Часть 21. Молодые или старые

      Зал сиял золотом и холодным камнем. Высокие стрельчатые окна впускали в пространство узкие клинья утреннего света, в которых неторопливо кружились пылинки — крошечные, незримые соглядатаи, следящие за каждым взглядом, каждым движением. На стенах — штандарты великих домов, их цвета и гербы тянулись к сводам, как вековые корни, вросшие в камень и историю. Пол, отполированный до зеркального блеска, отражал придворных — расплывчатые призрачные тени самих себя. В воздухе витал густой аромат ладана и пряных благовоний, а где-то сбоку тонко звучала музыка, едва различимая сквозь шелест шёлка, перестук шпор и приглушённые вздохи тех, кто осмеливался поднять глаза к возвышению.       На том возвышении, словно на острове в бурном море лиц и взглядов, восседала принцесса Рейнира — юная, но уже привыкшая к вниманию. Один за другим к ней подходили молодые лорды, будто паломники к алтарю, и начинали свой тщательно отрепетированный танец слов. Одни старались блеснуть остроумием, другие упирали на древность родословной, третьи же уповали, что красота и свежесть юности перевесят все их недостатки.       Кристон Коль стоял чуть в стороне, следя за тем, как лорды из самых разных земель пытались изобразить из себя достойных женихов. Воздух здесь был густой, как перед грозой — слишком много золота, парфюмов и улыбок, за которыми прятали истинные намерения. Претенденты шли один за другим, будто на заклание, хотя каждый считал, что пришёл за наградой.       Он видел, как она едва заметно поднимала бровь, когда очередной жених говорил о себе в третьем лице, и как прятала улыбку, если кто-то оказывался особенно неловким. В её взгляде уже мелькала тень того умения, что я знал у зрелых женщин двора — слушать так, чтобы собеседник был уверен: каждое его слово имеет вес.       Лица, имена, титулы — всё сливалось в бесконечную процессию чужих амбиций.       — Лорд Медоуз из Лугового Дола, — голос распорядителя прозвучал так, будто за дверью стоял сундук с золотом.       Вошёл худой мужчина лет пятидесяти, с натянутой улыбкой и взглядом, который измерял не её, а корону, что однажды окажется на её голове. Он кланялся чуть дольше, чем прилично, и говорил о своих полях так, словно они могли решить судьбу королевства.       За ним потянулись другие: слишком юные, ещё пахнущие мальчишками, и те, кто прожил уже немало зим, но всё ещё мечтал о жене с драконом. Одни искрили словами, другие вычурными поклонами, третьи предлагали объединить дома «во имя мира и процветания». Сир Кристон стоял неподвижно, лишь уголком губ выдавая усмешку, угадывая каждую мысленную насмешку принцессы.       — Наследник Крейн из Алого Озера, — объявили очередного.       Мальчик. Тонкая шея, слишком тяжёлый меч на поясе и глаза, полные решимости… и страха. Он поклонился так глубоко, что едва не потерял равновесие, и принцесса впервые за день позволила себе настоящую улыбку.       Это был уже третий день смотрин. Каждый день отводился определённому королевству, и расписание, составленное королевой, было забито до последней минуты. Сегодняшний список близился к концу.       Наконец глашатай объявил, что на сегодня всё, и принцесса, попрощавшись с лордами, почти вылетела из зала лёгким шагом, унося с собой шлейф нетерпения. Она быстро направилась в восточную часть замка, но, достигнув богорощи, замедлила шаг.       — Мама, сколько можно! — воскликнула она, едва плюхнувшись на покрывало, расстеленное на мягкой траве. — Что я такого сделала, чтобы ты мучила меня этими смотринами?       Королева сидела с чашкой чая, неподвижная, как статуя. Рядом стоял сир Стеффон, а Кристон, появившись следом, кивнул ему и отразил его позу.       — Ты родилась дочерью короля, — спокойно ответила королева, не отрываясь от чая.       — Почему я должна каждый день слушать этот бред? Ты бы слышала, как они сами себя нахваливают! Аж тошно!       — Смотрины — необходимая мера. Как, по-твоему, ты должна найти жениха? — голос королевы оставался ровным, почти усталым.       — Вряд ли среди них есть мой будущий муж, — буркнула принцесса, потянувшись за лимонным пирожным.       — Правда? Смотрины ещё не закончились. Остались Запад, Речные земли и Север. Шанс всё ещё есть.       — И если я кого-то выберу, ты поддержишь мой выбор? — Рейнира приподнялась, чтобы смотреть матери прямо в глаза.       — Зависит от выбора. Если он будет достойным — да.       — А что значит «достойный», мама? Может, проще сказать сразу, чтобы мы потом не ругались из-за того, что я выбрала «недостойного»?       Королева вздохнула и поставила чашку.       — У меня нет точного ответа, Нира. Мы с твоим отцом до сих пор спорим и не пришли к единому мнению. Даже советники расходятся.       — Расскажи всё, — попросила принцесса, и в её глазах застыла тихая мольба. Кристон знал: на короля такой взгляд действовал куда сильнее, чем на королеву.       — Твой отец предлагает принца Кворена Дорнийского. — Она подняла руку, предупреждая возражения дочери. — Лорд Корлис настаивает на Лейноре Веларионе, и Меллос его поддерживает. Десница пока молчит, но его сын сегодня был в списке — это о многом говорит. Лорд Бисбери предлагает Джейсона Ланнистера.       — А ты?       — Я всё ещё думаю.       — У тебя было четырнадцать лет на раздумья, мама!       — Не дави на мать. Думаешь, легко выдать дочь замуж? — её голос стал твёрже. — Никто за эти дни тебе не запомнился?       — Разве что лорд Дандарион, который, кажется, знал ещё мою прабабку. Думаю, он был самым старым человеком, которого я когда-либо видела, — усмехнулась Рейнира.       Кристон тихо фыркнул. Он тоже считал, что среди этих лордов не было никого, достойного руки принцессы.