Глава XXXI: Предновогодняя стабилизация: пункт второй, приоритетный.

30 декабря, 19:30. пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Антона. Протокол: Романтическая компенсация

Mariah Carey — All I Want For Christmas Is You       Такси доставило Антона и Полину прямо к дому Петрова. Это был ответный жест Тоши, — «отместка» за романтический ужин, едва не перетёкший в ночёвку у Морозовой, но сорвавшийся из-за «регламента подарков», оставленных дома у Петрова. Антон открыл дверь своей квартиры — царства научной стерильности и минимализма. — Предновогодняя стабилизация: пункт второй, приоритетный, лаборант Морозова. Я обещаю, сегодня никаких регламентов, никаких «Евклидов», и никаких отчётов. Только ты и я. Полина сняла пальто, аккуратно повесив его на вешалку в прихожей, и разулась. Её рабочий режим был деактивирован окончательно. Она прошла на кухню, где царила идеальная чистота. — Я согласна на полную дестабилизацию! Я даже не буду проверять, стабилизирован ли твой холодильник продуктами! — Холодильник стабилизирован… частично, — усмехнулся Антон, доставая из своего аналитически чистого холодильника бутылку дорогого вина, которую он купил специально для этого случая, и несколько закусок. — Это внеплановый ресурс для внепланового вечера. Полина, наконец, остановилась у огромного книжного стеллажа в гостиной Антона, где были расставлены научные труды за время работы. Где-то даже «прятались» его конспекты из института и старые, юношеские рисунки из сибирского посёлка; что он так тщательно прятал от своих одноклассников, считавших Петрова «поехавшим» из-за ранней дружбы с лесными зверушками. Все так считали, но не Морозова, первой (после загадочной лисицы Алисы из прошлого) предложившая новенькому дружбу, наперекор глупому спектаклю Ромки Пятифанова в честь неё же самой. О, времена, о, нравы… — Тоша… Я так устала от регламентов. Сделай мне исключение… Расскажи мне что-нибудь абсолютно нелогичное и невозможное. Антон поставил бутылку вина на столешницу, попутно доставая два идеальных фужера — специально для двоих. Полина, наслаждаясь вином и временной деактивацией рабочих регламентов, вдруг зацепилась взглядом за фото на полочке — снимок Антона и ее самой на прошлогодней пресс-конференции с грамотами за «верность Фонду», несмотря на то, что оба пришли в организацию в две тысячи десятом году. — Слушай, как там этот горе-гонщик? — вдруг спросила она. — За руль, поди, сел… в нетрезвом виде. И Смирнову повёз. Чёртовы неформалы. Брюнетка горько усмехнулась. Вся их «стабилизация» могла быть аннулирована одним критическим ДТП Пятифанова. Антон, подавая ей фужер, тут же активировал свой внутренний модуль безопасника. — Рома — нерегламентированный элемент, но выживаемость у него абсолютная. Он, скорее всего, вызвал такси для Кати, а сам переночует в «Лексусе» на парковке Фонда, чтобы утром первым начать штурм бухгалтерии. — Штурм бухгалтерии? — Полина удивлённо подняла бровь. — Он абсолютно убеждён, что в той папке содержится компромат, который может дестабилизировать его текущий статус в Фонде. И Катя наверняка убедила его, что это архив их школьной романтики. Алкоголь усиливает параноидальные аналитические гипотезы, — произнёс блондин, разливая вино по бокалам с идеальной точностью и стабильностью даже в наполнении. Полина покачала головой, отпивая вино. — Гении. Ну что же, их логистический кризис — не наша проблема. Наш «протокол компенсации» требует немедленной стабилизации на диване. И да, Тоша. Ты так и не показал мне свои детские рисунки… Я начинаю подозревать, что истинная аномалия кроется не в «Евклидах», а в твоём прошлом. Антон улыбнулся, и это была самая нерегламентированная улыбка, которую Полина видела за весь год. — Личные архивы открываются только для аналитика Морозовой. Но не сегодня. Сегодня — «Протокол: Мы» до самого Нового Года. Блондин усмехнулся, отпив ещё вина. — Я люблю тебя, Полинка. Это самая нелогичная и самая невозможная вещь в моей стабильной жизни. И это вне регламента любого Фонда, — хихикнул Антон, подходя к ней. Полина, удивлённая такой прямой, нерабочей формулировкой, улыбнулась. — Принято. Анализ подтверждает: это чистая правда. Антон разлил оставшееся вино по фужерам. Их личный «корпоратив» только начинался, в то время, как Катькин и Ромкин «бухой бред» уже, — к счастью для них самих, — давно завершился. Осталось надеяться, что Пятифанов не разобьётся по дороге домой… зная его склонность к лихачеству. — А что мы будем завтра делать, капитан очевидность? — прищурилась Полина, отпив немного вина. Она, в отличие от неугомонных Катьки и Ромы, знала меру в алкоголе. — У обоих из нас даже ёлка не стоит и хаты не украшены. Нарушение, профессор, я считаю. Антон, наслаждаясь стабилизирующим эффектом вина и присутствия Полины, кивнул. — Анализ верен, Морозова. Уровень праздничной стабилизации в наших резиденциях — критически низок. Это недопустимо. Он поставил свой фужер на столешницу и взял Полину за руку. — Завтрашний день имеет двухфазный регламент. Фаза утра: мы активируем декор. Закупка ёлки, гирлянд, мандаринов. Фаза первой половины дня: внедрение этих декоративных элементов в твою квартиру. Твоя логистика лучше подходит для приёма нерегламентированных объектов, чем моя стерильная зона. Полина засмеялась. — Значит, я буду базой операций? Принято. А в вечерней фазе? Праздничный досуг? Антон наклонился к ней непозволительно близко. — Это протокол исключения. Там нет регламента. И нет отчётов. Блондин мягко поцеловал её. — Тогда я поеду домой, наверное… Хочу скупиться заранее, — нервно накручивая прядь волос на палец, пробормотала Полина. Тоша моментально уловил этот жест из детства, поняв, что «его ежевика» явно нервничает. — Куда?! — ошарашено вскрикнул Антон, поднимаясь. — Темно, как… ну, ты поняла. Да и магазины уже закрыты. А по поводу «регламентированных» украшений — можно ведь заказать из интернет-магазина. Век технологий, Полина Михайловна. Или ты в нашем шестом классе застряла, с вечно назойливым «женихом» Ромкой и мной, стеснительным новеньким? Антон подошёл к ней, нежно разглаживая скрученную прядь. Он знал, что этот жест означает критическую нестабильность. — Полинка, что случилось? Мы закрыли все кризисы. Ян — устранен. Фёдоров — стабилизирован. Машина — ждёт. — Просто… просто мне спокойнее дома, Тош. Там я абсолютно контролирую пространство. А здесь… здесь твоя стерильность давит, — призналась Полина, глядя на него снизу вверх, хотя разница в росте у них была примерно в десять сантиметров. — Я боюсь, что нарушу твой регламент. Антон улыбнулся, его взгляд пленительно-зелёных глаз потеплел. — Твоё присутствие — это высший приоритет, аналитик Морозова. Ты не можешь нарушить мой регламент, ты его переписываешь. Оставайся. А ёлку… завтра на ёлочный базар съезжу. Лично. Выберу самую правильную, самую симметричную ель. Протокол исключения требует полного доверия. Оставайся. И давай допьём вино.

30–31 декабря, 00:00. Квартира Антона. Протокол: Вечность

Ирина Дубцова — С Новым Годом, хорошие люди (Тоша с Полей, это для вас от автора: D) — Протокол: «Без остатка» активирован. Давай, за нас с тобой, Петров, — хихикнула девушка, поднимая свой фужер. — Хватит уже с этими протоколами. Запротоколировали всё сверху донизу, — шутливо отмахнулся Антон, доливая остатки вина. — Запро-про-ко… — попыталась повторить Полина, но, видимо, окончательно запуталась в правильности речи. И не от вина, как можно было подумать. — Что за скороговорка, ебить твою мать? Ой, прости… Карина Александровна тут не при чём. Антон рассмеялся, отставив пустую бутылку. — Полинка, твой профессиональный сленг смешался с нерегламентированной лексикой. Это официально называется «Протокол: Снятие тормозов». Не Ромкиных, у него их три, походу. И да, за мою мать не переживай, она по-любому этого не могла слышать. Он взял свой фужер, чокнувшись с Полиной «остатками роскоши». Но лишь на сегодня. — За нашу нелогичную, но стабильную систему. Вечер перетёк в фазу полного исключения. Диван в гостиной, обычно служащий для аналитического уединения и «протокола стабилизации» с плюшевыми лисами, стал центром необходимой на сегодня близости. Обсуждение аномалий сменилось обсуждением будущих планов, а стратегии Фонда — стратегией совместного отдыха. Полина, наконец, полностью расслабилась в Тошиных объятиях. Ей больше не нужно было контролировать пространство или следить за регламентом. Она чувствовала, что впервые за долгое время находится в абсолютно безопасной зоне. Они просидели до полуночи, обсуждая уже не Фонд, а их совместное будущее: «Волга», автошкола, мебель, — которую Рома, возможно, так и не соберёт. Когда часы пробили полночь, Антон обнял Полину. — С наступающим Новым Годом, моя Полиночка. Спасибо, что ты стабилизировала мою жизнь и устранила всех моих зайчиков. — С наступающим, Тоша. Ты самый стабильный и самый важный элемент в моей системе. Они чокнулись. Уже не фужерами, а от куда более опьяняющего чувства, недоступного эгоцентричной Катьке и «бесшабашному» Ромке, — чувства взаимной любви. Напряжение последних дней, уничтоженной аномалии, Тихонов и Фёдоров — всё это нейтрализовалось и ушло в архив две тысячи пятнадцатого года. Их личный регламент был восстановлен и усилен. Теперь — финишная прямая пятнадцатого года. А где-то в Вичке, — в тёмном блоке «F», — Рома и Катя готовились к архивному штурму, вдохновленные конспирологией и остатками коньяка; даже не подозревая, что их личные дела были устранены из бухгалтерии Антоном ещё вчера.

Протокол: Близость

Антон, ощутив полную деактивацию внешних угроз и абсолютное согласие Полины, не стал анализировать ситуацию дальше. Парень поднял Полину на руки. — «Протокол: Спальня» — активирован. Полина обняла его за шею, её глаза светились доверием. Ей не нужны были слова. Отсутствие регламента и полная свобода от контроля — вот что ей было нужно. В спальне, царстве Антона, где всё было расставлено по математически выверенным линиям, абсолютная нелогичность их близости стала единственно верной формулой. Это была не просто физическая близость, а слияние двух аналитических систем, переживших совместный кризис. Каждый жест, каждый поцелуй были актом доверия и взаимного признания. Границы между профессором Петровым и лаборантом Морозовой окончательно стёрлись, оставив лишь Тошу и Полинку. В ту ночь впервые за все годы знакомства, самый стабильный элемент Фонда полностью потерял контроль и сознательно отказался от своего внутреннего регламента, найдя абсолютную безопасность не в стерильности, а в тепле объятий любимой женщины. «Протокол: Вечность» был запущен.

31 декабря, 03:00. Предновогодняя ночь. Протокол: Совместный отдых

Антон проснулся от тихого бормотания Полины. Она спала, уткнувшись ему в плечо, а из её уст вылетало: — …Нет, Рома, этот элемент не подходит для внедрения… слишком несимметрично… Антон мягко поцеловал девушку в макушку, перебирая между тонких пальцев ежевично-чёрные пряди. Даже во сне она продолжала регламентировать хаос. Блондин поднялся, укрыл её пледом и тихо прошёл на кухню. Взяв стакан воды, он посмотрел на часы: три часа ночи. Наступило тридцать первое декабря. Петров подошёл к окну, держа стакан с водой в руке и периодически отпивая из него чистую воду из фильтра. За окном была идеальная карельская ночь, — звёзды и тишина, не нарушаемая ни акустическим резонансом, ни логистическим лихачеством Пятифанова. В его голове промелькнула мысль: Рома, вероятно, сейчас спит, свернувшись калачиком, в багажнике «Лексуса» на парковке Фонда, чтобы быть первым у бухгалтерии. Это логистически оптимально, но социально нерегламентированно. Завтра — ёлка, мандарины и украшение «антифондовского» пространства. Послезавтра — Новый Год и, наконец, старт его личного регламента по «Волге» и автошколе. Антон вернулся к дивану, лёг рядом с Полиной, крепко обнял её, и тихо прошептал: — С Новым Годом, лаборанточка моя. Наш регламент только начинается. Идеальная стабилизация была достигнута.

31 декабря 2015 года, 05:30. пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Антона. Протокол: Ранняя стабилизация

Антон проснулся снова. Не от кошмаров, не от бормотания Полины; а от идеальной тишины и потребности в контроле. Пять тридцать утра. Оптимальное время для начала любого регламента. Он осторожно высвободился из объятий Полины. Она спала глубоко, её дыхание было ровным и стабильным. Антон накрыл её одеялом, проверяя, что температурный режим в комнате находится в пределах допустимого отклонения. Блондин бесшумно прошёл в гостиную. Здесь царил хаос, который он сознательно допустил прошлой ночью: два пустых фужера, пустая бутылка, следы «Протокола: Снятие Тормозов». Рома бы снова назвал это крайней степенью экономии, предпочитая бухать посильнее. — Критическая дестабилизация пространства. Немедленное устранение нерегламентированных элементов, — прошептал Антон, включая режим минимального шума. Он быстро и методично убрал все следы вечера. Через десять минут его квартира вернулась к идеальной, научной стерильности. Даже диван был перепрофилирован и выглядел как идеальный элемент гостиной. Антон налил себе стакан чистой воды, затем заварил себе чёрный кофе (не зелёный чай, который предпочитала Полина). Сегодняшний протокол декора требовал энергии и чёткой логистики. Ему нужно было лично убедиться в симметричности будущей ёлки. Он подошёл к окну с кружкой ароматного кофе в обеих руках. Напиток приятно обжигал и дарил умиротворение. Карельское утро было морозным и чистым. В это время, возможно, Рома уже несётся в бухгалтерию, нарушая долгожданное Фондом спокойствие и пугая охранников, — хотя, по факту, он и есть их начальник. — Начинается архивный штурм. Удачи тебе, Пятифанов. Надеюсь, ты найдёшь ключи. Антон улыбнулся. Его личный регламент был непоколебим.

31 декабря 2015 года, 05:30. Карельский Фонд. Парковка. «Лексус» Ромы. Протокол: Логистический тупик

      На парковке Фонда, припорошенный лёгким снегом, стоял чёрный, сверкающий от небывалой чистоты «Лексус». Фасад автомобиля хозяин предпочитал держать при параде, зато внутри… царила атмосфера постапокалиптической дестабилизации: пустые пачки чипсов, мятые фантики (те самые, легендарные, но уже малоценные, «Турбо») и, главное, — Рома Пятифанов, свернувшийся на заднем сиденье. Рома проснулся от холода и гула в голове. Его аналитическое ядро работало с критическими сбоями. Он посмотрел на часы: полшестого. — Идеальная логистика… Мы должны быть первыми у бухгалтерии… — пробормотал он, пытаясь вспомнить этапы спланированного штрума, заключённого вчера с Катей. Рядом, на пассажирском сиденье, сидела сама Катя, обнимая свой новый блокнот и спящая абсолютно безмятежно, словно её совесть была идеально стабилизирована. Роман попытался встать, неудобно перевернувшись, но его голова тут же выдала критический акустический резонанс. — Эх, Тоха… твой коньяк… это не регламентный элемент… Шатен потряс Катю за плечо. — Катюха! Подъём! Архивный штурм! Компромат сам себя не найдёт! Катерина открыла один глаз. — Ром… что за нерегламентированный шум? Ещё три часа до начала рабочего дня… Ты что, решил, что бухгалтерия работает в круглосуточном режиме? — Да! Чтобы забрать наши личные дела до того, как Фёдоров их увидит! Иначе протоколы: Жених-школьник и Зайчик-псих будут активированы! Рома, наконец, выбрался из машины. Холод тут же нейтрализовал остатки его пьяного бреда. — Ладно. Сначала кофе. А потом бухгалтерия. Логистический приоритет — топливо для мозга! Парень посмотрел на здание Фонда, где в окнах блока «F» ещё не горел свет. Цель была близка.

31 декабря, 06:15. Карельский Фонд. Блок «F». Протокол: Цифровой резонанс

После быстрого, но нерегламентированного кофе-брейка в виде пресловутого латте со стаканчиков из близлежащей кофейни с примитивным названием «Кофе и точка», Рома и Катя стояли перед массивными дверями блока «F», — теми, что располагались со стороны бухгалтерского отдела. Коридор был мертвенно-тих, лишь аварийное освещение создавало драматический эффект. — Тишина. Идеальные условия для взлома архивов, — прошептала Катя, прижимаясь к двери. — Ты взял ключи? Роман гордо выпятил грудь, несмотря на лёгкое головокружение. — У меня есть кое-что лучше, Катюха. — он достал свой новый мультитул от Антона. — Инструмент несанкционированного доступа! Я логистически рассчитал, что этот брелок имеет девяностопроцентный шанс открыть устаревший замок бухгалтерии! Катя закатила глаза, фыркнув от неодобрения. С похмелья Ромка ещё больше чудил. — Ты сейчас используешь подарок Тоши для устранения его же прошлого? Это парадоксальная логика, Роман. — Это компенсация за его конспирологию! Если там наши школьные дела, то это моё право — ликвидировать их! Рома начал ковыряться мультитулом в замке кабинета, где пряталась папка «Личные Дела: К-О, 1999». Замок издал громкий, нерегламентированный щелчок. — Успех! Доступ активирован! Они ворвались в бухгалтерию, сбивая друг друга и кублясь на пороге. Здесь царил тот самый «чистый хаос», о котором говорил Антон. Рома мгновенно бросился к дальнему шкафу, где вчера от них же прятали подарки. — «Квартальная амортизация»… «Личные Дела 1999»… оно должно быть здесь! — шатен шарил рукой между стопками папок. — Нет её, Ромчик. Петров её забрал, — Катя, используя трезвую логику, пришла к единственно верному выводу. — Он знал, что мы придём! Он нейтрализовал угрозу до нашего внедрения! Рома замер. Лицо его вытянулось. — Обманул! Профессор нарушил регламент честности! Это двойная дестабилизация! Катерина вздохнула, опускаясь на шаткий стул. — Наше прошлое — в руках Антона Петрова. И он решил, что мы не готовы его увидеть. Что же, Роман Евгеньевич. Новый регламент против старых травм. Рома, раздосадованный «девиацией» друга и коллеги, молча уткнулся в телефон, попутно открывая чат «сумасшедшей четвёрки», пока оба направлялись к выходу из Фонда. Новый Год не должен был пройти мимо них из-за какого-то там «предательства» по регламенту конфиденциальности. Его пальцы, хоть и немного дрожащие после коньяка, быстро набрали сообщение: Рома (06:15): Пизда зайцу. Бумаги куда дел?

31 декабря, 06:20. пос Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Антона. Протокол: Утренний сбой

Антон, собираясь в город на «новогодний промысел», — а заодно, и завести Полину домой, — по привычке полез в телефон, мягко говоря, охренев от «доброго утра» от Пятифанова. Рядом Полина, разбуженная вибрацией, сонно хмыкнула. — Кто там дестабилизирует тишину в шесть утра? Антон, сдерживая улыбку, набрал ответ. Он был готов к архивному штурму Ромы, но не ожидал такой прямолинейности. Антон (06:21): Ром, что за бомбёжка с утра пораньше? Регламент выпивки сбой дал? Антон отложил телефон, глядя на Полину. — Раздражение. Рома обнаружил, что мы нейтрализовали его объект из бухгалтерии. Полина хихикнула, зацепившись взглядом за Ромино «с добрым утром». — Мой Тоша — самый лучший ликвидатор нерегламентированных элементов. Что он ответил? — Пока только первичный запрос. Я жду, когда его логистика придёт в себя, чтобы задать вторичный. А пока… Полюсик, время для новогоднего декора. Надо ехать за ёлкой и мандаринами.

31 декабря, 06:36. Такси по трассе Медвежьегорска. Протокол: Декор

Антон и Полина уже сидели в такси, направляясь в город. Девушка выглядела свежо, но её глаза всё ещё отражали недостаток сна после «вечного протокола». — Ты уверен, что в Карелии в это время можно найти «идеальную симметричную ель»? — спросила Полина, поправляя воротник пальто. — Это же не склад Фонда. Антон держал в руках свой телефон, на котором открыл визуальный анализ нескольких ёлочных базаров. — Анализ проведён, Полина Михайловна. Я нашел три потенциальных объекта с высокой вероятностью симметрии и оптимальной высотой для твоей квартиры. Мы начинаем с рынка у вокзала. Там наименьший коэффициент хаоса. — Звучит как «Протокол: Снайпер», а не «Протокол: Декор», — усмехнулась Полина. — А что там наш горе-логист? Он успокоился? Антон снова открыл чат. Рома (06:25): Отвечай, блондин. Мы с Катей активировали Протокол: Архивный Штурм. Папка нейтрализована твоей рукой. Ты что, хочешь, чтобы мы вспомнили 99-й? Антон (06:30): Рома, я нейтрализовал только твою тревожность. Успокойся. Твои школьные дела и протокол зайца закрыты. Я на Протоколе: Декор. Рома (06:35): Предатель. Тогда мы с Катей дестабилизируем тебя своим декором. Будешь завидовать. Антон вздохнул и убрал телефон в карман куртки. — Рома временно нейтрализован, но обещает конкурентный декоративный анализ. Они с Катей, видимо, сейчас начнут искать свою ёлку, чтобы переплюнуть нас. — Пусть ищут, — Полина улыбнулась. — Я выбрала тебя не за конкуренцию, а за стабильность. Теперь, профессор, покажи мне эту «идеальную ель». И никаких «Евклидов» по дороге. Антон сжал её руку с особенной нежностью. — Принято. Только классика и симметрия.

31 декабря, 06:40. Медвежьегорск. «Лексус» Пятифанова. Протокол: Конкурентный декор

Дискотека Авария — Новогодняя (в машине Ромки) — Что там настрочил наш герой-любовник? — хихикнула Катя, склонив голову в сторону Романа, сосредоточенно ведущего машину (и, по крайней мере, в этот раз, трезвого). Его телефон с открытым чатом «четвёрки» стоял на подставке на приборной панели. Ромка нахмурился, переключая внимание с дороги на экран. — Наш «Заяц» официально вышел на задание. Он на «Протоколе: Декор». И он бросил нам вызов, Катюх. Он ищет «идеальную симметричную ель» для Полинки. Катя подпрыгнула на сиденье; благо, была пристёгнута, в отличие от хозяина машины. — Конкуренция! Это нерегламентированно и гениально! Если он нейтрализовал наши архивы, мы должны дестабилизировать его романтический регламент! — Точно! Если Петров ищет симметрию, мы ищем чистую аномалию! — Рома надавил на газ. — Логистика меняется! Приоритет — не документы, а декор! — Аномалия? — Да! Ёлка, которая настолько нелогична и уродлива, что сломает аналитику Петрова! Мы найдём критический сбой в мире елей! «Протокол: Анти-Симметрия» — активирован! Катя засмеялась, вытаскивая свой телефон из сумки. — А я пока поищу в интернете, как сделать самые нерегламентированные снежинки! И никаких там правильных шестиугольников! «Лексус» с двумя дестабилизированными элементами Фонда, ведомыми пьяным бредом, на остатках адреналина мчался по трассе в поисках новогоднего хаоса.

31 декабря, 07:30. Медвежьегорск. Ёлочный базар. Протокол: Идеальная симметрия

Прибыв в половине восьмого в самый «регламентированный» сектор с натуральными елями и соснами, — как бы Тоше не было жалко рубить деревья, внезапно проникшись Матроскиным из «Простоквашино» (новый, нерегламентированный психологический якорь), — оба «стабильных элемента» медленно брели по ёлочному базару, внимательно осматривая каждую лапу хвойных изобилий и принюхиваясь к аромату карельского леса. — Полинка, видишь вон тот объект №47? — прошептал Антон, указывая на ель, стоящую чуть в стороне. — Её конусность почти идеальна, а распределение веток подчиняется золотому сечению. Мы должны зафиксировать её, пока неререгламентированные элементы (простые покупатели) не дестабилизировали её целостность. Полина, сняв перчатку, слегка потрогала ветки. — Согласна. У Объекта №47 минимальное отклонение от центральной оси. Но… — она нахмурилась. — Ты не чувствуешь лёгкого, едва уловимого резонанса? Возможно, она акустически нестабильна. Антон наклонился, принюхиваясь. — Я улавливаю только хвою и… немного бензина. Но это допустимая погрешность для транспортировки. Если мы не купим её сейчас, то останемся с асимметричным «Евклидом». — Принято. Симметрия важнее, — кивнула Полина. — Запускаем транзакцию. Антон уже доставал кошелёк, когда его телефон завибрировал. Рома (07:35): У нас с Катей абсолютная аномалия! Ёлка с тремя макушками! Твоя симметрия нейтрализована, профессор! Антон закатил глаза, мгновенно переключаясь с Роминого регламента анти-симметрии, который даже и видеть не захотел бы. — Отлично. Конкурентный декор активирован. Мы немедленно покупаем Объект №47, Полина. Начинается гонка вооружений!

«Сумасшедшая четвёрка» (до сих пор не переименованная)

По дороге домой к Полине, интерес на основании конкуренции с «нерегламентом» пересилил, и Антон всё же уточнил через чат, что за «третичную» ёлку они раздобыли. И главное — где? Антон (08:12): Надеюсь, ваша ёлка не из лесу близ нашего Фонда? А то вам двоим точно придёт нерегламентированный пиздец от Фёдорова. И… меня. Полина, читая сообщение через его плечо, одобрительно кивнула. — Угроза личной санкцией — наиболее эффективный рычаг. Ответ от логистического хаоса не заставил себя ждать. Рома (08:14): Профессор, нейтрализуй свою тревожность. Мы за легальность! Это уценённый брак с дальнего рынка! Она сломана на третичном уровне! Это чистая аномалия! И она настолько уродлива, что дестабилизирует твою симметрию! Мы сейчас активируем Протокол: Анти-Декор! Катя (08:14): У неё ТРИ МА-КУ-ШКИ! 🎄🎄🎄 Антон закатил глаза, но не смог сдержать улыбки. — Конкуренция полным ходом. В нашем доме будет идеальная симметрия, Полина Михайловна. У них… будет трёхголовый Евклид. — Прекрасно. Нам срочно нужно загрузить мандарины. Это стабилизирует общую атмосферу, — заявила Полина.

31 декабря, 08:30. Медвежьегорск. Торговый центр. Протокол: Лабораторный контроль

Ariana Grande — Santa Tell Me Антон и Полина, оставив идеально симметричную ель в такси, вошли в самый крупный торговый центр Медвежьегорска. Фаза номер два требовала мандаринов и регламентных украшений. В торговом центре царил предпраздничный хаос — нерегламентированный поток покупателей и акустический резонанс из новогодних песен. — Критический уровень дестабилизации, — прокомментировала Полина, держа Антона за локоть, чтобы не потеряться в толпе. — Нам нужен быстрый, логистически выверенный маршрут. Антон уже открыл в телефоне оптимальную схему передвижения. — Сначала витамины. Нам нужны чистые, неповреждённые мандарины. Без гнилостных флуктуаций. Затем — гирлянды. Ищем тёплый, белый свет с постоянной частотой мерцания. Никаких стробоскопов. Они подошли к овощному отделу. Полина, как истинный лаборант, тут же приступила к контролю качества. — Тоша, смотри! Объект: Мандарин №12 имеет критическую мягкость. Отклонение от стандарта! Антон взял пакет. — Принято. Отбираем только жёсткие, стабильные объекты. Иначе вся партия будет дестабилизирована в твоей квартире. Когда они добрались до отдела украшений, Антон остановился перед стеллажом с гирляндами. — Полина. Мы должны выбрать ту, которая создаст идеальный, тёплый, стабилизирующий фон. Это нейтрализует всю накопленную травматичность года. — Выбирай, профессор. Я доверяю твоему анализу светового спектра. Антон взял гирлянду с мягким, постоянным свечением. Контроль праздничной атмосферы был в надёжных руках.

***

31 декабря, 10:00. пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Полины. Протокол: Декоративное внедрение

К десяти утра, — после монотонных, предпраздничных скитаний по торговому центру, — «Протокол: Декор» достиг фазы внедрения. Антон и Полина, нагружённые симметричной елью, ящиком твёрдых мандаринов и гирляндами с идеально тёплым светом, наконец, прибыли в квартиру Морозовой. Квартира Полины, — в отличие от стерильного пространства Антона, — была более живой и функциональной, но всё ещё требовала структурирования. — База операций готова к приёму объекта, — объявила Полина, жестом указывая на центр гостиной. — Ёлка должна быть внедрена в оптимальную точку для равномерного распределения праздничной атмосферы. Антон аккуратно установил ель. Он проверил её вертикальную стабильность по уровню. — Объект №47 стабилизирован. Начинаем «Протокол: Гирлянды». Помни, Полинка, тёплый, белый свет. Никаких цветовых флуктуаций, которые могут вызвать сенсорный сбой… у меня. Полина, впрочем, уже отошла от аналитического регламента и принесла небольшую коробку со старыми, памятными украшениями из детства, которые приносила ещё на общешкольную ёлку из дома, — игрушки, в свою очередь, трепетно берегла, поскольку достались они ей от любимого дедушки Харитона. — Тоша, ты можешь контролировать световой спектр, а я введу «субъекты» воспоминаний. Это нелогичные, но необходимые элементы для эмоциональной стабилизации. Она показала ему стеклянный, немного потёртый шарик в форме шишки. — Этот объект был на нашей школьной «ёлке-99»; перед твоим переездом к нам в посёлок в январе, когда Рома случайно опрокинул её на Константина Тихонова, когда тот наведывался к нам в школу на праздник с целью абсолютного, нерегламентированного поздравления; ибо даже суровые менты сибирского посёлка заслуживают простого, человеческого счастья. Антон взял стеклянную игрушку с крайней бережностью. Его взгляд смягчился, хоть этот момент прошёл мимо него, — вернее, сам Петров ещё не дошёл до этого ключевого момента в жизни «В» класса. — Тихонов… — прошептал Антон. — Значит, Ромкина дестабилизация имеет глубокие исторические корни. Что ж, ностальгия разрешена. Сначала симметричный свет, потом эмоциональные якоря. Полина нежно улыбнулась. Баланс был найден.

31 декабря, 11:30. Квартира Полины. Протокол: Финальная стабилизация

Блестящие — Белым снегом Ход «декорированного исследования» был почти завершён. Гирлянда Антона с тёплым, лунно-серебристым светом была симметрично распределена по веткам «Объекта №47», создавая стабилизирующий световой фон. Полина же, игнорируя идеальную логику Петрова, развешивала стеклянные «субъекты воспоминаний» советского качества — те самые, немного потёртые шарики и шишки из её детства, которые дарил дедушка Харитон. — Вот, Тоша. Баланс достигнут, — заявила Полина, вешая на видное место шар с трещиной, который, по её словам, пережил «резонанс 98-го года». — Симметрия внизу, душа — наверху. Антон шагнул назад, оценивая результат. Его аналитическое ядро должно было возмутиться хаотичным расположением старых игрушек, но вместо этого почувствовал неожиданный комфорт. — Принято, лаборант Морозова. Твои «эмоциональные якоря» демонстрируют высокий коэффициент стабилизации. Теперь — мандарины, праздничный стол и иже с ними. Они быстро разложили твёрдые, чистые мандарины в вазу, создавая центр цитрусового аромата. Запах хвои и мандаринов нейтрализовал последние следы рабочего стресса. Прощай, Алиса, у них свои новогодние ароматы, без твоего ненужно-навязчивого вмешательства. — Успех. Праздничная атмосфера активирована, — констатировала Полина, оттирая мандариновую цедру с рук. — Осталась фаза вечерней подготовки. Нам нужно нейтрализовать наш рабочий сленг и подготовить «Протокол: Новогодний Стол». Антон взял её за руку, уводя из гостиной. — Стол будет минималистичным. Главный ресурс у нас уже есть. И да, с этого момента — штраф за каждое рабочее слово. — Штраф? — Да. Поцелуй. Полина хихикнула, при чём, очень нерегламентированно впечатляясь «санкцией», введённой её взаимным стабилизатором. — Принято, профессор. Регламент романтики — усилен. К полудню, после быстрого душа и полной деактивации всего, что напоминало о Фонде, Антон и Полина сидели на кухне, поглощая импровизированный обед и планируя «фазу исключения». Год, полный аномалий и кризисов, был готов к своему абсолютно стабильному завершению.

31 декабря, 12:00. Медвежьегорск. Квартирный комплекс. Квартира Кати. Протокол: Девиантное внедрение

XOLIDAYBOY — Зайчонок (не Тоша) К полудню «Протокол: Анти-Декор» достиг своего критического максимума. Рома и Катя стояли посреди квартиры Смирновой, где царил хаос, достойный Евклидовской классификации. Ромкин «склад пафоса и игромании», со слов Кати, был слишком «неновогодним», поэтому центром дестабилизации стала её территория. В центре комнаты стояла «Ёлка-Аномалия» — кривое, раскоряченное деревце с тремя макушками, которое Рома купил как «уценённый брак». Катька, руководствуясь собственноручно разработанной методикой «антисоциального контроля», развешивала на ней самые нелепые украшения, которые только смогла найти: мишуру всех цветов радуги, нелепые пластиковые шары; даже старую, сломанную игрушку из «Киндера» в виде динозавра. — Рома, вот! Это чистая дестабилизация! — Катя повесила на ветку гирлянду, которая хаотично мигала всеми цветами, вызывая сенсорный сбой. — Петров бы от этого сбежал! Роман, впрочем, был увлечен своим проектом. Он пытался прикрепить к одной из макушек старый геймпад от приставки, который, по его мнению, символизировал «логистический контроль» над праздником. — Игровой элемент — активирован! Это усилит аномалию! А что там с нашими снежинками? Катерина показала ему несколько криво вырезанных, асимметричных снежинок из бумаги. — Они идеальны! Ни одного правильного шестиугольника! Каждая из них — уникальное отклонение от нормы! В этот момент зазвонил телефон Ромы. Это был Антон. — Рома, как ваш «трёхголовый Евклид»? Наш Объект №47 идеально симметричен и полностью стабилизирован. Рома усмехнулся, глядя на свою «ёлку-аномалию». — Профессор, твой регламент нейтрализован! Мы создали новый вид аномалии! Это неконтролируемый хаос, который сломает твою аналитику! Анти-декор достиг максимальной эффективности! Катя хихикнула, фотографируя результат на телефон. Это был их ответ на украденные архивы.

31 декабря, 12:15. Чат «Сумасшедшей четвёрки».

Протокол: Декоративная война

Чат «Сумасшедшей четвёрки» буквально взорвался после публикации фото «Ёлки-Аномалии». Катя (12:07): [Изображение кривой ёлки с тремя макушками, мишурой и геймпадом наверху.] Катя (12:08): Любуйся, мистер я-знаю-регламент-на-все-100! 🌚 Антон, только что закончивший идеальную симметричную расстановку мандаринов на фуршете, роль которого исполнял журнальный столик Полины, посмотрел на снимок. Его аналитическое ядро на мгновение затормози о. Это был идеальный хаос. Антон (12:09): … Рома (12:09): Что слов нет? Антон (12:10): Ты запятую забыл… Рома (12:11): Какую, к чёрту, запятую?! Это протокол: АНТИ-СИММЕТРИЯ! У нас ТРЁХГЛАВЫЙ ЕВКЛИД! Антон (12:12): Запятую после «что». И да, это не Евклид. Это Кетер. И он дестабилизировал твою орфографию. Мой Объект №47 выглядит намного стабильнее. 😈 И у него нет геймпада на макушке. Катя (12:13): А у нас есть! Полная нелогичность — вот наш регламент! И да, Антоша, мы его назвали «Протокол: Заяц-Геймер». 😉 Антон отложил телефон, покачав головой. Полина, наблюдая за перепиской, взяла мандарин. — «Протокол: Заяц-Геймер»? Они намеренно апеллируют к твоим детским травмам. Это нерегламентированно и низко. Антон усмехнулся, эмоциональный резонанс был нейтрализован его аналитическим превосходством. — Пусть так. Но это безопасно. Пока их дестабилизация касается ёлок и орфографии, а не архивов или личного транспорта, мы можем считать Новый Год — стабильным. А теперь, Полинка. Штраф. За то, что ты сказала слово «протокол». Антон галантно наклонился для исполнения регламента. — И ты тоже, — шутливо упрекнула Полина, быстро чмокнув парня в щёчку. — Аж дважды сказал «протокол». Я считала. Антон рассмеялся, принимая наказание с аналитическим достоинством. — Дважды? Критическая ошибка в собственном регламенте. Принимаю удвоенный штраф. Он притянул её к себе для двойного исполнения регламента, нейтрализуя необходимость дальнейших лингвистических замечаний. — Отлично. Теперь уровень концентрации на рабочем сленге снижен до нуля. Можно переходить к сервировке новогоднего стола, — прошептал Антон, освобождая её из своих тёплых объятий. — С этого момента — никаких «протоколов» в нашей прямой речи. Обращение, кстати, прозвучало несколько двусмысленно, — ибо предназначалось не только обоим аналитикам, но и тому «кукловоду», который так филигранно писал или читал их совместную историю и находился по ту сторону экрана. Да-да, Антоша снова ломает четвёртую стену. А как вы хотели? Он бы не «дослужился» до доцента, не будь Тоша таким… предусмотрительным в максимальной интеграции с переменными вселенными. Полина кивнула, уже полностью стабилизированная. — Сервировка требует временного выхода из квартиры. Мне нужно забрать праздничные ресурсы из «тайника». Не волнуйся, там нет «Евклидов» и «Кетеров». Только усиленный коньяк для нас двоих. На тот случай, если хаос Ромы всё-таки пробьёт нашу защиту. — Коньяк? Полинка, ты — стратег. И шалунишка, — Антон смутился, потирая шею. — Только пить больше не буду. Лучше попозже за винишком сгоняю. А то опять… может быть нерегламентированная тошнота. Ой, опять профессиональный сленг проявляется. Всё, теперь точно крайний, штрафной поцелуй. С этими словами блондин резко притянул Полину к себе, жадно впиваясь в её алые, пылающие жаром, губы, нежно покусывая их и периодически посматривая в сторону, — будто бы там была та самая, «скрытая камера», через которую за ребятами «наблюдал» некий писатель их любовного романа и читатель сего творения опосля. Антон мягко поднял её подбородок, глядя прямо в синие глаза. — Прости, Тош, я должна была понять… — Полина виновато опустила взгляд, всё ещё держа в памяти тот фрагмент с «попойкой» в челябинской квартире старшего лейтенанта. — Эй, не вини себя. — Антон коснулся её щеки. — Во-первых, я сам виноват, что поддался. Во-вторых, ты не обязана читать мои мысли; ты моя девушка, а не мой психолог. И тем более, не мой внутренний монитор состояния. Полина вздохнула с облегчением, прислонившись к нему. — Я просто не хочу, чтобы тебе было плохо. Тот случай… я испугалась. — Я знаю. И ценю это. Всё, что случилось там, осталось там. Сейчас есть только этот вечер, и в нём нет места ни вине, ни плохому самочувствию. Никакого коньяка, если я этого не захочу. — Антон улыбнулся. — А захочу я только тебя. — Хорошо. Тогда давай заберём мои «праздничные ресурсы» и начнём готовить ужин. Что ты хочешь? У меня есть рыба, и могу сделать твой любимый салат. — Твой салат? — Антон игриво прищурился. — Я с удовольствием стану объектом твоего кулинарного эксперимента. Главное, чтобы там не было ни одного симметрично нарезанного огурца. Полина рассмеялась, её беспокойство исчезло. — Ты даже сейчас пытаешься найти нелогичность! Хорошо, я обещаю хаос в нарезке. Катька пусть подвинется со своей «методикой девиации». Поехали за «усиленным ресурсом». Пока Полина вышла за «регламентированными» продуктами (и стратегическим коньяком), Антон снова полез в секретный чат, надеясь, что коллеги отошли от взрыва эмоций от «трёхглавого Евклида». Парень быстро сфотографировал свою идеальную, симметричную ёлку в тёплом свете гирлянды, с нелогичными детскими игрушками Полины, создающими эмоциональный баланс. Контрольная выборка проведена и функционировала на максимум, в противовес Ромкиному «сбою сенсорной активации». Антон (13:05): Вот, любуйтесь, недоучки. Антон (13:06): [Фото ёлки: идеальная симметрия, тёплый свет, старые игрушки.] Ответ не заставил себя ждать. Дестабилизаторы, очевидно, не спали, а готовили свой «Анти-Фуршет». Рома (13:07): Фу. У вас даже игрушки старые. И свет как в лаборатории. Скучно. Катя (13:08): Наш Кетер креативнее! Он символизирует хаос и свободу! А твой Объект №47 — символ тоталитаризма! Антон (13:09): Зато мой Объект №47 не дестабилизирует мою аналитику и не вызовет пожар. И, Рома, это «эмоциональные якоря» Полины. За них — штраф в размере месячного лишения премии. Антон (13:10): Блять, ты же у нас финансовый логист. Рома (13:10): Ладно, отбой. Мы с Катей сейчас готовим Анти-Фуршет. Жди бомбёжки кулинарным хаосом! Антон улыбнулся и убрал телефон, как раз когда Морозова вернулась с «праздничными ресурсами», впуская в квартиру холода Карелии; но всё же не такие суровые, как это было в сибирской глуши. — Перемирие объявлено? — спросила она, ставя пакеты на кухне. — Временно. Теперь им нужно превзойти нас в кулинарном хаосе. Нам нужно быть стабильнее. — Тогда никаких пьяных экспериментов с оливье. Только проверенные рецепты. — Принято.