Глава XXX: Градус накаляется.

30 декабря, 09:55. Общая столовая. Протокол: Аварийная стабилизации      

      После внепланового (для ребят) выхода из отпуска и мгновенного ухода Фёдорова, кажется, стало даже легче дышать. Во всех смыслах этого слово; ибо потняком от гендиректора пахло конкретно. А он ещё хотел «на халяву» дерябнуть чего-нибудь, что лаборант Морозова долго искала, объезжая почти все медвежьегорские магазины с алкогольной продукцией. Благо, нашла пару бутылочек игристого и целый «пузырь» в виде декорированного бочонка коньяка, — что мгновенно напомнил Тохе ту самую, «нерегламентированную» выпивку в доме старлея Тихонова в Челябинске, когда они с Полиной пытались втянуть сбежавшего в кои-то веки следователя в «дела общего прошлого». — Фёдоров официально нейтрализован. Можно начинать дестабилизацию, — объявила Полина, жестом указывая Роме. — Только не переусердствуйте и не доведите моего суженого до очередного срыва. Роман, уже надевший свой мультитул на пояс, с готовностью вскочил. — Логистика готова! Банкетная стабилизация активирована! Пятифанов тут же открыл бочонок коньяка, распространяя по столовой тяжёлый, нерегламентированный запах. Катя с энтузиазмом принялась открывать игристое. Лиза с удивлением наблюдала за этим хаосом, который явно нарушал все нормы Фонда. Но не сегодня. Антон поднял свой бокал, наполненный коньяком точно той же марки, какой он совершенно нерегламентированно вылакал в квартире Тихонова пару недель назад под действием «старой травмы», и посмотрел на Полину. — За челябинские и сибирские воспоминания, Полюсик, — немного смущаясь тем «приливом храбрости», о котором знали только сам Константин и Поля. — И за отсутствие «Евклидов» в Новом Году. Хочу на это надеяться. — За наш регламент и вечность! — ответила Полина, чокаясь своим бокалом с «любимым игристым». Роман оценивающе окинул взглядом двух, «самых пьянствующих». — О, поглядите на него, уже бухать начал, — шутливо возмутился шатен. — Прогресс, доцент. Скоро курить и материться начнёшь. А… ты уже матом кроешь, как Заяц, слетевший с катушек. Заметь, не мои слова. Инспектор многозначительно посмотрел в сторону Катерины, что уже вовсю лакала шампанское. От прямого упоминания её детских слов, высказанных в далёком девяносто девятом году новенькому в их классе, Смирнова дёрнулась, чуть было не облившись содержимым бокала. — Рома! Я даже об этом забыла, а ты… Тоше, может быть, всё ещё неприятна эта тема с зайчиками, — блондинка сочувственно глянула на спустившегося Петрова, который даже свой бокал демонстративно отставил, чтобы не прослыть «алкашом» со старой, детской травмой, несмотря на то, что несколько дней назад успешно закрыл свой гештальт с «протоколом Зайчика». Полина, услышав прямое напоминание о её личном «протоколе стабилизации профессора», тоже отставила свой бокал, презрительно фыркнув: — Хватит о зайцах. Глупая ассоциация, правда ведь, Тош? Морозова подсела ближе, чувствуя, как блондин начинает смущаться ещё сильнее, заметно покраснев, — и далеко не от принятого во второй раз в его жизни алкоголя. Антон прочистил горло, стараясь выглядеть стабильным. Он перевёл взгляд на Рому и Катю, которые, казалось, были готовы дестабилизировать его до конца дня. — Ассоциации — это психологические якоря, которые должны быть устранены после завершения травматического протокола, — сухо заявил Антон, используя рабочий лексикон для маскировки смущения. — Мы закрыли этот резонанс в Челябинске. А гештальты — в сибирском посёлке, когда запечатывали Яна с Полиной и Тихоновым. Парень сжал руку Полины под столом. — И да, Ром. Ты не просто нарушаешь свой же регламент, ты намеренно вызываешь повторный сбой системы самого стабильного элемента Лаборатории №1. Если ты немедленно не перейдёшь к протоколу тоста за Катю, твой мультитул будет передан на временное хранение той же Мирошниковой. Рома тут же схватился за пояс, где висел новый брелок, и замолк. Катя, тем временем, уже открыла свой блокнот и что-то быстро записывала. Видимо, «нервные мысли», появившиеся в её светлой головушке практически мгновенно. — «Протокол Зайчика» устранён. Лиз, тебе слово. Как новый элемент системы, ты должна стабилизировать нас своим аналитическим тостом. Лиза, удивленная внезапным вниманием, но не смущённая, подняла свой бокал, наполненный шампанским лишь наполовину, — сразу заявив, что только «попробует вкус». Или бокал был всё же наполовину пуст — это уж как посмотреть и с _чьей_ точки зрения. — За успешную интеграцию и минимизацию нерегламентированных объектов в Новом Году! Это был идеальный, чистый тост. Чистый — возможно, из-за половины бокала, который девушка далее просто запивала соком, периодически «закусывая» колбасой с сыром; в то время, как остальные «голодающие» уже растащили почти все Полинины угощения. Но тост был настолько чистым и искренним, что у «самого стабильного элемента» внезапно закружилась голова. Возможно, от новой порции коньяка, — он уже мысленно винил себя за повторение «опыта» в квартире Тихонова, — но, к счастью, ничем серьёзным этот «лёгкий перепой» не закончился. Кроме того, что чувство вины захлестнуло с новой силой, — сильнее того «предательства внутреннего Зайчика», с которым Тоша разговаривал у себя дома в период «изоляции» от работы по наставлению Полины. Сама брюнетка, заметив, что «суженый находится на грани очередного срыва», — хоть она пять минут назад буквально умоляла ребят не подводить к этому, — мгновенно остановила «концерт», хлопнув ладонью по столу. Катя чуть колбасой не подавилась, а Роман, от неожиданности, аж парилку свою достал, но «употреблять» пока не торопился, видя и без того хреновое состояние профессора. — Ребята, я же просила… — устало выдохнула Полина, приобняв блондина одной рукой. — Отмена травматических ассоциаций до особого распоряжения, — Полина снова взяла на себя руководство регламентом. — Катерина, ты дестабилизировала ситуацию своим намёком. Рома, ты сознательно нарушил указание профессора. Ваш коэффициент премии будет пересмотрен в сторону уменьшения. Рома мгновенно опустил руку с парилкой. — Эй! Я же только шутил! Я за стабилизацию! — Твои шутки — это нерегламентированные объекты, которые создают кризис, — парировала Полина. Она повернулась к Антону, прижимаясь к нему. — Тоша, ты стабилен. Это был просто неудачный тест на устойчивость. Коньяк — нейтральный элемент, не более. А теперь переключение. Мы обсуждаем только будущее. Новый Год, «Волга», и твоя автошкола с «контролируемыми заносами». Антон сжал её руку в ответ. Чувство вины мгновенно нейтрализовалось чувством абсолютного контроля, которое исходило от Полины. — Принято, аналитик Морозова. Стабильность восстановлена. Катя, чувствуя необходимость компенсации, тут же взяла на себя роль развлекательного элемента. — Точно! Я записала в свой новый блокнот (спасибо, Тоша!) пять способов стабилизации «Волги» после покупки! А Рома расскажет нам, какой он логистический план наметил для доставки Полине новой мебели! Роман, обрадованный возможностью вернуть себе легитимность через логистику, тут же переключился: — Мебель! Да! У меня есть «Протокол: Сборка Икеи» за пятнадцать минут! Я рассчитал оптимальный маршрут из Петрозаводска, и… Лиза, наблюдая за этой мгновенной, но шумной стабилизацией, снова подняла свой бокал с соком. — Регламент восстановлен. Система демонстрирует высокую способность к самокоррекции, — тихо проанализировала она, делая небольшой глоток. Корпоратив продолжился. Критический сбой был устранен за две минуты, и все ключевые элементы системы принялись за планирование будущего, стараясь как можно быстрее забыть о травматическом прошлом. Полина, чуть наклонив голову ближе к Антону, тихо спросила, находясь под впечатлением от «предложения» Ромы по сборке мебели: — Икея… Там ведь тоже что-то происходит. Я в новостях слышала. Что-то очень… аномальное. Некий объект класса «Кетер», — подробностей не знаю, — SCP-3008, что орудует в сети магазинов. Но это уже, кажется, не наш уровень, хоть наш Фонд и федерального масштаба. Этой аномалией занимаются более опытные сотрудники где-то в другой части России, где больше этих самых… Икей. Антон кивнул, его аналитическое внимание мгновенно вернулось. Даже на корпоративе профессор Петров не мог игнорировать аномалии. — Ты абсолютно права, аналитик Морозова. Это SCP-3008, или, как его называют в спецотчётах, «идеальный ретейл». Бесконечный магазин, населенный агрессивным персоналом после закрытия, и потерянными покупателями. — Кетер? — Нет. Евклид. Но очень, очень неприятный Евклид. Наш Фонд не занимается им по двум причинам: первая — наша географическая удалённость от основных зон аномалии. Повезло, что в Карелии нет крупных кластеров, — блондин сдержанно усмехнулся, — Вторая — это специализация Центрального Департамента. У нас нет регламента для бесконечных пространств, наш профиль — акустика и психологический резонанс. Антон перевёл взгляд на Романа, который продолжал хвастаться Кате своим «Протоколом: Сборка Икеи». — Так что, пока Рома не пытается собрать шкаф в другом измерении, нам беспокоиться не о чем. Это чужой регламент. Наш приоритет — машина и автошкола. — Хорошо. Значит, Икея — это просто фоновый шум. Принято, — Полина с облегчением откинулась назад. — Ребят, вы о чём? — вдруг включилась в разговор не к месту любознательная Мирошникова, не отвлекаясь на Рому с Катей, что вовсю обсуждали «свои регламенты отношений». — Если это не для третьих лиц, можете не сообщать. Просто… как-то резко вы от всех отдалились, Антон Борисович и Полина Михайловна. Антон с улыбкой посмотрел на Лизу. Он ценил её прямоту и аналитическое наблюдение за социальным регламентом. — Лиз, это был фоновый шум. Мы обсуждали, как Рома будет собирать мебель для Полины, и затронули связанную аномалию класса «Евклид», — пояснил Антон, используя достаточно терминов, чтобы удовлетворить, но не перегрузить её. — Мы обсуждали чужую юрисдикцию, Мирошникова. Ничего, что касается твоего протокола адаптации, — добавила Полина, беря в руки свой ясеневый органайзер. — Мы просто минимизировали риск эмоциональной дестабилизации наших ключевых элементов слишком сложной информацией. Лиза удовлетворительно кивнула. — Поняла. Фоновый шум для минимизации риска. Принято. Я могу скорректировать свои показатели аудита по уровню шума в Фонде. — Вот и правильно, Лиза, — заметил Антон. — А теперь, иди интегрируйся. Твой семейный протокол требует активного участия в обсуждении планов Кати и Ромы. Лиза, кивнув, взяла свой блокнот и перешла к столу, где Катя уже рисовала схему расстановки будущей мебели. Социальная интеграция сотрудников была активирована. Корпоратив достиг своего пика дестабилизации. Полина, хоть и отставила свой бокал, уже не смогла предотвратить вторую волну коньяка у Антона; а Катя, заливаясь шампанским, громко обсуждала, как Лиза должна будет нарисовать схему расстановки будущей мебели. Роман, между тем, пытался использовать свой новый мультитул для вскрытия банки с маринованными огурцами, что было, по мнению Кати, «предельной некомпетентностью». Антон, почувствовав, что его внутренний регламент снова приближается к критической точке срыва, понял: пора. Парень хлопнул ладонью по столу, перекрикивая шум. — Прошу внимания! Финальная редакция квартальных протоколов! Полина мгновенно поняла. Она встала, её взгляд стал абсолютно рабочим. — Петров, Морозова, Мирошникова. Это наш состав, именуемый как «ПММ». Новый модуль, — усмехнулась Полина, отводя взгляд в сторону двери. — Нам необходимо немедленно стабилизировать Архивы до закрытия системы! Это касается финальной загрузки легенды для гендиректора. Катя тут же нахмурилась, отставляя бокал. — Ну, Тоша! В самый разгар! Это же праздник! — Логистически неразумно, профессор, — заплетающимся языком, но с аналитической интонацией, пробормотал Рома. — Моя машина к вашим услугам. Антон покачал головой. — Не требуется, Пятифанов. Это цифровая логистика! Мы должны физически присутствовать в архивном сегменте и загрузить последний файл. Лиз, ты с нами. Нам нужны твои аналитические навыки для финального внедрения легенды! Лиза, которая до этого момента была единственным стабильным и трезвым элементом, тут же встала, и её глаза загорелись профессиональной гордостью. — Принято! Запечатывание легенды! Антон взял Полину за руку. Это был их последний шаг к полному закрытию кризиса. — Катя, Рома, продолжайте банкетную стабилизацию. Мы вернёмся, чтобы сказать финальный тост. Не дестабилизируйте коньяк в наше отсутствие. Антон, Полина и Лиза быстро покинули столовую, оставляя за собой шум, смех и запах алкоголя. Они направлялись в самый дальний, самый пыльный уголок Фонда — к серверной или бухгалтерии — чтобы запечатать в истории Фонда Яна как ликвидированную безвременно аномалию (SCP-404-RU) и, для Фёдорова, — как «давно списанного сотрудника», которого не знали даже ребята.

30 декабря, 14:15. Кабинет Петрова. Протокол: Запечатывание легенды (дубль два)

Резкий контраст между алкогольной дестабилизацией столовой и стерильной тишиной кабинета Антона был почти физическим. Антон, Полина и Лиза вошли, и блондин сразу закрыл дверь на кодовый замок, активируя «приватный протокол». — Лиз, к делу, — скомандовал Антон, включая свой рабочий терминал. — Нам нужна абсолютная чистота в архивах до того, как Фёдоров вернётся с обеда. Протокол забытого сотрудника и ликвидация SCP-404-RU. Лиза мгновенно заняла место за компьютером. Её пальцы застучали по клавиатуре с аналитической точностью. — Принято, Антон Борисович. Создаю фиктивную запись о переводе Яна в «долгосрочный отпуск» в две тысячи пятом году, а затем его «удаление из реестра кадров» в две тысячи шестом по причине «неустановленный психологический резонанс». Это объяснит Фёдорову, почему его нет в актуальной базе. Можно даже поставить статус «бессрочный». Полина стояла рядом, контролируя нарративную логику. — Аномалия SCP-404-RU должна быть переведена в статус «ликвидирован» с датой, совпадающей с нашим отъездом из Сибири. Это свяжет события, но не оставит цифровых следов для аудита. Убедись, что Корнева фигурирует в отчёте как финальный ликвидатор, — руководила она. — Иначе вся наша легенда рухнет. Лиза работала быстро и чисто. Она была идеальным исполнителем для этой цифровой амнезии. — Цифровой отпечаток SCP-404-RU — ликвидирован. Файл «Сотрудник: Ян» — запечатан под грифом «архив, не подлежит восстановлению». Готово, — объявила Лиза через несколько минут. Антон выдохнул. — Отлично. Твоя интеграция в систему полностью оправдана. Теперь можешь вернуться к столовой и к социальной интеграции с Пятифановыми, — Антон уже намеренно «поженил» Катьку с Ромкой, вовсе не чувствуя за это стыда, ибо те явно не слышали. Да и не до прослушки обоим было сейчас. — Только оставайся стабильной. Лиза просияла, взяла свой блокнот и вышла.

30 декабря, 14:25. Лаборатория №1. Протокол: Инсталляция стабилизаторов

Антон и Полина остались одни. Полина, наконец, достала свой ясеневый органайзер и набор зелёного чая из сумки, которую так и таскала с собой, висевшую через плечо. — Время для инсталляции стабилизирующих элементов, — заявила она, направляясь к Лаборатории №1, их общему рабочему пространству В Лаборатории царила привычная чистота. Полина прошла в комнату отдыха, где обычно стояла кофеварка Антона, которую он тоже «инсталлировал» в прошлом году, не изменяя своему амплуа общепризнанного Санты. — Зелёный чай для контроля концентрации — это ресурс для всего отдела, — сказала Полина, ставя коробку чая рядом с кофе Антона. — Я его нерегламентированно обогащаю. Затем она подошла к своему рабочему столу. С чувством победителя она убрала тонкую, пластиковую корзинку и аккуратно поставила на её место гладкий, ясеневый органайзер. — Вот, Тоша. Устойчивость. Никакой больше дестабилизации канцелярских принадлежностей, — она провела пальцем по дереву. — Функциональность и надежность. Как наши отношения. Антон обнял её сзади обеими руками, притянув к себе и вдыхая аромат её ежевичного шампуня, смешанный с запахом нового дерева. — Идеальный регламент, Полюсик. Абсолютно неподкупная стабилизация. А теперь… финальный тост и домой, готовиться к Новому Году. — Да, ты прав. Сегодня короткий день, — игриво хихикнула Полина, чмокнув Антона в щёку. Антон почувствовал, как его внутренняя стабильность достигла пика. Эмоциональная компенсация выполнена на полную мощность. — Короткий день, который мы заслужили, Полюсик. В конце концов, мы спасли Фонд от собственных ошибок. Блондин взял свою куртку, которую временно оставил в секторе «А». — Пошли. Надо дать Кате и Роме их финальный тост. Иначе они будут дестабилизированы нашим нерегламентированным уходом.

30 декабря, 14:40. Общая столовая

Вернувшись в столовую, они обнаружили, что Рома и Катя уже сидят одни: Лиза, видимо, прекрасно интегрировалась в рабочую среду и вернулась к аналитике. Пятифанов активно пытался разобрать свой мультитул, а Катя изучала кожаный переплёт блокнота. — Внимание! Профессор Петров и аналитик Морозова объявляют протокол ухода! — торжественно объявил Антон. Рома и Катя подняли головы. — Тоха, вы уже уходите? Нелогично! Мы же только начали планировать вечность! — воскликнул Рома, отставляя коньяк. — Мы стабилизировали вечность, Роман. А теперь нам нужно активировать личное совещание. Полина подняла свой бокал с остатками игристого. — Финальный тост. За нашу команду, которая всегда восстанавливает регламент после критического сбоя. И за отсутствие аномалий в Карелии в Новом Году! — За стабилизацию! — хором ответили Катя и Рома, чокнувшись с ними. Антон, Полина, забрав из угла Лизу, которая тихо пила розовое шампанское, попрощались со всеми и направились к выходу. Рабочий год был завершён. Пятифанов и Смирнова, оставшись одни, сидели в тишине, трапезничая остатками банкета даже без музыкального сопровождения. Снова нелогичность для «Ромки-опасности». — Чёрт, я так и не успел спросить Тоху, что было в той бухгалтерской папке конца девяностых, — прошептал Рома с досадой. Катя, поглаживая обложку нового блокнота, подняла взгляд сияющих от праздника и алкоголя глаз. — Ром, ты же логист, а не архивариус. Но раз ты так дестабилизирован этой тайной… Иди, найди её снова. Любопытство не наказуемо. Один раз живём.

17:30. Общая столовая. Протокол: Пьяная дестабилизация

      К пяти вечера корпоратив окончательно перешёл в нерегламентированную фазу. Столовая опустела, остались только самые стойкие элементы: Катя и Рома. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Карельские сосны в багровые тона, но в столовой было жарко и пахло коньяком и мандаринами. Рома лежал, полусидя, на диване, его серый худи был немного перекошен. Рядом на столе стоял бочонок коньяка, критически опустошённый. Катерина сидела напротив, её изысканное, вельветовое платье выглядело нелепо на фоне общего хаоса. — Я вот не понимаю, Ромчик, — Катя вертела в руках пустой бокал из-под игристого, — почему Антоша так испугался этой папки? Ты же её не открыл. — Логистика! Потому что Петров — регламентный маньяк! — Рома сделал большой глоток из бочонка. — Он мне как-то обмолвился ещё осенью этого года, мол, для тебя есть «сто тысяч причин для увольнения». Но я же не такой! Я не мог тут быть в девяносто девятом! Мы все там были и учились! Там — это понятно где, надеюсь? — Но название… «Личные Дела: К-О, 1999». Ты же Пятифанов. Твоя фамилия начинается на «П»! — Катя хихикнула. — Может, там есть «особый» раздел по алфавиту. — Вот и я о том же! Пятьдесят тысяч причин! Нелогично! Я уверен, там что-то про… про Корневу! Она же тоже на «К»! Может, она в девяносто девятом украла премию Фёдорова! Катя отставила бокал. Её аналитическое ядро, ослабленное алкоголем, вдруг начало работать в непонятном направлении. — Нет, Рома. Корнева появилась позже. А что если… что если там не твои личные дела, а Антона? Его же фамилия тоже на «П». — Но тогда папка должна была быть «П»! — Рома взмахнул рукой с бухгалтерской тайной. — Стоп! Морозова на «М». Петров на «П». А кто у нас близкий друг и коллега? — Катя посмотрела на него пьяными, но осмысленными глазами. — Катя на «С»… Лиза на «М»… — А Тихонов на «Т»! — воскликнула Катя, поднимая палец в поучительном жесте. — Рома, а что, если… «К-О»… это Катя и Олег? Рома сел прямо, на мгновение абсолютно трезвый. — Катюха! Ты что, думаешь, там наши детские школьные досье? Девяносто девятый год — это же наш шестой класс! Может, там запись о том, как я спёр у тебя сменку! — Или как я назвала Петрова зайчиком, слетевшим с катушек! — Катя в ужасе прикрыла рот ладонью. — Рома! Мы должны вернуть эту папку! Мы должны устранить этот риск до того, как Фёдоров или, что хуже, Полина, найдут её! — Архивный риск активирован… ты права, Кать, — Рома схватил свой мультитул. — Идём! Достанем компромат! И на всякий случай… выпьем на дорожку! Коллеги чокнулись и не только выпивкой, опустошая коньяк, и, шатаясь, направились в блок «F», — в самый хаос бухгалтерии, на поиски своих школьных демонов.

***

30 декабря, 17:35. Трасса Медвежьегорска. Протокол: Деактивация рабочего режима

      Тем временем, Антон, Полина и Лиза ехали домой в арендованном «благородным джентльменом» такси, абсолютно не задумываясь о том, что их коллеги, оставшиеся в Фонде «сверхурочно» даже под Новый Год, несут самый настоящий бред в состоянии алкогольного опьянения. Лиза Мирошникова, сидя впереди, выглядела абсолютно стабильно и трезво, держа в руках свой блокнот. — Запечатывание легенды успешно завершено. Цифровые следы SCP-404-RU и «сотрудника Яна» полностью устранены из активного реестра, — отчиталась она, словно закрывая финальную страницу книги. — Риск аудита со стороны Сергея Ивановича — минимален. — Отлично, Лиза. Твоя работа заслуживает отдельной премии в следующем году, — сказал Антон, откинувшись на сиденье. Рядом с ним Полина уже закрыла глаза, деактивируя режим «аналитика Морозовой». — Не за что, Антон Борисович. Я просто стабилизировала систему, — Лиза скромно, но гордо улыбнулась. Полина, не открывая глаз, тихо пробормотала: — Стабилизация системы… а не дестабилизация бухгалтерских архивов… Антон, услышав это, тихо рассмеялся. — Полинка, прекрати мониторинг Ромы на удалённом доступе.Отдых активирован. — Я просто чувствую критическое снижение логистики в блоке «F», — пробормотала Полина, но тут же добавила громче, — Лиза, ты не голодна? — Я стабильна. Но спасибо за заботу. Антон посмотрел на двух девушек, которые, каждая по-своему, были абсолютно незаменимы. — Хорошо. Лиза, мы сейчас высадим тебя у твоего дома. А ты, аналитик Морозова, едешь со мной. Нам нужно обсудить финальные детали «Протокола: Вечность» перед Новым Годом. — Около мотеля, куда меня заселили аж с двадцать шестого декабря, как только я приехала по вашему приглашению, Антон Борисович, если быть точнее, — поправила девушка, всё ещё снимающая номер в придорожном мотеле близ Медвежьегорска. — Я же всё ещё бездомная, так сказать. Лиза горько усмехнулась. Её аналитическая точность проявилась даже в описании её социального статуса. Антон почувствовал внезапный укол вины. Он был так сосредоточен на кризисах Фонда, что забыл о кризисе размещения своего нового, ценного элемента. — Лиза, прошу прощения. Это нерегламентированно с нашей стороны. Регламент жилища должен был быть закрыт сразу после твоего прибытия, — Антон тут же перешёл к решению проблемы. — Как только я завершу протокол заносов в автошколе, и мы заберём «Волгу», я помогу тебе найти постоянное жильё. Я обещаю. Полина, наконец, открыла глаза, услышав слово «мотель». — Мотель? Неприемлемо. Лиза, с завтрашнего дня ты ищешь квартиру в пределах пешей доступности от Фонда. Мы с Антоном покроем арендную плату за первый месяц и залог. Считай это бонусом за спасение нашей аналитической группы. Лиза была поражена этой мгновенной щедростью. — Полина Михайловна, Антон Борисович… это внерегламентный акт альтруизма. Я… спасибо. Я немедленно займусь поиском. Такси остановилось у неприметного мотеля. Лиза вышла. — С Новым Годом! И спасибо за стабилизацию! — с искренней улыбкой сказала она. — С наступающим, Лиза! И жду отчет о поиске! — ответила Полина. Такси тронулось, увозя Антона и Полину. — Мотель… вот поэтому нам и нужна своя машина, — пробормотала Полина, прижимаясь к Антону. — Чтобы Лиза больше не зависела от общественного транспорта и придорожных ночлежек. — Согласен. И чтобы мы больше не забывали о ключевых элементах системы, — ответил Антон. Теперь их ждал собственный регламент, свободный от Фонда и алкоголя.

30 декабря, 18:00. Карельский Фонд. Столовая. Протокол: Социально-исследовательский бред

Столовая погрузилась в сумерки и концентрированный запах коньяка. Рома и Катя вернулись из бухгалтерии — с пустыми руками, но с новым планом. Поиски папки «Личные Дела: К-О, 1999» провалились, так как Рома не смог вспомнить точное расположение шкафа, а Катя не смогла найти ключи от бухгалтерии; которые Рома, вероятно, сам и потерял. Помимо столовой, был ещё один корпус, закрываемый на обыкновенный, «нереграментированный» замок. Они снова сидели за столом. Бочонок был опустошён. — Нелогично! Я оставил её между «Квартальная амортизация» и «Личные дела 1999»! — Роман отчаянно жестикулировал. — Она самоликвидировалась! Это происки Фёдорова! — Рома, не паникуй. Дестабилизация не поможет, — Катя, используя остатки своего аналитического ресурса, пыталась успокоить его. — Если папки нет, значит, Антоша или Полина её устранили. Они знали, что мы вернёмся. — Превентивное скрытие! — Рома хлопнул себя по лбу. Катя взяла его за руку, её голос стал пьяно-заговорщическим. — Слушай. Если это наше личное дело из девяносто девятого… Там может быть зафиксировано… всё. — Что «всё»? Как я разбил окно в кабинете трудовика? — Хуже, Ромчик. Как мы скрывали… наши чувства! Шатен недоумённо моргнул. — Какие чувства? Я к тебе тогда относился как к нерегламентированной переменной! — А ты помнишь, как ты мне принёс этот дурацкий браслет из бусинок и сказал, что это «логистический оберег»? Это было после того, как ты заступился за меня перед Машкой Свиридовой! — Это был тест на прочность синтетических материалов! — запротестовал Рома, краснея. — Нет! Это был «Протокол: Романтика»! Ты просто его зашифровал! И если в этой папке есть письменное подтверждение… — Катя мечтательно прикрыла глаза. — Например, мой дневник за тот год. Или отчёт классного руководителя о «странной привязанности» между Смирновой и Пятифановым! Рома, внезапно заинтригованный этой пьяной гипотезой, забыл о мультитуле. — Катюха! Если там наше прошлое, мы должны его раскопать! Это важнее, чем корпоратив! Это социально-исследовательский бред! Мы должны восстановить наши первоначальные условия! — Значит, завтра мы штурмуем бухгалтерию до открытия Фонда! — Катя подняла пустой бокал. — За нераскрытые архивы нашей любви! — За логистические ошибки девяносто девятого года! — ответил Рома, чокаясь с ней горлышком коньячного бочонка. — А те-еперь, товарищ инспе-ектор, — пропела слащаво-пьяным голосом Катя, облизывая свои губы после последних капель коньяка, — поехали домой. Раб-бочий день официально з-закончен час назад. — Два часа назад, Екатерина Сергеевна, — поправил Рома, ухмыляясь. — Сегодня сокращённый день. К тебе или ко мне? Катя, пошатываясь, встала, опершись о стол, и посмотрела на Рому осознанным, пьяным взглядом. — К тебе. У тебя «Лексус» — это более высокий уровень логистики. И, Ромчик, — она подмигнула. — Мы должны обсудить стратегию штурма бухгалтерии. Это нерегламентированный протокол, который требует немедленной стабилизации в приватной обстановке. — «Протокол: Приватная Стабилизация» — активирован! — Рома вскочил, чуть не завалив стул. Он был абсолютно доволен тем, что его школьная травма (не важно, была она или нет) привела к такому результату. Шатен схватил пустой бочонок как трофей и подал Кате руку. — Поехали, Катюха. Нас ждёт новый регламент и архивные тайны! Они, два дестабилизированных, но целеустремлённых элемента, покинули опустевшую столовую. Завтрашнее утро обещало быть тяжёлым для бухгалтерии, службы безопасности, оставшейся в Фонде на праздники, и для их голов.