Часть 31. Яд или лекарство

      Запах соли и смрада ударил в лицо, когда корабль вошёл в Чёрноводную бухту. Королевская Гавань встречала его привычным шумом гавани: крики матросов, лязг цепей, ржание лошадей, скрип колёс. Но ныне он прибыл не как мейстер Драконьего Камня, но как участник редкого собрания — первого Совета учёных цепей, созванного самим королем Визерисом. Никогда прежде мейстеры не собирались столь многочисленно за пределами Староместа. Замысел, на который решился король, мог стать переломным — и для науки, и для самого государства.       Герардис вышел на причал и вдохнул запах города. Совет учёных цепей. Да, это звучало гордо. Эта мысль занимала его с того самого дня, как он получил письмо с печатью короля. В сердце Вестероса, в королевском дворце, должно было начаться нечто новое. Не узкий Конклав в Цитадели, не беседы среди серых стен Староместа, где любое новое слово встречают с ворчанием старцев, а свободное собрание умов, людей, которых связала не только цепь, но и жажда познания.       Герардис, человек сдержанный, не склонный к восторгам, всё же считал это великой идеей. Король проявил редкую прозорливость. Возможно, только так — через общую встречу умов — можно будет ускорить прогресс науки. Пусть Цитадель и хранит знания, но в её стенах часто царят застой и привычка. А здесь, под покровительством короны, можно будет говорить смелее, искать новые решения, делиться открытиями без страха перед осуждением старших цепей.       В Зале учёных собрались люди разных лет и судеб. Сивобородые мейстеры из северных замков, привыкшие лечить обморожения и простуды; смуглые братья с юга, знатоки трав и ядов; люди из Речных земель, больше сведущие в хирургии; и даже один старый мейстер, привезший с собой записи о звёздах. Они обсуждали разные доклады: кто-то говорил о новых методах сохранения продуктов, кто-то — о строительных растворах, и наконец очередь дошла до медицины.       Герардис выступал с рассказом о применении огненного молока — раствора, жгучего, но надёжного в борьбе с гниением ран. Он объяснял, что при должном разведении оно не убивает живую плоть, но губительно для скверны, что вьётся в гноящихся язвах. Видел, как некоторые из старцев хмурились — они всегда хмурятся на новое. Но в глазах других горел огонь интереса.       Когда-то это средство считалось всего лишь алхимическим любопытством, выдумкой из арсенала огненных магистров востока. В Цитадели о нём знали, но говорили вполголоса, не доверяя его яростной природе. И всё же именно Герардис решился исследовать его — сперва осторожно, капля за каплей, проверяя на гниющем мясе и тканях, потом на ранах животных. И результат поражал: едва огненное молоко касалось плоти, всякая нечисть будто отступала, запах гнили исчезал, и сама рана становилась чище, чем прежде.       Он вспоминал тот день, когда впервые отважился применить его на человеке. Это был простой рыбак, раненый в бедро ржавым гарпуном. Он доставлял товар в замок каждую неделю, но однажды пришёл сам, еле волоча ноги. Всё тело у него уже трясло лихорадкой, и можно было бы приговорить его к смерти. Но Герардис не отступил. Он налил белёсую жидкость прямо в зияющую рану — и больного пронзил крик, такой, что стены дрогнули. Но наутро жар спал, и к концу недели рыбак уже хромал по пристани, благодарно кланяясь мейстеру.       На следующий день после выступления к нему подошёл молодой человек, ещё не носивший полной цепи, но уже с горящими глазами и живостью ума.       — Мейстер Герардис? — с почтением произнёс он. — Меня зовут Теобальд. Я послан королём и королевой. Их милости желают видеть вас.       Герардис удивился, но пошел за молодым парнем.       — Ваш доклад, мейстер, был феноменален, — с жаром продолжил Теобальд, пока они шли коридорами замка. — Сама королева особенно заинтересовалась вашим открытием.       Сдержанная улыбка мелькнула на лице Герардиса. Он понимал, что слова ученика — юношеское преувеличение, но всё же не мог не почувствовать лёгкой гордости.       Наконец они добрались до покоев, где их ожидали король Визерис и королева Эймма. Мейстер низко склонился, приветствуя их по должному обычаю.       — Мейстер Герардис, — мягко сказала королева. — Мы рады видеть вас.       Завязался короткий, формальный диалог. Король поинтересовался, как идут обсуждения в Совете. Герардис ответил с почтением, подчеркнув мудрость решения собрать мейстеров. Всё было размеренно, обыденно — пока королева не произнесла:       — Но пригласили мы вас не только ради этого, — её голос стал серьёзнее. — Мы желаем, чтобы вы осмотрели Его милость.       Герардис едва заметно поднял брови. Он не слышал, чтобы король был болен. Но он не посмел возражать.       Король молча протянул руку, обнажив её от рукава. Герардис приник ближе — и то, что он увидел, заставило его замереть. Раны, глубокие, давно незаживающие. Края их покраснели и распухли, кожа вокруг воспалена. На некоторых участках выступал гной, и едва ощутимый, но резкий запах тления исходил от поражённых мест. Герардису доводилось видеть немало тяжёлых случаев — на войне, в деревнях, в холодных замках Севера, — но подобное зрелище в теле правящего монарха потрясло его.       — Это… давно? — осторожно спросил он, не поднимая глаз.       — Несколько месяцев, — ответил король сухо. — Всё началось с порезов, да пустяка. Но заживление не идёт.       — Мы пробовали всё, — добавила королева, и в её голосе звучала усталость. — Перевязки, вино, уксус, крепкие настои трав. Но воспаление лишь возвращается.       — Как это случилось? — спросил он осторожно.       — Пустяковые царапины от мечей Железного трона, — сказал Его милость. — Я не придал значения. Но с каждым месяцем их становится всё больше.       Королева вмешалась, голос её был твёрд:       — Вы можете помочь?       Герардис замялся. Да, у него был опыт лечения подобных вещей. Он глубоко вздохнул.       — Я… могу попытаться, Ваша милость, — сказал он наконец. — Но не дерзаю обещать. Здесь требуется терпение и, быть может, помощь других умов.       Королева кивнула, будто ожидая именно этих слов.       — Вот почему мы пригласили вас, — тихо сказала она. — Ваш доклад внушил нам надежду. Попробуйте всё, что в ваших силах.