Prologue

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Мне вообще не стоило нервничать. Конечно, я впервые сидела в новой школе совсем одна и ждала, когда меня осудят, но занятия ещё даже не начались. На самом деле занятия должны были начаться только завтра утром. — Всего лишь короткая встреча со школьным психологом, а потом ты можешь идти домой, — пробормотала я себе под нос. И теперь я разговариваю сама с собой. Потрясающе. Я рассеянно теребила пальцами торчащие нитки на рваных джинсах. Я снова взглянула на часы в кабинете и мысленно застонала. Моя правая нога нетерпеливо подпрыгивала, каблуки тяжелых черных ботинок стучали по полу четыре раза в секунду, а старый стул, на котором я сидела, скрипел, когда я сдвигалась с места каждые десять секунд. Я бросала взгляд на часы каждые четыре… —Мисс Беннет. Я подпрыгнула и резко повернула голову вправо, увидев школьного психолога из старшей школы Бейкон-Хиллз, выглядывающую из своего кабинета. Она выглядела довольно милой: молодая, с длинными чёрными волосами и в аккуратно выглаженном брючном костюме. Она приподняла бровь, увидев мою испуганную реакцию, и весело улыбнулась. Отлично. А теперь школьный психолог решил, что я сумасшедшая. — Э-э, да, — выдавила я из себя, нервно рассмеявшись. — Это я. Очевидно… — Я мисс Моррелл, — представилась она, входя в комнату и протягивая руку. Я вскочила на ноги, закинула сумочку на плечо и с энтузиазмом пожала протянутую руку. — Привет, я Сэди. Большое спасибо, что согласились меня принять. — Конечно. Ты готова? — Да! Да, конечно. Кабинет психолога мисс Моррелл выглядел почти так же, как в моей предыдущей школе. Там были книжные полки, доверху заставленные книгами по психологии, дипломы в рамках на стене, дурацкие мотивационные плакаты. Я могла бы поклясться, что кресло для пациентов было точно таким же, как в прошлый раз, и его привезли сюда, чтобы преследовать меня. Может быть, все школьные психологи заказывают мебель из одного и того же каталога. И психотерапевты, если уж на то пошло. — Итак, Сэди, — начала мисс Моррелл, устраиваясь за своим столом. — Почему бы тебе не рассказать мне немного о себе? — О, конечно. Эм… Я прикусила губу, не зная, с чего начать. Мисс Моррелл просматривала открытую папку на своём столе, в которой почти наверняка была моя стенограмма. Хотя мне нечего было скрывать, мысль о том, что кто-то будет её читать, заставляла меня нервничать. Я поёрзала на стуле, и он скрипнул так же, как тот, что стоял в коридоре. — Возможно, тебе стоит попрактиковаться сейчас,— сказала мисс Моррелл, поднимая взгляд от страниц с понимающей улыбкой.— Я уверена, что завтра тебя будут постоянно спрашивать.

Я поморщилась. От одной мысли о том, что меня весь день будут засыпать вопросами ученики и учителя, меня уже тошнило.

— Ну ладно, меня зовут Сэди Беннет. Я учусь на втором курсе, недавно переехала в Бейкон-Хиллз. Мой любимый предмет — английский язык, мне нравится думать, что я довольно креативная, и я провожу слишком много времени за компьютером. —Отлично, — рассмеялась мисс Моррелл— Думаю, завтра у тебя всё получится. Я вежливо рассмеялась, отчаянно пытаясь сделать вид, что её слова меня как-то утешили. —,Ну что, тебе уже нравится Бейкон-Хиллз? — Здесь здорово, — просто ответила я. — Мне очень нравится. Я жила недалеко отсюда, так что это не такая уж большая перемена. К тому же мы переехали в начале лета, так что у меня было немного времени, чтобы привыкнуть. —А почему твоя семья решила переехать? А. Вот оно. Я почувствовала, как моя улыбка становится натянутой. Мне очень хотелось ответить: Я почти уверена, что причина выделена жирным шрифтом в том дурацком файле, который лежит перед тобой, но я сумела придержать язык. Вместо этого я подыграла ей, дав Моррелл ответ, которого, как я знала, она ждала. У меня было достаточно практики. —Мой отец умер несколько месяцев назад, и мы с мамой хотели начать всё с чистого листа. К тому же… мы не могли позволить себе и дальше жить в том же доме на мамину зарплату… Мисс Моррелл кивнула и, хотя ничего не записала, похоже, была довольна таким открытым ответом. — Если ты не возражаешь, я спрошу: как умер твой отец? Я облизнула губы, проглотив очередной резкий ответ, и снова принялась теребить пуговицу на джинсах. — Он был охранником. В банке. Произошло ограбление, и он, э-э... его застрелили на работе... — Я понимаю. Мне очень жаль, что ты потеряла близкого человека. Я механически кивнула. Мой ответ был таким же шаблонным, как и соболезнования Моррелл.  Мне жаль, что вы потеряли близкого. За последние несколько месяцев я столько раз слышала эти слова, что начала их ненавидеть. Но мисс Моррелл была одной из немногих, кто действительно говорил это от чистого сердца. — Ты была близка с отцом? — спросила она, беря в руки ручку. — Вроде того, — ответила я, пожав плечами. —Я не знаю. У нас были нормальные отношения. Мы вместе дразнили мою маму, он кричал на меня за дерзость, шутил со мной и говорил, что гордится мной. Он часто уезжал по работе, но всегда старался наверстать упущенное. Даже когда мы ссорились, он всегда старался меня рассмешить, купить мне игрушку, которую я хотела, или сделать то, что было лучше для меня. Я любила его. Я... я до сих пор его люблю... Я кивнула, соглашаясь с поправкой. —А как у тебя складываются отношения с матерью?— продолжила мисс Моррелл. На этот вопрос ответить было проще, и я расплылась в улыбке. — Мы очень, очень близки. Она работает из дома, так что я практически постоянно рядом с ней. Это тоже значительно облегчило переезд, так что… она всегда была рядом со мной. Думаю, по большей части мы с ней похожи, так что она меня почти всегда понимает. То есть мы ссоримся и всё такое, но это нормально. Она как одна из моих лучших подруг… вау, — я поморщилась, как только эти слова сорвались с моих губ, — простите, это прозвучало как такая банальная ложь, эм…

—Нет, это приятно слышать, —заверила меня мисс Моррелл.—Важно, чтобы вы могли опереться друг на друга. Как твоя мать перенесла кончину твоего отца?

— Она старается изо всех сил. Я имею в виду, они часто ссорились. Очень часто. Иногда из-за его работы, иногда из-за счетов, семьи, телевизора, из-за всего. Но они всё равно любили друг друга, понимаете? Я знаю, что она в отчаянии. Она... она до сих пор иногда плачет или просто замолкает. Как будто она снова и снова прокручивает в голове все их ссоры и жалеет, что они не ладили лучше или что она не чаще говорила ему «я тебя люблю» и «береги себя». Как будто она говорила это не просто по привычке, когда он уходил… — Ты действительно так думаешь? Я подняла глаза и увидела, что мисс Моррелл смотрит на меня поверх моего досье. Она сформулировала это как вопрос, но её тёмные глаза говорили об обратном. Я снова взглянула на ручку, занесённую над страницей с заметками о моей жизни, и замолчала. Я пожала плечами и опустила глаза. —Ты не можешь изменить прошлое, Сэди, — успокаивающе сказала мисс Моррелл.— Естественно сосредотачиваться на ошибках, которые мы совершили, но, похоже, у тебя с твоим отцом тоже было много прекрасных воспоминаний. — Да, да. Не плачь, потому что всё закончилось, улыбнись, потому что это произошло, — вздохнула я, заставив мисс Моррелл поднять брови. Я смущённо улыбнулась.—Э-э… мой последний школьный психолог. — Что ж, это хороший совет. Тебе стоит его принять. — Я справлюсь. Когда-нибудь. Просто это тяжело, потому что его не стало всего несколько месяцев назад. Это застало меня врасплох, потому что мой отец был полицейским, и его отец был полицейским, и вся его семья. Он поступил в полицейскую академию сразу после школы, а потом… когда мне было двенадцать, он уволился из полиции. — Есть какая-то конкретная причина? Я пожала плечами, вспомнив ссоры между мамой и папой, потом его стычки с дедушкой, поздние вечера, когда он пил в столовой, изучая дела, газеты, взятые напрокат документы... — Думаю, он чувствовал, что... не помогает. Однажды он просто проснулся и понял, что это не то, чем он хотел бы заниматься в жизни. — И он узнал? — спросила мисс Моррелл. — Что он хотел сделать? — Стать пилотом, — сказала я, не в силах сдержать улыбку.—Он подумал, что, возможно, уже поздно, но... он копил деньги и ходил на курсы. — И поэтому он устроился на работу в банк. Я кивнула, пытаясь справиться с горечью во рту. —Мы с мамой так переживали за него, когда он работал, поэтому, когда он уволился, это было похоже на то, как будто мы наконец-то смогли вздохнуть полной грудью. Его безопасность больше не висела дамокловым мечом над нашими головами. И как только мы подумали, что всё закончилось… У меня перехватило дыхание. Я больше не хотела об этом говорить. Поэтому я промолчала. Я снова взглянула на мисс Моррелл, ожидая, что её ручка застрочит по бумаге, но вместо этого увидела, что она терпеливо ждёт, сложив руки на груди. Она не делала никаких попыток прервать меня или как-то подтолкнуть к ответу. Очевидно, что молчать дальше было нельзя. Я откашлялась и села немного прямее. — Думаю, я чувствую себя относительно нормально. Я имею в виду, если подумать. Мне, конечно, нужно время, чтобы… привыкнуть к жизни без него, и я всегда буду по нему скучать, но… я больше не чувствую, что тону. По крайней мере, не каждый день. С тех пор как мы переехали, мне стало лучше. Я скучаю по своему старому дому, но я недалеко от своих друзей и... мне даже нравится жить там, где я не вижу своего отца. Ну, то есть у меня есть его фотографии, но я имею в виду, что раньше, когда я заходил в гостиную, я всё равно ожидала увидеть его на диване, кричащего на маму, чтобы она убралась с дороги и не мешала ему смотреть телевизор, или разбрасывающего подушки в поисках пульта. Теперь, когда я захожу в гостиную, это… просто гостиная… так что мне не нужно так много думать о нём, если я этого не хочу. Всё просто новое. Мисс Моррелл смотрела на меня с невозмутимым выражением лица. — Что ж, похоже, ты на удивление хорошо адаптировалась. Я почувствовала, как мои губы растягиваются в попытке улыбнуться, но они слишком сильно дрожали, чтобы я могла это сделать. Несмотря на то, что я говорила спокойно и собранно, в какой-то момент я снова расплакалась. Я поспешно вытерла лицо, но Моррелл сделала вид, что не заметила этого, и продолжила говорить. — Ты права. Это совершенно естественно — продолжать горевать, и со временем ты научишься справляться с этим по-разному. Но сейчас, похоже, ты справляешься очень, очень хорошо. Как в целом проходит переезд? Ты хорошо адаптируешься? Я с радостью ухватилась за возможность сменить тему. — Да нет, с переездом всё в порядке. Мы с мамой переехали к одной из её школьных подруг, у которой было свободное место. Это было…странно, жить с новыми людьми, но…это тоже своего рода помощь. Если бы мы переехали в квартиру, я бы всё время беспокоилась о маме, которая каждый день оставалась бы одна, пока я буду в школе». Теперь у нас как будто всегда есть компания, так что нам приходится брать себя в руки. — Кто сейчас живёт с вами в одном доме? — Мартины — подруга моей мамы, Натали, и её дочь Лидия. — И тебе там комфортно? — Да. То есть почти. Это… точно другое. Их дом намного больше, чище и красивее. Натали только что пережила тяжёлый развод, так что, думаю, они с моей мамой отвлекают друг друга. Наверное, они этого и хотели для нас с Лидией, ведь мы в похожей ситуации. — А как бы ты описала свои отношения с Лидией? —,Ну… вы когда-нибудь смотрели Злая? Мисс Моррелл приподняла бровь, увидев мою растущую улыбку. — Нет, но я в курсе. — Это мы с Лидией, — усмехнулась я. — Глинда и Эльфаба. — Не могла ли бы ты... пояснить? — Ну, когда мы с мамой только переехали, Лидия была, мягко говоря, не в восторге. Да и я не была в восторге. Я только что потеряла отца, и мне хотелось запереться в своей комнате до конца жизни, а вместо этого я оказалась вынуждена жить с… ну. Мы с Лидией очень, очень разные». — Как так? —,Думаю, Лидии повезло, — сказала я задумчиво.—Она абсолютно великолепна, королева школы, бойфренд-спортсмен, парни заискивают перед ней, богатые родители. У нее была идеальная жизнь, брошенная ей на колени, и ... со мной такого никогда не случалось. — Ты обижена на неё за это? — проницательно спросила мисс Моррелл.

— Нет. Ну, да, иногда, — пренебрежительно добавила я. — Лидия может быть стервозной, поверхностной и очень осуждающей, но она также очень умна и… мне кажется, что она немного одинока. Я имею в виду, что она в центре внимания, но у неё не так много хороших друзей. Потом её родители развелись, и ей пришлось выбирать, с кем жить, что я даже представить себе не могу… Я покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Дело в том, что, думаю, нам обоим кто-то был нужен. Мы разные, но у нас всё получается. На самом деле Лидия, наверное, одна из лучших моих подруг. — Я рада это слышать, — ответила мисс Моррелл, и снова её простой ответ прозвучал искренне. — Она помогает тебе освоиться и подготовиться к учебному году? — Эм… думаю, можно и так сказать…— Мне с трудом удавалось сдерживать смех.— Она как будто взялась за мой личный проект, чтобы подготовить меня к поступлению в Бейкон-Хиллз»— по крайней мере, подготовить меня так, как, по её мнению, я должна быть подготовлена. Так что было много походов по магазинам, преображений и встреч с командой по лакроссу и другими её популярными друзьями. Я знаю, что она просто хочет быть милой, но…Если честно, это может немного обескураживать. — Что ж, Сэди, ты кажешься мне очень честной, — мисс Моррелл с вежливой улыбкой наклонилась вперёд, опираясь на стол. — Судя по всему, ты готова к своему первому учебному дню. Ты волнуешься? Меня снова затошнило, но я подавила рвотный рефлекс и широко улыбнулась. — Да! Нервничаю и волнуюсь. — Это хорошее начало. Ты кажешься очень приятной девушкой, у тебя уже хорошие оценки и есть хорошие друзья. Похоже, ты прекрасно справляешься сама, и у тебя отличная система поддержки, но если тебе когда-нибудь понадобится поговорить о своей утрате или о переходе, пожалуйста, не стесняйся записаться на приём. И я хочу поблагодарить тебя за то, что ты была так честна со мной, — добавила она, многозначительно взглянув на меня. — Я понимаю, что начинать всё сначала непросто, и тебе может казаться, что другие не понимают твоей боли, но я рада, что ты достаточно сильна, чтобы поделиться своими мыслями. Я снова кивнула с учтивой улыбкой, чувствуя себя очень послушной марионеткой. — Ещё раз спасибо, что приняли меня, мисс Моррелл. — С удовольствием. Удачи тебе завтра. Я была более чем готова уйти и собрала свои вещи, радуясь возможности избавиться от неудобного стула. Я уже была на полпути к двери, когда остановилась и заглянула обратно в кабинет. — Мисс Моррелл? Женщина оторвалась от своего стола, за которым она уже начала писать что-то на страницах папки, подробно описывая мою душу чёрными чернилами. Я поджала губы. — Эта… эта встреча не совсем соответствует протоколу для новых студентов, не так ли? Мисс Моррелл открыла и закрыла рот, прежде чем, очевидно, решила сказать правду. — Нет. — Я так и думала. Ещё раз спасибо, мисс Моррелл. — До свидания, мисс Беннет. Смирившись, я закрыла за собой дверь. Да, спасибо, мам. Общая информация, как же. Я вышла в коридор и стала рыться в сумочке, пока наконец не нашла телефон. Судя по времени, мама, скорее всего, всё ещё была на совещании, что ограничивало мои возможности. Скрестив пальцы, я отправила сообщение Лидии. — Можешь забрать меня после встречи в школе? Шанс был невелик, но я слонялась по коридору, молясь о том, чтобы всё сложилось иначе. Но молитвы, похоже, не помогали. Лидия ответила всего через минуту, коротко и по делу. — Я крашу ногти. — Я могу подождать? — Джексон в школе, у него тренировка по лакроссу, и она закончится буквально через 2 секунды. Просто попроси его подвезти тебя. Увидимся, когда ты вернёшься домой. Нам ещё многое нужно сделать! :) xx Я застонала, прочитав сообщение, и прислонилась к стене с шкафчиками. Мне не хотелось писать Джексону Уиттмору. Больше всего на свете мне не хотелось писать Джексону Уиттмору. Конечно, он мог бы быть и повежливее. Он должен был быть вежливым, потому что я дружила с Лидией, а он не мог допустить, чтобы Лидия на него разозлилась. За лето мы втроём провели много времени вместе, и этого было достаточно, чтобы убедить меня в том, что где-то в глубине души, под маской крутого парня, скрывается по-настоящему хороший человек. К сожалению, этот человек проявлялся только тогда, когда он был наедине с Лидией. Большую часть времени Джексон, казалось, раздражался из-за всего, что его окружало. Я не хотела злить его перед первым учебным днём, но выбора у меня особо не было.

Уже жалея о том, что мы заговорили об этом, я пролистала список контактов, чтобы просмотреть переписку с Джексоном, которая состояла в основном из просьб о поездке и односложных ответов. Что ещё можно добавить к этому списку? — Привет, Джексон. Не мог бы ты написать мне, когда закончишь тренировку по лакроссу? Мне нужно, чтобы меня подвезли. Прости. Излишне говорить, что Джексон ответил гораздо позже, чем обещала Лидия. Я так и думала. Как только я написала ему, я нашла угол в коридоре, где можно было спрятаться, опустилась на пол, надела наушники и стала играть в бессмысленные игры на телефоне. Прошло ещё минут двадцать, прежде чем я получил уведомление. Несмотря на все мои старания быть милым, Джексон ответил всего одним словом:  — Закончил. Я закатила глаза, услышав в высшей степени бесполезный ответ. — Круто. Как думаешь, ты мог бы отвезти меня обратно к Лидии? — Только не тогда, когда ты так выглядишь. Я нахмурилась и оглядела коридор, но никаких подростков не увидела. Я никогда не могла понять, шутит он или нет. У Джексона всегда был своеобразный юмор, основанный на оскорблениях, — на мой взгляд, это был плохой побочный эффект его самоуверенности и привлекательной внешности, — но я бы не удивилась, если бы он заставил меня идти домой пешком, чтобы защитить свою репутацию. Даже если его грубость и поведение альфа-самца были наигранными, он не делал исключений даже для друзей и подруг. Разозлившись, я написала ещё один ответ. — Пожалуйста? Ты всё равно придёшь к ней, и она будет очень рада, что ей не пришлось выходить из дома, потому что ты предложил подвезти меня. Я с отвращением сморщила нос, но всё же нажала «Отправить». Я ненавидела умолять, но знала, что, если припугнуть его Лидией, он быстрее пойдёт мне навстречу. И, о чудо, ответ пришёл ещё через пять минут. — У тебя есть две минуты, чтобы привести себя в порядок. — Чудак, — прошептала я в ответ. — Спасибо! :) Скоро увидимся! Засунув телефон обратно в сумку, я встала и потянулась. Я сделала два шага к выходу, затем остановилась и повернулась в сторону ближайшей уборной. Он, наверное, пошутил насчёт того, что я должна выглядеть презентабельно, но тревога всё равно заставила меня проверить себя. Свет в комнате для девочек никому не доставлял удовольствия. Как и старые, кривые зеркала, висевшие на стенах. К счастью, моё отражение было таким же, каким я его оставила утром. Я провела пальцами по волосам, всё ещё не привыкнув к гладким каштановым локонам, ниспадавшим мне на плечи. Раньше мои волосы доходили до бёдер, но первое, куда Лидия отвела меня после запуска проекта «Сэди Беннет», был салон красоты. Мои волосы стали намного здоровее, но я всё равно иногда бросала на себя в зеркало двойной взгляд. Я полезла в сумочку и достала косметичку, которую Лидия теперь заставляла меня всегда носить с собой на случай непредвиденных обстоятельств. Я всё ещё не понимала, что можно считать «непредвиденным обстоятельством», но была рада, что смогу подправить подводку для глаз после того, как поплакала в кабинете психолога. Большую часть лета Лидия учила меня делать макияж: какой тональный крем использовать в зависимости от времени года, как наносить румяна, как не двигать глазами при нанесении подводки и, конечно, её любимый урок: «Боже, Сэди, пожалуйста, просто накрась губы, я обещаю, что это будет выглядеть великолепно». Даже после того, как я поправила макияж, у меня в животе всё ещё порхали бабочки от волнения. Я снова попыталась взбить волосы, заправить футболку, потом снова её расправила и приподняла грудь, но ничего не помогло. Мне не нравилось так сильно переживать из-за того, как я выгляжу и что могут подумать другие люди. В Менло-Парке все меня знали, так что было неважно, во что я одета. Теперь, когда мне предстояло пойти в новую школу, я как никогда много думала о своей внешности. Это было утомительно. Надеюсь, мне больше никогда не придётся переезжать. Решив, что лучше и быть не может, я зашагала обратно по коридору и как раз вовремя услышала шум и болтовню команды по лакроссу. Разумеется, Джексон был во главе группы. Даже после тренировки он умудрялся выглядеть до боли привлекательно: его светло-русые волосы были взъерошены, голова высоко поднята, а выступающие скулы и подбородок отбрасывали резкие тени на лицо. Его прищуренные глаза скользнули по коридору и остановились на мне, стоявшей на лестнице. Он окинул меня привычным взглядом, а затем едва заметно кивнул. Одобрение. Хотела бы я сказать, что не испытала облегчения. Но мисс Моррелл только что назвала меня честной. Я перекинула сумку через плечо и, изо всех сил стараясь не выглядеть отчаявшейся, побежала за толпой, направлявшейся к парковке. — Привет, ребята, — поздоровалась я, поравнявшись с их лидером. В ответ прозвучало: «Привет, Сэди», «Как дела, Сэди?» и, конечно же, от Джексона не последовало ни слова. — Что ты здесь делаешь? — спросил Дэнни, выглянув из-за моего плеча. Дэнни Махилани был моим самым любимым парнем в команде по лакроссу. Если Джексон был на восемьдесят пять процентов придурком и на пятнадцать процентов нормальным человеком, то его лучший друг казался милым во всех отношениях. Дэнни был вежливым, добрым, весёлым и, как и все симпатичные, привлекательные и доступные парни, оказался геем. Тем не менее я была готова считать его своим святым покровителем. Он в одиночку спас меня от мучительного лета, когда я была третьим лишним в отношениях Лидии и Джексона, и за это я ему бесконечно благодарна. — Просто гуляю, — отмахнулась я. Я не собиралась рассказывать о том, что моя мама хотела, чтобы я прошла обследование у психиатра перед началом учебного года. — Решила, что оставлю учебники в шкафчике и поищу свои классы. — Сэди, ты же дружишь с командой по лакроссу, — усмехнулся Томми Хайфер, как будто это как-то связано с возможностью заблудиться в школе. — Кроме того, — добавил Дилан Питерс откуда-то из глубины группы, — такой горячей штучке, как ты, не составит труда получить небольшую помощь. Я взъерошила волосы, как это делала Лидия, а затем для верности показала средний палец. — Никому не нужна помощь такого придурка, как ты, Питерс. Я с удовлетворением услышала, как позади меня раздались смешки: несколько игроков решили подлить масла в огонь. — Мне нравятся твои джинсы, — сказал Дэнни, любезно вовлекая меня в разговор, пока остальные ребята толпились позади нас.— Я немного удивлён, что Лидия разрешила тебе их оставить. — Поверь мне, она затаилась, — фыркнула я.—Сегодня мой последний день на свободе, а завтра она их сожжёт. — Значит, ты становишься похожей на Лидию. — Ты что, не слышал? Я уже стала Лидией. Мое перевоплощение практически завершено. — Жаль, что она не смогла исправить твой характер, — проворчал Джексон. Я закатила глаза, когда мы вышли из автобуса и оказались на парковке. — Заткнись, Джексон. Я же знаю, что на самом деле ты меня любишь. За это Джексон одарил меня презрительным взглядом, а Дэнни громко расхохотался. Оба заставили меня ухмыльнуться. — Ладно, может, и не любовь, но какая-то часть тебя меня немного любит. Признайся. Я как глоток свежего воздуха. — Воздух так много не говорит, — коротко сказал Джексон.— Просто садись в Порш. Он ушёл, не дожидаясь ответа, и направился к своей блестящей серебристой спортивной машине. Я прикусила губу, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Мне никогда не удавалось добиться своего с Джексоном — ни когда я его оскорбляла, ни когда делала ему комплименты, ни когда шутила. Оставалось только раствориться в воздухе. — Эй, — сказал Дэнни, положив руку мне на плечо. — Не обращай на него внимания. С тобой всё будет в порядке. Ты уже знакома со многими из нас, и у тебя есть мой номер, если тебе что-то понадобится, ясно? Я кивнула, заставив себя сделать глубокий вдох. —Да. Спасибо, Дэнни. — Нет проблем. Удачи. Я помахала на прощание оставшимся членам команды, стараясь не думать о том, как сильно мне сейчас нужна удача. Первые несколько минут поездки прошли в тишине. Джексон не сводил глаз с дороги и стискивал зубы, мчась по улицам со скоростью, вдвое превышающей разрешённую. Я тщетно пыталась развлечь себя подсчётом количества знаков «Стоп», которые он игнорировал. Когда их стало слишком много, я повернулась к нему. — Как прошла тренировка? — Как, по-твоему, всё прошло? Его тон осуждал меня за такой глупый вопрос, но он был не более грубым, чем обычно, поэтому я продолжил. — Думаю, всё прошло как по маслу, — ответила я, удобно устроившись на мягком сиденье.— Я просто подумала, что ты не упустишь возможности похвастаться своими невероятными навыками. И вот оно: едва заметное движение губ, раздражённое, но в то же время забавное выражение лица, которое как бы подтверждало, что, хотя Джексон почти не смотрит на меня, он может оценить моё поведение. Иногда. — Что я могу сказать? — таков был его простой и самодовольный ответ. — Значит, вы, ребята, точно выиграете чемпионат? — Пока не будет слишком много травм и пока те, кто греется на скамейке запасных, остаются там. Мы обязательно победим. Мы побеждаем уже четвёртый год подряд. —И я уверена, что наш героический капитан приведёт армию к очередной кровавой победе. Он бросил на меня быстрый взгляд, но это была единственная реакция на мою дерзость. — Итак, какие позиции, по-твоему, важнее всего удерживать в первой линии? — Первая строка, — поправил он сквозь стиснутые зубы. Затем он начал подробно рассказывать о каждой позиции, о том, кто играет на каждой позиции и, по сути, о том, кого он мог позволить себе потерять. Пока он говорил, он позволил себе расслабиться и держать руль только одной рукой, а другой время от времени жестикулировать, чтобы донести свою мысль. Это был хороший знак. Одним из немногих преимуществ, которые Джексон получал, проводя время со мной, была возможность бесконечно говорить о лакроссе, не боясь, что его перебьют, спросят или одарят раздражённым взглядом — типичная реакция Лидии. Я была рада, что он может говорить до хрипоты, лишь бы мне не приходилось участвовать в разговоре. Это делало Джексона счастливым, а в тех редких случаях, когда я его слушала, я действительно чему-то училась. В моей предыдущей школе футбол был «основным видом спорта», что Джексон считал возмутительным и отвратительным. Он делал вид, что его раздражает моё невежество, но ему явно нравилось обсуждать спорт с кем-то новым. Или, по крайней мере, брать верх в разговоре. Мы свернули на подъездную дорожку к дому Мартинов, и Джексон наконец отвлёкся от своей лекции. — Эй чувиха, у тебя до сих пор нет машины? Он аккуратно припарковал свой «Порш» позади чёрного «Фольксвагена Жук» Лидии. Рядом с ними стоял блестящий красный «Мерседес» Натали, а перед ним — бежевый минивэн моей матери. — Мама работает из дома, — сказала я, пожимая плечами и вылезая из машины.—Я могла бы ездить в школу на фургоне, если бы захотела. Джексон настороженно посмотрел на фургон, как будто тот был источником какой-то отвратительной болезни, смертельной только для капитанов команд по лакроссу. — Да ладно тебе, он не так уж и плох! — я с любовью похлопала фургон по капоту. — Он у нас уже целую вечность, но он очень надёжный и отлично подходит для перевозки групп. Джексон сморщил нос. — Да, только не бери эту штуку с собой в школу. Он развернулся на каблуках, и я воспользовалась моментом, чтобы показать ему язык. Не успела я закрыть входную дверь, как на меня обрушилась настоящая рыжеволосая бестия. — Привет! — поздоровалась Лидия, пытаясь меня обнять. Её запястья неловко упирались мне в спину, пока она пыталась выдавить из меня воздух, не испачкав свежий лак на ногтях. Меня спас Джексон, который схватил Лидию за бёдра и притянул к себе для поцелуя. Я послушно отвела взгляд, но это не спасло меня от отвратительно громкого звука их поцелуя. К тому времени, как я сняла ботинки, Лидия уже тащила его вверх по лестнице в свою комнату. —Не думай, что я забыла о тебе, мисси! — крикнула она через плечо.— Завтра я только начну подбирать для тебя наряды, а ещё нам нужно сделать тебе маникюр! Работы много! Возражать было некогда. Лидия и Джексон уже скрылись за углом, рассыпаясь в смехе и развевая свои рыжие кудри. Я сдулась и дала им фору в тридцать секунд, прежде чем отправиться в отведённую мне комнату. Даже после нескольких месяцев, проведённых с Мартинами, я не решалась называть эту комнату «своей спальней». Натали предоставила мне полную свободу в оформлении, и я получила всё, что просила. Иногда это было даже слишком идеально. Стены были выкрашены в бледно-фиолетовый цвет, а пол покрыт плюшевым ковром в тон. Два окна выходили на задний двор, и под ними я нарисовала фиолетовые цветы, растущие из лепнины. Это занятие помогло мне скоротать первые недели, когда я искала повод побыть в одиночестве. Кровать была встроена в нишу в стене, а по краю висели фиолетовые занавески, которые придавали ей вид сцены и выполняли функцию балдахина. В комнате был просторный Г-образный письменный стол, туалетный столик, комод, две прикроватные тумбочки и, честно говоря, больше свободного места, чем я могла себе представить. Сегодня Лидия решила занять большую часть комнаты, разложив на полу разные наряды из моего недавно купленного гардероба. От этого зрелища я улыбнулась. С Лидией нужно было считаться. «Преображение», как она это называла, было обязательным. Но какой бы надоедливой и властной ни была Лидия, я знала, что она старается. Это был её странный, извращённый способ показать, что ей не всё равно, и принять меня в свою жизнь единственным известным ей способом. И в тот момент я так устала беспокоиться о своём первом впечатлении, что была рада позволить кому-то взять бразды правления в свои руки. Я рухнула в кресло за столом, открыла ноутбук и стала листать соцсети. Я ответила на несколько поздравлений в Facebook, в основном от новых друзей. Я пыталась скрыть своё разочарование. Я потеряла много друзей, когда умер мой отец. Люди отдалились от меня, чтобы дать мне побыть одной, а потом так и не вернулись, чтобы поддержать меня. Я знала, что отчасти виновата сама: я отстранялась, чтобы легче было пережить расставание, закрывалась от людей, чтобы не пришлось говорить об этом. Даже если бы мои друзья настояли на разговоре, я бы не знала, что хочу им сказать. Было бы несправедливо винить их в том, что они тоже не знали. Единственной, кто оставался хоть сколько-нибудь близок мне, была Бриана, моя лучшая подруга ещё с уроков танцев в начальной школе. Я быстро написала ей о том, как прошёл мой день, и дала ей возможность порассказать о том, как здорово дружить со столькими горячими парнями из команды по лакроссу. В ответ Бриана прислала мне несколько сообщений из дома, в которых болтала о бессмысленных сплетнях и поддерживала тех немногих, кто меня бросил. Стук в дверь прервал наш разговор. Я поднял глаза и увидел мамино лицо с резкими чертами и чёрными волнами волос. — Можно войти?— спросила она с лёгкой улыбкой. Я пожала плечами и вернулась к просмотру сайтов в интернете. Тем не менее я слышала, как мама закрыла дверь и начала бродить по комнате, пробираясь через минное поле из одежды на полу. Она причитала и одобрительно хмыкала, глядя на разные наряды, расправляла простыни на нетронутой кровати и наконец вздохнула в тишине. — Знаешь, я просто не могу налюбоваться, как красиво выглядит твоя комната, — сказала она, подняв руки к стенам, словно напоминая нам, где мы находимся.—Ты так здорово поработала над этими цветами. — Спасибо, — ответила я, не отрывая взгляда от экрана. Я чувствовала, что она наблюдает за мной, но упрямо не смотрела в её сторону. Я просто дала ей время собраться с мыслями, и через несколько секунд она сделала ещё одну попытку. — Я вижу, Лидия помогает тебе выбрать наряд. Ты уже определилась? — Нет. —...ты взволнована? — В экстазе. Мама даже не пыталась скрыть своё разочарование. Перестав притворяться, она уселась на кровать и пристально посмотрела на меня. Я скорее почувствовала, чем увидела этот взгляд. —Как прошла ознакомительная встреча? — О, ты имеешь в виду плохо замаскированную оценку моего психического здоровья? Отлично. Наступила тишина, которую нарушал только мой неустанный, решительный стук клавиш. Наконец-то... — Мне очень жаль. Мама вздохнула и опустила голову на руки. Её голос звучал так устало, что я тут же почувствовала себя виноватой. Я всё ещё злилась, но мне было невыносимо видеть её расстроенной. — Иди сюда, — позвала мама, похлопав по месту рядом с собой. Я медленно подчинилась. Я с трудом поднялась со стула и, шаркая ногами, подошла к кровати, присев на край матраса, как делала мама. Как только я села, меня окутали тёплые объятия. — Прости меня, — повторила мама, уткнувшись лицом мне в плечо.—Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. — Я знаю. Мне тоже очень жаль. Мы постояли так некоторое время, покачиваясь взад-вперёд и обнимая друг друга. Я попыталась ободряюще сжать её руку. — Но ты будешь рада узнать, что мисс Моррелл считает меня „на удивление хорошо адаптированной“. — Конечно, — усмехнулась она. — Я рада. Я прикусила губу, подняла голову и отстранилась от нее. —А ты? Мама вздохнула и провела рукой по волосам — так же, как делала я, когда расстраивалась. — Держусь. Тот врач, которого порекомендовал Нэт, немного помог, но… Я скучаю по твоему отцу.— Я снова обняла её и уткнулась головой ей в шею. — Я тоже по нему скучаю. И мы никогда не перестанем по нему скучать. Нам просто нужно время, а потом… мы перестанем постоянно грустить и будем вспоминать только хорошее. — Ого, — сказала мама, нервно рассмеявшись. — Это тебе мисс Моррелл сегодня рассказала? — На самом деле это я ей сказала. — Что ж, ты на удивление хорошо адаптировалась. Она игриво толкнула меня коленом, и я положила свою руку поверх её. — Эй. Я обещаю, что, если мне понадобится помощь, я вернусь и поговорю с ней или приду и поговорю с тобой. — Я знаю. Я знаю, что ты справишься. Ты умная девочка. Я люблю тебя. —Я тоже тебя люблю, мама. Мы улыбнулись, наслаждаясь моментом покоя, а потом мама с широкой улыбкой схватила меня за руки. — Итак! Как ты собираешься делать маникюр, если ещё не выбрала наряд? — Я не знаю. Это работа Лидии. — Конечно, тебе, наверное, стоит выбрать нейтральный цвет. Я всегда говорю, что французский маникюр подходит ко всему, и тогда тебе не придётся каждый день об этом беспокоиться. Да ладно тебе! — Мам… — Нет, давай, — настаивала она, поднимая меня на ноги и подводя к туалетному столику.—Лидия ещё какое-то время будет занята своим парнем. Включи музыку, и пусть мама сделает тебе маникюр. Я понимала, что лучше не спорить, да и, честно говоря, мне этого не хотелось. Следующие два часа мы делали мне маникюр, который плавно перетек в педикюр, когда мама настояла на том, чтобы я сделала и ноги тоже. Я рассказала ей о встрече в школе, о разговоре с Брианой и о планах Лидии на мой счет на следующий день. Мама тоже рассказала о том, как прошел ее день, в основном о последней аудиокниге, которую она слушала, и немного о том, как проходят ее сеансы терапии. Если бы не слишком большая фиолетовая спальня, это могло бы быть похоже на обычный школьный вечер из любого предыдущего года. К тому времени, как Натали вернулась с работы, к тому времени, как Джексона отправили домой, к тому времени, как мы все поужинали и я наконец приняла душ, вымыла голову и высушила волосы феном, Лидия уже не могла причинить нам много хлопот. Она двадцать минут перебирала фрагменты одежды на полу в спальне, а потом в отчаянии всплеснула руками. — Отлично! Сейчас на это просто нет времени. Я подумаю об этом перед сном и уверена, что, когда я проснусь, идеальный наряд будет висеть на мне, как на вешалке. Ты, — она набросилась на меня, как будто я была виновата в том, что время летит так быстро, — через десять минут нанеси на лицо увлажняющий крем из синей баночки, выпей стакан воды, а потом ложись спать. Мне нужно, чтобы ты хорошо отдохнула и была готова завтра утром привлечь всеобщее внимание. Несмотря на раздражающие требовательные нотки в голосе, я ухмыльнулась и шутливо отсалютовала. — Будет сделано, мэм. Лидия слегка расслабилась и снова обняла меня, прежде чем выйти из комнаты. — Спокойной ночи, Сэди. Не волнуйся! Завтра ты будешь великолепна. Поверь мне. — Всегда, Лид. Теперь, в самом конце дня, я наконец-то могла уделить несколько минут себе. Я сидела на кровати с задёрнутыми шторами, защищённый от остального мира — только я, мои простыни и декор на стенах. Там были вымпелы из моих школ в Менло-Парке и Бейкон-Хиллс, фотографии моих старых и новых друзей, постеры с моими любимыми телешоу, браслеты с концертов, корешки билетов… Я отвернулась от всего этого и сосредоточилась на фотографии, висевшей над моей подушкой. С неё на меня смотрело моё собственное лицо, я была в мантии и шапочке выпускницы средней школы. Мама улыбалась в камеру, а папа, смеясь, держал мою шапочку высоко над моей головой. — Привет, пап. Значит… завтра в новую школу. По логике вещей, я даже не должна нервничать. Лидия хорошо обо мне заботится, и я знаю кучу людей, которые помогут мне освоиться. Меня не интересуют парни из Лос-Анджелеса, с которыми я пока познакомилась, так что тебе не нужно об этом беспокоиться. Я стараюсь не волноваться, просто дышать и плыть по течению, но…Мне страшно... и я очень скучаю по тебе... Моя нижняя губа задрожала, и я с привычной точностью прикусила её зубами, чтобы взять себя в руки. — Наверное, мне пора ложиться спать. Лидия, наверное, меня прикончит, если ей придётся завтра замазывать мои опухшие глаза. Люблю тебя, пап. Я поцеловала кончики пальцев, на мгновение коснулась ими фотографии, а затем подобрала под себя ноги и повернулась на бок. Всё, что мне нужно было делать, — это сохранять спокойствие. Просто не высовываться и держаться поближе к Лидии. Я переживу первый день, полный взглядов и жалости, а потом смогу вернуться к нормальной жизни.