Часть 43. Приговор или поединок

      Эмма сидела на возвышении, рядом с дочерью и лордом Стронгом. В зале было душно, слишком много тел, слишком много глаз, устремлённых на них. Но всё же стояла тишина, тяжёлая и вязкая, как густой дым. Каждый ждал исхода — никто не смел дышать громче.       — Доказательства были перепроверены, — сказал он. — И всё свидетельствует в пользу обвинения.       Шёпот прошёл по рядам, словно порыв ветра. Эмма почувствовала, как дочь рядом крепче сжала подлокотники кресла, её костяшки побелели. Лорд Стронг повернулся к подсудимому.       — У вас есть опровержение, прежде чем Её Милость огласит вердикт?       Кворен сидел прямо, руки его были свободны, лицо — каменное. Но взгляд его не дрогнул ни на миг: он смотрел лишь на жену. На Рейниру.       — Чтобы я ни сказал сейчас, результат будет один. Печальный, — наконец сказал он. Голос его был ровным, но в нём сквозила сталь.       Он замолчал, позволив тишине заполнить каждый угол зала. Эмма почувствовала, как у неё в груди что-то сжалось.       — Слова бессильны там, где судьи уже решили приговор, — продолжил он после паузы.       Молчание повисло ещё тяжелее. Никто не шевелился, даже воздух казался мёртвым.       И тогда Кворен вскинул голову. Его глаза сверкнули.       — Но если люди не желают слушать, пусть судят Боги. Я требую суда поединком. Здесь и сейчас.       Зал взорвался. Шум поднялся такой, что своды дрогнули. Женщины вскрикивали, мужчины переговаривались, словно никто из них не ожидал этого поворота.       Эмма перевела взгляд на Лионеля. Тот грозно поднял руку, требуя тишины. И лишь когда гул начал стихать, она сама обратилась к Отто:       — Лорд Хайтауэр. Принимаете ли вы это?       Взгляд Десницы был полон ненависти. Он посмотрел на Кворена так, будто хотел испепелить его на месте, но всё же встал, поклонился королеве и процедил:       — Я согласен.       — Кто будет представлять стороны? — спросил Лионель, обводя зал глазами.       Кворен поднялся. Его надменная осанка, уверенность в каждом движении были слишком красноречивы.       — Я буду представлять себя сам, — сказал он, и в голосе прозвучал вызов.       Все головы повернулись к Отто. Тот медлил. Эмма знала, что у него почти не оставалось выбора. Первым на ум приходил лишь его сын Гвейн. Но разве Отто решится выставить его против Кворена? Ведь суды поединком редко заканчивались без крови, а Мартелл слыл искусным воином, закалённым под палящим солнцем Дорна.       Рыцари гвардии бросали взгляды на Отто, но ни один не осмелился выступить без приказа королевы. Эмма понимала: они знали, что королева любит мужа. А глядя сейчас на дочь, она сомневалась, что та даст такой приказ.       — Я буду вашим бойцом, сир Отто, — раздался знакомый, глухой голос.       Эмма повернулась и увидела, как Деймон поднимается. Его глаза сверкали, губы тронула тень улыбки. Он шагал вперёд так уверенно, словно давно ждал этого момента.       Судорожный вдох Рейниры рядом прозвучал как крик. Она вцепилась в кресло, ногти её впились в дерево.       Эмма метнула взгляд на Отто. Тот не скрывал подозрения. Лионель кашлянул, скрывая растерянность.       — В таком случае, — сказал он, — помост следует очистить. Пусть останутся только воины.       Эмма наблюдала, как Деймон спускается вниз. Кворену слуга уже подал копьё, длинное и острое, которое тот привычно обхватил ладонью. В движении его чувствовалась сила и гибкость хищника. Деймон же медленно вынул из ножен Тёмную Сестру. Сталь сверкнула, и зал затих.       Шёпоты, которые ещё звучали, постепенно угасли.       Эмма посмотрела на Лионеля. Он перевёл взгляд на Рейниру, которая не отрывала глаз от мужа. Потом — на неё. Эмма кивнула.       Лионель поднялся и громко возгласил:       — Пусть же суд будет в руках богов. Пусть доблесть и честь укажут путь к правде!       И в тот же миг Кворен рванулся вперёд. Кворен атаковал стремительно, словно змея, бросившаяся на добычу. Длинное копьё мелькнуло в воздухе, древко свистнуло, рассекая тишину. Первый удар пришёлся на уровень груди, но Деймон в последний миг отбил его сталью Тёмной Сестры, искры брызнули в сторону.       Эмма невольно вздрогнула. Рейнира рядом издала тихий звук — то ли всхлип, то ли судорожный вдох.       Кворен не дал противнику времени перевести дыхание. Его движения были молниеносны: выпад, удар сбоку, резкая смена стойки. Длинное оружие давало ему преимущество — он наваливался, давил, заставляя Деймона лишь защищаться. Сталь меча звенела, отражая удары, но Тёмная Сестра пока что не находила дороги вперёд.       Зал гудел, кто-то выкрикивал слова, но Эмма почти не слышала. Всё её внимание было приковано к помосту.       Кворен двигался легко, будто плясал в ритме собственной музыки. Его тело, закалённое в жарком Дорне, было гибким и сильным. Каждый выпад казался рассчитанным, каждое движение — доведённым до совершенства. И всё же… в этом была отчаянная поспешность. Он хотел закончить быстро.       Деймон же не спешил. Его глаза блестели, губы были сжаты. Он принимал удары, отступал, скользил в сторону.       И в один момент всё изменилось. Кворен нанёс особенно мощный выпад, направленный прямо в горло. Деймон резко шагнул вбок, поднял меч… и одним ударом рассёк копьё пополам.       Осколок упал на пол. Шум в зале взорвался, словно сама буря ворвалась под своды. Кворен замер на миг, в глазах мелькнуло недоверие.       Деймон не стал добивать. Он шагнул назад и, глядя прямо на соперника, произнёс:       — Возьми новое.       Слуга бросился вперёд, подал Кворену другое копьё. Тот схватил его, но в движении чувствовалась злость, почти отчаяние.       Теперь же всё пошло иначе. Деймон перешёл в наступление.       Тёмная Сестра рассекала воздух, удары следовали один за другим. Кворен отступал, отражая их, его копьё мелькало, но уже не так уверенно. Он всё чаще ошибался на полшага, всё чаще спасался резким уходом в сторону.       Эмма чувствовала, как её сердце колотится, словно пытаясь вырваться из груди.       И вот — ошибка.       Кворен замешкался, защищая бок. Удар пришёл слишком быстро. Лезвие меча прорезало ткань и плоть, и на сером древке копья блеснули капли крови.       Кворен дернулся, лицо его исказилось от боли. Зал затаил дыхание. Даже дыхание Рейниры сбилось, и Эмма услышала, как она всхлипнула.       Это замешательство стоило ему всего. Деймон сделал один точный шаг вперёд — и одним стремительным взмахом снёс голову с плеч.       Тело Кворена рухнуло на пол с глухим стуком. Голова покатилась в сторону, оставляя за собой тёмные пятна крови, что быстро растекались по камню. Из обрубка шеи кровь вырвалась резкими пульсирующими струями забрызгав полы плащей в первых рядах.       Красные капли коснулись лица Деймона: он даже не моргнул. Лишь провёл тыльной стороной ладони по щеке и поднял взгляд вверх.       В зал опустилась тишина. Такая густая, что Эмма слышала собственное дыхание. Слышала, как бьётся её сердце.       Деймон поднял взгляд к судьям. Его глаза — мрачные, холодные — встретились сначала с её взглядом, потом с Рейнирой.       Эмма почувствовала, как по коже пробежал холод.