Глава XVII: Фонд встречает «своих».

Ночь перед решающим днём

26 декабря, 00:30. пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Антона

Tiny Bunny OST — Melancholy       Антон вернулся в свою съёмную квартиру под Медвежьегорском уже после полуночи; хотя и ехал первоклассным такси. Заледенелые дороги по пересечённой местности — они такие. После напряжённого дня, проведённого в лесу, разговора с Тихоновым и составления черновика анализа буквально «на коленке», в планшете, физическая усталость наконец-то взяла своё. Парень не сразу почувствовал облегчение. Тело было дома, но разум остался в гостевом доме, запертый между «фанатиком истины» Лизой и «рациональным якорем» Константином. Его квартира, обычно служившая идеальной зоной отчуждения от Фонда, казалась теперь пустой и холодной. Антон принял быстрый, обжигающий душ, пытаясь смыть с себя напряжение дня и чувство панибратства, за которое его очень даже обоснованно отчитал Константин. «Малой» перешёл на формальное обращение, но его уязвимость была обнажена. Блондин подошёл к столу. Там лежала единственная вещь, которую он принёс с собой, так и не заехав по пути в Фонд, чтобы вернуть её в сейф: маленькая, потрёпанная плюшевая Лисица — его старый, настоящий якорь из Сибири. Антон знал, что он уже не может полагаться на неё, но не мог заставить себя выбросить. Он взял плюшевую лисичку в руки, ощутив невероятную мягкость её набивного тельца. — Теперь у меня есть две замены, — прошептал Тоша, обращаясь к игрушке. — Фанат для работы и мент для контроля. Я не один. Антон положил лисицу обратно в рюкзак, намереваясь всё-таки вернуть её завтра «в естественную среду обитания» до вынужденного «воровства». Он установил будильник на полшестого. Ему нужно было быть в гостевом доме рано, чтобы провести финальный инструктаж для Константина и настроить оборудование. Антон лёг, но сон не шёл. Он перезапустил регламент, но чувствовал себя нелегалом в собственной жизни. Его последний акт перед сном: написание на стикере, прикленном на мониторе своего домашнего компьютера, — что дополнял его педантичную стерильность и убранство рабочего стола в окружении миловидных цветов в горшочках и стопок бумаг, сложенных со снайперской точностью, — «🎁 Катя: Спектрометр. 🎁 Рома: Новые логи. 🎁 Полина: Отчёт о восстановлении». Этими заметками Антон конвертировал любовь в рабочие термины, чтобы не чувствовать страх; помня, естественно, и о подарках к корпоративу, — на тридцатое декабря, — которые купил аккурат под Рождество, решив проветриться по городу, пока был в «изоляции».

26 декабря, 23:45. пос Вичка, многоквартирный комплекс близ Фонда. Квартира Кати.

      Екатерина Смирнова, после истерики и жёсткого отбоя от Романа, немедленно приступила к «Протоколу: Восстановление Порядка». Она убрала плед, помыла кружку, проветрила комнату и тщательно подготовила одежду на завтра, — аккуратное, вязаное платье кофейного оттенка и не менее тёплый кардиган на пол тона светлее своего основного аутфита. Её квартира, как и её разум, требовала структуры. Но, готовясь ко сну, Катя не могла избавиться от мысли о подарке Антона. Обещание исполнения самого заветного желания звучало для неё как шифр. Она была «Снежной Королевой»; и её желания были связаны с порядком и чистотой регламента. — Что он может мне подарить, что я хочу больше всего? — размышляла Катя, лежа в идеально застеленной кровати. — Идеальный регламент? Полное изгнание хаоса? Она вспомнила, как Антон использовал смайлик микроскопа для единения с «семьёй». — Он подарит мне правду о сибирской аномалии, — догадалась Екатерина, и от этой мысли её пробрало до мурашек. — Он признает, что его личный срыв был ошибкой, которую нужно исправить по регламенту. Тревога сменилась ожиданием и уверенностью. Катя доверяла его слабости об обещании подарка больше, чем его силе лжи о миссии поиска кандидата. Она настроила будильник на пять утра, решив приехать в Фонд раньше, — чтобы подготовить аналитический модуль для образца, который привёз Антон. Передовая лаборантка, — но уже не исполняющая обязанности заведующей, — будет готова к правде.

26 декабря, 23:55. Двор жилого комплекса Романа

Роман Пятифанов, уехав с работы, не сразу отправился домой. Он сидел в машине, перепроверяя логи и тройной фаервол-защиту «от Кати»; и только потом поехал в свою, небольшую, аскетичную квартиру. Его квартира была продолжением Блока «F» с Фонда — минималистичная, функциональная и, самое главное, абсолютно тихая, несмторя на «геймерское убранство». Рома не ложился спать. Он включил белый шум — идеально ровная частота — и сел за свой личный «терминал». Он должен был разрядить своё напряжение, созданное эмоциональным хаосом друзей. Вместо игр или фильмов, Роман занялся дефрагментацией своего личного диска и написанием нового алгоритма сортировки данных. Он кодировал, его пальцы стучали по клавишам, а мозг очищался. Он переводил человеческую ложь в технический порядок. Рома знал, что Константин Тихонов — это дыра в системе, а Лиза — это несанкционированная переменная. Но благодаря своему коду, он запечатал их от внешнего мира. Роман не думал о подарках, но его личный «протокол защиты» был его собственным подарком самому себе и его фондовской семье. Он заставил себя отвлечься от переживаний о Сибири и сосредоточиться на реальном времени. Роман отключил личный компьютер в половине второго поздней ночи. Он чувствовал усталость, но его алгоритм был чист. Если система сломается, он будет готов её перезапустить, как истинный «программист».

27 декабря, 01:05. пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Полины

      Полина вернулась домой, чувствуя себя, как после марафона. Её голова гудела от усталости и лжи, которую ей пришлось произнести. Она не стала сразу засыпать. Она достала из холодильника бутылку белого вина — то немногое, что позволяла себе, нарушая свой личный регламент. Сидя на кухне, она не думала о работе, а думала о мужчинах в своей жизни: Антон: Её сердце, её главный риск. Она гордилась тем, что заставила его принять свидетеля. Роман: Её щит. Она понимала, какой эмоциональной ценой ему далось это прикрытие. Константин: Её инструмент, который она едва не сломала. Она была рада, что Антон поговорил с ним. Стоп. Мусорок из прошлого был явно «лишней» переменной в её грешной жизни: хотя бы по той причине, что был старым для неё. Вот тебе и мыслишки во втором часу ночи, лаборант Морозова. Полина выпила бокал красного полусухого, позволив себе эмоциональную разгрузку. Она знала, что завтра начнётся аналитический бой, и она должна быть сильна, чтобы поддерживать легенду и команду. Девушка загадала желание (снова) — не на зеркальное время, а на тишину ночи: чтобы «Протокол: Стабильность» сработал, и чтобы все трое вернулись целыми к корпоративу, где их объединит не аномалия, а человеческая традиция. Она легла спать двадцать минут второго. Завтра — день анализа и правды. Статус-кво был более-менее установлен; хотя бы на время можно было выдохнуть, ибо Антон убрал старый «якорь», — по крайней мере, главному его стабилизатору хотелось так думать.

27 декабря, 05:36, пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Антона

      Серый, промозглый рассвет, походивший на пелену необъяснимой тревоги, постепенно окутывал маленький, карельский посёлок. Ветер, в отличие от Сибири, не залетал во все щели — возможно, это был единственный плюс цивилизованной новостройки. Вичка, с её развитой инфраструктурой, казалась оплотом порядка по сравнению с той сибирской деревушкой, но Константин Владимирович был прав: для него, и для любого человека порядка, успешные учёные из Фонда — всё равно что «потерянные детишки» из зимних лачуг. Что правда, то правда. Главный «обвинитель и самоистязатель» — сам Антон — наконец, угомонил своё альтер-эго, подобрав к нему правильный подход. Целая неделя прошла с тех пор, как он вернулся. Всего лишь неделя. Для Фонда, где сроки исчислялись месячными и годовыми отчётами, неделя, полная хаоса и нерегламентированных миссий, казалась вечностью. Фонд — это судьба, плоть и кровь; попав сюда раз, назад не воротишься. Да и захочешь ли? — Моя семья… — пролепетал Антон, будто звал эту самую «семью» или признавался им в чём-то очень личном. Он всё ещё находился в постели, кутаясь в тёплое, ватное одеяло — приятная противоположность тому, чем приходилось временно укрываться в старом, сибирском посёлке. Поворочавшись из стороны в сторону и вытянув руку над головой, чтобы найти телефон, оставленный на прикроватной тумбочке, блондин мельком глянул на время — полшестого. Опять. Опять эта чёртова стабильность; и опять он, пример всем вокруг, просыпается заблаговременно до сигнала будильника. Многолетняя выдержка и дисциплина всё же берут своё, даже над добровольным желанием поваляться в постели и абстрагироваться от работы. Антон, профессор-карьерист, никогда особо не умел отдыхать, и эта «разминка» перед официальным отпуском прошла не очень успешно. Если не в безупречном исполнении предписанных условий и инициатив, то в умении проводить время с пользой для своего ментального здоровья он определённо проигрывал. А «протокол здоровья» с недавних пор являлся чуть ли не самым главным основанием для вынужденного отстранения особо ценных кадров, особенно для самого Ромы, что временно «арестовал» своих коллег по их возвращении исключительно в благих целях. Антон отбросил одеяло. Часы, отведённые на сон, были нарушены его собственной внутренней дисциплиной. Но это было хорошо: лучше проснуться раньше, чем проспать. Ему нужно было добраться до гостевого дома до девяти утра, чтобы провести финальный инструктаж для Константина и подготовить оборудование для Лизы. Но прежде всего, ему нужно было завершить «Протокол: Истинный Подарок».

05:45. Протокол «Истинный Подарок»

      Антон быстро оделся, накинул на себя полевую куртку и подошёл к рюкзаку. Он достал оттуда старую, потрёпанную плюшевую лисицу — его старый, настоящий якорь из Сибири. Сегодня он должен был вернуть её в Фонд и запереть в сейфе Лаборатории №1. Это был акт отказа от старой, нерабочей терапии. На мониторе, стоявшем в идеальной чистоте и комфорте рабочего места, висели заметки, сделанные прошлой ночью. * 🎁 Катя: Спектрометр. * 🎁 Рома: Новые логи. * 🎁 Полина: Отчёт о восстановлении. Антон взял стикер с именем Кати. Он знал, что обещал ей самый желанный подарок. Катя хотела правду и порядок. И сейчас, когда в его руках был образец, нарушающий энтропию, он мог ей это дать. Блондин взял планшет и открыл черновик «Методологии Анализа Аномальной Воды». Он должен был послать Кате опережающий фрагмент данных до того, как она прибудет в Лабораторию, чтобы удовлетворить её технологический голод и подготовить её к шоку от образца.

05:55. Сообщение Кате (Шифрованный Личный Канал)

Антон быстро напечатал сообщение: > Катя, протокол нарушен. Стабильность образца необъяснима. Но ты права: твой подарок — это правда. Я сейчас отправлю тебе первый блок данных по образцу, который взяла Лиза. Это неполный анализ, но он даст тебе понимание, что ты должна подготовить в Лаборатории. Не делись с Ромой. Это конфиденциально. Я знаю, что ты справишься с этой нерегламентированной реальностью. 🔬 P.S. Увидимся в Лаборатории после обеда. Держи регламент. < Антон отправил сообщение и черновик анализа, который содержал только самые шокирующие и нелогичные данные. Катя, получив этот «подарок», не сможет уснуть. Она приедет в Лабораторию №1 с самого утра и будет готова к хаосу. Блондин чувствовал, как напряжение спадает. Он снова действовал как профессор, и это было лучше любой терапии. Пришло время ехать в гостевой дом. Константин ждёт своего инструктажа, а кандидат — своей работы с истиной.

27 декабря, 06:10. Придорожный Мотель «Карелия». Предвкушение Истины

      Лизавета проснулась тоже довольно рано, явно пребывая в предвкушении успешного трудоустройства. Полевую практику девушка прошла на пять с плюсом, и, в отличие от безынициативной Сони Литвиновой, — подобных практик у Мирошниковой было хоть отбавляй. Прогресс чувствовался первостепенно. Она села на кровати, чувствуя приятный озноб не от холода, а от аналитического азарта. Неважно, что до Нового Года затянется бумажная волокита; выпускница СПбНИИ была уверена, что она на правильном пути и точно близка к своей мечте — анализировать чистую, нерегламентированную истину. Её взгляд упал на стол, где под лампой стояла герметично закрытая колба с образцом мха и воды. Это был её трофей и её доказательство независимости. Она не просто нашла аномалию; она интуитивно выбрала путь к своему сердцу и разуму Фонда, проигнорировав «ложные указания» Антона. — Самый короткий путь к истине редко бывает регламентированным, — прошептала Лиза, повторяя свою фразу, сказанную профессору Петрову. Её мысли были далеки от Константина Тихонова — «специалиста по логистике», чьё присутствие она отметила со всем уважением к старшим, но быстро отбросила как неважный шум. Её не волновала ложь Антона о «консалтинге» или его психологическое состояние; её волновала формула стабильности в этой аномальной воде. Лиза быстро встала. Ей нужно было подготовиться к девяти утра. Она знала: сегодня начнётся аналитический бой, и она не подведёт своего наставника. Вчера она доказала, что способна найти хаос; сегодня она докажет, что способна его структурировать. Впервые за долгое время Лиза чувствовала, что все её знания, весь её фанатизм и её стремление к правде имеют конкретное применение. Она была готова. Она приедет в девять утра к назначенному месту встречи которое изменить нельзя. Но будет ли Антон готов к её вопросам?