Глава XIII: Тонкости консалтинга.

23 декабря. 06:20. пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Антона

Riverdale OST — Tell Me       Утро двадцать третьего декабря наступило с неожиданной, суровой реальностью. Антон проспал всего два часа, но чувствовал себя удивительно бодрым — бодрым от напряжения. Он принял душ, ощущая на коже фантомный холод карельских болот. По крайней мере, не лютый, сибирский мороз вперемешку с дыханием тайги, переставшей манить в неизвестность. Едва он успел включить ноутбук, как пришло уведомление об ответе. Письмо от Александры Симоновой. Той сокурсницы Мирошниковой; правда, по другой специальности, но одного выпуска с ней, — которой Тоша написал накануне с вопросом о «компетентности» нового кандидата. От: [sasha.simonova@bk.ru] Тема: Re: Запрос о выпускнике (Е. Мирошникова) Уважаемый Антон Борисович, Извините за скорость, но я помню Лизу очень хорошо. Она… особенная. Она не просто аналитик, она фанатик истины. Что касается проекта «Живая почва» и «аномальной стабильности»… Лучше позвоните мне. У меня есть кое-что, что нельзя писать в корпоративной почте. Антон почувствовал прилив адреналина. Нельзя писать в корпоративной почте. Это был язык, который он понимал лучше всего. Его частное расследование только что стало срочным. Антон взял телефон и набрал номер Александры Симоновой. Кандидат Елизавета Мирошникова оказалась куда интереснее, чем просто красный диплом. Антон не стал медлить. Он набрал номер Александры Симоновой, и она ответила после первого же гудка, — словно ждала этого звонка, зная, что в Фонде просто так не пишут с «официальной» почты. — Аналитический отдел, Петров, — произнёс Антон, стараясь максимально сжать протокол приветствия. — Александра Симонова, технический. Я видела ваше письмо, Антон Борисович. Спасибо, что не стали расписывать детали, — в голосе Александры чувствовалась нервная, но компетентная собранность. Она была моложе лет на семь, но уже явно освоила негласные правила Фонда. — Относительно Елизаветы Мирошниковой… — Да, — Антон переложил телефон к другому уху, беря карандаш, чтобы делать пометки, хотя знал, что никогда не сможет использовать их в официальном отчёте. — Меня интересует её психологическая устойчивость в контексте нетипичных ситуаций. Особенно — проект «Живая почва». Александра сделала глубокий вдох. Звук был отчётливо слышен в трубке, как будто она собиралась раскрыть важный, не подлежащий записи, секрет. — Вы же понимаете, что я могу говорить только о её академических и личностных качествах? — Разумеется. Но я, как ведущий специалист, могу интерпретировать ваши данные, — ответил Антон. — Хорошо. Лиза — это не просто аналитик. Она, как вы, верно подметили, фанатик истины, но в самом чистом смысле слова, — начала Александра. — Большинство наших сокурсников шли по пути наименьшего сопротивления: стандартные методики, ожидаемые результаты. Но Лиза, если видит аномалию, она не просто её описывает — она лезет в неё. — Поясните, пожалуйста. «Аномалия» в контексте биофизики? — В контексте здравого смысла, Антон Борисович. Помните ту самую экспедицию по «Живой почве»? Ту, где в отчёте было странное словосочетание: «аномальная стабильность микрофлоры»? Антон вздрогнул, слишком хорошо запомнив этот факт из «биографии» Мирошниковой. — Это её формулировка. Профессор и декан факультета хотели заменить её на «нетипичное отсутствие дисперсии», но Лиза настояла. Дело в том, что они столкнулись с болотом, где, по всем расчётам, почва должна была быть мёртвой от промышленных стоков. Но пробы показывали идеальный баланс микроорганизмов. Идеальный. Это было стабильнее, чем контрольные образцы. — И что она сделала? — Антон почувствовал, как его Зайчик внутри снова затаился, наблюдая за этой историей. — Она отказалась верить в случайность. Пока мы все запаковали бы пробы и списали на ошибку прибора, Лиза вернулась туда одна. Она изменила протокол отбора — потому что была уверена, что стандартные методы не видят источника стабильности. Ей плевать было на регламент, понимаете? Ей нужна была первопричина. — И что она нашла? — со стороны было похоже на нетипичный для сотрудника секретной организации допрос; Тоша это прекрасно понимал, но… это сладкое слово — «авантюра вне регламента». Александра на мгновение замолчала. — Официально? Ничего. Неофициально? Она вернулась оттуда через сутки, абсолютно спокойная, но без каких-либо вещественных доказательств, кроме укусов комаров. Она не говорила, что видела, но сказала мне одну вещь… которая до сих пор, спустя год, стоит у меня перед глазами. И вот об этом я не могу писать в почте. — Говорите, — настаивал Антон. — Она сказала: «Хаос — это просто очень сложная система, Саша. И если ты не боишься в него войти, он начинает тебя уважать». После этого она просто села и написала свою работу, игнорируя недоумение профессора по поводу «аномальной стабильности». Для неё этот год, когда она работала кем угодно, лишь бы остаться на плаву, был не провалом, а практикой управления хаосом. Она не сломалась, а закалялась. Антон оторвался от лисицы, которая лежала рядом. Фраза «Хаос начинает тебя уважать» идеально перекликалась с его собственной недавней философией, которую он обсуждал с Полиной. Елизавета, с её красным дипломом, была той самой устойчивостью, которую искал Фёдоров. Она прошла через свой «ад» в реальном мире и вышла из него с личной философией выживания. — Спасибо, Александра. Вы дали мне исчерпывающую информацию, — сказал Антон, чувствуя, как его профессиональная тревога отступает, заменяясь новым, более сложным интересом. — Надеюсь, я не нарушила конфиденциальность, — тихо уточнила Симонова. — Нарушили. Но в интересах регламента, которого, разумеется, пока что и нет, как такового. Конец связи. Антон отключился. Теперь он не просто нашёл кандидата. Он нашёл человека, который, возможно, понимал его мир лучше, чем кто-либо из его коллег в Лаборатории №1. Человека, который искал аномалию там, где другие видели просто грязь и стоки. Антон кивнул сам себе, завершив мысль. Осадок от общения с Александрой остался весьма приятным; как и голос самой девушки, который, к слову, даже понравился Антону своей уверенной интонацией. Но разрывать связь с Полиной из-за мимолётного, телефонного разговора с девушкой, которую даже не знаешь в лицо, — было бы крайне глупо. Тем более, что сама Морозова ничего об этом не знала. Полина была не просто его заместителем; она была его единственным связующим звеном с рациональностью, а главное — с их общим, не-аномальным прошлым, до того как всё рухнуло. Парень отложил телефон, но не отключил его. Протокол «Зайчика» требовал эмоциональной безмятежности, и ему не хотелось, чтобы Полина обнаружила его резкую смену курса. Он должен был убедить её, что, пока он формально выполняет её указания, держа «якорь» рядом, он параллельно решает задачу директора, чтобы обеспечить свою собственную стабильность. Антон снова открыл ноутбук, чувствуя себя шпионом в собственном доме. Он взял информацию о Лизе, которую ему дала Александра, и начал готовить официальное приглашение. Это не должно было быть стандартным приглашением на собеседование в НИИ. Это должно было быть приглашение в хаос, замаскированное под научный вызов. Ему нужно было проверить её на практике, до того как она попадёт в систему Фонда. Он составил черновик электронного письма, — максимально обезличенный, насколько это возможно, — но с тщательно подобранными ключевыми словами: Тема: Приглашение к нестандартному аналитическому проекту (SCP) Кому: Мирошникова Елизавета Алексеевна (через официальный канал СПб НИИ) Уважаемая Елизавета Алексеевна! Ваш профиль, в частности, научная работа «Корреляция между геохимическим составом почвенных вод и нетипичными свойствами микроорганизмов», вызвал предметный интерес у нашей закрытой исследовательской группы, работающей на стыке аналитической химии и природопользования в Северо-Западном Регионе. Нам требуется специалист с Вашим уникальным опытом нерегламентированного полевого анализа для выполнения срочного краткосрочного контракта (2-3 дня) в Карельской автономной республике. Проект связан с мониторингом водных объектов в условиях аномальной стабильности микрофлоры, что требует от специалиста готовности к самостоятельному изменению протоколов в полевых условиях. Мы не ищем шаблонного сотрудника; нам нужен фанатик истины, способный структурировать хаос. Проект высокооплачиваемый. Проезд и проживание оплачивается нами. В случае успешного выполнения контракта, возможно долгосрочное сотрудничество. Если Вы готовы к нестандартным вызовам, просим подтвердить готовность к вылету в течение 24 часов. Документы будут направлены Вам дополнительно. С уважением, Отдел Проектного Консалтинга (ОПК). (Контактное лицо: А.Б. Петров) Антон перечитал письмо. Оно было идеальным. Оно апеллировало к её амбициям («фанатик истины»), к её уникальному опыту («нерегламентированный полевой анализ») и содержало тонкий намёк на те самые, загадочные слова из её дипломной работы («аномальная стабильность»). Если она откликнется, это будет означать, что она не ищет лёгких путей. Он нажал «отправить». Письмо ушло. По крайней мере, не в неизвестность, — как-то самое, что было адресовано некой Алисе Корневой. Теперь ему нужно было подготовиться к её приезду. Елизавета, скорее всего, прибудет через пару дней, к концу декабря. К концу… года. Под Новый Год. Мечты сбываются, ёпта, — как сказал бы Ромка. Или… та же Алиса, что обещала мальчику Антону исполнение всех заветных желаний. Письмо ушло в цифровое небытие, но оно тут же стало материальным для него самого. Впервые за долгие годы он предпринял активное действие, которое не было напрямую связано с формулами или сдерживанием аномалий. Это было вербовочное действие, продиктованное его интуицией и страхом. Он немедленно начал зачищать следы. Письмо было отправлено через зашифрованный, но максимально официально выглядящий канал СПб НИИ, который гарантировал доставку, но не мог быть отслежен Фёдоровым как личная инициатива. Его мозг, наконец, работал в привычном режиме: планирование и логистика. Логистика Карелии: Он забронировал для Елизаветы Мирошниковой небольшой, гостевой домик в посёлке, где обычно останавливались полевые группы. Это было в пятнадцати минутах езды от самого Фонда; но достаточно далеко, чтобы не выдать ей истинную суть работы сразу. Легенда: Нужно было продумать легенду для самой Лизы и для персонала Фонда. Для Лизы: «ОПК» — действительно частная аналитическая группа, нанятая крупной корпорацией для мониторинга аномального — с точки зрения экологии — объекта в Карелии. Для Фонда: Антон Петров выполняет срочный, внеплановый «Проект по Оценке Региональных Биомаркеров». Это достаточно расплывчато, чтобы не вызвать вопросов. Ему нужно будет встретить её, провести первичный инструктаж и, главное, — не выдать себя. Он должен быть для неё просто А.Б. Петров — представитель ОПК, сдержанный, профессиональный и скучный. Антон опустил голову на руки, тяжело вздохнув. Он полностью погрузился в работу, но парадоксальным образом это дало ему временное облегчение. Он заменил свой внутренний хаос внешним, контролируемым хаосом. Он взял в руки плюшевую лисицу. Его внутренний Зайчик, оглушённый активным поиском нового кандидата, немного осмелел и теперь говорил не с помощью вины, а с помощью саботажа. Лисица лежала в его руках, тёплая и безмолвная. Антон закрыл глаза: но вместо образов лесных ужасов перед ним стояло лицо двадцатилетней девушки, готовой броситься в любой нерегламентированный вызов, лишь бы найти свою истину. Он впервые с момента возвращения почувствовал, что у него есть план — хотя и план, нарушающий все установленные правила. — Ну, Алиса, — пробормотал Антон. — Я не смог поговорить с тобой. Но я нашёл человека, который, кажется, умеет говорить с хаосом. В ответ в его сознании прозвучал тихий, но настойчивый шёпот: — Ты не нашёл помощника, Тоша. Ты нашёл новую жертву. Антон вздрогнул. — Нет. Она устойчива. Александра подтвердила. Она — фанатик истины. — Она ищет истину, а ты дашь ей ложь, — прошептал Зайчик. — Ты обманываешь её, чтобы спасти себя. Это именно то, что ты сделал со мной, когда сказал, что нам «нужно просто уйти». Ты спрятал меня и теперь прячешься за этой Лизой. Это было прямое, болезненное попадание. Антон чувствовал, как его Зайчик снова пытается прорвать рациональную броню, используя его же собственные действия против него. — Я не обманываю, — прошипел Антон, прижимая лисицу. — Я даю ей шанс, который заслуживает её талант. Я привожу её в Фонд. Я спасаю её от унизительной работы санитарки. — Ты спасаешь её, чтобы она спасла тебя от Яна. Ты используешь её как новый якорь, Тоша, — Зайчик рассмеялся, и этот смех был полон горечи. — И если она сломается, ты снова будешь виноват. Ты просто создал себе новую, сложную переменную. Антон понял, что работа с Лизой — это не просто выполнение приказа Фёдорова. Это был обходной путь к «протоколу Зайчика». Если Лиза окажется устойчивой, то Антон получит эмпирическое доказательство, что хаос можно структурировать без саморазрушения. И это доказательство успокоит его внутреннего ребёнка лучше, чем любые пустые слова. Его мысли прервал звонок. На этот раз — снова сестра, Оля. Он быстро взял трубку, стараясь говорить максимально ровно. — Привет, Оленька. Я немного занят, но слушаю. — Тоша, ты как? — голос Оли был полон тревоги, которую брат всегда слышал; когда она чувствовала, что он снова ушёл слишком глубоко в себя. — Ты не звонил весь день. Я думала, ты на работе… — Я дома. У меня внеплановый отпуск, — он слегка усмехнулся, осознавая иронию. — Занимаюсь… кадровым консалтингом. Оля, знающая старшего братишку лучше, чем кто-либо, — даже Полина, — насторожилась. — Кадры? Ты? Тоша, пожалуйста, не нагружай себя. Тебе нужно отдохнуть. Ты казался слишком уставшим в прошлый раз. — Я в порядке, Оль. У меня тут скоро новый, очень интересный кандидат приедет. Лаборант-аналитик. Нужно её протестировать прямо перед отчётным периодом. Это отвлекает. — Отвлекает? — Оля тяжело вздохнула. — Ты отвлекаешься от сна и еды? Пожалуйста, пообещай, что ты не забудешь о себе, пока спасаешь мир. Помнишь, что мы обещали друг другу? Антон замолчал. Он помнил. Обещание было простое: жить, а не просто существовать. Не давать прошлому поглотить их. — Помню, Зайчик. Помню, — ответил Антон, используя их старое, детское кодовое слово. Он даже не заметил, что, говоря с сестрой, он одновременно обращался к своему внутреннему «Я». Брат закрыл глаза. Перед ним стояло лицо двадцатилетней девушки, готовой броситься в любой нерегламентированный вызов; — лишь бы найти свою истину. Он впервые с момента возвращения почувствовал, что у него есть план: хоть этот план и нарушал все установленные правила. — Я разберусь со всеми задачами. И с рабочими, и с… личными. Обещаю. Антон положил трубку, чувствуя, как обещания обоим «зайчикам» слились воедино. Решив проверить почту, он заметил, что ответ от Елизаветы Мирошниковой был коротким: «Готова. Когда вылетать?».

23 декабря. 14:30. Центр управления безопасностью. Блок «F»

(Продолжение рабочего процесса в пятницу, в отсутствие главы Лаборатории №1)

Hello Kitty — Jazmin Bean       Роман Пятифанов закончил первичную проверку профиля Елизаветы Мирошниковой (ППК-02). Его отчёт был безупречен: стопроцентное совпадение по техническим параметрам, минимальные риски. Умная, амбициозная, без странных связей. Он был доволен: Антон, даже находясь на грани, принес Фонду ценный актив. Однако Полина Морозова, которую он оставил в этом же блоке «F» под «домашним арестом», слегка смущала его. Её спокойствие и способность мгновенно создать правдоподобное алиби для Антона, используя приказ Фёдорова, вызывали у Романа лёгкое непринятие. Он чувствовал, что его технический контроль нарушен эмоциональным вмешательством Полины. Роман сел за свой центральный монитор. Первым делом он проверил логи системы безопасности. Он просканировал: Логи доступа Антона: Чисто. Карта не использовалась. Протоколы связи: Обнаружен один зашифрованный, нерегламентированный звонок с личного телефона Антона на личный телефон Полины около 02:00. Активность в базах данных Фонда: Обнаружена активность со стороны IP-адреса Антона с 07:00 до 07:30. Запросы к HR-базе и архиву кандидатов. Ложь Полины о «кризисном управлении» подтвердилась, — но он не мог использовать это против неё, поскольку это подтверждало выполнение приказа Фёдорова. Ах, вот как. Роман вздохнул: «Успокаивали друг друга, как в детстве». Рома не смог найти следов Полины, активно ищущей Константина Тихонова, поскольку Морозова работала через периферийный, старый терминал и использовала для связи максимально нетипичные каналы, не связанные напрямую с их основным, секретным прошлым. Он понял: Антон работает, но изолирован от Фонда эмоционально.

23 декабря. 15:00. Лаборатория №1

      Екатерина Смирнова и лаборанты с трудом завершали рабочий день. Атмосфера была напряжённой и душной. Катя, работая на две ставки (своя и Антона), чувствовала себя истощённой, но гордой не по дням и даже не по часам. По идеально выверенным минутам, — что утверждало её как передового бактериолога Фонда. — Соня, я же сказала, этот биомаркер нужно перепроверить третичным анализом, — резко бросила она практикантке. — Не доверяйте приборам, Литвинова, доверяйте регламенту. Соня Литвинова страдала. Для неё отсутствие Антона означало меньше надзора, но больше неразберихи. Дмитрий Сорокин, тихо перебиравший документацию, выглядел как «счастливый мертвец» — он был вне хаоса, и это его полностью устраивало. Катя подошла к сейфу, чтобы проверить плюшевую лисицу ещё раз: мало ли, вдруг Морозова тут шарилась, но решила всё-таки вернуть. Пусто. Её глаза округлились. Она быстро вернулась к столу и набрала Полину. — Где Лиса?! — голос Кати дрожал. — Её нет! Полина ответила мгновенно и спокойно: она была готова к этому. — Катя, ты же помнишь «Протокол А-7»? Во время удалённого консультирования особо ценный актив должен находиться в прямом ведении консультанта для сохранения психологического якоря. Антон забрал её. Катя облегченно выдохнула. «Протокол А-7» был вымышленным, но Катя, будучи человеком регламента, приняла его на веру. — Якорь… конечно. Чтобы не сорвался, — пробурчала девушка, уже сбрасывая Морозову.

***

Роман отложил отчёт по Лизе. Ему нужно было установить новый технический контроль над Антоном. Он позвонил Антону на мобильный. — Петров, это Пятифанов. Не отвлекаю? Антон, который только что отправил письмо Лизе и был на эмоциях после разговора с Олей, ответил спокойно, но настороженно: — Роман Евгеньевич. Я сейчас не на рабочих каналах, — решил вдруг перейти на официальный тон. Видимо, чтобы слегка «позлить» Ромку и напомнить ему об отце, который должен был стать героем — и стал бы им, несомненно, защищая Отечество под Афганистаном, — причём, интернационалистом; если бы не сбрендил после войны и покатился по наклонной… избивая родного сына, которому на тот момент был около одиннадцати лет, и жену, что впоследствии скоропостижно скончалась от передозировки, — как потом выяснили врачи области. Несмотря на то, что самому Роме эта тема была крайне неприятна, он не стал орать на Тоху, понимая, что тот вполне мог подзабыть всю подноготную ранней жизни инспектора. — Я в курсе, — в голосе Романа была сталь, но он держал её под контролем. — Морозова доложила о вашей внеплановой удалённой работе. И о результате, о Мирошниковой. Отличная работа. Антон почувствовал облегчение: прикрытие Полины сработало. — Рад, что ты доволен, Ром. Кадровый голод — это проблема. — Проблема, которую ты решил. Но послушай меня, Тош. Твой «мини-отпуск» — это всё равно регламент. Твоя работа с базой — это приказ. Я тебе сейчас говорю: если ты собираешься заниматься вербовкой этого кандидата, ты делаешь это по моему протоколу. Роман понизил голос, делая его максимально личным, но не эмоциональным: — Я не хочу, чтобы ты снова оказался в нерегламентированной ситуации. Ты ценный актив. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы ввести Лизу в систему, и только после этого ты можешь вернуться. — Понял, — кивнул Антон. — Я буду действовать через ОПК. — ОПК? — Роман на секунду сбился. Что за новая структура? — Слушай меня внимательно: никаких частных структур. Ты действуешь от имени Особого Проектного Консалтинга Фонда. Я сейчас создам тебе временную, отслеживаемую линию связи. С этого момента ты будешь на связи со мной каждые шесть часов по новому, шифрованному каналу. Ты не имеешь права менять протоколы встречи. Я сам подготовлю легенду для Мирошниковой. И да, Полина сказала, что Лиса у тебя. Смотри за ней, Тош. Это единственное, что сейчас важнее регламента. Роман не стал ждать ответа о том, что эта аббревиатура — это тоже самое. Он дал Антону логистику, контроль и ещё одно напоминание о его травме. Антон положил трубку, чувствуя, как его частное расследование мгновенно стало официальным, но контролируемым. Роман не просто разрешил ему действовать; он подчинил его своей системе. — Отлично, — пробормотал он. — У меня есть около двух дней, и меня будут отслеживать. Теперь нужно работать быстро. У Антона было сорок восемь часов и электронный поводок в виде шифрованного канала связи. Частное расследование мгновенно превратилось в контролируемую миссию Фонда. Зайчик внутри него притих, но не успокоился. Теперь, когда Антон работал под давлением, внутренний голос, который только что обвинил его в создании жертвы, начал действовать как тайный советник. Антон снова открыл ноутбук, игнорируя тихий, настойчивый приказ Полины об эмоциональной безмятежности. Он должен был опередить Фонд, пока они не начали копать глубже в историю Елизаветы Мирошниковой. Канал Связи: Первым делом он активировал временную, отслеживаемую линию связи, которую создал Роман. Теперь любые его официальные действия должны были идти через этот канал, но Антон знал: главное не то, что он говорит; а то, что он скрывает. Легенда: Легенда «Особый Проектный Консалтинг» (ОПК) должна была быть убедительной. Он быстро набросал пару «официальных» документов, используя старые, неактивные бланки НИИ, чтобы придать ОПК видимость легитимности. «Всё должно выглядеть как максимально скучный, но срочный научный вызов», — подумал Антон, чувствуя, как его мозг, наконец, работает в привычном режиме: планирование и логистика.

18:00

      Антон не мог сидеть сложа руки. Он чувствовал себя охотником, который ждёт, пока добыча войдёт в расставленную ловушку. Он знал, что письмо с вызовом должно было попасть в СПб НИИ, — где его, скорее всего, перехватила бы сама Александра Симонова, чтобы передать Лизе лично. Он отложил ноутбук и, повинуясь новому внутреннему импульсу, взял Лисицу в руки. — Ты видишь, Зайчик? — прошептал Антон, обращаясь к игрушке. — Я не прячусь. Я решаю проблему. Я привожу сюда устойчивость. Ту, которую я не смог найти в себе. В ответ в его сознании прозвучал тихий, но настойчивый шёпот — «Внутренний саботаж Зайчика»: — Ты не приводишь устойчивость. Ты приводишь своего спасителя. А что, если она сломается? Что, если хаос не захочет её уважать? Ты создал новую, сложную переменную, Тоша. И она будет целиком на твоей совести. Этот голос был не насмешливым, как раньше, а горестно-логичным. Он не обвинял в бегстве, а предупреждал о последствиях. Антон замер. Он понял, что работа с Лизой — это не просто выполнение приказа. Это был обходной путь к Протоколу «Зайчика». Если Лиза окажется устойчивой, то Антон получит эмпирическое доказательство, что хаос можно структурировать без саморазрушения. И это доказательство успокоит его внутреннего ребёнка лучше, чем любые пустые слова.

20:00

Антон ждал. Он приготовил себе ужин (холодный тост и кофе — его обычная диета в кризисной ситуации) и снова взял телефон, чтобы проверить почту. Ответ пришёл. Мгновенно. Антон был ошеломлён оперативностью Елизаветы Мирошниковой. Письмо было отправлено фактически в никуда. Это было само по себе маркером устойчивости: готовность к действию, а не к размышлениям. «Готова. Когда вылетать?» Это был идеальный ответ. Короткий, без лишних вопросов о деньгах или гарантиях. Только готовность к вызову. Антон почувствовал странный, почти болезненный всплеск удовлетворения. Он нашёл своего «фанатика истины». После Полины. Он быстро составил ответ, отправляя ей логистические данные: билет на ближайший рейс до Петрозаводска на утро двадцать четвёртого декабря, инструкции по прибытию, и указание, что представитель ОПК (то есть он сам) встретит её лично. В отличие от Дмитрия Сорокина, которого Фонд насильно пытался интегрировать и который шарахался от любой аномалии, — лаборантка проявила инициативу, отреагировав на зов хаоса. Она не ждала зарплаты или должности; она ждала вызова. Антон немедленно составил ответ, стараясь сохранить обезличенный, — опять-таки, насколько возможно, — но интригующий тон. Петров намеренно оставил время вылета открытым, чтобы дать ей почувствовать, что она контролирует хотя бы график. Тема: Re: Приглашение к нестандартному аналитическому проекту (SCP) Уважаемая Елизавета Алексеевна! Благодарим за оперативность. Ваше качество незамедлительной реакции высоко оценено. Прилёт запланирован ориентировочно на 26.12.2015. Время — как будет удобно. Инструкции: Завтра утром Вам будет направлен авиабилет до Петрозаводска (Карелия) и ваучер на проживание. По прибытии Вы получите дополнительные инструкции по маршруту и снаряжению. Снаряжение: Просим подготовить комплект полевой одежды (тёплой, влагостойкой), подходящей для длительной работы на открытом воздухе, и минимум личных вещей. Дополнительное профессиональное оборудование будет предоставлено на месте. Убедительно просим не обсуждать детали контракта с третьими лицами до его завершения. С уважением, А.Б. Петров (ОПК). Он нажал «отправить» и откинулся назад, чувствуя, как его губы растягиваются в кривой, торжествующей усмешке. Он поймал её и, сам того не осознавая до конца, запустил процесс, который должен был спасти и Фонд, и его самого. Именно в этот момент раздался видеозвонок. Сестра. На экране тут же появилось живое, яркое, но явно обеспокоенное лицо Оли. Она была его единственным реальным якорем, не зашифрованным в базе данных, — и даже повзрослела, хоть и местами проскакивали отголоски той маленькой, «сибирской» Олечки. — Тоша! Наконец-то! Почему ты не отвечаешь на сообщения? Ты ешь хоть что-нибудь? — Оля была в своей московской квартире, но её тревога пробивала километры. Антон быстро поставил ноутбук так, чтобы в кадр не попала ни лисица на диване, за его спиной, ни разбросанные чертежи с маршрутом до Петрозаводска. — Привет, Зайчик, — Антон постарался улыбнуться, но чувствовал, как его лицо отказывается принимать это выражение. Он старался говорить размеренно и спокойно. — Я в порядке. Просто очень занят. — Я же вижу, что ты не в порядке, — Оля мило нахмурилась. — Ты выглядишь, как будто сутки не спал, и весь светишься от какой-то внутренней лихорадки. Что за «кадровый консалтинг» в час ночи? Антон понял, что ему нужно дать ей максимально нейтральную ложь, чтобы она успокоилась, но при этом она должна быть близка к правде, чтобы не разрушить его собственную легенду. — Всё проще, Оль. Директор потребовал срочно найти аналитика для крупного экологического проекта на Северо-Западе. В Карелии. Девушка из Питера, очень талантливая, но, кажется, немного… неорганизованная. Мне нужно её протестировать перед приёмом на работу. Я не сплю, потому что мне нужно подготовить для неё идеальную легенду и протокол. Это моя задача на выходные — протестировать человека. Он инстинктивно использовал слова, которые он только что писал Лизе: «протокол», «тестировать», «аналитик». Это была идеальная, отвлекающая маскировка. Оля, хоть и переживала, но слова «протокол» и «тестировать» её немного успокоили. Она знала, что когда Тоша говорит протоколами, он находится в режиме контроля. — Хорошо, — вздохнула она. — Только пообещай, что не будешь её тестировать до изнеможения, и сам ляжешь спать. Тебе нужно набраться сил, Тоша. — Обещаю, — кивнул Антон. — Я буду в порядке. Ты же знаешь, я справлюсь с любым хаосом. Он отключился, чувствуя, что только что сдал свой первый, самый важный «экзамен по беспардонному вранью» на отлично. Он убедил сестру, что его маска профессора Петрова крепка. Теперь, когда связь с внешним миром была прервана, он снова взял лисицу. — Ну, Зайчик, — прошептал он. — Через несколько дней в Карелию прибудет человек, который верит, что хаос можно структурировать. Посмотрим, насколько она права. Антон отставил ноутбук в сторону, надеясь, что до завтрашнего дня он ему не понадобится. У него оставалось два дня до прибытия Лизы. Это было время, которое он должен был посвятить «Протоколу Зайчика», но которое он потратит на разработку теста. Если Елизавета ищет вызов, она его получит. Ему нужно было проверить её на практике, но так, чтобы это не вывело её из себя и не нарушило легенду об «ОПК». Антон решил, что первый тест будет состоять из двух этапов, сосредоточенных вокруг болот и воды — её специализации. Конечно, Тоша не доверит проведение «тестирования» коллегам, как бы хорошо он к ним не относился. Катя, несмотря на явный интеллект, может оказаться грубоватой; причём, совершенно не скрывая этой грубости по отношению к новеньким. А Полина… скорее всего, когда девушка ретируется обратно в Лабораторию №1, будет заниматься практиканткой и подготовкой Сониной характеристики; ибо Катюша сразу обозначила границы, что не желает писать ей что-либо «вдохновляющее». Поэтому теперь Антону просто необходимо будет вернуться в Фонд и разобраться с возможным «бардаком», произошедшим в его отсутствие.

«Тест №1 на Неопределённость»:

(Маршрут): Он отправит её по заранее заданному маршруту в лес, который заведомо будет неправильным или неточным. Он не даст ей GPS-координаты, а только сбивчивое описание старых троп, требуя, чтобы она самостоятельно изменила протокол и нашла верную точку отбора проб по геохимическим маркерам, описанным в её же дипломной работе.

«Тест №2 на Аномальную Стабильность»:

(Проба): Он приготовит для неё образец воды из местной аномальной зоны, но очень слабого излучения. Эта вода будет демонстрировать ту самую «аномальную стабильность микрофлоры», которую она описывала. Он хочет увидеть не страх, а реакцию фанатика истины — будет ли она лезть в источник хаоса, чтобы найти его причину. Антон посмотрел на лисицу. Он не смог с ней поговорить, но он создал для Лизы живую задачу. И если Мирошникова пройдёт этот тест, то докажет Антону, что мир можно контролировать через понимание, а не через бегство.

24 декабря, 2015 года. 06:30. Поиск Якоря

Santa Tell Us — Ariana Grande       Утро субботы встретило Антона суровым карельским морозом и идеально синим небом. Накануне Рождества (праздника, который Фонд, разумеется, игнорировал; но который, как Антон знал, Полина тихо отмечала) город Петрозаводск должен был дышать предпраздничной суетой. Это был идеальный день, чтобы отвлечься от чертежей и внутреннего хаоса. Антон проснулся через несколько часов после отправки письма Елизавете Мирошниковой, чувствуя себя не отдохнувшим, а перезагруженным. Он быстро проверил почту: никаких новых сообщений от Лизы, никаких звонков от Фёдорова. Тишина. Временное перемирие. Он ещё раз взял в руки «лису-терапевта», которая провела ночь рядом с ним на диване; понемногу свыкаясь с «шизофренической консультацией». Зайчик не давил виной, но и не замолчал навсегда. Он просто наблюдал. Чтобы успокоить этого «внутреннего наблюдателя», Антон решил предпринять действие, которое сочетало бы в себе заботу о близких и логистику. Ему нужно было отметить следующий день. Не с алкоголем, не с пафосом; а с маленьким, человеческим жестом. Мысль о подарках внезапно вернула его к недавней поездке в Челябинск, к Константину Тихонову. На фоне их напряжённого поиска и откровений, старший лейтенант, — с его простой, солдатской прямотой, — поставил на стол коньяк в честь их «объединения». Антон, убеждённый трезвенник, всегда отказывался от спиртного; считая, что его мозг должен оставаться кристально чистым для науки. Но тогда, — в квартире Тихонова, — с Полиной рядом, на фоне воспоминаний о лесе и смутном осознании того, что аномалии глубоко проникли в их жизнь; он впервые принял этот горький глоток для храбрости. Это был не алкоголизм; это был акт принятия человеческой слабости, необходимости внешней опоры перед лицом чудовищного. Антон покачал головой. Он не хотел повторять этот опыт. Его храбрость должна быть внутренней. А лучший способ обрести эту внутреннюю опору — это обеспечить стабильность своей команды. Антон быстро оделся и поехал в центр города. Парень не искал дорогих вещей, а символы их негласного контракта: трезвости, концентрации и немного человеческого тепла, которое так часто отсутствовало в бетонных коридорах Фонда. Полине Морозовой: Её мозг работал, как самый точный компьютер. Она взяла на себя всю Лабораторию, чтобы он мог заниматься своей травмой. Антон зашёл в специализированный магазин и выбрал небольшой, но идеально сбалансированный набор зелёного чая с успокаивающими травами; а также изящный, минималистичный органайзер для рабочего стола из натурального дерева. Символ: Устойчивость и забота о концентрации. Ромка — технарь, который всегда был готов декомпозировать любую аномалию. Антон, как верный друг и «братан», нашёл небольшой, но удивительно качественный многофункциональный брелок-мультитул с необычным набором бит. Не для работы Фонда, конечно, но для души. Что-то вроде его вечного, складного ножа-бабочки, что Пятифан и по сей день хранит, наверное. Всё-таки «реликвия» отца, как-никак. Символ: Практичность и негласное признание его важности в механической стабильности Фонда. Кате (Екатерине Смирновой): Она, как и Полина, была на передовой, работая с самой тонкой, психологической частью их исследований. Ей нужна была подпитка. Антон выбрал лучший сорт зёрен кофе в маленькой, обжарочной лавке и качественный, толстый блокнот в кожаном переплёте для записей, которые Фонд никогда не увидит. Символ: Тепло и необходимость вести личные записи, чтобы не сойти с ума. Как он сам когда-то… хотя тоже старательно зарисовывал иллюстрации своего подсознания. Но, видимо, недостаточно было. Или блокнота такого не было, поэтому и «вредный» такой был, — как Печкин без велосипеда. Эти покупки заняли всего час. Они были бессмысленны с точки зрения Фонда, но для Антона это был способ заземлиться. Он обменял тревогу по поводу «Протокола Зайчика» и приезда Лизы на простое, понятное действие. Вернувшись домой, в квартиру в Вичке, он аккуратно разложил подарки на столе. В день корпоратива Тоша преподнесёт их в служебной обстановке, с дежурной улыбкой и фразой: «С наступающим. Спасибо за работу». Антон украдкой посмотрел на лисицу. В голове промелькнула мысль о том, что игрушку можно-таки кому-нибудь тоже подарить. И это, возможно, было частью протокола, о котором не знала даже Полина. Но кому именно? Оставить до лучших времён и преподнести потом Оле; если брат или сестра вдруг поедет к кому-то из них? А там и мама увидит, что её игрушка осталась сохранена до сих пор, — хоть она об этом и знала…