Часть 44. Конец или начало

      У главного входа в замок царила неугомонная суета. Слуги торопливо укладывали сундуки, завязывали ремни на тюках, следили, чтобы ни одна мелочь не осталась забыта. Телеги, нагруженные вещами, скрипели колёсами по камню двора, лошади били копытами, ржали, нетерпеливо фыркали. Прохладный ветер с залива проносился меж ворот, колыхал плащи и развевал перья на шлемах стражи. Воздух пах осенью — свежо, чуть горько, словно сама природа подсказывала: время перемен уже здесь.       Эмма стояла на ступенях, глядя, как вереница слуг снуёт туда-сюда. Лёгкий холод, скользящий по коже, не тяготил её — напротив, он будто бы оживлял, отрезвлял, давал ощущение ясности. В груди у неё было тихо, словно все бури, которые разрывали сердце последние месяцы, наконец устали бушевать.       Она почти растворилась в своих мыслях, когда за спиной послышались шаги.       — Ваша милость? — негромко произнёс мужской голос.       Эмма обернулась. Перед ней стоял Отто Хайтауэр.       — Лорд десница, — произнесла она в приветствии.       — Я уже не десница, — ответил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая печаль.       На губах королевы появилась лёгкая улыбка. В глазах её блеснуло понимание: судьба не оставляет никого на месте слишком долго. Решение Рейниры было окончательным — она не просто подтвердила отставку Отто, но и приказала ему немедленно покинуть замок, дав на сборы всего неделю.       И вот он уходил.       Эмма чувствовала, что так будет правильно — проводить его. Всё-таки он служил двум королям и, как бы ни относились к его методам, нельзя было отрицать: долг он выполнял ревностно.       — Вас ждёт долгая дорога до Староместа, — сказала она. — Надеюсь, вы собрались хорошо?       — Благодарю за заботу, моя королева, — Отто склонил голову. — Думаю, я готов к долгой дороге.       Они оба помолчали. У Эммы было слишком много вопросов к этому человеку, но она не знала, какой из них стоит задать.       — Вы выглядите гораздо лучше, — сказал Отто после паузы. — Кажется, печаль покидает ваше сердце.       Эмма лишь грустно улыбнулась. Время ли лечило? Она не знала. Но Герардис был прав — пары благовоний, которыми так щедро наполнялись покои её мужа, отравляли не только его, но и её. Она слишком долго дышала этим ядом. Теперь же, после очищающих трав и настоев, ей стало легче, яснее.       — Головные боли наконец покинули меня, — тихо произнесла она.       — Рад слышать, что вы здоровы, Ваша милость, — ответил Отто спокойно. — Вы ещё нужны королевству и вашей дочери.       Она тяжело выдохнула. Перед её мысленным взором вставал образ Рейниры: шестнадцатилетняя девочка, которую жизнь безжалостно втянула в череду испытаний. Брак, ребёнок, смерть отца, коронация, потеря мужа. Слишком много для одного сердца, и слишком рано.       Поэтому Эмма не позволяла себе слабости. Она сама навещала внука, сидела на совете, появлялась там, где Рейнира имела право прятаться за трауром. Народ не должен был видеть слабого правителя — не теперь, когда правление её дочери только начиналось.       — Она справится, — вдруг произнёс Отто.       Эмма вскинула на него взгляд.       — Её милость ещё ребёнком была упрямой девочкой, — продолжил он. — Сложности для неё всегда были вызовом. Она не из тех, кто ломается. Я уверен: это лишь закалит её характер.       Эмма кивнула.       — Тем более теперь, когда у неё есть за что сражаться.       — Трон всегда требует борьбы, — сказал Отто.       — Я имела в виду её сына, — поправила Эмма с лёгкой улыбкой. — Теперь она мать. А её сын — будущий король.       Отто замолчал, и в паузе ветер шевельнул седые пряди у его виска.       — Вы довольны исходом дел, сир Отто? — спросила Эмма после недолгого молчания.       Он поднял глаза.       — Всё, что я делал, — я делал ради государства, ради правды и чести.       — Я слышала, служанка, что давала показания, вышла замуж за седьмого сына лорда Кью, — заметила королева. — Довольно неординарный выбор для вашего вассала.       — Любви покорны даже боги, — невозмутимо ответил Отто.       Эмма невольно улыбнулась.       — Жаль, что вы уходите, — сказала она мягко. — Когда наконец научились шутить.       Отто чуть усмехнулся, но в его взгляде отразилась горечь.       — Я потерял должность прежде, чем начал всё это, — ответил он.       Эмма вгляделась в него, пытаясь понять: почему он рисковал? Почему не искал иного пути? Гордыня ли вела его, или непоколебимая уверенность в собственной правоте?       Он словно уловил её мысли и сказал:       — Я верю, что своим поступком предотвратил большие беды. Дорн рано или поздно захотел бы большего. Никто не дал бы гарантии, что они не уговорят королеву на одно яйцо. А дети растут… кто знает, к чему бы это привело? Покойный король был человеком чести, но слишком доверчивым. Я сделал то, что должен был. И теперь могу уйти на покой.       — Благодарю за службу, сир Отто, — тихо произнесла Эмма. — Иногда мне будет не хватать вашего совета.       Он склонил голову, но в этот миг их разговор прервали шаги.       Сквозь толпу приближался Деймон. Его походка была свободной, лицо — в тени полуулыбки, за которой угадывалась издёвка.       — Тоже пришёл попрощаться, Деймон? — спросила Эмма, переводя взгляд с кузена на Отто.       — Разумеется, — протянул он. — Как же я мог не явиться, чтобы лично увидеть, как наш уважаемый бывший десница покидает столицу?       — Вам не стоило утруждаться, принц Деймон, — холодно сказал Отто. — Компании её милости мне хватило бы.       — Очень жаль, что после стольких лет службы вы уходите, — усмехнулся Деймон. — Но, с другой стороны, в вашем возрасте самое время подумать о покое.       — Вы правы, ваша светлость, — отозвался Отто с ледяной вежливостью. — Вам тоже стоит задуматься о том, где вы проведёте ваши будущие дни. Уверен, королева скоро тоже подарит вам такую возможность.       Взгляд Деймона сверкнул. Эмма знала: после суда Рейнира не хотела даже слышать его имени. Было ли это интригой Отто или собственной ошибкой Деймона — теперь уже не имело значения.       — Думаю, последнюю встречу можно провести без взаимных уколов, — вмешалась Эмма твёрдо. — Всё равно вы больше не увидитесь скоро.       — Прошу прощения, Ваша милость, — поклонился Отто.       Эмма склонила голову:       — Желаю вам удачной дороги, сир Отто. Пусть ваши дни будут полны спокойствия и радости.       — Пока вы здесь, я спокоен, Ваша милость, — сказал он. — Был рад служить вам и вашему мужу.       Она перевела взгляд на Деймона.       — Доброго пути, сир Отто, — процедил тот, закатив глаза.       — Благодарю, — отозвался Отто, поклонился последний раз и, сопровождаемый своими людьми, покинул двор.       Эмма долго смотрела ему вслед. Она сделала шаг вперёд, и ветер заиграл с подолом её тяжёлого платья. Королева чувствовала — впереди будут новые бури, новые испытания, но и новая сила.       — Наконец-то он ушёл, — пробормотал Деймон, склоняясь к ней. — Я ждал этого момента с тех пор, как он стал десницей.       Эмма сжала его руку.       — Надеюсь, теперь ты успокоишься, — сказала она тихо. — Ты уже на грани. Или хочешь продолжить традицию с изгнаниями, но теперь с новой королевой?       Он скривился.       Она взяла его под руку и повела прочь от ворот.       — Пока Рейнира в трауре, посидишь в Малом совете со мной, — сказала она. — Сейчас кресло десницы пустует, и обязанности лежат на мне. Раз уж ты свободен — будешь помогать.       — Снова отправишь меня на Стену, и я улечу сам, — пробормотал он.       — Посмотрим на твоё поведение, — спокойно ответила она, сильнее сжав его руку.       И ветер поднялся вновь, закружив пыль у ворот. Уходило старое. Начиналось новое. А что принесёт оно — знали лишь Боги.