Анонс

В главном зале театра с самого утра царила суета, почти праздничная. Мягкий свет пробивался сквозь высокие окна, играя на пыли, что крутилась в воздухе, как в золотой дымке. Кофейные чашки, обрывки сценариев, звяканье бутафории — всё смешалось в одном большом, предвкушающем гуще кипящей энергии дне. Посередине зала стоял он — директор, харизматичный, с хитрой улыбкой и голосом, которому хотелось верить. Его стильный, чуть эксцентричный костюм был почти нарочито небрежен, будто он сам — часть спектакля. Именно он, как центр притяжения, собрал всех сегодня на анонс. — Господа и дамы, артисты и мечтатели! — с широкой улыбкой провозгласил он, хлопнув в ладони. — Приготовьтесь — нас ждёт нечто грандиозное. Он драматично сделал паузу, наслаждаясь вниманием. — Новая постановка. Драма. Сказка. Пламя. Дуэли, маскарады, поцелуи на закате, проклятия, слёзы и триумф. И, конечно… кастинг на главные роли! Зал взорвался гулом голосов. Кто-то радостно вскрикнул, кто-то тут же вытащил блокнот, а кто-то уже строил коварные планы на кастинг. Среди всей этой радости, откинувшись в кресле с ногой на ногу, сидел Джекс. Он крутанул карандаш между пальцев и, не скрывая ироничной ухмылки, бросил: — Главный герой, говорите? Ну, давайте посмотрим, кто тут готов меня поразить своей тьмой. Кто-то из актёров хихикнул. Джекс, как всегда, играл свою партию: дерзкий, лениво-самодовольный, будто весь мир — его сцена, и ничто его не тронет. Но только самые внимательные могли заметить в его взгляде что-то большее. Не просто браваду. Предвкушение. Среди всей суеты мелькала Рагата — в жилетке с вышивкой, с термосом в руках, вечно кому-то помогающая. То принести бинты для декоратора, то настроить свет, то просто сказать кому-то: — Ты справишься, не волнуйся. У тебя потрясающий голос. Никто не ожидал, что она вообще пойдёт на кастинг. Она была словно душа театра, но не его лицо. Её чаще можно было застать с иголкой, чем с текстом роли. Но вдруг кто-то полушутя предложил: — Рагата, ну ты-то хотя бы попробуй! Ради смеха. Ты же читаешь всем вслух по вечерам. Она улыбнулась, смутилась, махнула рукой… а потом всё-таки вышла на сцену. Сценарий в руках дрожал чуть-чуть. Первые слова прозвучали неуверенно. Её голос был мягким, добрым, слишком живым… Но потом — как будто щёлкнуло. С каждой строчкой в ней что-то раскрывалось. Голос стал холодным, опасным. Она смотрела на воображаемого героя с таким презрительным достоинством, что по спине пробегал холодок. Властная, тонкая, харизматичная — она как будто вошла в другого себя. Молчание залом стало плотным. В глубине зала, прислонившись к колонне, Джекс невольно подался вперёд. Его весёлые глаза вдруг сузились. Он смотрел, не отрываясь. Она? Та самая Рагата?.. Это была уже не «девушка с термосом». Это была — антагонистка. Холодная, как ледяной шелест на мраморном полу. И неотразимая. Роли объявили через час. — Джекс — главный герой. — Рагата — главная злодейка. — Адель — главна героиня. Реакция была бурной. Кто-то аплодировал, кто-то подшучивал: — О, так Джекс должен будет убить Рагату. Какая трагическая ирония! — Я всегда мечтал фехтовать с термосами, — усмехнулся Джекс, глядя на Рагату с непонятной ухмылкой. Та лишь пожала плечами, будто всё это случайность. Первая репетиция. На сцене — они. Джекс и Рагата. Герой и злодейка. Они начинали с дуэли — сначала словесной. — Ты думаешь, ты спаситель? Ты просто мальчишка в плаще. — А ты всё ещё прячешь свои страхи за маской из яда. И тут случилось то, чего не ожидал никто. Даже они. Между репликами — электричество. Реакции не отрепетированы. Взгляды — слишком острые. Рагата приближается чуть ближе, чем нужно. Джекс резко поворачивает голову, как будто сдерживая ответ — но в его глазах уже горит вызов. На миг — тишина. Все в зале чувствуют это. Химия. Столкновение. Начало чего-то. Но никто не говорит вслух. Они оба делают вид, что это просто… репетиция. *Поздно вечером театр уже почти пуст. Только в костюмерной горит одинокая лампа. Рагата сидит на полу, скрестив ноги, чинит чей-то порванный плащ. Напевает себе под нос тихую мелодию — старую, уютную. Термос рядом. Пальцы уверенные. Она улыбается. За дверью — Джекс. Он не заходит. Просто стоит в тени, глядя через приоткрытую щель. Молча. Смотрит, как она нежно пришивает заплатку, как что-то говорит себе вполголоса. И думает: «Она точно не злодейка…» На его лице — тень улыбки. И в этот момент становится ясно: ничего в этом спектакле не пойдёт по сценарию.