Глава 6. Дьявол предлагает.

Сакура проснулась от резкого ощущения жара. Не внешнего — внутреннего. Будто что-то под кожей плавилось, двигалось, дышало своей жизнью. Она не сразу поняла, который час. В комнате было уже не утро — скорее закатный свет, ленивый и медный, проливался сквозь занавески и резал пространство на полосы. Тишина стояла вязкая, плотная. Никаких звуков извне — только её собственное дыхание, чуть прерывистое, как будто она бежала во сне. Сон… она зажмурилась и уткнулась лицом в подушку, но это не помогло. Он снился. Его руки. Его голос. Его ладони на её рёбрах. Его пальцы, обводящие позвоночник. Он называл её по имени — тихо, близко, будто внутри неё. Не мужчина из прошлого. Не сенсей. Не Хатаке Какаши. А тот, кто смотрел ей в глаза через шелковую ленту и знал — знал — что именно она чувствует, где дрожит, где боится, а где просит без слов. — Господи… — выдохнула она в подушку и сдавленно застонала. Живот свело. Внутри — как будто искра. И одновременно — стыд. Никакой боли. Но стыд был густой, вязкий, расползался по всему телу. Как я вообще могла это допустить? Как я дошла до такого? Она села. Потянулась за стаканом воды, но рука дрожала. И только потом, спустя долгую минуту, её взгляд упал на настенный календарь. Она выругалась вслух. Сегодня — день рождения Наруто. Вечеринка в саду у него с Хинатой. Ино говорила, что Хината готовит это с начала месяца. Цветы, еда, гирлянды, музыка — всё. Сакура пообещала быть. Сказала, что точно придёт, и даже подбирала подарок заранее. И сейчас, спустя сутки сна и ночь, полную Какаши, она была на грани того, чтобы провалиться сквозь землю. Вместо этого она встала. Ноги — ватные. Подошла к зеркалу, зацепив пальцами лямку майки. — Какого чёрта ты вытворяешь, — пробормотала она себе, глядя в собственное отражение. Тень под глазами. Растрепанные волосы. И взгляд — растерянный. Как будто она снова семнадцатилетняя девочка, которой только что впервые сказали, что она красива — и она не знает, что с этим делать. Он ведь не сказал ничего особенного. Не тронул. Почти. Но тело будто жило отдельно. Оно всё ещё помнило, где он был рядом, где сжимал, где гладил. Где ждал, а где жёг дыханием. — Ну нет, — Сакура провела рукой по лицу. — Не сегодня. Сегодня ты просто подруга. Просто врач. Просто гость. Она включила воду и подставила под струю запястья. Холод — отрезвляющий, настоящий. Сегодня — день рождения Наруто. Она может быть кем угодно. Кроме той, что дрожит от его прикосновений. __________ Платье было лёгким, почти воздушным — серебристый оттенок переливался при каждом шаге, тонкая ткань ласкала кожу, не сковывая движения. Сакура стояла перед зеркалом, поправляя выбившуюся прядь у виска, собирая волосы в высокий хвост. Кончики локонов едва касались ключиц, лицо было почти без косметики — только лёгкий блеск на губах, сияние на скулах и вишневый блеск на губах. Она выглядела иначе. Свежо. Не как врач с бессонными дежурствами. Не как девушка, сбежавшая из клуба. А как женщина, которая выбрала — надеть платье, сделать причёску и пойти на вечеринку.  Вечерний воздух в Конохе был тёплым, несмотря на то что последние дни уже начиналась прохлада. Пахло яблоками и дымом — кто-то на соседней улице жарил сладкие каштаны. Она шла медленно, стараясь не думать. Только дышать. Только шагать. Каждое прикосновение ткани к телу напоминало о вчерашнем. Во дворе дома Узумаки уже звучал смех. Всё было украшено так, как Хината и планировала — бумажные фонари в кронах деревьев, гирлянды с тёплым светом вдоль забора, длинный деревянный стол под навесом, уставленный закусками. По саду расставлены кресла и подушки, пледы, цветы в стеклянных вазах. Всё — с заботой. Всё — для своих. — Сакура! — первой её заметила Ино. — Ты с ума сошла так выглядеть! Сакура чуть смутилась, сделала шаг в сад и извинилась: — Прости, опоздала… Чуть не проспала весь день. — Ничего, зато появление — как в кино, — прошептала Ино, склонившись к ней. — Нам с тобой потом надо поговорить. — Потом, — шепнула Сакура в ответ и поспешила к Наруто. Он, как всегда, сиял. В светлой рубашке, с полным ртом риса и с чуть растрёпанными волосами. Обнял её так, что она чуть не выронила подарок. — Сакура! Ты пришла! — как обычно, громко проговорил Наруто, обвив её руками. — Конечно, пришла. — Она улыбнулась и легко поцеловала его в щёку. — С днём рождения, Хокаге-сама. Р ядом стояла Хината — в простом голубом платье, заметно округлившаяся. Она обняла Сакуру крепко, тихо, как умела. — Спасибо, что пришла. Я так хотела, чтобы ты была с нами. — Я тоже… — Сакура чуть сжала её ладонь. — Ты потрясающе выглядишь. — Ты сама, — ответила Хината с той мягкой завистью, что всегда сопровождает беременных, глядящих на легких женщин в струящихся платьях. Сакура огляделась. Все были на месте — Шикамару с Темари, спорящие у барбекю зоны, Чоджи, что ел мороженое ложкой из большой чашки, Тентен с Ли, пританцовывающие под едва слышную музыку и другие их близкие. Весело. Легко. Почти забывчиво. И всё было бы идеально… если бы не он. Он сидел в тени, в самом конце стола, почти незаметно. Какаши. В обычной одежде — чёрная рубашка, тёмные брюки, маска, конечно. В одной руке — книга, в другой — чаша с саке. Он не разговаривал ни с кем. Только переворачивал страницы, словно всё это его не касалось. Но взгляд — тот самый взгляд, что она так хорошо запомнила — скользнул по ней, когда она вошла в сад. Медленно. Сверху вниз. Без торопливости. И когда их глаза встретились, он чуть склонил голову в приветствии — и усмехнулся, что было заметно по легкому прищуру. Сакура отвернулась первой. Сердце снова застучало в горле. Он был здесь. И он помнил. Она взяла бокал вина со стола, сделала глоток. Нужно было что-то делать с собой. С этим телом, которое помнило больше, чем разум. С этой реакцией, которую она не могла контролировать. — Ты точно ничего не хочешь рассказать? — Ино появилась рядом снова, облокотившись о спинку скамьи. — Не сейчас, — выдохнула Сакура. — Обещаю, позже. — Ладно. Но не заставляй меня ждать долго— Ино подмигнула. — Иначе я всем тут расскажу, что отправила тебя вчера на свидание без нижнего белья — чуть тише добавила подруга, получив в ответ злой взгляд.  Сад Узумаки сиял в мягком закатном свете, будто сам воздух здесь был чуть гуще — напитан смехом, ароматом запечённого мяса и цветущего жасмина у забора. Длинный стол ломился от закусок, расставленных небрежно, как это обычно бывает, когда готовят не для парада, а для своих. В чашках — остатки саке, в мисках — фрукты, которые дочь Куренай и Асумы укладывала по цветам радуги. Над газоном висели фонарики, часть из них покачивалась на ветру, отбрасывая лёгкие блики на лица гостей. Все были здесь. Почти вся команда — та, старая, и та, что образовалась уже после войны. Сай с Конохомару вполголоса спорили о живописи: он пытался доказать, что стиль кисти важнее цвета, подросший внук третьего отвечал, что в жизни, как и в искусстве, главное — эмоциональный отклик. Шино, как всегда, сидел чуть в стороне и наблюдал за бабочкой, что неуместно кружилась среди гостей. Темари со скрещёнными руками улыбалась сквозь иронию, глядя на то, как её муж, Шикамару, отмахивается от Кибы с очередной пьяной тирадой о «настоящей шиноби-дружбе». Свет падал на их лица не как на героев, а как на обычных людей, которые наконец позволили себе просто быть. Смеяться. Есть руками. Обниматься без причины. Здесь не было постов, рангов, стратегий. Только вечер, слишком тёплый для весны, и жизнь — такая, какой она бывает между боями. Сад наполнился голосами, смехом, светом. Музыка — тихая, но ритмичная — доносилась с веранды, кто-то поставил пластинку с джазовыми мотивами, и теперь между стульями и подушками двое из гостей даже пританцовывали. Сакура сидела на низкой скамье в глубине сада. Босые ноги зарывались в прохладную траву, в руке — третий, кажется, бокал. Вино слегка ударило в голову, но не мешало. Напротив устроился Киба — в расстёгнутой рубашке, с растрёпанными волосами и слишком самодовольной улыбкой. — Ты сегодня прямо… как молния в ясном небе, — выдал он, потягивая пиво. — Все смотрят. Даже Сай поднял глаза от еды. А это, согласись, уже показатель. — Смешно, — хмыкнула Сакура, вытягивая ноги и глядя в небо. — Ты каждый раз как на охоте. Кто сегодня в твоём списке? — Не так важно, кто в списке. Важно, кто в зоне досягаемости, — он подмигнул и подался ближе. — А ты, судя по всему, в опасной близости. — От кого? — она приподняла бровь. — От беды, — Киба хохотнул и взъерошил волосы. — Я, между прочим, джентльмен. Если что — готов проводить до дома. А потом, как честный шиноби, остаться на коврике у входа. Только в целях безопасности. — На коврике — если только под дверью, — засмеялась Сакура. Они болтали легко. Киба был Кибой — чуть навязчив, но беззлобен, прямолинеен и весёл. Он всегда умел снимать напряжение. И она почти забыла, что думала, что не сможет забыть. Но потом — почувствовала. Сначала — тень. Потом — тепло за спиной. Он не произнёс ни звука, но она знала. Обернулась — и да, Какаши стоял рядом. Без книги, но с чашей саке в руке. Глаза — прищуренные, почти ленивые. — Прости, Киба, — его голос прозвучал почти вкрадчиво. — Думаю, только псы спят на ковриках у дверей, я бы посоветовал все-таки пойти сегодня в свою кровать. Киба уже открыл рот для ответа, но… икнул. — Эм.. хорошо — протянул парень, после почесал затылок и кивнув Сакуре поднялся и направился к компании, где его уже звала Тентен. Сакура осталась на скамье. Одна. Вернее — уже нет. Какаши не сел. Он стоял рядом. Чаша в руке, маска на лице, глаза — спокойные. Слишком спокойные. — Ты сегодня выглядишь… чудесно, — сказал он просто. Сакура не смотрела на него. Сделала глоток вина и уставилась в темнеющее небо. — Спасибо. — Пепельный и розовый — интересное сочетание, — продолжил он. — Мне всегда нравилось. Она молчала. Пальцы чуть сильнее сжали бокал. — Особенно на тебе. Он наклонился — будто за бокалом, будто случайно. Его дыхание коснулось её уха. Тихое, тёплое, неуловимо близкое. — Очень красиво дополняют друг друга, — прошептал он.  И отошёл. Медленно. Как ни в чём не бывало. Сакура застыла. Бокал в руке замер, дыхание — тоже. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, как под платьем вспыхивают колени. Он не коснулся. Даже не посмотрел после. Но она чувствовала его так, будто прикосновение было. Весь остаток вечера они больше не говорили. Он снова оказался в тени. Где-то с книгой, с чашей, в тишине. Но Сакура знала — он смотрел. Иногда. Нечасто. Но она всегда ловила его взгляд.  Праздник медленно выдыхался. Кто-то уже зевал, кто-то — громко пел, кто-то искал свою обувь под пледом. Воздух был тёплым, с лёгкой прохладой, как это бывает только в Конохе после долгого, шумного лета. По саду тянулся аромат пролитого саке, мангала и подсвеченных цветов. На дорожках остались следы босых ног и забытых бокалов. Сакура сидела на деревянной ступеньке, облокотившись на перила. Её голова слегка кружилась — не до потери контроля, просто приятно плыла. Как будто весь день, вся неделя, вся её усталость разошлись в этих тёплых сумерках. Она засмеялась чему-то, что сказал Чоджи, и, встав, пошла к выходу. Надо было уходить. В какой-то момент каблук зацепился за кромку коврика. Она едва не потеряла равновесие — и не успела испугаться, как рука схватила её под локоть. Уверенно. Во время. Как всегда. — Осторожнее, — услышала она. Голос был знакомым до дрожи. Она повернулась. Он стоял близко, чуть наклонившись, глаза — тёмные, почти мягкие, но с тем блеском, от которого её дыхание сбивалось уже не первый вечер. Она на мгновение оперлась на него сильнее, чем нужно. — Всё в порядке? — спокойно спросил Какаши. — Угу… просто… — она чуть мотнула головой, волосы сбились на плечо. — Немного… закружилось. — Много выпила? — Нет. То есть… чуть-чуть. — Она моргнула. — Может, бокалов шесть? Он усмехнулся — уголками глаз. Лёгкое движение губ под маской. — Провожу, — сказал он, и не спросил, а просто слегка подтолкнул её локоть, приглашая идти рядом. — Какаши… — она попыталась возразить, но голос вышел хриплым. Она сама не знала, что именно хочет сказать — запретить, отвергнуть или наоборот остаться. — Не спорь, — тихо сказал он. — Сейчас — не то состояние, в котором стоит спорить. И они пошли. Через сад, мимо фонариков, мимо увядающей вечеринки, где кто-то ещё смеялся, кто-то уже зевал, а кто-то, быть может, наблюдал за ними издалека. Ино, например. Сакура видела её боковым зрением — как та повернула голову и что-то прошептала Шикамару. Но в этот момент ей было всё равно. Они шли медленно. Не потому что путь был долгим — а потому что шаги Сакуры всё чаще сбивались, и он подстраивался под её темп. Рядом, чуть ближе, чем нужно. Тихо. Почти пустые улицы, чьи фонари светили мягко, расфокусировано. Тепло уходящего лета ощущалось кожей — вечер был обманчиво спокойным. — Всё-таки ты мерзавец, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. Он не ответил. Только чуть скосил взгляд. — Манипулятор, — уточнила она, громче, — холодный, выжидающий... и совершенно невыносимый. — Можешь продолжать, — отозвался он лениво. — Мне даже любопытно, насколько далеко ты зайдёшь. — Я зайду вон до того поворота и сойду с ума, — пробормотала она. — И всё из-за тебя, чёрт тебя дери. Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — Я тебя провожаю. — Нет, ты... — она остановилась, пошатнувшись, и он автоматически подхватил её под локоть. — Ты с самого начала играешь. Ты играешь мной, моим телом, моим чертовым интересом... Ты ждал, пока я загорюсь, пока начну тебя видеть, пока... — она сглотнула, — пока я захочу тебя. Он молчал. — И я не отрицаю, — продолжила она, глядя в упор, — я хочу тебя. Серьёзно. Хочу, чтобы ты коснулся. Чтобы ты... Голос дрогнул. — Ты просто врываешься в мою жизнь — сжигаешь всё, что было до этого. И заставляешь меня сходить с ума, — прошептала она. — Чёртов извращенец в маске. Он слегка усмехнулся. Ни раздражения, ни обороны. Только принятие. — То, что было той ночью… — она замялась. — Это что? — Опыт, — сказал он, спокойно. — Я полагаю. — И всё? Он пожал плечами. Медленно. Почти философски. — Это всё, что я могу предложить. — То есть... как учитель? Он наклонился ближе. Его голос стал ниже, тише. — Как проводник. В этот момент он перестал быть просто Какаши. И перестал быть только её бывшим сенсеем. В этом голосе было всё — приглашение, признание, отказ от прямых ответов. — Я вижу, как ты смотришь, — сказал он. — Чувствую, как ты реагируешь. Это не потому что ты одна, не потому что ты что-то доказываешь. Это просто ты. Любопытная. Голодная. Честная. — Я не первый раз вижу тебя в том клубе, — продолжил он. — И не думаю, что ты пришла случайно. Сакура сглотнула. — То есть, ты предлагаешь... секс без обязательств? Он усмехнулся чуть сильнее. Без флирта. Без насмешки. — Я пока не предлагал тебе ничего. Но ты можешь называть это как хочешь. Он остановился. Повернулся к ней. И подошёл ближе. Не касаясь, но заполняя собой всё пространство вокруг. — Ты взрослая девочка, Сакура. И ты сама выбираешь. Что делать. С кем. И как это называть. Он поднял руку, коснулся её щеки — медленно, как будто позволял себе ровно столько, сколько ей сейчас нужно. И убрал выбившуюся прядь за ухо. — А то, что нас связывают отношения в прошлом? Сенсей и ученица. Хокаге и подчинённая… — она замялась, — тебя это не смущает? — Я не придаю этому особого значения, — честно сказал он. — Это тоже форма отношений. Просто другая динамика. Он подмигнул. И это был самый наглый, самый неприкрытый жест за весь вечер. — И ты уйдёшь, если я попрошу? — Мгновенно, — он кивнул. — Только не предавай себя. Не предавай то, чего хочет твоё тело. Если захочешь — я исчезну. Если захочешь остаться — я покажу. Всё. Медленно. Как ты захочешь. Сакура молчала. Он уже собирался шагнуть дальше, когда она проговорила — не громко, но достаточно: — Раньше мне бы было стыдно. Очень. За такие предложения. За такие мысли. За саму себя. — А сейчас? — он не смотрел на неё, только остановился. — Сейчас… — она сделала вдох. — Сейчас мне хочется сказать «да». Он не обернулся сразу. Только кивнул — коротко, почти незаметно. А потом бросил: — Тогда не торопись. Ты имеешь право на весь спектр. И на «ещё не знаю» — тоже. И пошёл дальше. Сакура осталась на месте. Сердце стучало гулко. Она коснулась щеки — там, где был его палец. И впервые — не почувствовала стыда.