Он медленно, очень медленно, поднял свою руку – ту самую, что разрывала директора, что убила десятки коснулся головы Бена. Не удар. Не толчок. Ладонь легла на взъерошенные волосы подростка. Движение было неуклюжим, робким, словно он боялся раздавить хрупкую жизнь под пальцами. Он погладил его. Один раз. Два. Жест был бесконечно усталым и бесконечно нежным. — Хороший... рисунок...— слова вышли хриплым шепотом, с трудом, как сквозь ржавую решетку. — Бен. Имя. Он назвал его по имени. Впервые. Бен замер, глаза его стали огромными, его лицо было краснее помидора. Лия тихо вскрикнула от счастья, зажав рот рукой. Джекс выронил паяльник. Кайл просто стоял, широко раскрыв глаза – он видел не "Железного Призрака", не убийцу, каннибала или кого-то еще, а человека. Сломанного, израненного, но человека. Мерфи убрал руку. Он еще раз посмотрел на акварель – на себя, сидящего на берегу пепла, на надпись "Скоро все кончится" – и аккуратно закрыл блокнот. Потом встал. Не с грацией профессионала-убийцы, а с тяжестью того, кто несет неподъемный груз. Он посмотрел на них всех – на Кайла, Лию, Джекаса, Бена. Его взгляд был открытым. В нем читалось все: боль, ответственность, страх за них... и та самая, хрупкая, только что родившаяся любовь. — Спать, — сказал он просто, голос чуть более твердый. — Я... посторожу. Он стоял у входа в их нишу, спиной к ним, лицом к темноте тоннеля, как страж. Его фигура на фоне тусклого света костра казалась не угрозой, а убежищем. Красный шнурок на антенне тихо покачивался. Тот мальчик, Мерфи, не вернулся в прошлое. Он стал частью настоящего. Хрупкой, уязвимой, но самой важной частью того, кем был этот киборг-убийца. Он знал, что скоро всё может кончиться. Но пока они были здесь – эти четверо шумных, глупых, бесконечно дорогих ему идиотов – у него был берег. И он будет его защищать до последнего издыхания, будь то в его механической груди или в том крошечном, теплом месте, где билось его человеческое сердце. Изменения теперь текло рекой, а не капало. Стены рухнули. Мёрфи был все еще огромен, зашаркан, покрыт шрамами и металлом. Но внутри... внутри бушевал человек. Неуклюжий, израненный, но отчаянно живой. Он говорил. Не только команды или угрозы. Он общался. Голос все еще напоминал скрежет камней, но интонации стали богаче. *"Бен. Карандаш упал." Заметив потерю. *"Лия. Потише, голова... болит." Когда она слишком визжала от восторга, узнав, что он помнит её имя. "Джекс. Скутер дымится, плохо ты работаешь." Указывая на перегрев двигателя в проекте подростка. И самое главное – он начал отвечать на их бесконечные вопросы. Коротко. Правдиво. Без прикрас. О Корпусе Ц, о побеге, о пустошах. Они слушали, затаив дыхание, уже не как фанаты, а как... семья, узнающая страшную историю своего старшего брата. Эмоции читались на его лице, странно оживающем. И даже... намек на улыбку. Искаженный, больше похожий на оскал, но искренний. Особенно когда Кайл его научил ругаться. Кайл, чувствуя растущее доверие, начал делиться "сокровищами" улиц Внешнего Кольца. "Вот, Мёрф, смотри: если тебя достали – говори 'пошел на хрен'. Вот так: ПО-ШЁЛ-НА-ХУЙ!" Мёрфи повторял, коверкая слова, как инопланетянин. "Пошёл... Чего?". Кайл катался со смеху. *"Нахуй, слышишь? НАХУЙ!".* После десятой попытки у Мёрфи получилось. Громко. Неуклюже. "ПОШЁЛ НАХУЙ!" – прогремело по тоннелю. Лия фыркнула, Бен уронил карандаш, Джекс поперхнулся водой. А Мёрфи... Мёрфи стоял, и в его глазах светилось недоумение и странное удовлетворение. Это было глупо. По-человечески глупо. И это было его. Он использовал маты потом, когда Кайл слишком назойливо лез с советами. "Кайл. Завали ебало." И это работало! Кайл лишь ухмылялся и отступал. Забота стала открытой. Он проверял их укрытие перед сном. Отбирал особо сомнительную еду у Лии. Показывал Бену, как держать уголь, чтобы линии были четче. Ворчал на Джекаса, чтобы тот не лез в высоковольтные цепи без защиты. Он был как суровый, много повидавший дед, вдруг взявший под опеку выводок нерадивых щенков. И они процветали под его нелепой, железной защитой. Ад начался с рева сирен снаружи. Не городских – боевых. Резких, пронзительных. И грохота тяжелых шагов по руинам над ними. — N.E.D.F.! – Кайл вскочил, хватая нож, лицо побелело. – Они нашли нас! Хаос. Лия вскрикнула. Бен схватил блокнот. Джекс потянулся к импровизированной дубинке. Мёрфи был уже на ногах. Его глаза – чистый, ледяной расчет. Система мгновенно оценила угрозу: "Множественные тепловые сигнатуры. Тяжелое вооружение. Тактическое развертывание. Цель: Зачистка. Уровень угрозы: Критический." — За мной! Быстро! – его команда была тихой, но как удар хлыста. Он схватил Гаусс-винтовку. Они рванули по узкому сервисному ходу, ведущему к аварийному выходу в дальнем крыле. Сверху посыпалась пыль, зазвенело стекло – штурмовая группа пробиралась внутрь. Луч прожектора высветил их на миг. Бой был коротким, жестоким и... ужасающе эффективным со стороны Мёрфи. Он не прятался. Он контратаковал. Как обычно. Используя руины как укрытие, он выскакивал, Гаусс-винтовка пела сверхзвуковыми щелчками. Солдаты в тяжелой броне падали один за другим, с пробитыми шлемами, оторванными конечностями. Он двигался с грацией и смертоносностью, забыв о хромоте – адреналин (или его аналог) заглушал боль. Они почти достигли выхода. Лия, бежавшая последней, споткнулась. Солдат, вынырнувший из-за обломков, увидел легкую цель. Ствол его штурмовой винтовки метнулся в ее сторону. Инстинкт. Не мысль. Мёрфи увидел движение, увидел Лию, широко раскрывшую глаза от ужаса. Его винтовка была направлена в другую сторону. Времени не было. Его рука метнулась вниз, схватив первую попавшуюся вещь из открытого ящика у ног – банку старой, ржавой тушенки. И швырнул ее с чудовищной точностью. БАМ! Банка угодила солдату прямо в голову. Раздался хруст черепа. Солдат ахнул, упал назад, винтовка выпала из рук. Лия отделалась лишь синяком на руке, от которого позже распухла бы гордость. Она смотрела на Мёрфи с немым обожанием. — Беги! – рявкнул он на нее, уже перезаряжая винтовку. Они вырвались во двор. Но там их ждала вторая группа. И в центре – кошмарная сцена. Молодой, перепуганный солдат, трясясь, прижал Бена к себе. Пистолет уперся ему в висок. Лицо солдата было искажено животным страхом. — С-сдавайся, дефектный! – его голос срывался на визг. – Или... или я ему мозги по земле размажу! Брось оружие! Сейчас же! Расчет. Расстояние. Угол. Скорость ветра. Система давала миллисекунды. Риск. Малейшая ошибка – и пуля пройдет через голову Бена. — Быстр-! – начал солдат, видя колебание Мёрфи. Выстрел. Не из Гаусса. Из пистолета "Громовержец-7" (высококалибровый пистолет который был на вооружении каждого "дроида"), который Мёрфи выхватил так быстро, что движение слилось в одно мгновение. Короткий, сухой хлопок. Пуля вошла точно в щель между шлемом и воротником брони солдата. Его голова дернулась. Взгляд остекленел. Тело рухнуло. Бен, освобожденный, едва удержался на ногах. Кайл мгновенно подхватил его. Тишина. На миг. Потом вой сирен, крики команд, грохот новых шагов. — Вперед! – Мёрфи уже толкал их к пролому в заборе, ведущему в лабиринт задворков Внутреннего Кольца. – Не оглядываться! Бегите! Он прикрывал отход короткими, точными очередями из Гаусса, сдерживая натиск. Его лицо было каменным, но внутри бушевала паника. Настоящая, человеческая паника. Не за себя. За них. Каждый их вздох, каждый их шаг отдавался в нем гулким эхом страха. Они были его слабостью. Его ахиллесовой пятой. И его единственным смыслом. Убежище было потеряно. Руины AllBots теперь кишили N.E.P.S. Искать там других выживших? Безумие. Его единственная цель теперь – спасти эту четверку. Он вел их через грязные переулки, мимо задних дверей корпоративных столовых и вентиляционных шахт. Они спустились по ржавой лестнице в настоящую канализацию. Не просто туннели, а старый коллектор, частично осушенный и... обжитый. Над Шестой Улицей. Мёрфи быстро проверил периметр. Пусто. Запах плесени, пыли и старой пленки. Мёрфи втолкнул их, сам оглядываясь на туннель. – Тихо. Дышите... спокойно.. Все позади. Они рухнули на пол за прилавком, дрожа от адреналина и усталости. Лия тихо всхлипывала, потирая ушибленную руку. Бен прижимал к груди блокнот. Джекс трясущимися руками проверял, цел ли его сломанный мобильник. Кайл, бледный, сжимал нож, глядя на Мёрфи. Мёрфи прислонился к стене, прислушиваясь. Его дыхание, обычно невидимое, теперь клубилось паром в прохладном воздухе. Его рука сжимала Гаусс-винтовку так, что металл скрипел. Его черно-красные глаза метались от тени к тени в туннеле. Нервы. Настоящие, живые нервы, натянутые как струны. Он никогда так не боялся. Не за себя. Никогда. — Мёрф... – тихо начал Кайл. – Они... они ушли? — Не знаю, – честно ответил Мёрфи. Голос немного дрожал. – Подождём — увидим. Он закрыл глаза на секунду. Внутри бушевал шторм. Мысли бились, как птицы в клетке: Они нашли убежище. Нашли МЕНЯ. Значит, знают про них. Руины – ловушка. N.E.D.F. будет рыть землю. Им со мной – смерть. Я магнит для пуль. Магнит для беды. Но без меня... Кайл. Лия. Джекс. Бен... Они дети. Улица сожрет их. N.E.P.S. найдет. Или банды. Или голод. Оставить? Чтобы спасти? Но как? Где? Кому доверить? НИКОМУ. Они... мои. Моя ответственность. Моя... семья. Он открыл глаза. Взгляд упал на них. На Лию, вытирающую слезы рукавом. На Бена, рисующего что-то в блокноте дрожащей рукой – вероятно, только что пережитый ужас. На Джекаса, пытающегося починить сломанный телефон. На Кайла, который смотрел на него не как на босса, а как на старшего брата в беде. Он не мог их бросить. Даже ради их же безопасности. Потому что его уход был бы предательством. Потому что он уже не мог представить своего утра без Лииного визга, без Джекасовых гаджетов, без Беновых рисунков, без Кайловых матов. Потому что красный шнурок на бронежилете напоминал ему: Ты не машина. Ты Мёрфи. И у тебя есть те, кого ты любишь. Те, за кого ты несёшь ответственность. Он подошел к ним, опустился на корточки. Его движения были тяжелыми, но уже не угрожающими. — Здесь безопасно... временно, – сказал он тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Потом... найдем лучше. Безопаснее. Отдыхайте. Кайл слабо улыбнулся. — А ты, Мёрф? – спросил Кайл. Мёрфи встал, снова став стражем у входа. Его глаза вернулись к темному туннелю. Нервы все еще звенели, страх за них сжимал железные тиски вокруг его процессора. Но теперь в этом страхе была цель. Ясная, как прицел Гаусс-винтовки. — Я... посторожу, – повторил он фразу, ставшую их ритуалом безопасности. И добавил, тихо, но так, что все услышали, впервые назвав вещи своими именами: — Семья... Должна спать. Он стоял на страже в нелепой, мерзкой канализации, пока четверо его "идиотов" с трепетом пытались успокоиться. Он не знал, что будет завтра. Где они найдут новый дом. Как долго продержатся. Но он знал одно: он будет их защищать. До конца. Потому что они были его берегом в море пепла, смерти и агоний. Его красной нитью в кромешной тьме. Его семьей. И ради этого стоило снова научиться бояться, чувствовать и, возможно, даже жить. «Смерть – не враг, который забирает то что ей не подлежит. Смерть — просто инструмент которым пользуются Бог, чтобы показать людям что ты сделал свою работу и возвращаешься домой.» Утро в канализации. Тусклый свет, пробивавшийся через решетки Шестой Улицы. Мёрфи стоял у входа, спиной к спящей четверке. Его тень, длинная и искаженная, ложилась на плакат старого боевика. Он обернулся. Глаза – черно-красные, но теперь с глубиной, которую не стереть никакой системой – обвели их лица: Кайла, спящего с ножом в руке; Лию, свернувшуюся калачиком; Бена, прижимавшего блокнот к груди; Джекаса, уткнувшегося лицом в схему скутера. — Просыпайтесь, — его голос был тише обычного, но нес ту же неоспоримую силу. Они поднялись, протирая глаза, еще не осознавая тяжести в его позе, в его взгляде. — Вам нужно научиться быть как я, — сказал Мёрфи. Прямо. Жестко. Но без привычной ледяной брони. Была усталая необходимость. — Меня не станет. Но вы должны быть готовы к суровому миру. Как всегда. Тишина. Гулкая, как в склепе. Лия ахнула, прикрыв рот. Бен побледнел. Джекс уронил гаджет. Даже Кайл замер, нож замер в его руке. — Нет! — вырвалось у Лии, голос дрожал. — Мёрф, ты не можешь-... — Могу, — перебил он мягко, но не оставляя места возражениям. — Все кончается. Но вы... вы останетесь сильными. Останетесь семьёй. Всегда помогать друг другу. Обещайте. Они обещали. Сквозь слезы Лии, через сжатые зубы Кайла, тихим кивком Бена и решительным "Да!" Джекаса. Обещание, вырванное страхом, но искреннее. Жизнь продолжилась. Нелепая, трудная, но наполненная странным теплом среди ржавых труб и старых кассет. Они находили еду, чинили убежище, смотрели потрепанные боевики, смеялись над ужасными спецэффектами. Мёрфи учил их всему, что знал: как выживать, как драться, как думать прежде чем лезть в драку. И учился сам. Учился быть человеком. Ночью, когда другие спали, Бен подполз к Мёрфи, стоявшему на страже. Глаза подростка горели в темноте. "Мёрфи... я... я тебя люблю. По-настоящему. Пожалуйста пожалуйста пожал-!" Мёрфи посмотрел на него, долго, молча. Потом медленно покачал головой. Перебивая "Бен. Любовь... сложно. И не для меня. Я... не... У меня нет... того, что нужно. Для..." Он ткнул металлическим пальцем в паховую область. "Там ничего человеческого." Бен покраснел до корней волос, смешался, пробормотал извинения и сбежал обратно в спальник. Утром все ржали над его смущенным видом, а Мёрфи лишь хмыкнул – звук, отдаленно напоминающий смех. Комично. Неловко. По-человечески. Месяц спустя. Глубокая ночь. Кайл принес "угощение" – украденный энергетик. Они сидели у импровизированного стола из ящиков. "Мёрф... что ты чувствуешь? Вот сейчас? Хотел ли ты всего этого...? Хотел бы ты остаться... тем ребёнком с Восьмой Улицы?" Мёрфи замолчал. Не для расчета. Для погружения. Потом заговорил. Тихо. Срываясь. О страхе, который грыз его каждую ночь. О вине за кровь на руках. О невыносимой тоске по дождю и свету в лужах, по смеху мамы, по глупому ощущению неуязвимости от красного шнурка. О том, как он ненавидит то, во что превратился, но как благодарен за этих идиотов, что вернули ему кусочек себя. Слезы. Настоящие, соленые, текли по его щекам, оставляя чистые полосы на слое вечной пыли. Кайл не перебивал. Когда Мёрфи замолчал, иссякши, Кайл положил руку ему на плечо – на броню, поверх красного шнурка. "Ты вовсе не плохой человек, Мёрф. Я это знаю. Ты был сломан. Тебя заставили. Но то, что ты сейчас... то, что ты для нас... Это и есть настоящий ты." Он не прощал прошлого. Он принимал настоящее. Мёрфи, Мёрфи с Восьмой Улицы, наконец выпрямился во весь рост в этом железном теле. Броня осталась. Но внутри нее билось человеческое сердце. (Наверное) Прозрение пришло с жестокостью. Он смотрел, как они делили последнюю банку тушенки. Как Бен рисовал при свете светлячка. Как Джекс ковырялся в сломанном проекторе. Как Лия чинила Кайлу куртку. Они жили в нищете. В страхе. В канализации. С девиантом-убийцей, за чью голову платили целое состояние. Он был их защитой и их проклятием. Так жить было нельзя. Они заслуживали солнца. Будущего. Без него. Он позвал Джекаса на поверхность. Недалеко, к вентиляционной шахте, ведущей к Сити-Холлу. — Нужна флешка. Самая большая. Какая есть, — приказал Мёрфи. Его голос был ровным. Решительным. — Позже скажу зачем. Джекс, не спрашивая, полез в свой бесконечный рюкзак с хламом. Нашел. Старую, но емкую корпоративную флешку с логотипом Vision Industrial. "Вот, Мёрф. Терабайт. Хватит?" Мёрфи взял ее. "Хватит." Штурм Мэрии был не штурмом. Это был прорыв одного. Мёрфи двигался как призрак гнева и печали. Оптический камуфляж мигал, сливаясь с тенями коридоров. Гаусс-винтовка пела короткими, смертоносными строфами. Солдаты корпоративной охраны падали, не успев понять, откуда удар. Он не убивал без нужды. Обезвреживал. Калечил. Прокладывал путь к Серверной Нового Эриду – гигантскому хабу, где хранились все данные, все системы управления городом. Джекс, бледный, но невероятно сосредоточенный, бежал за ним, прижимая флешку к груди. Серверная. Холодный белый свет, гул тысяч процессоров. Мёрфи взломал последнюю дверь. Он подошел к главному терминалу. Повернулся к Джексу. — Подключи флешку. Туда. — Указал на порт. — Жди команды. Что бы ни было. Потом он поднес металлический палец к пластине на лбу. "Manufactured by AllBots Incorporated". Сжал край. Резкий треск – пластина отломилась, обнажив жгут проводов, вживленных прямо в кость черепа и мозги. Джекс ахнул. Мёрфи, не моргнув, выдернул из своего черепа тонкий, покрытый биосмазкой нейро-интерфейсный кабель. Он шагнул к серверному порту, нашел аналогичный разъем. Подключил. Себя. К Городу. — Теперь, Джекс! Запускай скрипт "Озимандия" на флешке! Быстро! Джекс, трясясь, вставил флешку в указанный порт, запустил файл. Экран терминала ожил. Полосы загрузки. Процентные счетчики. "Инициализация переноса нейронной карты... 10%... 25%..." Мёрфи стоял, соединенный кабелем с городом и с флешкой, его тело напряглось. Из открытой раны на лбу сочилась черная жидкость. — Что... что ты делаешь блять?! — закричал Джекс. — Сохраняюсь, — просто ответил Мёрфи. Голос был странным, эхом звучащим и из его горла, и из колонок серверной. — На флешку. Свое сознание. Свою... душу. Чтобы остаться с вами. Иначе... "50%... 75%..." Двери серверной с грохотом выбило взрывом. ОБОЛ Сквад. Тяжелая штурмовая броня, огнеметы, дубинки, мечи. И среди них – Триггер. Девушка-снайпер с мертвыми глазами (потому что слепа, очевидно, но и по другим причинам.) с черной маской закрывающая глаза, носящая в душе призраков погибшего отряда. Ее винтовка была уже наведена. — ДЕВИАНТ! РУКИ ВВЕРХ! ОТКЛЮЧАЙСЯ ОТ СИСТЕМЫ! — заревел Солдат 11. Мёрфи не отключился. Он развернулся к ним, прикрывая терминал и Джекаса своим телом. "90%..." Выстрелы. Не один. Три. Тяжелые пули калибра .50. Первая ударила в бронежилет, сбив Мёрфи с ног. Вторая прошла навылет через бедро, разворотив сервопривод окончательно. Третья рикошетила от оголенных проводов на его открытом лбу, раздробив часть черепа и вырвав кусок металла и пластика. Он рухнул на колени. "99%..." — ДЖЕКС! БЕГИ! ЧЕРЕЗ ВЕНТШАХТУ! — прохрипел Мёрфи, кровь (настоящая, алая, смешанная с синтетической чернотой) хлынула изо рта и раны на голове. Огромный боец ОБОЛа с тараном рванулся вперед, чтобы добить. Мёрфи, собрав последние силы, поднялся навстречу. Не для удара. Он обхватил бойца, использовав его инерцию, и рванулся к стене серверной. УДАР! броня против бетона. Стена треснула, открыв темный вентиляционный канал. Мёрфи отшвырнул оглушенного бойца в сторону. Его рука метнулась к терминалу – выдернула флешку. "100%. Перенос завершен." — ЛОВИ! — он швырнул маленький кусочек пластина и металла, хранящий всё, что он был, Джексу. Тот поймал на рефлексе. — БЕГИ! К СВОИМ! Джекс, рыдая, нырнул в темный канал. Мёрфи повернулся к остальным. Он стоял на коленях в луже собственной крови, воды из пробитой трубы и масла. Его тело было изуродовано. Лоб зиял страшной раной. Но на его лице... была улыбка. Та самая, неуклюжая, искренняя, как у мальчишки с Восьмой Улицы. Легкая. Счастливая. Он сделал это. Они спасены. ОБОЛ Сквад окружил его. Дула нацелены. Триггер подошла ближе, ее снайперская винтовка смотрела ему прямо в глаз. Ее собственные глаза были пусты, но рука не дрожала. — Говори, дефектный, — ее голос был холоден, как лед в пустоши. — Последние слова. Для отчета. Мёрфи поднял на нее свой единственный еще фокусирующийся глаз. В нем не было страха. Только покой. И просьба. — Не трогайте этих детей, — прошептал он, кровь пузырясь на губах. Лия. Кайл. Бен. Джекс. Они – моя семья. Я должен им всем. Они... они мне показали, кто я такой. Что я не просто оружие. Что я... Мёрфи. Мальчик... который закончит там, где и начал. В огне и крови. Но... я не жалею о этом. Я их люблю. Скажите им... — он замолчал, силы покидали его. — ...скажите... спасибо за берег... Триггер смотрела на него. На его улыбку. На красный шнурок, все еще болтающийся на разбитом бронежилете. Что-то дрогнуло в ее каменном лице. Скупую, единственную слезу она смахнула грязной перчаткой прежде, чем она успела упасть. Ее палец лег на спуск. На её маске загорелись синие индикаторы. — Покойся с миром, Мёрфи, — тихо сказала она. Громче прозвучал.. выстрел. Эхо раскатилось по серверной, смешавшись с гулом процессоров. Мёрфи, Мальчик с Восьмой Улицы, Железный Призрак, упал навзничь. Улыбка застыла на его лице. Последний луч света с потолка упал на красный шнурок. конец. Спустя 6 лет. Лия выбила дверь роскошного лимузина своим тяжелым сапогом. "Эй, пузатый! Твой срок охраны истек! Вали отсюда, пока я тебе твою дорогую краску не поцарапала или ебало не разукрасила!" Ее голос был хриплым от сигарет, взгляд – острым как бритва. Профессиональная телохранительница с грубым характером и репутацией, из-за которой даже гангстеры Внешнего Кольца сторонились её клиентов. Бен молча принимал поздравления на открытии своей выставки в престижной галерее Внутреннего Кольца. "Феникс" – цикл работ, потрясающих своей мрачной красотой и щемящей болью. Его глаза, всегда грустные, искали кого-то в толпе. Кого-то, кто не пришел. Художник с раненым сердцем и мировым именем. Кайл ловко перекидывал стейк на раскаленной плите "Жирного Крыса". "Тебе с кровью, старина? Или боишься, как Лия в пятнадцать?" – он подмигнул завсегдатаю. Шрамы на руках, татуировки, но глаза – спокойные. Он нашел свой берег. Повар в самой нашумевшей забегаловке Внешнего Кольца, куда даже сливки общества тайком приезжали за хорошей выпивкой и идеальным прожаренным мясом. Джекс в белом лабораторном халате шел по стерильному коридору исследовательского центра Belobog Heavy Industries. Его имя красовалось на табличке "Ведущий инженер-кибернетик". Он лично курировал проект новых нейроинтерфейсов для улучшения строительства. Успешный. Уважаемый. Но в его столе, в потайном ящике, лежала старая, потертая флешка и блокнот с детскими рисунками скутеров. Встреча. Не сговариваясь, они пришли в старые , уже заросшие обломки "AllBots". Они сидели на ящиках, как тогда. Пиво. Тишина. Воспоминания. — Он бы гордился тобой, Лия, — хрипло сказал Кайл. — Надрала бы всем задницы. — А твои стейки, Кайл... — Бен слабо улыбнулся. — Мёрф сказал бы: "Жестко. Но съедобно". — Он ошибался бы, — фыркнула Лия, но в глазах блеснула влага. — Помните... как он банкой того солдата... — начал Джекс и замолчал. Потом достал из внутреннего кармана халата флешку. Старую, поцарапанную. — Я... я не сказал тогда. Когда он бросил её мне... в серверной. Это не просто флешка. Они смотрели на нее. Затаив дыхание. — Я подключил её... к защищенному серверу у себя в лаборатории. Чисто из любопытства. Долгое время... тишина. Но потом... — Джекс вставил флешку в порт своего планшета. Экран ожил. Простые белые буквы на черном фоне: "СОСТОЯНИЕ: АКТИВНО. ОЖИДАНИЕ ВХОДА". — ...пять лет назад. Появился этот статус. А потом... стал периодически... меняться. — Он ткнул пальцем. Статус сменился: "ВСЕ СРАБОТАЛО? РЕБЯТА?" Тишина стала абсолютной. Слышно было, как падает пыль. — Я... я не решался... — голос Джекаса дрогнул. — Боялся. Боялся, что это глюк. Что это не ОНО. Но... — он подключил к планшету маленький динамик от наушников. Его пальцы дрожали. Он сказал: "Мы здесь. Все." На экране буквы замелькали, формируя ответ: "ПРИВЕТ... КРЕТИНЫ. Я СКУЧАЛ. НЕМНОГО." Слезы потекли по щеке Лии. Кайл сжал кулаки, чтобы не зарычать от нахлынувших чувств. Бен замер, как вкопанный, его художничья душа потрясена до глубины. Джекс, сквозь слезы, улыбнулся своей старой, озорной улыбкой. Он поднес планшет к микрофону в динамике, его голос, сдавленный от эмоций, прозвучал на всю подвальную тишину, обращаясь и к друзьям, и к мерцающему экрану: — Скажите привет... — он сделал паузу, впитывая невероятность момента, — ...нашему железному дружочку. Добро пожаловать домой, Мёрф. На экране вспыхнул один-единственный символ: ":)" Красный шнурок, уже на планшете, казалось, шевельнулся от сквозняка. История Мёрфи только началась. /_____________%___MRFF___%___________\ . 100% . . "Рад что я с вами! :Р". . Ну вот и все, первая часть кончилась. Спасибо всем кто проявил внимание! Так расскажу немного инфы, вдруг вам интересно. Мерфи — моя ос в Zenless Zone Zero, идея о создании его появилась когда я играл в Детройт, фанател по ЗЗЗ и Half-life 2. По первоначальным концептам Мерфи после побега стал просто маньячеллой который в конце умрет от Мияби, но я так подумал, Мерфи в концепте никак не развился, не стал никого вспоминать, не становился человеком. Также я не хотел давать ему второй шанс на жизнь с помощью переписки разума на флешку (тут вдохновился киберпанком) Ведь как по мне, его история полностью закончена и продолжения именно его линии нет смысла. Он обрел искупление, обрел покой. Но я решил оставить ему шанс остаться в планшете и в будущем буду развивать эту четвёрку. Кстати говоря о этой четвёрке, Они вообще не должны были быть значимыми героями в истории Мерфи. Мерфи должен был растерзать их а после уйти. Вот такой он должен был быть мудачелой. А так Спасибо за то что прочитали эту... Сагу? Или что это? Не важно. Вы, да вы! Спасибо, и добра вам! \_____________%___MRFF___%___________/