Часть 1. Шимидзу

Утреннее солнце, разбиваясь о горизонт, медленно вползало в небо Мияги, заливая город тягучим, медовым светом. Воздух уже густел от предчувствия дневного зноя, обещая стать тем самым «дымным одеялом», под которым задыхается всё живое. Но здесь, в прохладных стенах спортзала старшей школы Карасуно, царила иная атмосфера – напряжённая, вибрирующая энергией и потом. Последние отзвуки столичного лагеря – жаркие спарринги, изматывающие упражнения до седьмого пота, вечные штрафы и спринты по холму, ночные разборы тактики под тусклый свет фонарей – всё это сжалось внутри ребят, как пружина. Они ворвались в раздевалку, не как школьники, а как стая хищников, жаждущие ринуться на поле боя. Скрип дверей, шуршание ткани, гул голосов – всё слилось в знакомый, бодрящий хаос подготовки. — Быстрее, быстрее! — донёсся голос Нишинои, уже облачённого в тренировочную майку, его руки нервно перебирали мяч. — Каждый удар, каждый прыжок – это шаг к Национальным! Не расслабляемся! Хината Шойо, казалось, и так вот-вот взлетит к потолку от нетерпения. Он буквально впрыгнул в шорты, его ярко-рыжие волосы торчали во все стороны, как у встревоженного воробья. — КАГЕЯМА! — его крик эхом отозвался среди пустого школьного двора. — Давай уже! Первый удар – мой! — Заткнись, придурок! — буркнул Кагеяма Тобио, с невозмутимым видом зашнуровывая кроссовки. Но в его синих глазах, обычно таких холодных, горел тот же огонь – огонь возвращения на свой паркет, на свою территорию, где мяч и сетка были продолжением его воли. Лагерь стёр последние шероховатости их парной игры, оставив лишь отточенный алмаз понимания. Рядом Цукишима Кей с характерной ленивой грацией натягивал наколенники. Его взгляд скользнул по Хинате и Кагеяме, и тонкая, едва уловимая усмешка тронула его губы. — Какие шумные... — эмоций в нём прибавилось, но ненамного. — Надеюсь, их энтузиазма хватит хотя бы до обеда. — А у меня, наоборот, крылья выросли! — заявил Танака Рюносуке, энергично разминая плечи, его ухмылка была оскалом голодной гиены. — После игр с теми монстрами... Чувствую, сегодня могу прыгнуть выше потолка! Савамура Дайчи, капитан и единственный голос здравомыслия в этой стаи диких ворон, уже стоял у сетки, его мощная фигура излучала спокойную уверенность. Он молча наблюдал за командой, за этим кипящим котлом амбиций и таланта. Лагерь не просто укрепил их дух – он закалил его. Каждая победа, каждый проигрыш сильному сопернику вроде Фукуродан или Инаридзаки добавили им не уверенности, а убеждённости: они могут больше. Они достойны большего. Я наблюдала за этой знакомой суетой, невольно улыбаясь и чуть пряча обиду и печаль, за стёклами очков. Запах пота, лака для пола и пыли, звук мячей, уже начавших стучать о стены в разминке, – это был наш кислород, музыка нашей последнего школьного лета. Я наклонилась, чтобы поднять забытую кем-то корзину с пустыми бутылками из-под воды и изотоников. Пластик был прохладным и слегка липким на ощупь. Взгляд скользнул по залу: Эносита и Киносита отрабатывали передачу у стены, их лица сосредоточены. Ямагучи что-то тихо, но очень убедительно говорил Цукишиме, видимо, уговаривая его на полную отдачу в блоке. Нишиноя, как торнадо, носился между группами, подбадривая, давая короткие указания, его короткие волосы взъерошились и торчали ёжиком во все стороны. Сердце сжалось от чего-то тёплого и острого одновременно. «Вот они, настоящие вороны» — подумала я, крепче сжимая ручки корзины. — «Мои Вороны! Поцарапанные, уставшие, но не сломленные. Им пришлось пробиваться сквозь тучи скептицизма и насмешек. Они падали. Но каждый раз взмывали вновь. Выше. Сильнее.» Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно, упал на глянцевый пол, ослепительно сверкнув. Он лёг как раз у сетки, словно золотая дорожка, ведущая вперёд. Впереди были изнурительные тренировки, мозоли на ладонях, ноющие мышцы, бесконечные повторения. Впереди были новые сильные соперники, горькие поражения и головокружительные победы. Впереди нас ждали Национальные! И в этот год, эта команда, с этими первогодками, обязательно доберётся до самой вершины. Карасуно вновь обретёт крылья! Нет. Уже не рано. Семена мечты, посаженные когда-то упрямым первокурсником-малышом и его гениальным, но неуклюжим партнёром, проросли сквозь асфальт сомнений. Они политы потом и кровью этой команды, взлелеяны верой Укай-сэнсэя и поддержкой сотен людей, болеющих на трибунах. Национальный турнир... Эта цель уже не была далёкой звездой. Она была маяком, к которому они плыли на всех парусах, преодолевая волны усталости и сомнений. — Летите, — прошептали я едва слышно, глядя, как Хината делает свой первый разбег, а Кагеяма заносит руку для подачи. Звук мяча, врезающегося в предплечья Нишинои с гулким «бум», прокатился по залу. — Летите высоко, наши Вороны. В наш последний год... Летите к своей мечте. И тренировка началась – не просто отработка элементов, а следующий виток их бесконечного полёта. Зал наполнился криками, стуком мячей, скрипом кроссовок и тем неуловимым потоком энергии, который означает только одно: Карасуно снова в деле. Они были тут, повсюду… Но у меня была своя работа, пусть крошечная, но такая важная. Я стала частью этой команды, их невероятным якорем в бушующем море. Возможно, два года назад это походило на какой-то импульсивный поступок. Но теперь я ни о чём не жалела. Подхватив корзину, поспешила вернуться к делам, чтобы успеть разобраться со всем до того, как новенькая менеджер-первогодка придёт и увидит бедлам, устроенный этой стаей птиц. Лавина криков, стука мячей и скрипа кроссовок, наконец, схлынула. Спортзал опустел, оставив после себя... Ну, скажем так, живописные последствия боя. Я осталась одна под высокими сводами, где ещё витал едва уловимый запах пота, резины и пыли, смешанный со сладковатым ароматом спортивных напитков. Тишина после тренировочного урагана всегда казалась немного сюрреалистичной. — Опять... — вздохнула я, окидывая взглядом поле битвы. Мой «тихий фронт» работ начинался сразу у скамейки запасных. Танака-кун, в своём вечном порыве, видимо, решил, что пол – идеальное место для его футболки и полотенца. Они лежали бесформенной кучей, как сбитая птица. Рядом валялись две пустые бутылки из-под изотоника (опять не донесли до урны!), а на самой скамейке красовался одинокий, явно чужой, наколенник – похоже, забытый кем-то из школьников после дневных занятий по физкультуре. — Сначала главное, — прошептала я себе под нос, беря в руки пустую пластиковую корзину для инвентаря. Мои шаги гулко отдавались в пустом зале, пока я методично обходила периметр. Шурх-шурх-шурх. Бутылки одна за другой падали в корзину. Пластик холодил пальцы. Вот зелёная – это точно пил Ямагучи-кун, он всегда выбирает лайм. А вот оранжевая, липкая от пролитого напитка – классический Танака. Я аккуратно стёрла капли с лавки краем рукава. «Такеда-сан будет недоволен, если скамьи останутся липкими,» — подумала я, представляя строгий взгляд нашего тренера. Дальше – разбросанные мячи. Они, словно непослушные цыплята, закатились кто куда: один притулился под скамейкой болельщиков, другой укатился аж к противоположной стене, третий скромно ждал у сетки. Я собрала их, ощущая знакомую шероховатость покрытия под пальцами. Каждый мяч был тяжеловат, пропитан усердием сегодняшней работы. Их нужно было не просто сложить в корзину, а проверить давление и слегка протереть – Укай-сенсей требовал идеального состояния инвентаря. «Завтра утром доложу, если какой-то спустил,» — отметила я про себя, ставя мячи в стойку. Ах да, футболка Танаки! Я аккуратно подняла её и полотенце. Ткань была влажной и тёплой. Рассматривая весь этот беспорядок, я лишь качала головой, но беззлобно. Свернув вещи в аккуратный свёрток, я отнесла их к двери раздевалки – он заберёт потом. Надеюсь. Следующий этап – скамейка запасных. Тут, кроме наколенника, обнаружилась смятая записка с какими-то каракулями (похоже, схему блока рисовал Цукишима-кун и бросил) и... О, конфетная обёртка! Хината-кун? Он иногда подкрепляется глюкозой между подходами. Обёртка отправилась в карман, чтобы выброситься позже, записку я аккуратно разгладила и положила на тренерский столик – вдруг пригодится. Наколенник, чей же? Я взяла в руки защиту. Он был небольшой, почти новый. Хм... Не Тадаши-куна, у него старенькие... Не Кагеямы, тот тщательно следит... Ага! Я вспомнила, как утром Хината лихорадочно искал свою вторую защиту. Шойо-кун! Опять! Я улыбнулась. Он мог забыть голову, если бы она не была так прочно прикреплена к его мечтам о прыжках. Наколенник отправился в мою «капсулу потерянных вещей» – небольшую коробку у тренерского стола, которая к концу месяца обычно напоминала лавку старьёвщика. Финал моей миссии – пол. После интенсивных упражнений и прыжков он был усыпан мельчайшими соринками, кусочками пластыря (кто-то явно менял на пальце) и следами кроссовок. Я взяла швабру и ведро с водой, в которую капнула немного освежающего моющего с запахом лимона. Мальчишки убирали за собой, но их трудов было недостаточно для содержания спортзала в чистоте. Они лишь немного разгружали мой день. Знакомый ритм движений – вперёд-назад, вперёд-назад – успокаивал. Вода смывала следы усталости, оставляя глянцевый, пахнущий чистотой пол. Каждый проведённый по нему шваброй разворот был как медитация. Ш-ш-шшш, ш-ш-шшш. Этот звук, запах лимона и чистота – моя маленькая победа. Мой вклад в то, чтобы завтра утром команда снова вошла в безупречный зал, готовый к новым подвигам. Пока сох пол, я привела в порядок тренерский столик: разложила по папкам раздаточные материалы (тактические схемы, графики нагрузок), проверила запас лейкопластырей и бинтов в аптечке (опять кончается дезинфицирующее!), записала в журнал, какие мячи нужно подкачать, а какие бутылки требуют замены. Моя ручка быстро скользила по бумаге – чёткие, аккуратные записи, как и полагается менеджеру. И вот, зал сиял. Воздух стал чище, без посторонних запахов. Мячи стояли ровным рядом в стойке. Скамейка пустовала, готовая принять уставших игроков завтра. Бутылки ждали своего часа в коробке у выхода. Я выключила основные прожекторы, оставив только дежурный свет у двери. Стоя на пороге, я окинула взглядом своё царство. Тишина. Чистота. Порядок. Усталость приятно ложилась на плечи, но на душе было тепло и влажно. Это мой способ болеть за них. Мой способ помочь им лететь выше. Пока они рвутся вперёд на площадке, я слежу, чтобы их «гнездо» было безопасным, чистым и готовым к новым взлётам. Даже если это означает собирать бесконечные бутылки и находить потерянные наколенники Хинаты. Завтра снова начнётся бой, и мы опять полетим высоко-высоко. Я улыбнулась, выключая последний свет и закрывая дверь. Тяжёлая створка щёлкнула замком. В тишине двора только эхом отдавались сегодняшние крики и стук мячей. Но я знала – завтра они вернутся. А я буду ждать, со шваброй, корзиной для бутылок и бесконечной верой в наших Воронов. Потому что это моё место. Мой тихий, незаметный, но такой важный фронт. — Шимидзу, — раздался голос из тени двора, — я провожу тебя до дома? — Коши, — удивлённо вскинула я глаза на вице-капитана, — ты ждал меня всё это время? — Не мог же я позволить тебе, бродить одной по улице, — улыбнулся тот нежно и ласково. — Пошли, Дайчи, обещал купить булочки, заодно проверить, чтобы наши первогодки не убились, случайно. — Ах, — прикрыв рот ладошкой, я рассмеялась и позволила забрать свою сумку. Ночь опускалась на городок и пленила в свои объятия. Завтра будет новый день и новый шаг к званию Национальных чемпионов.