8. Даниэль Кросс

Допросная, как и прочие комнаты всего этого лабораторного комплекса, проста и скудна интерьером. Одни лишь серые стены, стол, пара стульев да тусклый свет низко свисающей лампы продолговатой формы. Находилась она над центром серого стола, по обеим сторонам которого, друг перед другом, сидели двое — допросчик и допрашиваемый. Две стороны, одна правда. У стены стоял один боец в тёмной тактической униформе и балаклаве того же цвета, и в руках он держал автомат. В его обязанности, помимо охраны, входило своевременное реагирование, если потребуется. Ближе к столу, но чуть поодаль, стоял мужчина лет сорока с небольшим планшетом. «Профессор Вейт» — гласила надпись на его бейджике. У него были очки с прямоугольной медной оправой, а белый халат выдавал в нём учёного, который не сводил глаз с Кросса. Он делал пометки с тем же вниманием, с каким рассматривают редкий экспонат. Воздух в помещении был плотным, тягучим и пропитанным напряжением. Повисшая тишина давила, вызывая желание скорее закончить допрос. Именно такие ощущения испытывал один из находившихся за столом. Полноватый мужчина лет пятидесяти с небольшим, с короткими русыми волосами, тронутыми сединой на висках. На нём плотно сидел серый форменный китель с медалями и орденами на груди. На плечах погоны, на которых красовались по две красные полосы и по три золотых звезды, указывая на звание человека. Полковник. Точнее, полковник Ханс Грейвуд, известный нетерпеливым нравом. Его присутствие в этой комнате означало, что напротив него сейчас находился не простой подозреваемый или бывалый рецидивист. Допрос — дело военнослужащих ниже по званию. Обычно. Сегодня же иначе. Совершенно. Спина полковника была прямой, но в каждом движении рук, в расправленных плечах ощущалось напряжение. Слишком сдержанные жесты, а иногда чересчур резкие, быстрее, чем нужно. Взгляд его светло-серых глаз перемещался то на раскрытую папку, что лежала перед ним на столе, то на собеседника. По ту сторону стола находился тот, в чьей прямой осанке также отчётливо прослеживалась военная выправка. Он выглядел значительно моложе полковника. Ему и вправду не было и тридцати, но при этом молодой человек уже имел уровень самообладания гораздо более высокий, чем у его оппонента. На его лице отсутствовала и малейшая тень волнения. Даже плечи, хоть и оставались прямыми, в них не чувствовалось излишнего напряжения. А ведь именно ему предстояло оказаться в роли допрашиваемого — в заведомо проигрышном положении, да ещё и в наручниках. Но даже так мужчина всем видом демонстрировал спокойствие, будто он вовсе и не замечал оков и нагнетания обстановки. В его небесно-голубом взгляде не считывалось ни капли волнения, ни тревоги, ни уж тем более страха. Он лишь раз взглянул в сторону вооружённого бойца и на учёного, а потом просто наблюдал за полковником, который то и дело поглядывал то на него, то на документацию перед собой. «Даниэль Кросс» — заголовок выделялся по центру сверху на первом листе раскрытой папки, а фотография в верхнем левом углу хорошо дополняла его. Досье — достаточно информативный сборник фактов о том, на кого было заведено. Да вот только теперь оно омрачилось ярким красным штампом [Дезертир]. Имя молодого человека было известно среди военных, но не среди гражданских. Всё же он командир того самого подразделения, о котором мало кто слышал и в существование которого ещё меньше верили. Кросс — капитан элитного отряда специального реагирования «Коготь», где каждый — профессионал своего дела. Бойцы, входящие в его состав, прошли не только ту базовую подготовку, что соответствовала стандартным протоколам, но и исключительную — сложную, непосильную для многих. Их уровень значительно выше, чем у среднестатистических солдат. А специализация обладала статусом особого назначения. Чистокровные оборотни, большинство из которых крепки и высоки, но действовали словно тени. Конечно, первое время в силу возраста Даниэля далеко не каждый воспринимал всерьёз. Кто-то считал, что он получил звание капитана за счёт влияния кого-то из высокопоставленных лиц. На самом же деле, всё обстояло совершенно иначе. Кросс никогда не пользовался чьим-то авторитетом, не был «шестёркой». Для него это неприемлемо. Его пройденный путь такой же непростой, как и у любого другого солдата, и чем выше он получал звание, тем сложнее ставились задачи. Однако мужчина всегда встречал новые трудности с полной готовностью, и все успехи на службе достигались исключительно его собственными усилиями. Играло немаловажную роль и его упорство, которое оставляло о нём как положительное, так и отрицательное впечатление. Даниэль Кросс не исполнял приказы слепо. Он просчитывал, вычислял тактику, риски и тогда, когда видел ошибки, указывал на них. Это и вызывало у кого-то уважение, а у кого-то скрытую ненависть, читаемую в скупых ответах сквозь зубы. Так появлялись и «союзники», и «противники» среди тех, кто выше по званию. Молодой оборотень ведь не просто критиковал некорректность выстроенного маршрута или тактической позиции. Его замечания всегда были подкреплены точными фактами, предложениями иных решений, которые были бы более эффективными и повышали вероятность успешного выполнения поставленной задачи. К тому же Кросс прежде всего старался, чтобы его товарищи вышли из очередного столкновения живыми, а не стали расходным материалом. Для него это важно. Ведь опасность — неотъемлемая часть каждой их миссии, каждого нового задания. Как бы хорошо ни подготовился отряд, что-то всё равно может пойти не так. Это стоит учитывать. Всегда. Каждый в «Когте» понимал друг друга без слов, общаясь между собой во время боевых заданий жестами. У них закрепилось доверие друг к другу, они работали как единый, отлаженный механизм. Именно эта самая сплочённость и спасала им жизни множество раз. Каждый был готов прикрыть того, кто не успел уйти или был ранен, да и просто отбить удар, который товарищ мог пропустить. Должность капитана, командира отряда особого назначения, это не только статус, но и ответственность. Причём немалая. Он оберегал не только своих бойцов, но и жизни мирных граждан, сохраняя покой и следя за тем, чтобы не поступало угроз со стороны мафии и прочей преступности. Отряд был назначен на скрытую охрану и предупреждение инцидентов. Защита жизней других — большая ответственность, но это их работа, их долг. И Даниэль готов нести эту ответственность. Всегда был готов, даже ещё задолго до того, как достиг нынешнего звания. За это, а также за свойственное ему упорство и борьбу за справедливость его часто сравнивали с отцом. Джонатан Кросс — тоже военный, который вёл в свои годы войну за справедливость, как теперь и его сын. «Весь в отца…» — ещё с детства слышались подобные причитания матери, в очередной раз обрабатывающей ссадины на руках мальчишки, который вновь и вновь вставал на защиту «слабых» и девчонок из его класса, да и не только. Время шло, а этот ярлык так и сопутствовал ему, но звучал теперь не только из материнских уст, а и тех, кто хорошо знал Кросса-старшего, а может, был и просто о нём наслышан. И каждый раз данное выражение обладало разным подтекстом, то одобрительный, то раздражённый. Немалое количество представителей других рас считали, что оборотни — это те, кто не способен контролировать эмоции, что они реагируют на каждое неправильно сказанное слово подобно вспышке, сжигая потом всё на своём пути. Дэн же своим примером ставил под сомнение этот стереотип. Мужчина умел контролировать внутреннее животное так, что и не сразу поймёшь, оборотень он или нет. Лишь в полумраке замечалось едва уловимое светло-голубоватое свечение радужек глаз, выдавая в нём альтера. Даже сейчас, в столь напряжённой обстановке, без поддержки своих, без оружия и без чёткого плана, Кросс сохранял невозмутимый, почти отстранённый вид. Он не думал о предстоящем допросе. Не было в его размышлениях и ничего о том, что ожидает его здесь дальше, в этой сокрытой от посторонних глаз лаборатории. То самое место, где проводились всевозможные эксперименты над теми, кого определяли как «образцы». Его голова сейчас была занята другим. Побег. Он должен… Нет, просто обязан вытащить отсюда если и не всех, то хотя бы своих: Асту — родную сестру и Луиджи — товарища, которого Кроссы повстречали во время самого разгара погромов. Ребята оказались здесь из-за Даниэля. Из-за принятого решения сдаться, а не прорываться с боем. Выбор, конечно, тяжёлый, но он был единственным верным на тот момент. Ведь если здраво рассудить, то с таким вооружением, как у них тогда, долго не повоюешь против двадцати профессионально обученных бойцов. Они оказались в тупике, без шанса на отступление. Оставалось лишь два пути: сдаться — и сохранить жизнь, или пойти в бой — и погубить всех. Кросс отчётливо понимал, что если наёмники брали их в окружение, не пытаясь убить, значит, он нужен был им живым. Так или иначе, они всё равно бы добились своего, и если его ещё не тронули, то вот остальных… Им был отдан указ на взятие лишь одной цели. Поэтому они теперь здесь, в этом враждебном месте, которое отчётливо пропиталось ядом страха и мучений всех тех бедолаг, что попали под совершенно негуманные эксперименты. Даниэль помнил полный негодования взгляд сестры, когда он остановил её, не дав ей ринуться в отчаянную попытку пробиться вперёд. Знал, что она, при возможности, выскажет ему всё, что думает на этот счёт. Если, конечно, им удастся вновь встретиться… Получится. Обязательно. Кросс не был намерен оставаться здесь надолго. Для него то принятое решение являлось не признанием поражения, а лишь тактическим отступлением, моментом перестановки и переоценки сил, а также поиска возможностей для следующего шага. Количество охраны, камеры на каждом углу, особенности системы безопасности, ключ-карты, отпирающие электронные замки, расположение шахтовых решёток, системы оповещения и, конечно же, временные промежутки, в которых происходили утренние и вечерние пересменки персонала. И вот именно в момент смены постов образовывалось то самое наиболее «выгодное» окно для рискового, но единственного шанса выбраться отсюда. Однако существовал и один важный фактор, который мог значительно осложнить осуществление задуманного — знание комплекса. Как бы Даниэль ни старался запомнить всё то окружение, что ему довелось увидеть, пока его вели по коридорам, этого всё равно было недостаточно. Даже план эвакуации, что встретился на одной из стен, давал довольно скупую информацию о точном расположении запасных выходов. Да и разве сразу разберёшь, где они, если не знаешь, в какой части комплекса ты точно находишься? Это являлось главной загвоздкой. Но всё же шанс был. Единственный, но хоть какой-то. И, пожалуй, если не воспользоваться им сейчас, больше такого уже и не представится. Тем более чем дольше они здесь находятся, тем выше вероятность, что они станут подопытными таких, как профессор сейчас рядом с ним. К тому же кхан ощущал всплеск, настоящую бурю внутри, которая явно была отголоском ярости его сестры. Она-то так просто не сдастся, о себе она ещё заявит, хотя, скорее всего, уже успела. Оборотни обычно очень хорошо чувствовали родных по крови, особенно поблизости. Однако его беспокоил и другой эмоциональный след, совершенно не свойственный младшей задире. Страх и растерянность. Что-то знакомое… Но разве может находиться ещё один кхан поблизости? Город-то, конечно, большой, вот только чтобы так совпало — редкость. — Капитан Кросс, вы обвиняетесь в неподчинении приказу… — прозвучал голос полковника, наконец нарушив давящую тишину. — Приказу стрелять по гражданским? — резко отрезал молодой мужчина, смотря прямо в глаза полковника, будто ища в них хоть что-то человечное, лишённое той жестокости, из-за которой было отдано то безжалостное распоряжение. Голос кхана оставался спокойным, ровным, но в нём ощущались стальные ноты. Ханс слегка опешил от такой дерзости, и это не ускользнуло от внимания Кросса. Однако мужчина быстро вернул себе уверенный вид, всё же он ожидал, что молодой альтер окажется не так прост. Проявленный капитаном настрой отчётливо давал понять, что легко не будет. — Приказ подразумевает зачистку города и устранение потенциальных угроз, — равнодушно произнёс Грейвуд. — Мирное население является угрозой? Обычные семьи, дети, женщины, старики… Вы их называете угрозами? Все ваши силы были брошены не на ликвидацию преступности, а на тех, кто был совершенно не причастен к ней. На беззащитных граждан, — твёрдо, но всё с тем же холодным спокойствием проговорил Даниэль, разбивая форму стандартного допроса. А ведь полковник явно не желал долгой возни и чтобы допрашиваемый оказывал сопротивление, интересуясь деталями «миссии». — Капитан, ваша обязанность — исполнять приказы и не задавать лишних вопросов, — попытался было вернуть ведущее положение допросчик, когда в его голосе появились первые нотки раздражения. — Моя обязанность — устранение угроз, направленных на мирных граждан, — парировал невозмутимо Кросс, наблюдая за тем, как мужчина вновь отводит взгляд на папку с желтовато-бежевой обложкой. — Даниэль Кросс, капитан элитного спецотряда «Коготь», на счету которого множество успешных миссий, без потерь личного состава, без пострадавших среди мирного населения. Впечатляет, весьма… — не поднимая взгляда от бумаг, с нарочито наигранным уважением в голосе зачитал Грейвуд, держа в руке бумагу. После он резко захлопнул папку и, подняв взгляд, уже будто с разочарованием, продолжил: — Однако ты совершаешь грубейшую ошибку, Кросс. Лезешь туда, куда не следовало бы, и идёшь против системы, о силе которой даже и не подозреваешь. Чего ты вообще пытаешься добиться? — Правды. Которую вы и ваши люди всеми силами пытаетесь уничтожить, — спокойно ответил Даниэль. В голосе присутствовали командирские ноты, отточенные годами службы — каменные и полные уверенности. — Отчаянное решение, капитан. Вот только совершенно непостижимое. Тем более в одиночку. Где твой отряд? Где тот знаменитый «Коготь»? — На лице Грейвуда проступила ехидная ухмылка, — А… они же далеко отсюда. Твои преданные бойцы там, на учениях, а ты здесь один, Кросс. Никто, понимаешь, абсолютно никто не явится тебе на подмогу, — самодовольство полковника улавливалось очевидно. Он явно намеривался сломать волю альтера, которая, как назло, оказалась досадно крепка. — Ваши слова, полковник Грейвуд, лишь подтверждают вашу причастность к устранению отряда специального реагирования. Теперь в этом нет никаких сомнений, — просто констатировал Даниэль. — Вы всего лишь решили устранить очень весомую преграду, верно? — Проницательно, точно, уверенно… Всё, как и сказано в твоём досье, мальчик. Между прочим, отличные качества для «хорошего» солдата. Ты мог бы достичь многого, выбрав правильную сторону, — тон Ханса на этих словах будто немного смягчился, приобретя ноты уважения, которые были лишь ещё одним притворством, ведь уже в следующей его реплике не осталось и следа от теплоты: — Однако ты решил поиграть в благородного героя, ищущего справедливости. Начал своё расследование, поиски доказательств… Слишком много берёшь на себя. Намного больше, чем следовало бы. Чего ты добился? Сидишь здесь как преступник. Твои руки связаны. Но даже так ты всё ещё что-то пытаешься доказать? Ты слишком заигрался, салага, и в итоге… остался ни с чем. Твои поиски окончены. «Историю пишут победители…» — …пока не найдут черновики, — прервал его Даниэль невозмутимо. — Правда всегда всплывает наружу, полковник. Вы и ваши сторонники устроили всю эту «зачистку» в городе только лишь для того, чтобы скрыть истину, не так ли? — Ледяной взгляд капитана буквально сканировал Ханса, замечая малейшие изменения в лице того. — Вот только… Как бы вы ни пытались её скрыть, какие бы методы ни использовали, рано или поздно вся ваша ложь, все ваши манипуляции, незаконные действия, связь с мафией, подкуп, растраты — всё это раскроется в определённых кругах. Голос капитана не дрогнул, в нём ни разу не проявилось и намёка на сомнение. От его проницательного взора, казалось, не скрыться. Холод в глазах то и дело прожигал, создавал впечатление, что перед полковником сидит не запятнанный званием дезертира капитан, а новейшая разработка в робототехнике с множеством датчиков. А ведь Кросс действительно пристально наблюдал за мужчиной. И отталкивался от увиденного, подбирая слова, которые могли вывести Ханса в нужное ему русло. — Кросс, ты не в том положении, чтобы угрожать, — попытался Грейвуд осадить капитана, который, вопреки всем ожиданиям, не поддавался моральному давлению. Более того, он сам наступал. — Я не угрожаю. Угрозы — ваша прерогатива. Это лишь простое напоминание о вашем страхе. Вы боитесь. Не меня… Не того, что я знаю. Вы боитесь, что эта информация будет передана в нужные руки, — каждым словом кхан бил по Грейвуду, заставив того в итоге замереть. — И тогда те, кто не станет подчиняться ни вам, ни кому-либо из вашей бесчеловечной системы начнут свою зачистку. И уже не в вашу пользу. — Кросс не сомневался в этом. Он верил в то, что говорил, и это лишь больше раскаляло обстановку. В этот момент профессор, до этого не участвовавший в беседе, процитировал свои же мысли вслух с планшета: — Образец «205» — высокий уровень контроля, даже с учётом воздействия психологического давления. Стандартные разработки будут неэффективны, — в его речи жил чисто профессиональный интерес. Грейвуд медленно перевёл раздражённый взгляд на учёного, и после паузы снова посмотрел на капитана. — До начала «зачистки» никто ничего не знал, а после ты никак не мог успеть передать что-либо. Да и… Твою кровь нашли у места взрыва на входе в ветку подземных тоннелей. Ты не смог бы так быстро дойти до ближайшей связной подстанции, — уже с подавляемым гневом говорил полковник, в то время как его взгляд стал метаться, а рука машинально сжала ручку так, что та издала лёгкий треск. Нервы Ханса напряглись до предела. — И почему же? Потому что вы нашли осколок, являющийся частью ингибитора, так? — На краткий момент бровь на лице Кросса приобрела дугообразный вид, выражая вопрос. — Именно поэтому вы думали, что я ослаблен. Однако на ваш канал я тогда всё равно вышел. Так что… — Образец проявляет высокие регенеративные качества, способные подавить свойства второго поколения проекта «Ингибитор»… — с научной холодностью прокомментировал учёный, оставив новую заметку в электронной документации. — Ты… — сквозь зубы вдруг прорычал полковник, при этом сжав кулак так, что ручка в нём издала характерный для хрупкого пластика треск. Голос полковника надломился, выдав волнение, которое он старательно скрывал. — Ты лишь военный преступник. Никто не станет слушать тебя, — без крика, стараясь вернуть уверенное положение, процедил полковник, а после кивнул в сторону прозрачного зип-пакета с «уликами», лежавшего на столе. — К тому же, нам есть что предоставить. Это доказательства, что у нас были все основания задержать тебя и твоих сообщников. — Сообщников… — тихо, задумчиво повторил Кросс, переведя взгляд на пакет, в котором хранились пять ножей, порция пороха и два пистолета. Небольшие ножи для скрытного хранения: две кастетовидные серебряные «акулы», отлично подходящие для манёвренного нанесения ударов, а также нож складного типа, в народе известный как «Крыса». Другие два ножа покоились в ножнах: нейлоновых с пластиковыми вставками и кожаных. А вот пистолеты были без кобуры. Небольшие и удобны для ближнего боя. Один — матовый и почти что полностью чёрный, лишь крышка затвора на пару тонов светлее. Ствол второго пистолета сверкал как обсидиан, но был покороче. На его рукояти имелись коричневые вставки. — Они просто гражданские, не более. Фактически, я единственный, кто мог представлять реальную опасность, — переведя взгляд обратно на полковника, невозмутимо добавил Даниэль, при этом откинувшись на спинку стула и чуть пожав плечами. — И, следуя вашей логике, возможно ли устроить теракт масштабом на всю столицу в одиночку? Похоже, вы противоречите самому себе… — Хватит! — Рука полковника с глухим хлопком опустилась на стол, а на его лбу отчётливо выделились взбухшие вены. — Ты только тратишь время впустую, Кросс. Сейчас у тебя лишь два пути. Первый: ты подпишешь протокол, здраво оценишь своё положение и перестанешь игнорировать приказы. Тогда ты и твои бойцы приступите к своим обязанностям, но с новыми корректировками. А второй… — полковник прервался, бросив короткий взгляд на учёного, — стать подопытным. Даниэль ничего не ответил, лишь кратко взглянул на циферблат армейских часов, что были на левом запястье полковника. Он прикрыл глаза, будто ожидая чего-то, высчитывая минуты и прислушиваясь. — Решай, Кросс. Времени на пустые разговоры у тебя больше нет, — произнес Грейвуд, встав из-за стола. — Вы предлагаете служить вашей системе? Не боитесь, что это может стать ещё одним вашим просчётом? — поинтересовался Дэн, открыв глаза и переведя цепкий взгляд на полковника. — Судя по всему, мафии вы боитесь больше. В так называемой «системе» вы, очевидно, не главное звено. Иначе бы не стали предпринимать попытки поставить во главу вооруженного отряда дезертира. Вам не хватает людей, чтобы обеспечить надёжный тыл. И потому… — Ты слишком много говоришь, — резко, с неприкрытым гневом в голосе, оборвал Ханс, доставав из-за пазухи револьвер и направив ствол на капитана. — И знаешь тоже… Музыкальное сопровождение: Robert Slump — Gungrave https://t.me/AtmosfernoeChtivo/6/39 — Товарищ полковник, постойте! — вдруг вмешался профессор, оторвавшись от планшета и с тревогой на лице уставившись на военного. — Образец «205» обладает уникальным генетическим кодом, нельзя просто так… — Вам и его сестрицы хватит! Если он умудрится вырваться из стен лаборатории, то тогда настанет конец всему. Живьём он — огромный риск! — чуть ли не срываясь на крик, цедил Грейвуд грубо и жёстко, вперив взгляд в учёного. — Да, её генетический код тоже уникален, но обладает иной… — продолжал Вейт, но картина в допросной сменилась куда стремительнее. Кросс, воспользовавшись моментом, рывком вскочил с места и тут же отвёл руку Ханса с пистолетом в сторону ударом сцепленных вместе рук по предплечью с внутренней стороны той. Револьвер с глухим грохотом упал, а кхан, не теряя ни секунды, тут же ударил вновь. Локоть Даниэля врезался с силой в скулу полковнику, отправляя того в нокаут. Тело мужчины, потерявшее равновесие, безвольным грузом навалилось на Кросса. Оборотень тут же мощным толчком плеча направил его в сторону вооружённого охранника. Боец, на миг опешивший от внезапности происходящего, не успел даже вскинуть автомат, как в него, словно шар для боулинга, врезался грузный полковник без чувств, дезориентируя, чуть ли не сваливая с ног. Охрана теперь была выведена из строя на краткий промежуток времени, но и его вполне хватило для следующего манёвра Дэна. Рывок, и оборотень совсем рядом с человеком в чёрном. И именно тогда, когда тот от удара немного согнулся, ребро ладони капитана ударило по его затылку. Мужчина завалился вперед, утратив сознание. Даниэль выпрямился, оценил обстановку, а после переключил внимание на Вейта. Тот, раскрыв рот, попытался сообразить, что ему делать. Планшет выпал из его рук и разбился. Наступила немая тишина. Их взгляды встретились. Профессор был в ужасе, тогда как Кросс железобетонно уверен, что прорвется. Его глаза светились. Не в силах как-либо противостоять альтеру, ученый сорвался с места в надежде убежать и поднять тревогу. Но Даниэль оказался быстрее: он тут же перегородил ему путь к отступлению и нанёс удар ребром ладони в висок, которого хватило, чтобы вырубить профессора. Крепко приложил, но не стремясь умертвить, только временно обезвредить. Впрочем, как и всех остальных. Неожиданно развернувшаяся сцена прошла, на удивление, тихо и гладко — наглядный пример того, как работает «Коготь». Три угрозы обезврежены, они не поднимут панику. По крайней мере пока что. Стоило поторопиться и найти остальных. Однако те, кто следил за мониторами, наверное, уже всё увидели. Времени крайне мало. И Кросс не терял его впустую. Вот только сначала стоило освободить руки. Капитан помнил, как охранник убирал ключи от наручников в левый карман куртки. Даниэль ловко вытянул связку ключей. Ему потребовалось около минуты на методичную работу с замком, пока, наконец, не послышался победный щелчок. Молодой алтер тут же, пока был рядом, проверил карманы на разгрузке бойца. Один полный магазин ему посчастливилось найти, да ещё и с подходящих для его «Глока 19» калибром. Судя по вооружению, этот товарищ был временно назначен на сопровождение полковника. Впрочем, неважно. Кросс окинул быстрым оценивающим взглядом помещение, возвращаясь к столу, на котором так и лежали его досье да пакет. Прихватив «улики», кхан точными, заученными движениями быстро перезарядил, а после переместил один пистолет, принадлежавший ему, в кобуру на поясе. Второй, для Луиджи, и небольшие ножны он спрятал во внутренних карманах тёмной джинсовой куртки. Свои ножны вернулись на пояс. Три малых ножа гнома Кросс припрятал в боковых надколенных кармашках камуфляжных штанов. Туда же засунул и пакетик с порохом. Для чего он ему? Кто знает, может пригодится в будущем. Кажется, так бы сказал его маленький друг-барахольщик. «Почему так… тихо? Где подкрепление?» Об этом стоит подумать, но время всё-таки не стоит на месте. Дэн хотел было обыскать Вейта на наличие электронного ключа, как вдруг услышал шаги в коридоре. Кросс замер. Он мог уловить лёгкое позвякивание ненадёжно закреплённого снаряжения, глухой стук тяжёлых берцев, лёгкий шорох разгрузки. Кхан узнал идущего — охранник, как и тот, которого он пару минут назад уложил спать. Даниэль бесшумно подкрался к двери, и, прильнув к стене боком, проанализировал ситуацию. Шаги неспешные, значит, идущий ничего не подозревал о драке в допросной. Его скорее отправили на проверку, нежели он пришёл сюда по сигналу тревоги. Либо проходил мимо. Человек остановился. Дверь с лёгким скрипом стала отворяться, и в этот самый момент кхан ринулся навстречу, ударом локтя впечатываясь гостя в грудь, прямо в район солнечного сплетения, выбивая из того сдавленный стон и не давая ему вскрикнуть или же хоть что-то произнести. Мужчина от силы удара впечатался спиной в бетонную стену напротив двери и тут же, подхваченный Кроссом, медленно осел на пол, теряя сознание. Закравшееся ранее сомнение всё больше тревожило. Чрезмерно «чисто» проходит план, который на самом деле имел больше шансов на провал, нежели на успех. Даже в самых позитивных вариантах не ожидалось столько удачных стечений обстоятельств, сколько происходило сейчас. Кросс осмотрел бойца, вооружённого слишком просто для отправки на «подмогу». Он явно ни о чем не знал. И это настораживало. В чем подвох? В коридоре снова раздались шаги, но в этот раз стремительные. Идущих было как минимум двое. Рука Даниэля инстинктивно потянулась к кобуре, однако после замерла, так и не достав пистолет. Почему шаги такие лёгкие и плавные? Мужчина повернулся. В метрах трёх от него встали две фигуры. Одна высокая, с свойственной ей лёгкой ухмылкой, рваной причёской и проблеском оранжевого огонька в карих глазах. Сестра. Полусобранная, с вещами в руках. Почему-то его не сильно впечатлило её разгуливание на свободе, всё же он знал, что Аста не так проста. Но вот кого он не ожидал встретить, так это Эмили. Дэн уставился на девчонку, впервые, наверное, за последнее время искренне удивившись. Откуда… — Вижу, братец, — привычно дерзко вырвалось у Асты, — ты, как всегда, в своём репертуаре, — и она кивнула в сторону человека в чёрной униформе, «отдыхающего» на посту. Её взгляд скользнул по приоткрытой двери, за которой виднелась допросная и ещё один вырубленный «охранник». — Неплохо поработал… — Аста, что происходит? — Из уст Даниэля это прозвучало как запрос об исчерпывающем отчёте. Он снова посмотрел на кузину, обронив: — И как… Эмили сжалась, не зная куда себя деть. — Да-да, у меня тот же вопрос, и не один, но с этим позже, — прервала брата Аста, отмахнувшись от темы, как от надоедливого насекомого. — Нам бы свалить отсюда, да побыстрее. Или тебе ещё подраться нужно? — Хотелось бы без этого, — ответил Дэн, слегка покачав головой, машинально убирая ещё один найденный магазин в карман куртки. Он смягчился, но остался сосредоточенным. И вот опять сюда кто-то несся.

***

«Если мы выберемся, я повыбиваю всё дерьмо из этих дур. Особенно из мелкой, которая возомнила себя супергероем и решила спасти всех!» — в мыслях клялась Кларисса, забегая за угол. Она тут же попала под прицел как дула пистолета, так и редчайших для оборотней сине-голубых светящихся глаз. Женщина прекрасно осознавала, как она выглядит, особенно в медицинском халате. Овлиш сразу же подняла руки, демонстрируя пустые ладони. Дэн отчетливо прочёл в серо-зелёных глазах докторши крепкую решимость, холодность и выдержку, но никак не страх, который видел у профессора Вейта. Она, явно, как и Кросс, оценивала обстановку и потенциал противника. Хм, безоружна. Учёная, которая не намерена сдать их или хоть как-то воспрепятствовать побегу? Любопытно. И девчонки на неё отреагировали спокойно. Оборотень опустил пистолет, но был наготове, если потребуется. «Она как-то причастна к тому, что сейчас происходит?» Судя по сёстрам — да. «Но зачем ей это? Диверсантка?» Вдруг слева под потолком замигал красный фонарь, и заревела сирена. Кларисса не шелохнулась. Она, честно говоря, была разочарована, что беглецов спохватились ловить только сейчас. Неужели всё это время не могли додуматься перезагрузить компьютер? Ну и тупицы… С другой стороны, ей было сложно оторваться от изучения Даниэля Кросса во весь его рост, боеготовность и решимость. Как он, кстати, выбрался? Овлиш глянула ему за спину, на охранника. «Ммм. Скорее всего из-за этого включилась сигнализация.» Вернув внимание «оборотню в погонах», Кларисса сощурила глаза и вздернула подбородок. С холодом и нотами презрения она выдавила: — Все в сборе, — женщина скользнула взглядом по макушкам девушек, по лицу обернувшейся к ней младшей Кросс. А потом вернулась к Даниэлю. — Теперь за мной! Шаг влево — и расстрел. Я не шучу. — Как с языка сняла! — тут же прокомментировала Аста в ответ на неприятный тон Клариссы. Дэн же её подстрелит, да? Ну, если та «оступится»… — Ведите, доктор. Но учтите, если это ловушка… — в синем и холодном, как северное море, взгляде капитана всё ещё читалось недоверие, а его голос будто гремел, как небо в непогоду. Договорить он не успел, уловив через рёв сирены множество приближающихся шагов. — Вперёд! — резко скомандовал Даниэль, рывком оказавшись рядом с младшими родственницами. Он подтолкнул мощной ладонью Эмили в спину, замешкавшуюся от нового испуга, тем самым вырывая её из ступора и буквально направляя в движение, пока Аста же переняла эстафету на себя, схватив кузину за руку и увлекая за собой.

***

Музыкальное сопровождение: Daniel Pemberton — Growing Up Londinium https://t.me/AtmosfernoeChtivo/6/40 Джозеф почти что кожей ощутил, как вспыхнула ярость в их странной спасительнице. Она ринулась по прямому коридору, видимо, за Эмили и женщиной с ней. Об этом парень догадался, ведь их рядом не нашел. Он вцепился в лямки своего рюкзака и остался ждать. Брюнет тревожно проводил блондинку за угол, потом огляделся на тех, кто остался с ним. Горстка женщин в больничных сорочках. В основном оборотни и русалки. Но ни они, ни Джос не успели ничего толком сообразить, как вдруг заревела сирена. Юноша стоял прямо под звукоусилителем, потому испугался и отскочил прочь, зажимая уши. Его спутницы тоже шарахнулись, кто-то даже зашипел, а кто-то запаниковал. Они бросились врассыпную, и кто-то даже побежал обратно в отсек с камерами. Джозеф очень старался не поддаться тревоге и страху, но его сильно подмывало куда-нибудь спрятаться. А вдруг на этом все? Ребят поймали? Вдруг это всё ложная надежда? Уловка, чтобы потрепать ему нервы? Им… Для чего? Да хрен его знает. Это место само по себе как будто прямиком из фильмов ужасов и научной фантастики. Парень с надеждой поглядел в сторону поворота, куда завернула женщина-проводник. Он уже хотел было побежать за ней, настолько неизвестность его мучила и он не понимал, что делать и куда себя девать, как докторша выскочила из-за угла, оглянулась и рукой позвала кого-то из коридора за ней, скомандовав: «БЫСТРЕЕ!» Следом высыпали Эмили, женщина в берцах, и какой-то мужчина, напоминающий охранника по внешнему виду и комплекции, только его форма была другого цвета, фасона и более «гражданской», а также не имела маски. Он держал в руках оружие. Но он не охотился на беглянок, а держался с ними. Джозеф невольно нервно сглотнул. Перехватив взгляд учёной, он обжегся: ярко-жёлтые глаза его проклинали за то, что он есть на этом свете и стоит тут как истукан. Она на ходу вцепилась ему в плечо и с силой увлекла за собой, оглянувшись и проверив, все ли бегут за ней. Эмили несколько раз запнулась, не поспевая за резким темпом старшей кузины, которая то и дело петляла из стороны в сторону, избегая столкновения с другими пленниками. Но её подстраховывал двоюродный брат, «подхватывая» юную оборотницу лёгким захватом за плечо или несильным толчком ладони в спину, возвращая в устойчивое положение. Для его-то роста и комплекции он, на удивление, ловко маневрировал. Сам же Дэн успевал на ходу кого-то искать глазами. И только слегка его лицо выражало тревогу. Феноменально спокойный человек. А Джос в итоге отстал от всех. Куда они бежали? Без понятия. Слева мелькали проходы и разные двери, а также развилки. Кто-то из других освобожденных преследовал основную группу, которую направляла докторша. А потом… Музыкальное сопровождение: Robert Slump — Death Cycle Protocol https://t.me/AtmosfernoeChtivo/6/41 Сначала громилы мелькнули в одном из пролетов, и одного из них Дэн на ходу отправил обратно ударом в подбородок. После началась стрельба уже за спиной. Скалински обернулся, и увидел знакомые дротикометатели в руках «людей в чёрном». Они скосили нескольких пациенток, а тех, что уложить не получилось, встретили силой. В отчаянии одна обратилась гиеной и прыгнула на преследователя. Позади раздался специфический лай. У другой женщины вместо головы оказалась пасть крокодила и она бросилась на следующего бойца. От такой картины Джозеф почувствовал второе дыхание и приударил по пяткам. И тут же чуть не столкнулся с одной из обезумевших в суматохе заключенных. Но «свой» дядька уберег его, оттолкнув встречную плечом. «Фух, бля,» — нервно подумал Джос, минув неприятную участь. Правда, большую часть сопротивленцев быстро обезвредили, попав по ним дротиками с транквилизаторами. Парочка таких снарядов с жёлтыми пушистыми пучками едва не достала одного из Кроссов. Не долетев до цели, они шмякнулись об пол, несколько раз глухо стукнув по плитке. В какой-то момент Дэн открыл ответный огонь. Он стрелял, и пули попадали кому в руку, выбивая оружие, кому в ногу, заставляя упасть. При этом ни один из простых беглецов не был задет. Иногда он палил по стенам коридора, чтобы поумерить пыл преследователей, по лампам, разбивая те и создавая полумрак, тем самым усложняя обзор противнику. Всё же, как заметил Кросс, большая часть персонала здесь — простые люди, а значит, отсутствие хорошего освещения позволит снизить вероятность словить очередной дротик. В их же группе как минимум трое оборотней, способных видеть даже в полной тьме. А женщина, что вела их сейчас, тоже, скорее всего, принадлежала к этой расе. Было в ней что-то такое. Вот только не кхан и не самый распространённый вид — вервольф. Но точно хищница. Она как раз впереди что-то подкинула к потолку. Это оказались маленькие шарики. Они упали позади Даниэля, пропрыгали по полу и зашипели, закрутились, заполняя плотным серым дымом коридоры. Пролетов через три учёная уцепилась за ручку непримечательной двери, каких тут насчитывалась уйма. Никакой надписи, никаких обозначений. Простая белая железная дверь. Она открыла её и юркнула, как оказалось, в тесную коморку. Среди металлических стеллажей без стенок стояли разные банки с краской, ведра, немногочисленные коробки, лежали тряпки, перчатки и кисти. Слева торчала ручка от другой осветлённой двери. Женщина выудила откуда-то прямоугольную коричневую сумку и быстро перекинула лямку через плечо. Следом она принялась за стеллаж у правой стены. Рывком дёрнула его, отодвинула. Джос не понимал, зачем она освободила стену справа с белой гладкой плиткой и чёрными швами. Там же ничего нет. Но потом он заметил на полу замок, и такой же оказался под потолком, когда женщина полезла туда. Она не просила ни у кого помощи. Несколько секунд, и докторша уже открыла тёмный проход, из которого повеяло затхлостью и чем-то зловещим. Как бы Джозефу ни хотелось, а его вместе с Эмили за шкирку первыми втолкнули в непроглядную жуткую тьму. Свет, льющийся из коморки, едва очерчивал старую разбитую плитку на полу и стенах. Он мелькал, пока женщина торопила старших Кроссов. — А как же остальные?! Подождите, откройте дверь! — вдруг оживилась девчонка и кинулась обратно, но блондинка помешала ей и оттолкнула прямо в руки Джозефу. Кларисса зыркнула направо, поджала губы и констатировала: — Поздно. Даниэль зашёл в комнату последним, подмечая, что дымовая завеса сделала своё дело, дав им шанс ускользнуть незамеченными. Услышав возгласы младшенькой, он хотел было дать шанс кому-то из других беглянок спастись вместе с ними, но это оказалось невозможным. Одни озверели, другие в драке, а третьих за пятки хватали преследователи, и если задержаться, велика вероятность, что повяжут и их маленький отряд. Как не тяжело было принять такое решение, но из варианта «спасти своих» или «спасти кого смогу» он выбрал первое. Потому что второй вариант имел очень большой риск не вытащить вообще никого. Закрыв плотно дверь, оборотень тут же оценил обстановку. Пока учёная звала его в туннель, методично что-то прикрепляя на противоположной стене от люка, Даниэль передвинул один из тяжёлых стеллажей, нагруженных ящиками и металлическими банками, плотно подставив его к двери. Для ещё большего укрепления баррикады альтер подставил к стеллажу несколько коробок. Пробиться через такое ограждение — задача не из простых. Обеспечив как минимум кратковременную фору на отступление, кхан обернулся к остальным. Его взгляд прошёлся по каждому. Все были целы, все здесь: докторша с неизвестными, но выгодными для их компании мотивами, его сёстры и юноша, не оборотень, но альтер точно. Им всем предстояло пойти старой и, скорее всего, давно заброшенной тропой. Тоннель не казался безопасным, но это был хоть какой-то вариант спасти их души. — Мы… мы пойдём туда?.. — неожиданно прорвался слабый, неуверенный голосок самой младшей из Кроссов, смотрящей широко раскрытыми глазами в чернеющую глубину прохода и крепче сжимающей ладонь кузины, будто боясь потерять опору. — Да. Путь у нас один, — ответил тихо Даниэль, кивнув Эмили. В его голосе ощущалась стальная твёрдость, такая, с какой он бы отдавал приказ своим бойцам в отряде. Но Кларисса позади решила всполошит всех, пока те ещё горячи: — Ходу, ходу, ходу! Она задвинула дверь, позволив тьме съесть последние лучи белого света. Джос едва успел пискнуть: «Куда?! Ничего не видно!» Но как только в миг потемнело и стало тише, послышалось несколько звуковых рядочков «Пип-пип-пип-пип…», которые мгновенно подстегнули всех бежать прочь. Кто-то толкнул Джозефа в спину, и парень чуть не споткнулся. И мог ведь, он же ничего не видел! Но так же кто-то помог ему, и юноша побежал куда-то вперёд, для ориентира в пространстве касаясь правой рукой шершавой и местами гладкой холодной стены. А потом сзади раздалось несколько взрывов. Стены и пол задрожали, и по спине несколько раз хлыстнули порывы воздуха.