Часть 5

Глава 5: Последствия и Новые Границы Когда они вернулись в Малфой Мэнор, была глубокая ночь. Гермиона чувствовала себя опустошенной, но электрическое напряжение, возникшее между ними на балконе, все еще пульсировало в воздухе. Драко провел ее через каминную, его хватка на ее руке была сильнее, чем требовала вежливость. — Иди, — прошептал он, когда они остановились у входа в ее спальню. В его голосе все еще звенела нотка ночного волнения, смешанного с усталостью. — Отдыхай. Гермиона кивнула, не в силах оторвать взгляд от его лица. При свете факелов она видела, что его губы слегка распухли, и на мгновение ее пронзил укол вины. — Драко, мне жаль, что я... — начала она, указывая на его рот. Он усмехнулся, касаясь языка кончиком пальца. — Оставь. Я заслужил. Это был хороший способ напомнить мне, что ты не просто трофей, Грейнджер. Его слова не были оскорбительными; они звучали как признание. Он сделал шаг вперед, и Гермиона инстинктивно прижалась к двери, ее сердце снова бешено заколотилось. Он остановился в дюйме от нее. — Спокойной ночи, союзник, — сказал он, его голос был низким и бархатным. Он слегка наклонился, но вместо поцелуя просто поцеловал ее в висок — легкое, теплое прикосновение, которое было интимнее любого поцелуя в губы. Затем он развернулся и быстро ушел, не дав ей возможности ни ответить, ни проанализировать, что только что произошло. Гермиона вошла в свою комнату и захлопнула дверь. Она прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожат ее колени. Она больше не могла врать себе: она не просто терпела Драко Малфоя. Она хотела его.                                                                        

***

   Следующее утро началось с жесткой реальности. Гермиона проснулась с ощущением вины, как будто она предала всех своих друзей своим ответом на поцелуй. Она спустилась в огромную, мрачную библиотеку Мэнора. Драко уже был там, сидя за старинным столом, окруженный кипами пергаментов. Он был одет в повседневную мантию, а его волосы были слегка растрепаны, что придавало ему совершенно неожиданный вид — домашний. — Грейнджер. Успела подумать о том, как нам теперь вести себя? — спросил он, не поднимая головы от счетов. Гермиона подошла ближе и оперлась руками о стол. — Я думаю, нам нужно установить правила. Четкие. Если мы союзники и... и что-то большее, то границы должны быть ясны. Драко наконец поднял голову. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и с интересом уставился на нее. — Правила? У волшебников? Интригующе. Выкладывай. — Во-первых: никаких принуждений. Закон Министерства заставил нас пожениться, но никто не заставит нас... быть вместе. Все должно быть по обоюдному согласию. — Согласен, — кивнул он, и Гермиона отметила, что его глаза не блуждают, он был совершенно серьезен. — Во-вторых: публичное и личное. На публике мы — Малфои, демонстрируем единство и силу. Но в личной жизни мы сохраняем свои комнаты и свое личное пространство. Мы не обязаны... спать вместе, только потому, что так принято. Драко усмехнулся, но без насмешки. — Скучно, но логично. Я не возражаю против своей собственной постели. — В-третьих, и это самое важное: искренность. Если мы должны доверять друг другу как союзники, мы должны говорить, когда нам что-то не нравится, и не играть в игры. Особенно когда речь идет о... наших чувствах. Гермиона чувствовала, как краснеет, произнося последнее. Драко встал и медленно обошел стол. Он остановился прямо перед ней. — Искренность, — повторил он, наклоняя голову. — Это самое опасное из твоих правил, Грейнджер. Он взял ее за руку и мягко, но крепко сжал. — Я согласен на твои условия. Но тогда я установлю свое единственное, главное правило. Его серые глаза сверкнули. — Никаких задних мыслей. Мы оставим в прошлом все, что было в Хогвартсе, все, что говорил Нотт, все, что написало Министерство. Мы начнем с чистого листа. — Начнем с чистого листа, — повторила Гермиона, чувствуя, как уходит напряжение, а на его место приходит уверенность. — Тогда нам нужно это закрепить. Союзники всегда заключают сделку, — произнес Драко. Он поднял ее руку, которую держал, и коснулся ее ладони своими губами, затем перевернул ее руку и прижал ее к своей груди, прямо над сердцем. — Это будет наше новое начало, Гермиона. Никаких Малфоев, никаких Грейнджеров. Просто ты и я.                             

***

                                         С этого момента все изменилось. Их разговоры, ранее наполненные сарказмом и скрытой враждой, теперь стали обменом информацией.  Гермиона начала помогать Драко с его юридическими вопросами, используя свой блестящий интеллект, а Драко начал делиться с ней тонкостями чистокровного общества, обучая ее, как защитить себя от таких, как Нотт. Они работали часами в библиотеке, сидя бок о бок. Иногда их руки случайно соприкасались, вызывая мимолетное, но интенсивное ощущение. Они говорили о политике, о магии, о книгах, и Гермиона обнаружила, что Драко был не просто высокомерным чистокровным — он был умным и амбициозным человеком, которого просто неправильно воспитали. Однажды, когда Гермиона читала вслух часть древнего контракта, Драко вдруг перестал слушать. — Твои волосы, — прошептал он, протягивая руку. — Они стали такими... послушными. Гермиона покраснела. После того, как Пэнси поработала над ее волосами, они стали более податливыми, хотя она старалась не думать об этом. — Я использовала немного укрощающего бальзама, — пробормотала она. — Нет, не только это, — сказал Драко, наклонившись. Он медленно коснулся локона, который спадал ей на плечо, и проследил его изгиб. — Ты больше не прячешься за ними. Ты... ты расцветаешь. Гермиона почувствовала, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Это не было флиртом; это было искреннее, задумчивое наблюдение. — Мы договорились о никаких задних мыслях, — прошептала она, пытаясь скрыть волнение. Драко отстранился, его глаза потемнели. — Это не задняя мысль, Гермиона. Это факт. Ты невероятно красива. И мой факт заключается в том, что мне все труднее соблюдать твое правило о личном пространстве. Напряжение в библиотеке снова стало осязаемым, но теперь оно было совершенно другим — добровольным, желанным. Гермиона знала, что они на грани. Они установили границы, но их растущее влечение угрожало разрушить их. — Пора обедать, — сказала Гермиона, резко вставая, чтобы уйти. Драко поймал ее за руку, не давая ей отойти. — А если бы это было не правило, Гермиона? Если бы я попросил тебя остаться? Искренне? Гермиона обернулась. Она посмотрела на его лицо, и в этот момент в ее голове не было ни Хогвартса, ни Министерства, ни фамилии Малфой. — Тогда бы, возможно, я осталась, — честно ответила она, выполняя их новое, опасное правило искренности.                                                                     Тишина в библиотеке стала такой плотной, что Гермиона едва могла дышать.  Драко отпустил ее руку, но это было лишь для того, чтобы положить обе ладони ей на талию. Он притянул ее к себе, легко преодолевая последние дюймы, разделявшие их. Это было прямое нарушение правила «личного пространства», но в этом не было принуждения — только вопрос, на который она уже ответила своим взглядом. — Хватит правил, — прошептал он, и в его голосе смешались облегчение, нетерпение и какая-то мягкая, незнакомая потребность. — Я устал быть с тобой союзником. Он наклонился, и этот поцелуй был горячим и требовательным, полностью отражая его слова. Это был поцелуй человека, который наконец-то признал свое желание и больше не собирался с ним бороться. Гермиона мгновенно ответила, положив руки ему на плечи, а затем зарывшись пальцами в его мягкие светлые волосы. Она чувствовала, как Драко усмехается ей в губы, довольный ее реакцией. Она ощущала его сильные руки, прижимающие ее к себе, и поняла, что все ее сопротивление, вся ее рациональность, рассеялись, как дым. — Я не хочу обедать, — прошептал он ей на ухо, и от его дыхания по коже Гермионы побежали мурашки. — Я хочу, чтобы ты осталась здесь. — Тогда идем, — сказала она тихо, ее голос звучал хрипло даже для нее самой. Она взяла его за руку и повела не к дверям библиотеки, а к узкой винтовой лестнице, ведущей в одну из гостевых спален, которую она успела заметить ранее. Это было ее решение, и этот факт сделал нарушение правила Драко их общим выбором.                               

***

                                       Они вошли в небольшую, но уютную комнату. Гермиона быстро закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, не отрывая взгляда от Драко. В полумраке, освещенном лишь мягким светом, проникающим через окно, они оба выглядели... беззащитными. Впервые за всю их историю между ними не было ни слов, ни сарказма, ни масок чистокровного высокомерия или маглорожденной гордости. Драко подошел к ней. Он не стал ее целовать. Вместо этого он поднял руку и медленно распустил те самые локоны, которые Гермиона так старательно укладывала. Он откинул заколки, и Гермиона почувствовала, как ее волосы, ее природная стихия, свободно рассыпались по плечам. — Вот так, — прошептал он, его глаза были прикованы к ней. — Это... ты. Он провел кончиками пальцев по ее ключице, где, как он знал, был спрятан кулон. Гермиона тихо ахнула, когда он нежно, почти благоговейно, расстегнул его. Кулон упал на пол с тихим стуком, разрушая еще один барьер. Драко опустился на колени перед ней и, держа ее за руки, прижал свои губы к ее ладоням, целуя их с той же искренностью, о которой она просила. Гермиона наклонилась, позволяя ему снять мантию, которая мешала движению. Когда он поднялся, в его глазах больше не было высокомерия. Было только удивление и нежность. Он поднял ее и отнес к кровати, где они оказались в мягком полумраке. Когда их одежда стала исчезать, Гермиона увидела, что Драко с таким же интересом и почтительностью рассматривает ее, как она его. На его теле не было следов прежней силы или высокомерия, были лишь шрамы — невидимые метки войны, которые он всегда скрывал. — Я думала, ты... идеален, — прошептала она, касаясь пальцами его шрама на плече, который, как она догадалась, остался после войны. Драко вздрогнул от ее прикосновения. — А я думал, что ты — просто книга правил, — ответил он, и его голос был низким, почти болезненным. — Но ты — пламя. Их губы снова встретились, и этот поцелуй был уже не нарушением границы, а ее полным стиранием. Это было не просто физическое желание, это была отчаянная попытка двух людей, загнанных в угол законом и собственным прошлым, найти друг в друге убежище. Гермиона чувствовала, как ее пальцы скользят по его гладкой коже, а он, в свою очередь, исследовал каждый дюйм ее тела с той же тщательностью, с какой она изучала старинные свитки в библиотеке. Когда они наконец стали одним целым, это было не резкое столкновение, а медленный, осознанный переход. Это был обмен не только теплом и дыханием, но и их самым сокровенным: своими слабостями, страхами и надеждами. Они целовались, прерывая дыхание, не только потому, что им это нравилось, но потому, что им нужно было заглушить голоса Визенгамота, Нотта и их собственных воспоминаний. Гермиона лежала, задыхаясь, чувствуя, как внутри нее рушится стена, которую она так долго строила. Она была не просто «обязанностью» или «союзником»; она была здесь по собственному желанию. Драко притянул ее к себе, прижимая ее голову к своей груди, и она услышала, как бешено бьется его сердце. — Это было... не по правилам, — прошептал он ей в волосы. Гермиона улыбнулась, не поднимая головы. — Иногда, Малфой, правила нужно нарушать. Впервые с тех пор, как она переехала в этот холодный Мэнор, Гермиона почувствовала себя дома. Она уснула, чувствуя тепло его руки на своем боку, понимая, что их фиктивный брак только что превратился во что-то настоящее, волнующее и совершенно непредсказуемое.