4. Сборы

Минуты блаженства казались одновременно скоротечными и бесконечными, а расслабление циркулировало по венам тёплым потоком, пока вместо него вдруг не впрыснули адреналин прямо в сердце. Джос проснулся и резко сел, сразу же испуганно обернувшись вполоборота в сторону громкого мужского голоса под динамичную музыку. Эмили стояла рядом, натирая отбитые места, и её глаза снова светились и напоминали кошачьи. Это она, наверное, об стол приложилась. На нём как раз полегла пара фигурок, и сам он немного сдвинулся с места одним боком. Гитара и укулеле жались в углу, пришибленные. Джозеф смотрел какое-то время на Эми, не моргая, но не в характере и не в силах ярко злиться на поднятый ею шум и сорванный перерыв. Под кроватью надрывал глотку солист, делясь, как ему хорошо, и что его любовь не причинит кому-то вреда. Парень вздохнул и закатил глаза. Он так скоро чокнется. Джос немного задвигал плечами в такт музыке, поддаваясь сумасшествию, которое творилось вокруг него и девушки с момента их знакомства. Слегонца он подыгрывал, пытаясь вписаться в несостыкующийся с его внутренним состоянием и настроением ритм. Перевод песни сводил с ума. Сегодня треки попадались до абсурда на что-то очень явно намекающие. Случайность? Да к чёрту! Ему ни разу не было сейчас хорошо, а девчонку хотелось…связать по рукам и ногам. Её и на минуту нельзя оставить без внимания, а то что-нибудь произойдёт! Джозеф встал, подпевая беззвучно и подражая солисту мимикой, и обошел кровать, чтобы подобрать смартфон. Эмили наблюдала за ним с изумлением. Он очень странно себя вел. Она среди знакомых такого не видела… Парень по-первой, как взял синенький телефон в руки, рассмотрел на нём регулятор громкости и зажал его, а потом остановил и сам ролик, экран же не заблокирован. Хороший кирпич, послушный, и в оригинальном цвете, походу, светло-серебристый, если судить по яркому тону полупрозрачного переливающегося чехла. Джос покрутил гаджет в руке чисто из любопытства. — Самое важное скачалось… — процедил себе под нос он, негодуя, как так глупое видео прогрузилось, а важные сообщения, которые могли написать друзья и родня Эмили: нет. Джозеф снова закатил глаза, покачал головой, усмехнувшись вымученно, глянул на девчонку и произнес уже помягче, намекая на музыку: — Я только глаза закрыл, а ты сразу захватом моей территории занялась… Она напугала его до чертиков, пусть хоть немного расплатится. Сердце до сих пор бешено колотилось. Альтер поставил обратно мобильник на зарядку, и только после этого перестал вести себя как придурок. — Сильно ударилась? — поинтересовался он, оглядывая Эми. Девушка почувствовала себя неловко, а в её голове поднялся ор, стыдящий её за всё подряд и заставляющий чувствовать себя ничтожеством. Казалось бы, это должен был быть голос Джозефа прямо сейчас, но вместо него кричали другие… — Я-я… в порядке. Ничего серьёзного, даже почти не больно… — с трудом выдавила девчонка и потупила глаза. — Прости за переполох. Я сама перепугалась. И она перестала поглаживать ушиб на локте, но выглядела так, как будто обнимает себя за плечо. — Ладно. Я знаю, что ты не специально, — отмахнулся Джос и поджал губы. Неловко получилось. Жизнь явно издевалась над ними и смеялась втихую, наблюдая из-за угла. — Бедненькие мы несчастные… — иронично подытожил парень и тут же постарался сойти на более толковые рельсы и найти занятие. — Мы просто оба очень везучие, — застенчиво добавила Эмили, наблюдая, как Джозеф подошел к кровати справа, присел на корточки и начал выдвигать на свет прозрачный ящик с разного цвета, ёмкости и размера прямоугольными гаджетами. Они ведь действительно за последнее время только и делают, что соревнуются, кто больше набьет шишек. Счет, конечно, никто не вел, но если бы начал, то игра предстояла долгая, с учетом их феноменальной способности находить себе приключения на все возможные точки на теле. Эмили даже постыдилась. Не такая она неуклюжая как может показаться новому знакомому! Вот если все было как обычно, то они, возможно, познакомились бы совсем иначе. А может, в итоге и вообще бы никогда не встретились. Она не нашла бы иву в парке, он — сидел бы там до заката. А тут невезение обоих свело их вместе. Чтобы боялись они каждого шороха вдвоем! Несомненно, это лучше, чем трястись одной одинёшенькой… Девушка опустила пустой взгляд в пол, уставившись на ворсинки ковра. Она вдруг осознала, что её и товарища ждут ещё двадцать два несчастья. — Раз ты в порядке, займись кое-чем. За делом не заметишь, как телефон зарядится, — Джозеф ещё разок оглядел Эмили. И тут же поправил себя: — Пожалуйста. Как можно забыть волшебное слово, без которого сложнее, а иногда и невозможно заставить другого что-то сделать за тебя? — А? — возвращаясь в реальность, отозвалась брюнетка, собралась и подошла поближе, чтобы разглядеть сокровища русала. — Ого, сколько их у тебя… — Можешь перебрать рабочие? Чтобы хотя бы больше, чем на половину были заряжены. Возьмем с собой. — Подразумевалось, что задача несложная: всего-то нажимать на кнопочки питания и отслеживать высвечивающиеся проценты заряда или считать огоньки, которых чаще всего было четыре, где один значил 25% заряда. Были и такие, где светились палочки в иконке батарейки, делящиеся уже на 5 штук по 20%. «Ну, — подумал Джозеф, — она разберется». И заодно посидит без происшествий. А он пока спокойно соберется, да переоденется. — Да, хорошо. Я найду годные, — кивнув, согласилась девушка, и почти сразу же принялась за работу. Вот так просто. Джос успел только подивиться такой готовности, а потом утвердиться, что его подруге по нервным срывам тоже хотелось бы передохнуть. Перед уходом парень порылся в своем шкафу, потянул с него стопку темных вещей, вытащил кроссовки и только после этого свинтил в коридор и налево. Эмили быстро разобралась, какие кирпичи стоит взять с собой. Но пока перебирала, так увлеклась, что незаметно для себя рассортировала повербанки на несколько пирамидок. Когда послышались не удаляющиеся, а приближающиеся шаги за стенкой, девчонка тут же обернулась по привычке, хоть уже и знала, кому принадлежит походка. Дверь открылась и в проёме появился Джос уже в чёрных брюках, сужающихся к лодыжкам и фиксировавшихся на них резинками; фиолетовую рубашку в чёрную клетку с длинными рукавами, которые парень закатал по локти; и чёрную майку с рисунком то ли китайских, то ли японских демонов, выглядывающим из-за расстёгнутой рубашки яркой вспышкой красных, белых и жёлтых пятен и контуров. На парне ещё были чёрные беговые «асиксы», которые явно видали виды и скоро бы протерлись сверху на сгибе пальцев. По бокам на кроссовках слабо выделялся серым цветом и выступами характерный для этой фирмы орнамент. Наверное, после кед мягкая и пружинистая подошва ощущалась как массажер, дарящий второе дыхание ногам. Вот Эми, к примеру, вообще никакую обувь, кроме спортивной не признавала. Сцепление лучше, амортизация. Банально приятнее носить, чем все эти туфли, босоножки и ботинки. В целом Джозеф уже не был таким чумазым, следы слёз и кровь он с себя стёр, переведя на это влажные салфетки, судя по специфическому запаху ландышей от него. Да и приободрился. Кросс так показалось, пока она украдкой наблюдала за ним. Скалински действительно почувствовал себя лучше и активно засобирался, перемещаясь по комнате туда-сюда и иногда мешая девчонке. Достал из шкафа чёрный (кто бы сомневался) рюкзак. Разложил его на кровати вместе с сумкой, с которой недавно ходил, и стал перекладывать мелочёвку и перебирать своё барахло. Он перецепил несколько значков, отмечая, насколько же сильно дюжина пинов испортилась за последние пару часов, как никогда за два года. Когда достал свой скетчбук, то обнаружил его знатно потрепанным. По нему прошлась пуля. Жалко, конечно, но не сильно. Блокнот новый, так что Джос не успел его толком обжить. Сумка же имела две сквозные дырки. Да и мобильнику тоже досталось. От левого уголка разошлась небольшая паутинка и трещина по стеклу почти на весь экран. Джозеф даже сначала не въехал. Он никогда не бил гаджеты, максимум топил, и то после рисовой ванны они полноценно воскресали. В груди затрепыхалась тревога, а потом затравила досада. Джозеф даже на мгновение испугался, ведь узнай родаки, нагоняй бы устроили. Не из-за того, что у них не было денег купить новый, а потому, что их сын не может быть криворуким неряхой. Обидно, короче. Но он такое не починит. Парень только проверил, работает ли экран. И благо трещина оказалась косметической. И на том спасибо. Он хотя бы не умрет от отсутствия музыки. А это очень важно. Джозеф поставил на зарядку свои наушники и смартфон, мельком успев проверить, не написал ли ему кто. Но нет, всё нещадно висло и бесконечно обновлялось. В какой-то момент рюкзак у альтера забился по самую не хочу, и парню пришлось все вынимать и складировать заново, чтобы решить ребус, в котором невпихуемые два термоса с кровью, которые он притащил с кухни, и любимое укулеле обязательно должны были влезть… Вот и нахрена она ему сдалась? Как ни странно, этот вопрос относился и к оборотнице. Но в отношении неё имелась козырная карта «вдвоем — не в одиночку». Джос уставился на гавайскую гитару. Её ему подарил любимый дед, — на редкость в этой семейке действительно приятный альтер, — который тоже был довольно творческим и поощрял это во внуке, раз собственный сын пополнил ряды «чревоугодников», если так можно выражаться про вампира-гурмана. Джозеф предполагал, что инструмент станет лишним весом, но оставить дома на радость мародерам или на слепую удачу, что его никто не сопрет — не хотелось. Лучше уж самому угрохать свою вещицу и знать судьбу, постигшую её, чтоб мочь похоронить светлые воспоминания и приятные возможности, связанные с ней, чем переживать, где она, кто её трогает и кому она служит. Честное слово, как питомца оставить одного дома, а самому переехать в другой город. Русал сглотнул. Он впихнет укулеле в рюкзак, чего бы ему это ни стоило. — Слушай, я тут подумал, ты не хочешь перекусить? В плане, если что, у нас на кухне есть мамины продукты. Печенья, мюсли, батончики всякие…ну из такого, что можно с собой унести. Она просто… немного человек, поэтому… Если хочешь, можешь взять, — вдруг предложил Джозеф, на минутку оторвавшись от утрамбовывания вещей на дне рюкзака. Эмили не сразу отозвалась. — Спасибо за заботу. Но я вроде бы не голодна… — и вежливо улыбнулась русалу, стараясь не показать своего смущения. Ей вообще было не до этого. Если у большинства оборотней страх разгонял аппетит, что объяснялось необходимостью подкрепиться перед встречей с потенциальной угрозой, то у Эмили же, наоборот, притуплял вообще физиологические потребности. Однако, стоило Джозефу упомянуть о сладостях, как её живот высказал своё урчащее мнение. —… похоже, желудок с этим не согласен, — прокомментировала девушка, покраснев от неловкости. Она спрятала глаза, с особым рвением вернувшись к переборке повербанков, чтобы не видеть, как Джозеф смутился вместе с ней. Мда, и зачем он полез. Парень последовал примеру Эми и продолжил возиться с тем, с чем не закончил. Потом тишину первой разрядила Эмили: — Готово, — звонко произнесла она, отряхивая руки. — Всё перебрала и разложила. Вот эта кучка точно пригодится. Тут есть полностью заряженные. А эти не подходят. Либо почти разряженные, либо полностью. — С воодушевлением девушка, встав, указала на стопки повербанков. А закончив, с ожиданием взглянула на юношу, приметив тут же, что отвлекла его от запихивания мини-гитары… «Он уверен, что это очень нужная вещь?» — мысленно удивилась его выбору Кросс. Поймав её почти осуждающий взгляд, намекающий, что он занимается чем-то не тем, Джос буркнул: «Не спрашивай,» — и застегнул все кармашки на своём чёрном рюкзаке. Только после этого подошел поближе к девчонке и пригляделся к проделанной работе. — Ого, да мы богачи. Класс! Ты здорово справилась. Спасибо! — Джозеф похлопал Эмили по плечу, от чего она вздрогнула, а потом указал на «полезную» стопку и присел рядом с ней, чтобы отобрать себе несколько штук. — Эти, говоришь, полные? — Да, — подтвердила она, кивнув. Немыслимым чудом и это добро вместе с проводами упаковалось в дорогу. Эмили понаблюдала за Джосом и тоже решила собраться. Она принесла свой рюкзачок и стала копаться в нём. Эх, там не было ничего полезного, кроме таблеток и курточки от ветра. Она вынула тетради со школы, вряд ли они ей пригодятся. — Бери, сколько сможешь, — бросил парень, имея в виду повербанки, и глянул в окно, чувствуя, что им пора уходить. Когда отвернулся, то задумался, а что ещё он забыл сделать. А, точно, телефон. Джозеф прошел к тумбочке и присел возле удлинителя, нажав одновременно на кнопки включения у обоих смартфонов. — У твоего уже сорок пять процентов, — сообщил русал, снимая свои гаджеты с зарядки и накручивая провода. Эмили сидела на полу, вцепившись в потрепанный ярко-оранжевый блокнотик, будто в нём хранилось что-то очень ценное, сокровенное и светлое. Она снова «выпала» из реальности, и, кажется, Джос скоро научится это замечать затылком. — Будешь пробовать звонить? Или пойдем? — поинтересовался он, проходя мимо девушки к своему рюкзаку, чтобы закинуть гаджеты во внешний кармашек. — М? А, да-да, — задумчиво ответила она и помотала головой, отгоняя наваждение. Девушка убрала по-быстрому блокнот в рюкзачок, следом положила наугад выбранные аккумуляторы, а потом сняла свой смартфон с зарядки и попробовала набрать кому-то. С каждой попыткой надежда таяла, а девушка выглядела всё растерянней. Джозеф тоже на всякий случай понабирал некоторым из своих. И пока шли глухие вызовы, он метнулся к темно-синей бархатной коробочке на компьютерном столе, чтобы достать украшения и серьги, которые Джос с утра не надел, потому что спешил, но по-хорошему, чтобы сохранить проколы, ему нужно носить их не снимая. Каждый раз делать их заново никакого терпения и нервных клеток не хватит. А у русалов, как и у оборотней, наверное, это дело все быстро срастается. Парень нацепил на мочки чёрные гвоздики с прозрачными фианитами и с короткими цепочками буквально на три звена, на которых висели отливающие, как обсидиан, миниатюрные мечи, издалека напоминающие крестики. А повыше во вторых проколах посадил простые маленькие чёрные гвоздики диаметром поменьше. Но уже без вставок. А на левую руку надел чёрный кожаный браслет со стальными прямоугольными вставками-бусинами с гравировкой в виде виточков, похожих то ли на переплетённые растения, то ли на лабиринт. Браслет был тройным, посередине которого на шнурке сидели две серебристые круглые бусины из гематита и между ними округлый маленький циферблат в чёрном металлическом корпусе, под прозрачным стеклышком которого шли серебряные стрелки часа и минуты, а красная — секунды. Эх, удобнее, конечно, фитнес-часы, но без зарядки они быстро помрут. Лучше уж вечная классика, которую надо подводить раз в неделю и будет тебе счастье. А время знать ему необходимо. Как он будет засекать, сколько «голодает» по-вампирски? Помня свои пределы, можно предвидеть последствия и сгладить их. — Связь так и не ловит. Ни один номер не прошел, — с досадой произнесла Эмили, застегнув молнию и закинув рюкзак на плечо. — Пошли. Надеюсь, нам объяснят на собрании, что вообще происходит. У Джозефа тоже никто по ту сторону не откликнулся, так что ему ничего не оставалось, как промолчать, поджав губы, и кивнуть. Он прихватил забитый до отказа рюкзак, поравнялся с девчонкой, молча посочувствовав ей, коснувшись её руки. Ей действительно нужна была эта связь хоть с кем-то родным и взрослым, но все, что сейчас ей доступно, так это общество малознакомого подростка, который хотя бы мог оказать ей моральную поддержку насколько умел. Напоследок Джос оглянул свою комнату, как в последний раз. Вдохнул уют своего уголка, окинул взглядом вещи, которые оставил. Многие из них отзывались тоской и досадой в груди, но он объективно не мог их взять с собой. Разве только… Парень вытащил из-за стекол две фотографии. Но не родителей. Их изображение он, после короткого обдумывания, уложил на лицевую сторону, так, что теперь было видно только картонный задник и подставку. Не зная, как обстояли дела на самом деле, Джозеф зацепился за худший вариант. Просто потому что это было в духе его предков. На выходе Джозеф выключил колонку, в мыслях попрощавшись с ней, как с одушевленным предметом. Она столько раз его выручала… И захлопнул дверь.

***

Пока с наводки Скалински-младшего Эмили грабила на кухне закрома хозяйки дома и по ходу дела умудрялась дегустировать их, Джос растащил по боковым карманам рюкзака немного гематогенок. Чтобы перебиться ими, когда закончится кровь…

***

Мистер Фрост встретил ребят на крыльце и поинтересовался все ли хорошо, не наблюдали ли они чего подозрительного. Но на их удачу, бандиты сюда не приходили. Да и, наверное, зачем им это? Если они ехали на определенное задание, то уже выполнили его. А грабить дома, когда тут столько выживших и сильных вампиров на ушах стоят, как-то непрактично и опасно. По крайней мере, Джозеф рассудил так. Кто знает? Мистер Фрост приобнял Джозефа со спины, утешая и вселяя надежду, что родители мальчишки не специально его оставили, а, возможно, уехали по срочным делам и так просто совпало. Это был бы обычный день, где парень вернулся бы домой после школы и прогулки и занимался бы своими обычными делами, а потом вечером бы встретил родителей, которые бы обсуждали мероприятие, с которого вернулись или ещё что-то. Возможно, все так бы и было. А еще, вспомнив о сантехнике и что его никто не встретил, искали бы виноватого, попутно припомнив друг другу много чего не связанного с изначальной темой ссоры. Джозеф бы закрылся в своей комнате, врубив музыку так громко, чтобы не слышать ругань на первом этаже. Потом бы ему в дверь начали настойчиво стучать, пока не откроет, и это все ради того, что теперь он позвонил со своего телефона и пригласил того же самого мастера на дом, который бы когда понял, что его вызывают снова на тот же адрес, где его сегодня никто не встретил, начал бы сливать свое недовольство на юношу, который тут не у дел. Ему бы пришлось извиняться, потом просить, и в конце концов доложить родителям, что завтра мастер придет к такому-то времени, надеясь, что ему откроют. Если нет, то сидеть им в чёрном списке и искать кого-то другого. Родители начали бы бухтеть еще из-за этого, снова ища кто виноват, и в итоге все стрелки бы перевели на сына, который плохо извинился и не сделал что-нибудь, чтобы дядька такого не говорил и не думал о них как о нехороших людях. В конце концов он бы завтра с утра этого мастера бы и встречал, а родители бы свалили как ни в чем не бывало по своим делам, скинув всю возню на сына. Оставили бы денег и наказали бы немного прибраться в доме, чтоб чужой человек не словил неверное впечатление о них и их жилище.

Мда.

Такое себе утешение. Но это хотя бы понятная обыденность и предсказуемая история. А сейчас… А сейчас полная неизвестность. Странно, но это одновременно пугало и… радовало что ли? Жесть кромешная, не знаешь, будешь ли жив завтра, и в то же время любопытно, какие приключения тебя ждут. Правда, из хорошего пока что только встреча с Эмили. Мистер Фрост, кстати, повел себя с ней вполне сносно. И слова не промолвил, но кивнул в знак того, что она не пустое место. У каждого народа свои стереотипы насчет других. Среди русалок ходила иногда необъяснимая неприязнь к оборотням. Представители обеих рас просто сторонились друг друга как огонь и вода, где оборотни относились скорее к горячей танцующей стихии, а русалы — к холодной текучей. Они были похожи, но «другими» друг для друга. Как будто с изъяном. Оборотням частенько не нравилось, что русалы могли превращаться только опосредованно при контакте с водой, тогда как им ничего для этого не нужно было, кроме как захотеть. Плюс они считали их противными паразитами, так как для жизни на суше им всегда нужна была вода и кровь. С древности известно, что русалы заводили семьи с людьми отчасти потому, чтобы их половинка могла, если что, прокормить. Человекам от такого союза тоже перепадали преимущества. На чем и расцветали такие созависимые отношения. Русалки же считали, что оборотни как будто одержимые злыми духами. Вдруг что, и они превращаются, разносят всё на своем пути, звереют, теряя человеческий рассудок. И никогда не знаешь, в какую минуту с ними это произойдет. У водного народа был порядок в жизни, в обращениях, в питании, — предсказуемость, дарящая некоторую безопасность остальным, что не сказать про оборотней. Те всегда олицетворялись с хаосом и разрушением, а также непостоянством. Словно ветер. Конечно, современный мир с его отошедшими от архаичности взглядами среди молодежи поумерил вражду между расами, но более старшее поколение все ещё придерживалось мнения предков.

***

Собрание возле дома Хосе началось не сразу. Еще час после того, как Джозеф с Эмили пришли к одному из пока что самых уцелевших домов, — а уж поверьте, они успели разведать насколько сильным оказался обстрел на районе, — им пришлось ожидать, пока народ подтянется. Оба уставшие, парень и девушка замкнулись в себе, наблюдая за альтерами. Никто не здоровался с Эми, даже из вежливости, и из-за неё же мало кто подходил к Джосу. Но ему, честно, это было даже на руку. Ребята сели на пустующую возле кустов роз зелёную лавочку и так оказались как бы в стороне от снующих туда-сюда русалов. Они вносили в дом Хосе то новости, то какие-то вещи. Отсюда же сновала с плетеной корзинкой одна невысокая девица, которая не сразу обратила внимание на парочку молчаливых интровертов в её дворе. — Эй, Скалински, вы чего тут сидите? Вас запрячь работой? Миссис Полли нужно внимание и стерильные бинты. — Видя, что парень не отзывается, она рявкнула: — Джос, ей, слышишь?! Он последовательно вынул наушники из ушей и сосредоточенно сложил их в бордовый кейс. Захлопнув крышку с характерным стуком-щелчком, Джозеф поднял глаза на «помеху». — Чего тебе надо, Джесика? Я не в духе. И у меня лапки, видишь? — Скалински поднял правую руку и покрутил кистью, чтобы девушка рассмотрела повнимательней его белый бинт с красными засохшими «глазками» с обеих сторон. Брюнетка вскинула бровь, а потом её лицо приняло какое-то кислое выражение. — Ой, понятно все с тобой, — Джеси отодвинула бессознательно корзинку со всякими перевязочными материалами от ребят, как бы показывая, что передумала им доверить такое дело. Джозефу, вообще, не помешало бы тоже оказать помощь. Но знаете что? Перебьется. У него на вид рана несерьёзная. Тут столько народу с куда худшими травмами есть. Скакнув взглядом на Эмили, девушка оценивающе осмотрела её зелёными глазами. После чего снова глянула на Джозефа и с укором бросила: — Не в духе он… А как водиться с кем попало, так пожалуйста. Ей здесь не место. — Я знаю, потому что тут Ты и надоедаешь, как мясная муха. Отвяжись, — парировал мрачно парень, глядя на Джесику исподлобья. Оскорбившись, альта аж вскинула носик. Нашел, с чем сравнить! Чего он так артачится? «Наш милый Джози в кой-то веки зубки показывает?» Она тут битые два часа мать Терезу изображает, а он с ней так разговаривает. — Слыш, стукач, валите давайте с моей лужайки! — уже серьезнее, прямее и грубее выразилась Джесика, притопнув ножкой в кожаной балетке по траве. Ей было примерно как и Джозефу, но от таких жестов она смахивала на капризное дитя. И ведь ещё надеялась, что слово, брошенное в адрес юноши, его новая знакомая возьмет на заметку и сделает выводы. Парень и глазом не моргнул, хотя, признаться, девчонка уязвила его, напомнив, как он стал причиной, по которой её пороли два дня кряду, а потом зачастили отвозить к деду на перевоспитание, пока в итоге Хосе не переехал полностью к ней домой, а родители не сменили работу на такую, для которой характерно часто бывать в командировках. Прогуливали школу ребята вместе, но Джозеф раскололся перед своими предками не только за себя, но и за подружку. А те, конечно же, из благих намерений, рассказали родителям Джесики. И понеслась. Девушка с тех пор всегда относилась к нему предвзято грубо. Ну а Джос старался держаться бесчувственным булыжником. Хотя, извинись он, может, заслужил бы хоть нейтральный взгляд в свою сторону и немного прощения. Но нет, для неё у него язык не поворачивался, и слова не шли, даже если русал и понимал, что виноват. — Еще чего. Мистер Колинс нам сказал ждать его здесь, так что я лично никуда не собираюсь. А где я, там и она, — Джозеф качнул головой в сторону Эмили. — Смирись, закрой глаза, представь, что нас нет, и отвяжись. Джесика сощурилась, но спорить с Джо не захотела дальше. Потому что мужчина, которого парень упомянул, действительно имел вес среди старших. А ещё ему симпатизировал её любимый, мать его, дед. Так что пойти против дружка старика равно было как встать на пути у самого Хосе. А Джеси вот надо потом, чтобы он скрипел ей по мозгам о послушании и всякой откровенной херне? Девушка поглядела то на девчонку, то на Скалински, борясь с желанием снова съязвить. В итоге она только покачала головой и закатила глаза, а после пошла туда, куда и направлялась изначально, прервавшись на бездельников. Джос выдохнул, как только Джесика ушла, и откинулся на спинку лавочки. Он закинул правую ногу на левую так, чтобы лодыжка лежала на колене. Такая более-менее расслабленная и открытая поза. Руки сложил в замок на животе. Правым коленом чуть не потеснил Эмили, которая сидела рядом. Парень обернулся к ней и от его защитной угрюмости при разговоре с русалкой не осталось и следа. Джос не поддерживал мнения соплеменницы насчет оборотней, хотя и понимал её предвзятость к нему лично. Но ладно. Он тут пока был единственным, кто знал юную оборотницу хотя бы немного. И мог на данный момент заверить, что она похожа на хорошего человека. Но он, возможно, для неё уже выглядел альтером с сомнительной репутацией. — Наверное, если бы сегодня всё сложилось иначе, но мы все равно встретились, я на экскурсию сюда тебя не повел бы. Лучше по Центру пройтись, там много на что поглядеть можно и при этом не встретиться вот с такими персонажами, — поведал Джос, в конце качнув головой на дорогу, намекая на хамоватую Джесику. Эмили сидела тихо и напряженно. Её красноречивый пристальный взгляд говорил сам за себя. Она, не моргая, проводила девушку меняющимися в цвете глазами. Они прям в режиме реального времени налились желтым золотом, а зрачки стянулись в узкие полоски. Потом Эми опустила взор на свои руки, в которых теребила рукава ветровки. Джозеф решил, что её лучше пока не трогать. Да и они оба осознавали, что придется потерпеть подобное общество. Оборотница ведь не могла уйти, как и он, потому что некуда было. В городе — максимально небезопасно. А они — заложники ситуации. Честно, парень и сам не знал, что будет дальше. Он, если бы остался один, прибился бы к кому-то из знакомых старших, потому что сверстников, кроме Джесики, в округе не было. Кстати, это странно. Где Боби, Марк, Рита, Амелия и Женева? И остальные, с которыми о не так близок, но видал иногда, так как живут же в одном районе, и с некоторыми он учился в одной школе. Что за хрень?

***

Когда вернулся мистер Колинс, то за ним начал активно подтягиваться народ. Через какое-то время все, кто смог, оказались здесь перед крыльцом дома Хосе, почти скромно топча его сочный газон. В какой-то момент Джозефу и Эмили пришлось освободить лавочку, чтобы её заняли некоторые раненые, которые всё же пришли вопреки своим страданиям. У кого что из них было перевязано, но все в таких местах, которые быстро не залечишь. Да, у исцеления имелись свои ограничения. Но, может, если у них выпадет впереди пара спокойных дней, то пострадавшие смогут быстро восстановиться, если полежат в ванной и «запрягут работой» русалочий ген. Когда образовался полукруг из альтеров напротив голубого крыльца, мистер Колинс выступил к лестнице и встал в арке. Он и будет говорить сегодня. За его спиной на кресле-каталке выехал хозяин дома, толкаемый внучкой. Они остановились по левую руку от крепкого мужчины. Он попросил тишины. А потом заговорил: — Сегодня был непростой день. По нашим подсчетам только по этой улице погибло десять человек. Ранено около пятнадцати. Друзья, это — трагедия. И мне очень жаль и больно об этом говорить, но это так: рейд был запланирован. Толпа охнула и зашепталась. Мистер Колинс усилил свой и так громовой голос, чтобы люди перестали отвлекаться и рождать сплетни прежде, чем он скажет о чем думать. — Мы смогли по ответам, полученным от пойманного бандита сложить примерно такую версию: рейд планировался заранее, причём по четырём районам. То, что это делали оборотни — неслучайно. Исполнители подбирались с расовыми предрассудками. На нас направили их отряд; на район оборотней же — русалов; на людей натравили гномов и на гномов — людей. Ужасная новость. И самое худшее в этом то, что некоторые из нас были предупреждены заблаговременно, что случится, но не поделились этим с соседями и родными. Наступило гробовое молчание. Альтеры пытались осознать услышанное. У Джозефа пробежали мурашки от затылка до пят. Его родители знали об обстреле? И ничего не сказали, даже не намекнули? Они были готовы так просто лишиться сына, которого растили почти 17 лет? Да нет, не может быть. Это просто совпадение. Парень напрягся. Мистер Колинс тем временем продолжал: — Как вы знаете, разные кланы мафии в Столице обосновались лет сорок назад. За это время они много народу собрали под своим началом. Кому сегодня звонили примерно с полвторого до двух, знайте, что у вас в семье есть тот, кто состоит в Кровавых жемчугах. Новый удар, но уже не такой неожиданный для некоторых. — По словам достопочтенного Хосе, — мужчина полуобернулся к старику слева от себя, и тот кивнул головой, разрешая продолжить, — который на своем веку повидал несколько таких рейдов в других городах, те, кого забирают перед обстрелом, имеют право на один звонок тому, кого посчитают нужным спасти от «Зачистки». Подобный рейд был и у нас десять лет назад, некоторые помнят. И может быть припомнят, кто из родственников отсутствовал в то время дома. И кого не было сегодня. Возможно, это окажутся одни и те же лица. А это значит, что они состоят в мафии, и их совесть не чиста. Я сейчас зачитаю фамилии не для того, чтобы обвинить их носителей и опозорить, а для того, чтобы каждая семья решила, что ей делать, когда предала своя же кровь. Дальше миссис Колинс передала своему мужу планшет, и он с него начал зачитывать. Реакция русалов оказалась разной. Одни горько заплакали, другие разозлились, кто в шоке застыл и т.д. Фамилия Скалински прозвучала последней. Джозеф достал свой мобильник, проверяя догадку. Мать и отец звонили ему ровно по одному разу, тогда как у них было время перезвонить еще несколько раз, как у дяди, который, похоже, единственный, кто переживал за него. Сначала звонила мама, видимо, материнский инстинкт её пнул, а потом отец, которого на то, похоже, надоумила женушка. Если бы не она, он бы даже не почесался. Мужчина закончил озвучивать список и поглядел на собравшихся. — Они с этого дня отныне предатели. Если вернутся, предлагаю не впускать их в дома, которые они же и разрушили. Я не знаю, как это назвать, но наши друзья, коллеги, соплеменники, дети и… родители хладнокровно приговорили нас к смерти, не сказав нам ничего. Видно было, что здоровяку тяжело подобное признать, но он все же сделал это. Потом его взгляд поднялся над толпой и заприметил кого-то за спинами собравшихся. Мистер Колинс одернул себя. — Мне неприятно нести вам дурные вести, но кто-то же должен был это сделать. Теперь вы в курсе. Сейчас объявляю перерыв, а после продолжим по организационным вопросам. На том он сошел с крыльца и направился к гостям на проезжей части. То, видимо, русалы из других уголков района со своими новостями. Судя по их виду, им тоже досталось. Пришельцев оказалось всего четыре, но они, наверное, представляли каждый свою группу альтеров. Лидеры в каждом коллективе находились всегда. Таким без претензий являлся и мистер Колинс. Джозеф не знал, кем работал этот альтер, но вроде как ходили слухи, что у него имелся бизнес спортивных залов, и он иногда подрабатывал персональным тренером помимо своей директорской должности. Во время перерыва Скалински-младший только и успел обалдеть от обстоятельств и того факта, что его бросили собственные родители. А ведь были же предпосылки, как он не заметил? Отец его занимался поставками крови на рынок, но частенько имел какой-то очень труднодоступный эксклюзив, который кроме как контрабандой не провезешь. Он периодами был на взводе либо наоборот контрастно «в ударе», купая близких в безграничной щедрости. Иногда они о чем-то переговаривались с матерью, специально понижая голос и закрываясь, когда мимо проходил их сын. Звучали какие-то имена, кто куда и с кем ходил, что делали, чем наварились. А ещё у отца имелся пистолет, которым он, наверное, часто пользовался, так как тот всегда находился при нём. Сверхоборона от возможных городских бандитов? Или нет? Джозеф не знал, но теперь пазлы в его голове складывались, похоже, в верную картинку. Парень вопросов родителям не задавал, потому что пара таких попыток дала ему уяснить, что себе дороже. Но теперь, возможно, он допер, что те напрямую или косвенно связались с «жемчугами». На время Джос так погрузился в размышления и переживания, что и позабыл об Эмили. И даже если она что-то пыталась ему сказать, то он не слышал её. Когда мистер Колинс вернулся на своё «ораторское» место, перерыв закончился. — Я знаю, что у многих жилье пришло в негодность, испорчены водопроводы и газопроводы. Ещё много раненых, которым нужно внимание и уход. По этой части дом Хосе примет всех. — Старик при этом согласно закивал, а у Джесики сделался затравленный вид. — В остальном план такой: поскольку оставаться в городе небезопасно, то в ближайшее время нам нужно уходить. Завтра или через день-два. Ещё не знаю, как будет лучше. Я отправил уточнить этот вопрос у других групп выживших. В нашем районе есть подземные проходы, но конкретно где — мало кто знает. Подождем, что нам ответят товарищи по несчастью. И дальше он рассказывал ещё какое-то время уже больше бытовые вещи, а некоторые слушающие вопрошали и что-нибудь уточняли, и в процессе этого стало известно, что те двое сбежавших бандитов нигде в итоге не объявились. Вроде и хорошая новость, но как будто не совсем. Джозефа, по крайней мере, кольнуло неприятное предчувствие. Спустя час, когда уже начало вечереть, снова объявились вампиры с других улиц. Было три группы вместо четырех, и каждая по полторы дюжины альтеров, причем подозрительно чем-то схожих. Кого-то из них Джос видал как прохожих, как приятелей соседей, а кого-то не встречал никогда. Ну или, может, не замечал. В общем, среди них выделялось по одному человеку, который был за главного. Вот с ними мистер Колинс и встречался. Всего первоначально около тридцати человек присутствовало на собрании, тут же стало почти под сотню. Пришельцы заполнили пространство между собравшимися и либо что-то спрашивали участливо, либо из вежливости, но держались несколько напряженно. Наверное, на них тоже влияло горе… — А где Роджер? Что-то случилось? — поинтересовался мистер Колинс у темноволосого мужчины с чёрными усами и густыми чёрными бровями, которые прибавляли его лицу угрюмости. — Нет, он сказал, что приведет своих позже. Они хоронят умерших… — холодно ответил мужчина. — Да, и нам бы этим заняться… Но раз уж вы здесь, то рассказывайте, что узнали. — Есть вход в подземный город на Ундиновой улице. Его бы расчистить и можно выдвигаться. Вот карта старого образца, но по ней понятно, где что под землей, — недобрый на вид брюнет протянул бумагу здоровяку, и после этого продолжил. — А здесь оборудованное убежище. Оно выглядит заброшенным, там много пыли в самом помещении, но петли дверей все смазаны, что говорит о том, что за этим местом кто-то приглядывает. Дверь была открыта, когда мы нашли проход на конце улиц Шелки и Мавок между домами Пирсов и Робинсонов. Это убежище имеет сообщение с центром и другими районами. Оно соединено со старыми катакомбами, — пока усатый это рассказывал и показывал на карте мистеру Колинсу, возле них собралось незаметно четверо человек из пришедших. Разговор шел дальше, пока здоровяк не почувствовал давление, которое вокруг него образовалось. Он насторожился и вскинул голову, чтобы тут же прочитать в лицах, окруживших его, недоброе намерение. Вдруг как по команде все пришлые достали из карманов и из-за пазух курток и плащей кто ножи, кто шприцы. Одни быстро кинулись со спины на ничего не успевших сообразить альтеров, другие сняли защитные колпачки с иголок и схватили себе по пленнику, по ходу дела вколов каждому из выборки нечто, что забрало у них способность сопротивляться. Русалы оседали в руках обманщиков без чувств. Кто-то, вовремя увернувшись, бросился в драку, поняв, что это облава и под видом других ребят с соседних улиц на собрание пришли убийцы, которые уже «зачистили» других выживших и завербовали себе «лидеров» и некоторых из альтеров для маскировки. Среди тех, кого изловили и вырубили, но не убили, оказались Джозеф и Эмили. Парень собственными глазами видел, как девчонку схватили, она моментально зарыпалась, как взбешенная кошка, но после укола быстро обмякла и склонила голову, потеряв сознание. Это последнее, что запечатлел Джос, пока сам не провалился в бесконечный туннель беспамятства.