Глава 1: День, в который переплетаются судьбы

Красные, зеленые и голубоватые лучи подземных комнатных цветов медленно ползали по просторной спальне, разукрашивая ее белым, и иногда оставляя на стенах неряшливые разноцветные пятна. Кровать, с небрежно откинутым на ней пушистым одеялом, широкое окно до пола, разрезанное изящными колоннами, письменный стол, с прорезающимся на его тонких витиеватых ножках малахитом - словом, все, на что падал взор застыло в густом утреннем тумане из обрывков снов, еще не полностью забытых после пробуждения. В воздухе то и дело вспыхивали пылинки, поймавшие на себе прямые лучи, и тут же исчезали, норовя поскорее спрятаться в тени от любопытных глаз. Эту застывшую во времени картину нарушили бодрые шаги босых ног, а затем и голос, гулко раздавшийся из-за стены: - Тефия, прошу быстрее! Мы должны быть ровно к 9! Шаги резко прекратились, и по комнате эхом разлетелся мягкий, но взволнованный девичий голос: - Да, да, сейчас! Только венок найду! – Тефи засуетилась и быстро забегала по спальне, окончательно разгоняя загустевший воздух. Угольные глаза, сверху будто посыпанные алмазной крошкой, быстро скользили по комнате, останавливаясь у каждого уголка и ящичка, выискивая заветное украшение. Бледные тонкие руки то и дело перебирали вещи на полках, открывали и закрывали дверцы комодов, шкафов и разного рода тумбочек. Длинные, еще не убранные волосы слегка развивались при беге, шелестели, как листья, поймавшие слабый поток вечернего ветра. Девушка, столь сильно увлеченная поисками, не заметила, что едва не сбила с ног уже полностью собранного высокого парня, зашедшего в комнату. Тот лишь подхватил ее, уже летевшую на землю, и шумно вздохнул. - 89 лет, 89 лет каждый вечер ты прячешь этот венок, и почти каждое утро начинается с его поисков. Восхитительная традиция, правда? – беззлобный тон, почти незаметный смешок в конце и приглушенный голос не оставляли сомнений что его обладатель ничуть не удивлен сложившейся ситуации. На утонченном лице играла до боли знакомая полуулыбка, прикрытые глаза, по цвету напоминавшие дымку, скапливающуюся по утрам в долине гейзеров, буднично рассматривали происходящее, изредка поблескивая в утренних лучах. Необычно блеклые влажные волосы походили на паутину в вечерней росе. Они были тщательно убраны от лица всевозможными заколками и резинками, но все равно настойчиво лезли к губам, заставляя парня то и дело сдувать их обратно. – Давненько ты не находила его в прикроватной тумбочке. - парень задумчиво сощурил уже и без того прикрытые глаза. - Хмм… - девушка на долю секунды нахмурила тонкие брови, но тут же улыбнулась и подошла к названному месту. Покопавшись немного в ящиках, она достала что-то, резко развернувшись.– Сири’ль, ты гений! Тот лишь расплылся в широкой улыбке. - Я просто слишком хорошо тебя знаю. Тефи подошла к зеркалу и одним движением убрала за спину волосы, теперь ложившиеся ей на плечи изящными иссиня-черными волнами. Наскоро расчесавшись, она надела венок, выполненный давно забытым мастером из белого золота и полихромных турмалинов. В разноцветных лучах он сверкал столь же ярко, как и в день, когда был изготовлен. Казалось, травянисто-розовые камни не преломляли яркие лучи, падающие со всех сторон, а светились изнутри, завораживающе, маняще, как ночные лилии, когда смотришь на них из-под толщи воды. Сириль называл это сияние светом вечности, светом памяти. Он говорил, что камни знают больше, чем сама Старейшина, и что они никогда не забудут, что видели. После этого он обычно поворачивал голову к окну и, о чем-то задумавшись, наблюдал за шелестящими во дворе травами, а Тефия лишь пристальней всматривалась в турмалины, тщетно пытаясь разглядеть, что же они таят в своей глубине. Медленно подойдя к зеркалу, Сириль расправил легкую ткань платья на плечах девушки и приобнял ее, вернув из мира грез в реальность. Его пасмурно – серые глаза с интересом изучали отражение двух людей, четко вырисовывающееся напротив - они стояли не шелохнувшись, похожие на изящную скульптуру. Медленно, аккуратно, парень прижался губами к уху Тефи и глубоко вздохнул, намереваясь что-то сказать. - Ну все, на выход!–его громкий голос эхом раздался по всей комнате. - Сириль, я же так оглохну! – девушка отпрянула, прикрыв один глаз и слегка потирая ухо. Парень залился тихим, почти неслышным смехом, за долгие годы ставшим родным. - Аха-ха, ахааа… Обожаю так делать. – Сириль выглядел полностью довольным собой. Тефи лишь надула щеки и, скрестив руки на груди, проговорила. - Пошли уже…

***

Пара шла по просторной людной улице, наполненной монотонным гулом голосов. Утренние ветра практически не ощущались в толпе, а недавно распустившиеся абелии фонариками освещали оживший город. Повсюду мелькали то шляпки, возвышающиеся над головами прохожих, как буйки на Велесовом озере, то самодельные подобия самокатов и велосипедов, недавно изготовленные где-то в мастерской и теперь являющиеся предметом гордости хозяев. Время от времени мимо пробегали дети в выстиранных и тщательно проглаженных белоснежных одеждах, которые, однако, полностью утратят свой приличный вид где-то к полудню. Те, кто постарше, быстро шли по притоптанной песчаной дороге, бурно обсуждая что-то между собой и, казалось, не замечая никого вокруг, торговцы все еще лениво открывали свои лавки, зная, что все сейчас спешат отнюдь не по магазинам, а посмотреть на куда более грандиозное событие. Раз в несколько десятков лет одна пара из Подземного города выходит на поверхность, чтобы запустить супплементарные сердца в теле девушки, из которых потом появляется новая жизнь. В женском организме бывает от двух до четырех таких «дополнительных» сердец, которые в незапущенном виде по диаметру не превышают четырех сантиметров. Выход наверх – это очень опасное мероприятие, а также один из немногих способов умереть, чем многие пользуются, ведь на земле можно прожить лишь год до полного испепеления. Ровно через этот срок, взрослые тела разрушаются, не выдерживая палящих солнечных лучей, но на месте, где угасла одна жизнь, остаются невредимыми лежать сформировавшиеся за год сердца. Их под покровом ночи забирают в Подземный город сирины – те из жителей, кто осмеливаются выйти под лунный свет. Как раз сегодня с поверхности возвращаются те самые сирины, взошедшие на землю прошлой ночью. Они должны были забрать «Отчет о жизни на поверхности», проверить состояние дома, где жила этот год пара и, наконец, забрать оставленные в условленном месте суплементарные сердца. Идя по дороге к месту возвращения сиринов, Тефи всегда ужасно волновалась, крепче сжимая руку мужа. Новая жизнь, теплящаяся в сердцах, еще недавно лежавших под палящими лучами, сирины, рискующие здоровьем, выходя под, пусть и отраженный от Луны, но все же обжигающий солнечный свет, Старейшина, приветствующая новых жителей города своим мелодичным голосом – все это навевало особое праздничное настроение, оседавшее в душе на целый день. Горожан приходило все больше, и теперь, Главная площадь больше походила на одну из полян, куда каждый год с поверхности слетается бесчисленное множество багрянок, чтобы с ноября по март греться под теплыми лучами подземных растений. Вокруг стоял настоящий гам, а глаза никак не могли уцепиться за заветный помост метрах в двух от земли, заранее выкрашенный и расчищенный к Приему. - Тефи! Пошли ближе, а то ведь, как в прошлый раз не услышишь ничего. –Девушка практически не слышала мужа, полностью увлеченная мыслями о предстоящем торжестве. Она смотрела на падающие сверху прозрачно-голубые лепестки абелий, разглядывала украшения на фонарях и окнах, будто видела их впервые, вдыхала приятный травяной аромат. Столь редкий праздник навевал приятные воспоминания о самом первом ее Приеме, когда, будучи еще ребенком Тефи точно так же стояла и вслушивалась в переплетающиеся голоса. - Эй, не спи на ходу, а то мне тебя еще до дома нести придется. --Сириль стал активней пробираться к помосту перед украшенной тонкой резьбой стене, из-за которой, по длинной винтовой лестнице, больше напоминавшей сросшиеся ветви молодых деревьев, под всеобщие восторженные возгласы уже спускались сирины во главе со Старейшиной.