2. Дом

Постройки в Нарвальном переулке, через который проходили ребята, имели готический декор. Башенки со шпилями, изысканные кованые перила, остроконечный забор, особая отделка фасадов — архитектура здесь играла в тёмную сказку. И всё же район не казался мрачным: повсюду густо разрослась зелень, смягчая строгость каменных стен. Воздух был прохладнее и влажнее, чем в Центре, и почти душный под ярким солнцем. В этом кажущемся недружелюбии вдруг угадывалось спокойствие — пелена молчания отгораживала от грохота за мостом. Эми видела в готике что-то таинственное, а густая зелень на фоне тёмных фасадов и бордовых крыш создавала неожиданный контраст. Оборотница порой засматривалась на дома, разглядывая детали окон и башен. Удивительно, но любопытство на время пересилило напряжение и дискомфорт. Здешняя атмосфера располагала к этому. Никакой суеты, никаких взрывов. Тишина. Наконец ребята остановились у дома Скалински. Бордово-чёрный некрупный особняк с бежевыми барельефами на оконных рамах и под карнизами. Слева к нему примыкала застеклённая башенка, увенчанная шпилем выше главной крыши. А у крыльца — округлый вход, за которым темнела бордовая дверь. Джо постучал, позвал родителей, дёрнул ручку — никто не отозвался, дверь не отворилась. Он ещё раз окликнул своих и полез в карманы за ключами. Пусто. Прошарил по второму кругу, потом метнулся к сумке, перетряхнул её. Чтобы в итоге выдохнуть: — Чёрт, ключи потерял. До него сразу дошло, где. Как он мог их проморгать, когда собирал вещи по траве? Даже не проверил, на месте ли они. Досадно. И никто так и не вышел, не открыл. Похоже, родителей нет дома. Или они в подвале и не слышат. — Придётся через кухню пробираться, — пробормотал Джозеф и спустился с тёмного крыльца, повернул налево, обходя дом справа. Там — небольшой газон и пара невысоких ив. А Эмили молча наблюдала и следовала за ним. Задняя дверь, частично застеклённая, глянцево-чёрная, была с более скромным и коротким крыльцом. Парень проверил все возможные тайники — запасного ключа так и не нашел. Придётся бить стекло. Джос ещё несколько раз дёрнул ручку — замок не поддавался. Тогда, по привычной, но нелюбимой схеме, подобрал булыжник с дорожки и вернулся к двери. Родаки разгневаются, но не надо было запираться и забирать ключ. И не брать трубку. Как ещё он мог попасть внутрь? Джо выбрал окошко поближе к ручке и нехотя замахнулся. Осколки посыпались на шершавую плитку крыльца, засверкав карамельной краснотой. Сильно ли накажут его за такое, Эмили не знала, но вот ей за подобное точно достался бы не только строгий выговор. Парень повытаскивал оставшиеся острые края из треугольной рамы, просунул руку внутрь, прижавшись боком к двери, чтобы дотянуться до ручки с той стороны. Кончиками пальцев нащупал ребро металлической «бабочки», надавил — и не сразу понял, в какую сторону открывается замок. Пришлось встать на носки, нырнуть плечом глубже в проём — подмышку пережимало, лицо застыло от напряжения и боли. Наконец послышался медленный, но верный глухой срежет раз, потом — второй. Джозеф выдохнул, чуть обмяк, вытащил руку и потёр её с внутренней стороны, морщась. — Прошу, — обронил он, открывая перед девушкой кухню: благородная зелёно-чёрная палитра со светлые столешницами, коридор к главному входу, расширяющийся слева за счет небольшой гостиной в бежево-коричневых тонах. За декоративной аркой, отделяющей обеденную зону от остальных, виднелась стенка-перегородка между комнатой и прихожей, часть окна слева. — Спасибо, — тихо ответила Эмили, переступая порог. Минуя битое стекло, юноша прошел внутрь, скинул сумку на стол-островок и ещё раз окликнул отца и мать. — Подожди здесь. Родители не жалуют оборотней в гостях… — тише бросил он Эмили. Сам заглянул в холодильник у арки, схватил первую попавшуюся бутылку с кровью и ушел в коридор справа, оставив оборотницу одну. — Конечно, я… Куда я денусь, — растерянно пролепетала девушка, встав у входа. Чужой дом снова вызвал волнение и стыд: ведь из-за неё могут наказать Джозефа. Хотя с другой стороны, это он же её пригласил… Но она всё-равно то и дело озиралась, ожидая угрозы. Вокруг было непривычно тихо. Обычно родители работали удалённо, каждый за своим ноутбуком, а в перерывах сидели с чашкой кофе или сыворотки. Мать, полукровка, выбирала кофе. Просто потому что могла: человеческая пища давала ей полную гамму вкусов. Отец, чистокровный русал, почти не различал её — для него людская еда была пресной, едва солоноватой или сладковатой ватой, а то и вовсе бумагой. Зато в пятидесяти оттенках крови и сырого мяса, особенно морского, он разбирался прекрасно. Потому холодильники всегда изобиловали замороженной и охлаждённой плотью, кровью и сывороткой разных существ. Это всё к чему? Джо по дороге к подвалу открыл тёмно-зелёную бутылку — из-за густого содержимого она казалась чёрной. Отхлебнул не глядя и застыл, морщась. Он провернул её в поисках этикетки. «Страусиный нектар прямиком из Африки. Лимитированная партия». Тьфу ты, птица. Ещё и экзотическая. Джозеф мысленно проворчал на отца — тот, видно, брал для себя, а оставил на видном месте. Горло оно сполоснуло, вампирская натура чуть встрепенулась: хоть какая-то пища, чем совсем ничего. Но самому парню не зашло. Птичью кровь он не любил: жидковата, вяжет рот, часто горчит — не как рыба, а чем-то химическим, инородным. Страусиная не отдавала этим, но была лёгкой, «пустой». С ней не наешься. Джозеф не являлся таким тонким гурманом, как отец, — призрачных оттенков вкуса почти не улавливал. Потому твёрдо решил: когда вернётся на кухню, найдёт что-то поярче, поинтереснее и уж точно не «диетическое». Парень закрыл бутылку, отставил на тумбочку, подошёл к подвальной двери. Нашарил на полке ключ, открыл. Внизу было темно и пахло стоячей водой. Ммм, родителей здесь нет. А подвал затоплен уже третий день. Сегодня должен был прийти сантехник, но, видно, не судьба… Эмили замерла у входа, стараясь не дышать слишком громко. Если кто-то из взрослых появится, её вышвырнут. Или хуже. Она вцепилась в лямку рюкзака и по спине прополз холодок. Джо закрыл подвал, убрал ключ на место и вернулся на кухню. — Мы дома одни, можешь располагаться, — бросил он, глянув на неприкаянную фигурку у двери. Эмили стояла у самого порога, неуверенно озираясь, взглядом скользила по интерьеру — будто пыталась занять себя хоть чем-то. — Хорошо, — отозвалась она. Немного отошла от двери, стянула рюкзак с плеча, расстегнула молнию, пошарила внутри и наконец достала то, что искала: смартфон в ярком чехле — безжизненный — и белый кабель с блоком, свёрнутый кольцами. — Можно я пока поставлю телефон на зарядку? Вдруг сеть появится, и я смогу дозвониться до родных? — поинтересовалась она, уже ища взглядом розетку. Джос кивнул и развел руками: ну само собой. Со стороны главной улицы нарастал шум — ровный, тягучий, как будто несколько машин ехали неспешно, по-вечернему. Шуршание шин по асфальту, мощный гул двигателей. Эмили плохо разбиралась в машинах, но даже она понимала: эти были тяжёлыми. Грузовики или большие внедорожники. Она вдруг вспомнила двоюродную сестру — та бы назвала и марку, и модель, и даже количество цилиндров. Тёплое воспоминание на миг отогрело, но тут же померкло: за окнами проплыли огромные тени, заслонив солнце. Слишком большие для обычных машин. В голову полезли рассказы брата о бронеавтомобилях и военных грузовиках. Девчонка медленно отступала от двери, краем глаза следя за русалом — он стоял у холодильника, разглядывал этикетки, ничего не замечая. — Джозеф, — тихо, но настойчиво позвала она. — Там что-то происходит. Движения её стали бесшумными, плавными — как у кошки, почуявшей опасность. Джо не придал этому значения: возьмёт чего-нибудь и глянет. Свет за окнами потускнел ещё раз — проехала не одна машина. Вдруг шум стих. Наступила неестественная тишина. У Джоса на миг сбился пульс — но он решил, что это от голода. А через секунду дом взорвался: треск стекла, грохот дерева, частые глухие удары, накатывающие слева направо. Эмили, повинуясь инстинкту, нырнула вниз, проскользнула за дверной косяк, сжалась у стены, обхватив колени. Сердце колотилось. Она помнила уроки ОБЖ: в такие моменты главное — не паниковать. Но одно дело знать, другое — быть здесь. За домом строчили автоматы. Что-то ударило в холодильник, и одновременно Джозеф вскрикнул — жалобно, скупо. Эмили вздрогнула, но не шевельнулась: новая очередь пригвоздила её к месту. Джо, не вставая, перебежал за массивный стол-островок. Пули барабанили по главной двери, вторая волна, третья. Дверь выдержала. И — тишина. Тяжёлая, звенящая. Лишь осколки стекла осыпались с оконных рам, издавая сухой перестук. Эмили только сейчас почувствовала жжение на щеке. Провела по лицу рукой и замерла: не боль, не кровь — что-то мягкое, шерстяное коснулось кожи. Она отвела ладонь и увидела — от пальцев до локтей густая тёмная шерсть, вместо ногтей — длинные острые когти, а ладони стали похожи на звериные подушечки, бледно-розовые. Частичное обращение. У Джозефа же нещадно сводило кисть — он не мог пошевелить пальцами, и боль казалась нестерпимой. Парень повертел головой, убеждаясь, что опасность миновала, и только потом глянул на правую руку. Сквозная дыра размером с монету. Сухожилия, кости, заплывающая кровью плоть — видно всё. Джо закричал, заскулил, попятился спиной к тумбочке. С такой травмой он не сталкивался — видеть это у другого или знать, что это твоё тело, искалеченное и беспомощное, — разные вещи. Жгучие ощущения, будто руку держали в огне, и это никогда не кончится. Слёзы сами пробились и потекли по щекам. Русал сжимал рану здоровой рукой, раскачиваясь вперёд-назад, словно мог вернуть себе целостность. И совсем забыл про Эмили. Девушка, услышав его крик, вынырнула из оцепенения и выглянула из-за укрытия. Она увидела Джо и как багровеют его руки. Сжалась обратно из-за серьезности ситуации, но тут же собралась. Эми подскочила к рюкзаку, отряхнула осколки и, с трудом расстегнув молнию когтями, достала серебристый блистер и бутылку воды. — На! Это обезболивающее. Выпей пару таблеток, станет легче. И где аптечка? В ней есть жгут? — Присев рядом с русалом, девушка проговорила быстро, но отчётливо, и сама удивилась собственной решительности. Она выдавила таблетки и протянула их Джозефу, следом — чем их запить. А теперь представьте: вы в шоке, рука пробита насквозь, боль невыносимая, и к вам тянутся мохнатые когтистые лапы. Что додумает ваша фантазия? Голос Эмили не сразу пробился сквозь пелену ужаса, но её частичное перевоплощение возымело эффект. Джозеф разом замолк, отпрянул, уставившись на чудовищные конечности широко раскрытыми глазами — радужки уже налились глубоким гранатовым цветом. Но когтистая лапища не трогала его — она протягивала две маленькие белые шайбочки. Которые от чего-то лечат. Парень скользнул взглядом выше и почти узнал девчонку: то же чёрное каре, взъерошенное, те же губы, те же золотистые глаза — но с вертикальными зрачками, как у кошки. Кросс заметила его реакцию и постаралась не жестикулировать — неловко, конечно, орудовать полузвериными лапами. Как никогда выражение «у меня лапки» заиграло новыми красками. Хорошо ещё, что она не обратилась полностью — тогда точно не смогла бы помочь. А сейчас, несмотря на голод и запах крови, она держалась бойко. Джозеф, наконец поняв, что ему не желают зла, неуверенно протянул левую руку — её била дрожь, она была в крови. Пришлось Эмили просто высыпать таблетки ему на ладонь. Они прилипли к кровавому слою, и Джос, морщась от боли, слизнул их. Своя кровь на вкус была не странной, но неприятной — она призывала мысли о прошлом. Не хватало ещё и болезненных воспоминаний сейчас. Хотя продырявленная насквозь рука — «бррр» — куда хуже всего, что он переживал раньше. В целом руки у него часто страдали. Закономерность, блин. Он принял и бутылку воды — та выскальзывала из дрожащей руки, Джо чуть не выронил, но помог себе запястьем раненой, подперев донышко. Отпил немного, проглатывая таблетки. — Аптечка слева от дивана. В тумбочке… — хрипло прошептал брюнет, глядя на Эмили затравленно. — Как быстро подействуют? Боль пульсировала, убеждая его, что вместо кисти у него сплошная отбивная, но ещё живая, раз он её чувствует. Ох, лучше бы уже отвалилась… А если не заживёт? Как он будет писать и рисовать?! — Минут пять-десять, зависит от организма. Двойная доза — и того быстрее, — бросила девчонка на ходу, подбегая к дивану. Она опустилась на колени, открыла тумбочку — и с досадой заметила, что когти оставили царапины на дверце. Аптечка оказалась на месте. Содрав плёнку, Эмили кое-как открыла её, зацепив когтями защёлки. Всё необходимое было в наличии, кроме жгута. Придётся импровизировать. Джос смотрел на свою руку и думал о том, как будет жить, если не сможет рисовать. Если не сможет держать карандаш. Если этот дурацкий шрам — который он уже мысленно видел, — станет чем-то большим, чем просто линией на коже. Парень уже носил на запястьях напоминания о том, что значит быть вампиром и чьим-то сыном. Двоеточия, которые он потом забил поверх, чтобы казалось, будто сам это выбрал. Но Джо знал правду: те шрамы — не его почерк. Они служили напоминанием о правильном укусе, о последствиях, о том, что тело может быть чужой картиной, если проявить слабину. Но эта рана другая. Она не урок, который кто-то хотел ему преподать. Она всего лишь случайность. Но если заживёт криво, если останется след — его снова не убрать. И тогда к татуировкам на запястьях прибавится ещё одна на кисти. И вдруг сквозь панику пробилась мысль: он же не просто человек. У русалов хорошая регенерация. Главное — кровь и вода. Он видел, как затягивались его собственные порезы раньше, когда был сыт и спокоен. Может, и сейчас получится, если дать организму время и силы. Если обезболивающее подействует. Надо только дождаться. Эмили поможет. Правда, она боялась не меньше его. Но делала, что могла. Странно, конечно, наблюдать за этими мохнатыми лапами, которые так неловко пытаются ему помочь. Будто монстр, вместо того чтобы съесть, распереживался за свою овечку. Иронично. Парень даже слабо усмехнулся. На мгновение перед глазами помутилось — кровь уходила слишком быстро. Джо сжал здоровую руку в кулак, пытаясь не провалиться в темноту. Эми сняла с пояса ремень — скорее декоративный, чем практичный — прихватила бинт и вату и вернулась к несчастному товарищу. Она старалась дышать ровно, но руки дрожали. В походах Кросс видела, как накладывают жгуты, но всегда рядом присутствовали взрослые. А теперь всё — сама. И руки — эти чудовищные полулапы с когтями, которые царапают всё, к чему прикасаются. — Жгута нет, но ремень подойдёт, — отчиталась девушка, скорее, себе, чем Джозефу, чтобы успокоиться. Примерилась: — Немного не хватает. Когтем указательного пальца она процарапала новую дырочку. На сей раз «звериный маникюр» оказались полезными — хоть что-то. — Обезболивающее начало действовать? — поинтересовалась она. — Нет, — выдавил брюнет, покачав головой. Голос сорвался, и парень снова скривился. Эмили глубоко вздохнула. Она видела, как много крови натекло на пол, тёмной и густой. Пугающей. Ей казалось, что её сейчас вырвет, но девчонка заставила себя сосредоточиться. Она должна это сделать. Если не поможет, Джо просто истечёт кровью. Эми принялась за дело, стараясь быть аккуратной, но когти то и дело задевали кожу Джозефа. Кросс чувствовала, как он напрягается, как сдерживает стоны, и от этого её руки дрожали ещё сильнее. Она боялась сделать хуже. Боялась, что перетянет слишком сильно и повредит ему ещё больше. Боялась, что он словит обморок, пока она возится. — Прости, — тихо обронила оборотница, когда он взял её за руку здоровой. — Я не привыкла так обращаться… Джос отпустил её, молча потянулся за бинтом, свернул его и подложил под ремень. Вдвоём ребята зафиксировали жгут на предплечье — достаточно туго, чтобы остановить кровь, но не передавить. Эмили затянула последнюю петлю и замерла, прислушиваясь к себе. Она сделала это. И не ошиблась. Кровь в ране не сразу, но остановилась. Джозеф, обессиленный, прикрыл глаза. «Бурный был поток кровищи», — подумал он. Видать и вправду артерию задело. Что теперь? С таким же немым вопросом он уставился на Эмили. Та замешкалась, не зная, что делать дальше. Наверное, нужно дождаться обезболивания, а потом попробовать подлечиться русалочьим способом. Но для начала неловко парень прошептал: — Спасибо… И опустил глаза. — Я особо и не помогла, только помучила, — стыдливо парировала девушка, глядя на разбросанные вокруг медицинские принадлежности. Она начала было собирать их, но краем глаза заметила, как Джозеф, собравшись с силами, попытался встать. У него получилось, хотя он покачнулся. Эмили тут же подорвалась, готовая подхватить, если Джо упадёт. Джос постарался отвлечься от боли, оглядел свою руку, жгут на ней. Конечность начинала неметь. Что ещё можно сделать? Надо восполнить кровопотери. У людей процесс долгий, но русалы усваивают питательные вещества напрямую из крови, особенно когда истощены. А он был голоден ещё с утра. С учётом всего, что случилось, парень чувствовал себя так, будто месяц не ел. На одной надежде и матерном слове долго не протянешь. Просить Эмили принести ему бутылку из холодильника было неловко, поэтому он решил её не напрягать. Встать оказалось проблемой. Пол скользил, тело дрожало. Перед глазами замелькали звёздочки, когда он выпрямился. Джозеф оглядел погром. Впечатляет. Мама будет в ужасе — она так тщательно подбирала дизайн. Похоже, и их спальня на первом этаже тоже пострадала, судя по траектории стрельбы. А на улице — тихо. Опасность ушла. Странно. Но разбираться в этом сейчас не было сил. — Тебе точно можно двигаться? — с сомнением спросила Эмили, наблюдая, как русал ковыляет к холодильнику. Он не ответил. Подошёл, здоровой рукой открыл дверцу — она была в трёх вмятинах, одна окрашена в бордовый. Его кровь. Пуля застряла в пластике, к счастью. Бутылки внутри стояли на месте, только покрылись конденсатом — холодильник так и остался открытым с начала стрельбы. Джо нашёл оленью кровь — популярный продукт, вроде кефира для людей, — выставил на столешницу. Одной рукой открутить крышку оказалось сложно, пришлось помогать зубами. Сплюнул колпачок в раковину и жадно припал к горлышку, будто после марафона. По телу разлилась живительная сила, волна бодрости и удовлетворения. Он даже почувствовал, как уходит слабость. Шумно отставил бутылку, выдохнул, прикрыл глаза. Эмили не видела его лица — он стоял спиной. Но когда обернулся, то сообщил: — Знаешь, вот сейчас начало отпускать. Как будто всё проходит. — Хорошо, — с облегчением заметила девушка. — Значит, скоро полегчает. Ей в миг стало спокойнее — ни угрозы за окном, ни его состояния. Это меняло картину. Набравшись сил, чтобы попробовать один эксперимент, Джо повернулся к кухонным шкафчикам и нашёл стальную миску. Хотел наполнить её водой из крана, но трубы оказались пусты. Странно. «Вода перекрыта. Значит, родители ждали мастера. Но так и не включили обратно. Они не планировали возвращаться в ближайшее время? Или забыли в спешке? Или их заставило уйти что-то настолько важное, что они не оставили даже записки?» Он поймал себя на этой мысли и резко переключился на графин, чтобы наполнить металлическую тарелку водой. Чуть бодрее, но всё ещё неуверенно, Джозеф предложил: — Хочешь глянуть на русалочий трюк? — Трюк? Какой? — заинтересованно отозвалась Эмили, подходя ближе. Её глаза уже не горели золотом, руки почти вернули человеческий облик. Она смотрела на миску с водой, пытаясь угадать, что пацан задумал. Понаблюдав за Эми и её переключениями, Джос вдруг заметил, что девчонка довольно неравнодушна к нему. То ли она такая сердобольная, то ли тревожная, то ли просто сочла его «хорошим». Кто её знает. Но одно он улавливал краешком сознания: сегодня у них происходило экспресс-знакомство — сразу в таких ситуациях, где проверяется надёжность. В обычной обстановке они бы даже не посмотрели друг на друга. По крайней мере, Джозеф мог сказать за себя: он часто обитал в своём мире и вёл обособленное существование. Не был лёгок на подъём, не инициировал общение, не делал первых шагов даже к тем, кто ему нравился. Предпочитал думать, мечтать, но не заводить знакомство. Был слишком неуверен, что может быть кому-то интересен. Жил так, как привык. Новые люди появлялись рядом по их собственной инициативе или случайно. Как сейчас. Он глянул на руки Эмили — шерсть поредела, пальцы становились тоньше, когти укоротились. Интересно, оборотни вообще чувствуют, когда частично обращаются? Судя по ней — нет. Руки менялись сами собой, без усилий. Ха. Повезло. Себе он такого сказать не мог. Его преображения часто были болезненными, кроме вытягивания клыков — этот трюк Джос практиковал так часто, что почти не замечал, как вначале сводит зубы и давит на дёсны, а потом четыре клыка удлиняются, сцепляя челюсти. Зубы хищника — для укуса и хватки, а не для жевания. — Я сам точно не знаю, как это назвать. Что-то типа побочного исцеления в процессе трансформаций. Мне родители рассказывали. Я знаю, что делать, но не уверен. В морской воде рана затянулась бы сама, но это долго. А в моём случае… ещё дольше, — неспешно объяснил он. Эмили слушала. Она чувствовала странное облегчение — несмотря на погром, на непонимание происходящего, на то, что оказалась в чужом городе. Джозеф стал её первым знакомым, с которым они вот так сходу объединились в одну команду, что ли, и который активно привлекал её внимание. Она знала: если бы осталась одна, спряталась бы в тёмном углу. Подальше от глаз, от русалов, от оборотней — даже от своих, потому что все они чересчур разные. Но сейчас рядом был кто-то, от кого не исходила угроза, и это помогало держаться. Сейчас Джозефу предстоял эксперимент. Она как представитель другой расы не знала, на что способны русалы. И с интересом ждала. — Просто смотри. Когда ещё выпадет такая возможность? — сказал он. Эми хотела бы спросить, не рискованно ли это, не отключится ли он от боли. Но парень уже сосредоточился. Джо подпер миску левой рукой и нехотя опустил правую в воду, морщась заранее. Прохлада и лёгкое жжение — но глухое, почти неощутимое. Обезболивающее действовало. Скалински выдохнул с облегчением: не придётся мучиться. Он не вывез бы ещё один треш. Смотреть на свою руку, на эту кровавую бездну, было противно до тошноты. Но Джос заставил себя не отворачиваться. Сконцентрировался на ране, на том, чтобы вызвать адаптацию к среде. Лицо его исказилось, желваки заходили, но он смотрел. Рука менялась. Между пальцами нарастали полупрозрачные перепонки. Внутри раны что-то зашевелилось: кровь перестала растворяться в воде и начала скапливаться по краям, образуя плотный слой, похожий на живое желе. Когда Джозеф выдохнул, сбрасывая напряжение, рана оказалась закрыта. Он расслабился, прикрыл глаза. Перепонки начали исчезать. Спустя мгновение Джозеф снова запустил процесс — и снова внутренности сращивались, срастались. Было неприятно, но терпимо. Парень сжал челюсти и отвернулся, пока рука «варилась» в воде. Эмили смотрела, не дыша. Она не знала, что чувствует Джозеф, но представляла — и от этого вздрагивала. Оборотни тоже умеют регенерировать, и она разок даже исцелялась от серьезной травмы. Но вспоминать не хотелось. Когда парень открыл глаза, рана уже не была сквозной. Он подлил воды — и снова повторил процесс. На этот раз повреждения стянулись настолько, что остались лишь два глубоких пореза на ладони. Уже не так страшно. Скалински снял жгут — и вода в салатнике начала темнеть, становясь багровой. Джос последний раз сконцентрировался на руке, чувствуя, как стягивается кожа. В этот раз было почти без боли. Силы кончились. Перед глазами дважды мелькнула темнота — но он вынырнул, вытащил руку из воды. Она выглядела целой. На месте сквозной дыры краснели два неглубоких пореза. — Всё… — выдохнул русал. Он отшагнул, облокотился на стол и опустил голову. Минуту переводил дух. Потом взял бутылку с оленьей кровью и сел на пол, прислонившись спиной к тумбочке. — Ого, — подивилась девчонка. — И правда затянулась. — Такие раны лучше не залечивать до конца, — пробормотал Джос и отпил из бутылки. — Чешую отрастить можно. Или ещё что. Проверять не хочу. Я всё. Я на сегодня закончился, — устало объявил он и выдохнул. Ну и денёк… — Давай только перевяжу, — не унималась Эмили и, не дожидаясь ответа, метнулась к аптечке и обратно, но уже со всем стерильным для процедуры. Ей явно нравилось играть в доктора. — Теперь точно выйдет аккуратнее, — заверила она, покрутив руками. Они приобрели человеческий вид. — Царапаться не буду. Джо поглядывал на девчонку, но так, вскользь. Поскольку устал. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что от крови оборотня он мог бы взбодриться. Эмили вон какая живенькая... Люди и оборотни привыкли думать, что вампиры не могут пить кровь перевертышей и больных человеков, потому что это может сработать для них как яд. Но это всего лишь миф, который им выгодно подпитывать верой. На самом деле у русалов настолько сильный иммунитет, что их организм переварит любого качества «живительные соки». Нет, не всегда, конечно, — у всего есть исключения. Но в целом, в среднем, русалы — те ещё всеядные пиявки. И потому среди них есть знание, что если нужно, можно «одолжить сил» у оборотня. Это не все практикуют, но Джозеф осведомлен об этом от отца. А тот за свои года много чего перепробовал. Но для вампиров с кровью оборотней важна мера. Если переборщить — можно словить инфаркт. Она сродни мощным энергетикам, которые пьют люди: бодрит, но в большом количестве вызывает бессонницу и проблемы с сердцем. Но зачем об этом думать? Джос, как поймал эти мысли, так сразу же и затолкал их куда подальше. Уж чего-чего, а уподобляться настолько своему отцу он не хотел. Парень скорее себя покусает, чем попытается воспользоваться силами оборотня. Он утопил свои рассуждения в крови из бутылки, но где-то в мозгу всё равно фонил лёгкий интерес — чисто кровососущий. Животный. Эмили тем временем бережно перематывала ему правую кисть обычными девичьими пальчиками. Джозеф наблюдал, удерживая руку на весу, чтобы ей было удобно. Сколько заботы от неё за каких-то час-два знакомства. Прямо ангел-хранитель. Он такого отношения к себе давно не чувствовал. Родители не из таких: отец — ни капли сострадания,никогда, мать же — либо сразу вызывала скорую, либо убеждала, что «сам справишься, милый». В школе сверстники тоже не отличались эмпатией. За последние пять лет многих хороших ребят из разных каст перевели в другие учреждения. Остались в основном русалы, и не самого теплого характера. Да к тому же ещё и подростковый возраст, соревнования в крутости, банды — всё как у всех в пубертате. В его школе задержалось от силы пятнадцать оборотней, и те — какие-то хладнокровные. Сплошные тихие омуты со стопроцентной гарантией на чертей в них. Дисциплина в учреждении была жёсткой — изюминка всех вампирских школ. Как он, такой неженка, там выжил — до сих пор загадка. Наверное, не сбегай Джо в мир музыки, стихов и образов, то тронулся бы головой. — И откуда ты такая?.. — вдруг произнес Джозеф медленно и задумчиво, с лёгким неверием. Он прищурился, будто пытаясь найти ответ в чертах лица девушки. — Ты не рассказала, кстати... Эмили Потеряшка, — напомнил он, отхлебнул крови и приготовился слушать.